Лагерь, где ещё смеются

17 июня 1941 года

17:37

По дороге, поднимая столбы пыли, пронесся автобус. Окна были раскрыты на распашку, а на борту машины виднелась надпись: «Пионерлагерь «Совенок». Автобус качался на разбитой просёлочной дороге, подбрасывая ребят на сиденьях, как спелые яблоки в корзине. Через заляпанные пылью стёкла было видно, как за окном проплывают бесконечные поля, ещё не скошенные, золотые от июньского солнца. Где-то вдали, у самого горизонта, синела полоска леса — туда и вела эта дорога, извиваясь между берёзовыми посадками. В салоне пахло горячим железом, махоркой и яблоками — кто-то из мальчишек уже успел раскусить своё, и сладкий сок каплями брызнул на деревянный пол. Девочки в передних рядах, принаряженные в белые блузки, перешёптывались, разглядывая через окно пролетающие мимо деревни. Одна — с покосившейся церквушкой и стадом коров у пруда. Другая — с дымком из труб и ребятишками, машущими вслед автобусу. Солнце било в лобовое стекло, и водитель, мужик в засаленной фуражке, время от времени протирал рукавом пот со лба. Дорога становилась уже, уходя в чащу, и вот уже ветки начали стучать по крыше, как нетерпеливые пальцы. Алиса прижалась лбом к стеклу, наблюдая, как мелькают стволы сосен — сначала редкие, потом всё чаще, пока лес не сомкнулся вокруг, зелёный и густой, будто они въезжали в другую страну. Где-то в этой чаще уже ждал их «Совёнок» — с его домиками, костровым кругом и большим озером, в котором, как говорили, водилась та самая рыба-волшебница. Автобус резко затормозил, объезжая выбоину, и Настя, сидевшая сзади, чуть не выронила свою куклу. Витя поймал её на лету, не глядя — он тоже смотрел в окно. Наконец, сделав последний поворот, автобус остановился. В окнах по бокам виднелся забор, уходящий далеко-далеко, пара статуй-пионеров и ворота. Над ними виднелась яркая надпись: «Добро пожаловать в Совёнок!». Под ней, у самых ворот, уже стояла молодая женщина. Форменная юбка, белая блузка с красным галстуком и панамка на голове — вожатая первого отряда Ольга Дмитриевна. Двери автобуса наконец отворились и будущие комсомольцы один за другим выходили на небольшую площадь. Подав руку Алисе, Витя помог ей спуститься, после чего оба довольно посмотрели на лагерь. Ещё будучи маленькими они в этом лагере посвящались в пионеры, а сейчас — в комсомольцы. Родители ребят решили таким образом дать им отдохнуть, перед вступлением во взрослую жизнь. Ведь что может быть лучше активного отдыха, игр, купания и в это же время учебы в одном из самых лучших пионерлагерей страны? Без лишних просьб все построились в шеренгу. Только сейчас девушка решила посмотреть на своих товарищей, с которыми она проведет в лагере чуть больше трех недель. Из ничем не выделяющихся ребят Алиса заприметила лишь трех интересных людей: два молодых парня, один из которых в очках, которые что в автобусе, что сейчас что-то обсуждали. И крупный парнишка, по лицу которого можно было подумать, что оказался он тут против своей воле. Чуть позже, после посвящения в комсомол, все они познакомиться друг с другом. Парень в очках — Саня по кличке «Шурик», кудрявый блондин — Серега, друг Сашки по кличке «Электроник», а также Семен — спортсмен и участник городских соревнований по боксу. — Здравствуйте, дорогие мои ребята! — с теплой улыбкой говорила Ольга. — Я рада всех вас приветствовать в нашем прекрасном лагере! Я старшая вожатая и ваш куратор на всю смену, зовут меня Ольгой Дмитриевной. С гордостью хочу сообщить важную новость: сегодня вечером вас официально примут в комсомол и вы начнете свою трудовую деятельность в лагере, а потом и во всей стране! Вы должны помнить, что вы — надежная опора, лучший друг и партнер во всем для наших юных пионеров! Надеюсь, что эта смена будет для вас по настоящему поучительной и запоминающейся в вашей жизни! И конечно же, не нужно забывать и про отдых. Обещаю, скучать вы не будете! — Если честно, то пока я все слушал — уже заскучал. — прошептал на ухо Витя, отчего Алиса улыбнулась. — Сейчас я проведу для вас экскурсию по лагерю, потом мы заселимся по домикам и выдадим вам форму, а после — проведем торжественное посвящение в актовом зале. Вечером все поближе познакомимся у ночного костра на берегу нашего пляжа. Все понятно? — Так точно! — хором ответили все. Сам лагерь был действительно огромным. В первое время было сложно ориентироваться даже с картой на руках. Для упрощения сего процесса и скорейшей «акклиматизации» весь лагерь был разделен на округа. Административный округ — часть лагеря, застроенная зданиями администрации и техническими помещениями — котельной, складами, домиками для обслуживающих лиц и прочим. Пионерский округ — одна из самых больших частей всего лагеря. В него входили домики юных пионеров, площадь, столовая, различные кружки и все прилежащие строения. Комсомольский округ — та часть, где располагались домики для вожатых. Спортивно-оздоровительный округ — здесь были оборудованы несколько спортзалов, пляжей, открытых площадок для игры в футбол, волейбол и бадминтон, лодочная бухта. Кроме этого весь лагерь был окружен лесом, что позволяло устраивать различные походы, спортивные игры. — Отлично! — Ольга улыбнулась. — В таком случае прошу следовать за мной, время небольшой экскурсии! Вожатая отворила ворота и вся толпа, выстроившись в небольшую колонну, последовала за ней. Сразу за воротами показался административный округ. Дорога, выложенная аккуратными плитками вела в самую строгую часть лагеря. Здесь даже воздух казался другим — пахло свежей типографской краской, горячим металлом и суровой официальностью. Главное здание возвышалось над остальными — большое двухэтажное бетонное здание, украшенное над главной дверью советским флагом. Широкое крыльцо с слегка потресканным полом и табличка на стене: «Администрация пионерлагеря «Совёнок». Директор лагеря — Козлов М.П». В приоткрытом окне первого этажа доносилось мерное постукивание пишущей машинки — секретарь Мария Ивановна, как всегда, опаздывала с отчетами. Особое внимание ребят привлекло почтовое отделение — крохотная будка с окошком, где сидела тетя Зина, единственный человек в лагере, чьи очки были толще, чем у Шурика. На стене висел расписанный распорядок:

«Письма — с 9:00 до 11:00

Посылки — по четвергам

Слёзы по дому — строго после отбоя»

— Здесь можно отправить открытку родителям, — пояснила Ольга Дмитриевна. У ворот стояло здание охраны — скромная будка с дежурным Мишкой, бывшим фронтовиком. Через открытое окошко можно было увидеть висящее на стене ружье, доску почета с фотографиями лучших пионеров прошлой смены, а также самодельные часы из шины, где вместо цифр — лозунг «Время работать!» на месте двенадцати, подаренные рукастым пионером в качестве прощального подарка. Сейчас Мишка дремал, свесив голову на грудь, но при приближении ребят тот тут же открыл один глаз: — Здарово, комсомольцы! — Михаил Иванович прокряхтел и улыбнулся. — Завтра в шесть утра — кросс на пять километров! Готовьтесь! Ребята с ужасом переглянулись, но веселая Ольга лишь усмехнулась: — Каждую смену так пугает. И ведь все ведутся! Главная площадь «Совёнка» встретила их волной золотого света. После строгих линий административного округа здесь словно попадаешь в другую вселенную — просторную, наполненную смехом и эхом пионерских горнов. Солнечный свет заливал просторную главную площадь, вымощенную розовым гранитом с вкраплениями слюды, которая искрилась под ногами, будто рассыпанные алмазы. В центре, на трёхступенчатом постаменте из карельского мрамора, возвышался памятник «Юность Страны Советов» — бронзовая фигура пионера, взметнувшего в небо алый стяг. Его лицо, освещённое июньским солнцем, выражало такую ясную веру в будущее, что Алиса невольно улыбнулась в ответ. — Этот монумент отлили на ленинградском заводе «Монументскульптура», — голос Ольги Дмитриевны звенел гордостью. — Видите, как искусно переданы складки знамени? Кажется, вот-вот затрепещет на ветру! Вокруг памятника расходились дорожки и у каждой стояли резные дубовые лавочки: — «Книжная» — со спинкой в форме раскрытого тома, где можно было прочесть: «Учиться, учиться и учиться!» — «Творческая» — с подлокотниками в виде палитр и встроенными мольбертами — «Спортивная» — с вырезанными силуэтами бегунов и гимнастов — Здесь, — вожатая провела рукой по воздуху, — по вечерам собирается наш дискуссионный клуб. На прошлой неделе читали Маяковского и обсуждали строительство ДнепроГЭСа. На одной из лавочек кто-то забыл сборник стихов — «Цвети, моя республика!» с закладкой на странице, где было подчёркнуто: «Я знаю — город будет, я знаю — саду цвесть!» Главной гордостью площади был флагшток из корабельной сосны, где развевалось алое полотнище с золотыми серпом и молотом. У его подножия лежала гранитная плита с отлитыми из бронзы словами:

«Пионер — всем ребятам пример!»

— Каждое утро, — Ольга Дмитриевна поправила алый галстук, — лучший отряд поднимает флаг под звуки горна. В субботу эта честь будет у вас! В тени лип стоял необычный фонтан «Счастливое детство» — бронзовая девочка с веснушками поливала из лейки цветы, а мальчик-пионер запускал в воду кораблик с алыми парусами. Вода струилась по искусственным террасам, на которых были выгравированы названия городов-героев революции: Ленинград, Москва, Волгоград, Киев — В августе, — вожатая улыбнулась, поправляя Настины банты, — к нам приедет делегация из Артека с новыми играми и книгами! Солнце клонилось к западу, окрашивая бронзового пионера в медно-красные тона. Тень от флагштока вытянулась, указывая на мемориальную доску с датой основания лагеря. Ребята прошли дальше. Пионерский округ встретил их ароматом свежеструганной сосны и звенящей тишиной, нарушаемой лишь шелестом листвы. Дорожка, усыпанная жёлтым песком, вилась между стройными берёзами, ведя к аккуратным деревянным домикам, похожим на игрушечные терема из русских сказок. Каждый домик был уникален: резные наличники с солярными знаками, зелёные ставни с вырезанными силуэтами белок, небольшие веранды с деревянными перилами, украшенными гроздьями рябины. Ольга Дмитриевна остановилась у первого домика с табличкой «Соловей»: — Здесь и живет наш отряд. Девочки — в правом крыле, мальчики — в левом. Весь округ распределен по всему лагерю по отрядам, в среднем по десять домиков в каждом. У каждого отряда есть свои душевые и бани. В каждом номере по две кровати, тумбочка и этажерка для книг. Алиса заглянула внутрь. Солнечные лучи, проникая сквозь кисейные занавески, рисовали на полу кружевные узоры. В углах стояли две железные кровати с пуховыми одеялами, между ними, у окна, дубовый столик с керосиновой лампой. Этажерка с аккуратной стопкой книг: «Тимур и его команда», «Два капитана». Внутри пахло свежим деревом, сушёной мятой, воском от натёртых полов. Между домиками петляли узкие тропинки, выложенные спилами деревьев: одна вела к умывальникам, рядом стояли ведёрки с берёзовыми вениками, другая — к костровой площадке, где уже были сложены дрова в виде пирамиды. Третья — в глубину леса, к табличке «На озеро». Семён, осмотрев спортивную площадку за домиками, одобрительно хмыкнул: — Турник свежий. И канат висит — будем тренироваться. Вечернее солнце, пробиваясь сквозь листву, рисовало на стенах домиков движущиеся узоры. Где-то в ветвях запела иволга, а с озера донёсся крик чайки. В центре округа стоял Большой Дуб — многовековой исполин с доской почёта для лучших отрядов, самодельным барометром из шишки, а также настоящим гнездом совы (по слухам — волшебной). Ребята прошли за вожатой дальше. Уже в глубине лагеря, чуть дальше пионерского округа, был расположен комсомольский. В целом, он мало чем отличался от пионерского — похожие домики, лишь их количество было заметно меньше. Лавочки, дорожки с табличками-указателями, небольшие душевые и баня, отдельная для старших ребят. Именно здесь и будут проживать наши комсомольцы-пионеры. Вожатая тут же распределила ребят по домикам, всего свободных их осталось четыре. Шурика и Электроника — в десятый, Витю и Семена — в пятнадцатый, а Алису и Настю (до перевода младшей в пионер-отряд) — в тринадцатый. Девчатам повезло, ведь их домик стоял среди деревьев и почти всегда находился в тени. Кроме того — позади дома была полянка, окруженная массивными деревьями, на которой можно было здорово проводить свободное время. Затем «отряду» показали все спортивные здания и площадки. По периметру всего лагеря располагались спортзалы разных размеров. Каждый был оборудован по последнему слову техники, где и прибывали большинство мальчишек лагеря. Недалеко от домиков вожатых расположилось большое футбольное поле. Идеально ровный газон, деревянные ворота с сетками ручной вязки, беговыми дорожками, посыпанными кирпичным крошевом. По краям стояли трибуны в виде полукруга, где каждое место было выжжено своим номером. Недалеко от поля расположился «Гимнастический городок» — площадка с брусьями из карельской березы, кольца, маты и многое другое… — Здесь проходят занятия по гимнастике — пояснила Ольга Дмитриевна, проводя рукой по гладко отполированному бревну. Кроме того, в лагере было много площадок для игры в футбол, волейбол, баскетбол и даже для настольного тенниса. Особое внимание привлекала полоса препятствий — точная копия армейского тренировочного комплекса, но в уменьшенной версии. Но главной вишенкой на торте конечно же было большое озеро. Оно было настолько велико, что с песочного пляжа не возможно было разглядеть противоположный берег. Помимо этого, в центре озера располагалось два острова — «Ближний» и «Дальний», до которых можно было добраться на лодках, стоящих у красивой лодочной станции с деревянным, окрашенным в голубой цвет, зданием. Конечно же, ближе к центру, к площади, располагалась и столовая, в которой всегда вкусно и сытно кормили; медпункт — о медсестре в котором, ходило много разговоров. На краю лагеря, ближе ко второму выезду из лагеря, была сооружена котельная. Все красоты лагеря было сложно запомнить, но ребята довольно быстро привыкли к нему и к концу экскурсии уже кое-как могли в нем ориентироваться. — Ну, как-то так… — вздохнув, закончила вожатая. Чтобы пройти весь лагерь потребовалось почти два часа. — Теперь, мы сходим поужинать и после — на присягу!

* * *

Чем ближе ребята подходили к актовому залу — тем больше встречали своих сверстников. Парни и девушки их возраста толпились у главного входа, стоя в колоннах по два. Все три старших отряда были здесь. Ольга Дмитриевна, наказав стоять на месте, скрылась в здание, оставив ребят на улице. Всегда сосредоточенная и внешне непоколебимая Алиса, сейчас стояла и переживала так, словно ей сейчас будут удалять зуб. Даже Семен, высокий и статный парень с мощным телосложением топтался на месте, вытирая пот каждые пять секунд. Все это волнение заметил и Виктор. Он, казалось, был единственный, кто не переживал. — Алиса, ну ты как маленькая, честное слово! — усмехнулся он, за что тут же расплатился оттоптанной ногой. — Ну ладно тебе… — Ишь смелый какой нашелся! — буркнула девушка. — Вот накосячишь сейчас — и все! Капут! Парень рассмеялся. Казалось, возможный отказ принятия в комсомол его несильно тревожил, в отличие от своей возлюбленной. — Не бухти, Алиска. — парень приобнял рыжую. — Зато представь: после всего этого… лес, знакомства, природа… м-м-м… романтика! — распластавшись в улыбке, тянул Витя. — Тоже мне, романтик блин! — Алиса пихнула локтем Макарова и ловким движением выбралась из объятий молодого человека. — Вон, панамка уже вышла! И несмотря на всю серьезность, патриотизм и общую любовь к своей стране, назвать Алису прилежной девочкой назвать было совсем нельзя. Её (да и её отца с матерью) не раз вызывали в школу. Мелкое хулиганство, даже драки! Ей и взысканиями грозили, но на все эти дела тихонько закрывали глаза, когда Двачевская вновь и вновь брала вверх в спорте. По этому даже тут, в пионерлагере, чуть ли не во время присяги, уже придумала «кликуху» для старшей вожатой. Да и новые знакомые без них не обошлись, например, Сашка стал пшеничной Головой (очевидно из-за цвета волос), Сыроежкой стал Серега, а почетное звание Громила — было присвоено Семену. — Товарищи, проходим в актовый зал! — голос мужика, стоящего рядом с Ольгой заставил всех зашевелиться. — Не толпимся, не торопимся. Спокойно! Летний воздух, густой от ароматов нагретой солнцем листвы и полевых трав, медленно просачивался в приоткрытые окна актового зала школы. Сквозь высокие стрельчатые стекла лился золотистый свет, ложась на красное знамя с профилем Ленина, что висело на стене. Под ним — ряды портретов: Маркс, Энгельс, Сталин, их взгляды будто бы следили за каждым движением в зале. Алиса с девчонками стояли в строю, вытянувшись по стойке «смирно». Их белые блузки и тёмные юбки сливались с общей массой — десятки таких же ребят, взволнованных и серьёзных, сжимали в руках новенькие комсомольские билеты. На груди у каждого алел октябрьский значок. Директор лагеря, сухопарый мужчина с орденом «Знак Почёта» на пиджаке, поднялся на сцену. Его голос, привыкший командовать на линейках, прозвучал чётко: — Товарищи! Сегодня вы делаете шаг в новую жизнь — жизнь борцов за светлое будущее! Он говорил о долге, о пятилетках, о том, что скоро они станут настоящими строителями коммунизма. Алиса слушала, но в ушах у неё гудело от напряжения. Ладони были влажными — она сжала билет так, что на обложке остались следы от ногтей. — Кто готов дать клятву верности делу Ленина-Сталина — шаг вперёд! Зал ахнул единым движением. Шаг. Ещё шаг. Алиса почувствовала, как дрожит её колено, но подошла к самому краю сцены. Перед ней положили устав ВЛКСМ — толстую книгу в красной обложке. — Поднимите правую руку! Она подняла. Пальцы слегка дрожали, но вытянулись точно, как учили на уроках НВП. — Клянётесь ли вы… Голос директора растворился в гуле её собственной крови. Она повторяла слова присяги, но в голове мелькали другие образы: отец в пограничной форме, его фотография с немецким лейтенантом, смех в пионерлагере… — …до последнего дыхания быть верными партии и Родине? — Клянёмся! — хор голосов прокатился по залу, как гром. Алиса сказала это громче всех. Потом были поздравления, вручение билетов, песня — «Как повяжешь галстук, береги его…». Но когда она вышла на улицу, где ветер шевелил листья клёнов, ей вдруг стало страшно. В кармане лежал тот самый билет. Теперь она — комсомолка. — Ну, Алиска, смотри-ка! — вывел её из раздумий голос Виктора. Девушка посмотрела на парня, который надел значок и начал кривляться. — Я похож на эту зануду-директора? Кхм. Товарищи! Вы делаете шаг! Взрослая жизнь! Во славу СССР! Ура! — понизив голос и кривляясь, говорил Виктор. — Макаров, а ну отставить! — громкий голос Ольги и смачный подзатылок заставил парня успокоиться. — А то в первый же день и исключим тебя, да на доску позора повесим! Алиса рассмеялась, наблюдая за Витей, который потирал место удара и слушал Ольгу, опустив глаза вниз. — Поздравляю вас, ребята, теперь вы официально считаетесь комсомольцами и начиная с завтрашнего дня начнется ваша взрослая и ответственная жизнь! — с гордостью заявила вожатая. — Ну а сейчас самое время вечернего костра! Пойдемте же!

* * *

17 июня 1941 года

21:25

«Совенок», Лес

Тропинка, узкая и вытоптанная поколениями пионеров, вилась меж сосен, уводя вглубь чащи. Воздух был густым, напоенным смолой, нагретой за день хвоей и едва уловимым дымком — где-то уже разожгли костёр. Солнце, низкое и багровое, пробивалось сквозь частокол стволов, бросая на землю длинные, как стрелы, тени. Алиса шла первой, раздвигая ветки ольхи, которые цеплялись за рукава её рубахи. Под ногами хрустели прошлогодние шишки, а между корней ютились поздние ландыши — их белые колокольчики уже поникли, но сладкий, пьянящий аромат всё ещё висел в воздухе. Где-то в вышине, в золотистой дымке кроны, перекликались иволги, их свист похож на звук пустой бутылки, задетой ветром. — Осторожно, тут корни! — крикнула она через плечо, но сестра уже споткнулась, едва не уронив гитару. Тропа вывела их на поляну. Здесь трава была ниже, будто примятая недавними танцами, а в центре чернело старое кострище, обложенное камнями. Кто-то уже натаскал хвороста — сухие ветки лежали аккуратным вигвамом, пахнущим лесной пылью и берёзовой корой. — Давайте быстрее, а то комары заедят! — засмеялся её парень, доставая спички. Первый огонёк дрогнул, вытянул тонкий язык, лизнул бересту. Потом пламя разгорелось, осветив лица — у всех были веснушки от солнца, потёртые воротники, смеющиеся глаза. Дым, едкий и сизый, потянулся к небу, смешиваясь с сумерками. Вокруг оживал вечерний лес: треск сучьев в костре, шелест крыльев летучей мыши, неуклюжий прыжок лягушки в ближнем болотце. Горящая черника, влажный мох, чуть кисловатый дух перезрелой земляники под ногами. Оранжевые блики на стволах, синеватые тени в траве, где уже загорались первые светлячки. Сестра заиграла на гитаре — «Орлёнок», конечно. Голоса подхватили нестройно, но громко. Алиса откинулась назад, чувствуя, как тёплая земля отдаёт накопленное за день тепло. Над головой, между ветвей, загорались звёзды — ещё редкие, будто случайные. — Хорошо тут! — подметил Витя, усевшись рядом с девушкой. Тепло костра золотистыми языками лизало темноту, отбрасывая трепетные тени на их лица. Они сидели на старом поваленном дубе, покрытом бархатистым мхом, который под пальцами Алисы казался удивительно мягким, как дорогой плюш. Витя осторожно подбрасывал в огонь сухие веточки березы — они вспыхивали мгновенно, рассыпая искры, похожие на падающие звезды. — Знаешь, я сегодня в библиотеке нашел старую книжку… — Витя вдруг заговорил, не поднимая глаз от огня. — Там были стихи про любовь. XIX век. Такие, знаешь… про прогулки при лунном свете, про письма, которые ждут месяцами… Алиса подняла брови, удивленно улыбнувшись. — Ты? Стихи? — она слегка толкнула его плечом. — Что, уже и в поэзию ударился? Он рассмеялся, но тут же стал серьезным. — Просто подумал… а если бы мы жили тогда? Вместо комсомольских собраний — балы. Вместо тракторов — кареты. Ты бы носила эти дурацкие пышные платья с кринолинами… — И задыхалась бы от корсета, — фыркнула Алиса, но глаза ее блестели. — Зато я бы писал тебе письма пером и чернилами, — продолжил Витя, его голос стал тише, задумчивее. — Каждую неделю. Даже если бы ты жила в соседнем имении. И подписывался бы: «Ваш покорный слуга». Она рассмеялась, но вдруг почувствовала, как щеки стали горячими — и не от огня. — И что бы ты писал в этих письмах, мой «покорный слуга»? — спросила она, нарочито легкомысленно, но сердце почему-то забилось чаще. Витя повернулся к ней. Огонь освещал его лицо — веснушки, слегка взъерошенные волосы, теплый блеск в глазах. — Что жду нашей встречи у старой дубравы. Что твой смех слышу даже сквозь шум дождя. Что… Он запнулся, вдруг смутившись, и потянулся к ветке, чтобы снова бросить ее в костер. Но Алиса неожиданно поймала его руку. — Продолжай, — прошептала она. Вокруг них лес будто затаил дыхание. Даже сверчки на мгновение замолчали. Где-то далеко крикнула сова, и этот звук показался невероятно громким. — Что ты самая красивая… даже в самом дурацком платье с кринолином, — выдавил он наконец и тут же покраснел до корней волос. Алиса почувствовала, как что-то теплое и огромное наполняет ее изнутри. Она не отпускала его руку. — А я бы в ответ писала, что ты — ужасный франт, — сказала она, но голос ее дрогнул. — И что… что жду тебя у нашей дубравы. Каждый день. Они замолчали. Костер потрескивал, искры взлетали в темное небо, смешиваясь со звездами. Где-то вдалеке смеялись их друзья, но звук казался таким далеким… Витя медленно перевернул ладонь и сжал ее пальцы. — Жаль, что нет машины времени, — пробормотал он. — Зато есть этот лес. И этот костер. И… Чудесную, даже сказочную обстановку нарушил крик: — Хэй, голубки! Айда к нам! Песни петь! — Настенька стояла чуть поодаль и махала им рукой. — Ну что такое! — махнул рукой раздосадованный Витя. — Ну все малину испортили… Алиса рассмеялась и вскочила с насиженного места. Отряхнув юбку, та подала руку своего «кавалеру»: — Вставай, Ромео, земля родная зовет! — она тепло улыбнулась, отчего все недовольство у парня мгновенно смыло с лица, словно огромной волной. Он принял помощь и встал с земли. — Все, конечно, здорово, но можно было нас позвать ну чуть-чуть позже? — Ну ты как бабка на базаре! — цокнула девушка, после чего уверенно подошла к парню и легким касанием губ, одарила парня поцелуем в щёку. — Все? Достаточно для вашего раздосадованного столь неожиданным криком, сердца? Пошли уже! Витя ещё пару секунд простоял на месте, но после, с улыбкой до ушей пошел за Алисой. Солнца уже не было видно, вместо него на небе все ярче светила Луна. На улице похолодало, время стало позднее, да и комаров налетело, поэтому отряд затушил костер и медленно выдвинулся в сторону лагеря. День подходил к концу. Уже у домиков, пара обнялась, попрощалась и разошлась. Начало летних каникул было положено и впереди были долгие и незабываемые три недели…

* * *

21 июня 1941 года

07:30

«Совенок», Комсомольский округ

Первые лучи солнца, словно золотые нити, пробивались сквозь щели деревянных ставней, рисуя на полу причудливые узоры. Алиса проснулась от того, что на лицо ей упал теплый солнечный зайчик, игриво танцующий на её губах. Она лениво потянулась, и старая панцирная кровать ответила ей мелодичным скрипом. Домик вожатой был маленьким, но уютным. Стены из светлых сосновых досок пахли смолой и сухим теплом. На тумбочке стояла жестяная кружка с вечера недопитого чая — теперь в ней плавала утонувшая мошкара. Алиса с отвращением отодвинула кружку и потянулась к часам — старым, потертым, с жужжащим механизмом. Ровно 7:30. За окном уже вовсю кипела жизнь. Слышался звонкий смех дежурных пионеров, бегущих к умывальникам, ритмичный стук дроворуба у котельной и где-то вдалеке — переливчатые трели иволги. Алиса подошла к окну и распахнула ставни. Воздух, напоенный ароматом сосен и свежескошенной травы, хлынул в комнату. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как в легкие врывается утренняя свежесть. Лагерь просыпался: между аккуратными рядами домиков с разноцветными крышами сновали пионеры, на плацу уже выстроились на зарядку отряды, а из столовой доносился соблазнительный запах свежей выпечки. Алиса быстро умылась ледяной водой из жестяного таза — вода брызгала во все стороны, оставляя мокрые пятна на полу. Наскоро заплела свои непослушные рыжие волосы в два плотных хвоста, надела свежевыстиранную спортивную форму — синие шорты и белоснежную майку с пионерским галстуком. На тумбочке лежал вчерашний номер «Пионерской правды» с заголовком о новых достижениях советской молодежи. Рядом — фотография отца в пограничной форме. Второе фото, которое девушка взяла у него перед отъездом, все также хранилось в кармане рубашки. Алиса машинально поправила рамку и вышла на крыльцо, где её уже ждал новый день, полный шумных отрядов, веселых песен у костра и планов на предстоящую смену. Двачевская вышла из домика, поправляя пионерский галстук, который уже успел выгореть за эти четыре дня до бледно-алого оттенка. Утро было тёплым, почти безветренным — идеальным для зарядки. Воздух пах нагретой хвоей, скошенной травой и чем-то сладковатым — на кухне, наверное, пекли ватрушки. Алиса вышла на футбольное поле, щурясь от яркого июньского солнца. Воздух был свежим, с терпким ароматом сосновой смолы и скошенной травы. Над полем стоял лёгкий туман, который вот-вот должен был рассеяться под лучами восходящего солнца. Футбольное поле уже кипело жизнью. Около сотни пионеров в белых майках и тёмно-синих шортах выстроились в ровные ряды. Впереди, на импровизированном помосте из деревянных ящиков, стоял физрук Николай Петрович — загорелый, коренастый мужчина с мегафоном в руках. — Раз-два! Раз-два! Наклоны глубже, товарищи пионеры! — его голос разносился по всему полю. Алиса быстро встроилась в ряд своего отряда. Рядом уже стояли Семён, Саня и Серёга — неразлучная троица, всегда что-то шептавшая и хихикавшая. Чуть поодаль Витя, высокий и веснушчатый, старательно выполнял упражнения, но его взгляд то и дело скользил в сторону Алисы. — Опоздала, вожатая! — крикнул Саня, подмигивая. — Зато выспалась, — огрызнулась Алиса, занимая место в строю. Зарядка шла под ритмичные команды физрука: — Руки в стороны! Ноги шире! Потянулись к солнцу! Они выполняли упражнения, и Алиса ловила себя на том, что следит за Витей краем глаза. Он двигался легко, как будто его тело и мысли были в идеальной гармонии. Когда он поднимал руки вверх, его майка задиралась, открывая полоску загорелой кожи на животе. — Эй, вожатая, ты заснула? — усмехнулся парень, подмигивая ей. — Да я тебя сейчас так разбужу! — Алиса сделала вид, что бросается за ним, но физрук уже давал новую команду: — Бег на месте! Выше колени! Поле превратилось в море вздымающихся и опускающихся ног. Пыль поднималась в воздух, смешиваясь с каплями пота, сверкавшими на детских лбах. Девушка засмотрелась на парня, она признала это, но вот в «проигрыше» оставаться она не любила. И у девушки уже был план по отместке Виктору. Когда начались наклоны в стороны, она заметила, что Витя снова смотрит в её сторону. На этот раз Алиса поймала его взгляд и ехидно подмигнула. Витя мгновенно покраснел и так резко повернул голову, что чуть не потерял равновесие. — Что, Вить, шею потянул? — не удержалась Алиса, когда начались вращения головой. — Да нет, просто… солнце слепит, — пробормотал он, снова бросая на неё быстрый взгляд. При выполнении прыжков Витя оказался прямо напротив Алисы. Он старался смотреть строго перед собой, но взгляд снова и снова спускался ниже уровня её глаз. Алиса, заметив это, специально начала прыгать выше других, отчего её рыжие хвостики весело подпрыгивали в такт движениям. — Вить, ты бы лучше за упражнениями следил, а не за мной, — шепнула она, когда их отряды поравнялись во время бега на месте. Витя растерялся настолько, что сбился с ритма и наступил на ногу Семёну, который недовольно хмыкнул. Физрук дал команду на последнее упражнение — потягивания вверх. Завершить всё это заигрывание и дразню бедного парня девушка решила таким же методом, каким и парень заставил её засмотреться на своё тело — Алиса подняла руки, и её майка слегка приподнялась, открывая полоску загорелой кожи на животе. Витя, стоявший рядом, так растерялся, что вместо потягивания вверх неловко помахал руками перед собой, чем вызвал взрыв смеха у всей группы. — Ну что, чемпион, совсем расслабился? — поддразнила его Алиса, когда зарядка закончилась. — Да я просто… сегодня плохо спал, — бормотал Витя, избегая её взгляда. — Знаю-знаю, всё понятно, — Алиса лукаво улыбнулась и дотронулась до его плеча, отчего Витя буквально замер на месте. В этот момент из репродуктора, висевшего на столбе у футбольного поля, раздались первые аккорды бодрой пионерской песни. — Отлично, ребятишки, разминка окончена! Бегом в душ и всех будут ждать на линейке! Ребята рассыпались по территории лагеря — мальчишки наперегонки бросились к деревянной бане у дальнего края поляны, громко перекрикиваясь и толкая друг друга в спины. Алиса направилась к душевым — небольшому бревенчатому домику с синей дверью, от которого уже шел пар. Внутри пахло мокрым деревом, мылом и чем-то травянистым — видимо, в бочке для воды настояли мяту. Она выбрала крайнюю кабинку, где вода была горячее. Струи, ударяясь о деревянный поддон, создавали мелодичный стук, а пар быстро заполнил маленькое пространство. Алиса с наслаждением подставила лицо под горячие брызги, смывая с кожи липкий слой ночного пота и пыли с футбольного поля. За тонкой перегородкой слышалось: — Ты уже попробовала это новое мыло? Оно пахнет как малина! — Да нет, это ромашка! Девчонки смеялись, перебрасываясь мочалками через стенки кабинок. Алиса, улыбаясь, намылила свои рыжие волосы — пена пахла дегтярным мылом, резковато, но приятно. Вытеревшись жестким полотенцем с вышитыми инициалами «С» (лагерная собственность), она надела свежее белье и повседневную форму: белую хлопковую блузку с короткими рукавами, синюю юбку в складку, чуть колыхающаяся при ходьбе, коричневые сандалии, которые поскрипывали на мокром полу и конечно же красный пионерский галстук, уже немного выгоревший на солнце. Приведя волосы в порядок, девушка выдвинулась в сторону главной площади. Шла она не через лагерь, а местную тропинку в лесу, о которой знали только она и Витя. Эта тропинка вилась через березовую рощицу. Утреннее солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле кружевные узоры. Под ногами хрустели прошлогодние шишки, а между корней прятались первые земляничные цветы. Через несколько минут Алиса вышла на дорожку, соединяющую пионерский округ с комсомольским. Из-за поворота вдруг выскочила младшая группа — малыши, еще мокрые после душа, бежали на линейку, громко топая сандалиями. — Алиса, а правда, что сегодня будет мороженое? — закричал ей вдогонку рыжий карапуз из своего отряда. — Если успеете построиться первыми! — улыбнулась она в ответ. Уже с площади доносились первые звуки горна. Алиса ускорила шаг, поправляя галстук. Где-то за спиной раздался знакомый смех — это подходили мальчишки, их волосы еще блестели от воды. Витя, увидев ее, сразу выпрямился и застегнул верхнюю пуговицу рубахи. На площади уже выстраивались отряды. Над трибуной развевалось красное знамя, слегка колыхаемое утренним ветерком. Алиса заняла свое место, оглядывая стройные ряды пионеров. Где-то вдалеке, за лесом, прозвучал странный гул — может быть, трактор, а может… Но горнист уже поднял горн к губам. Начиналась линейка. Ольга Дмитриевна, поднялась на деревянный помост, поправив форму. Солнце играло на её значке. — Товарищи пионеры! Сегодня нас ждёт насыщенный день! — её голос, привыкший командовать, разносился по площади. Она развернула листок с планом:

### 1. Кружок радиолюбителей (10:00-12:00)

— Товарищи Сыроежкин и Демьяненко! — Ольга Дмитриевна окинула их оценивающим взглядом. — Вы будете отвечать за занятия в радиокружке. Сегодня — сборка простейшего приёмника из подручных деталей. Саня и Серёга переглянулись. Они уже неделю тайком паяли что-то в подсобке, и теперь их время пришло.

### 2. Спортивные соревнования (12:30-14:30)

— Товарищ Персунов! — Ольга Дмитриевна улыбнулась. — Ты проводишь эстафету в спортзале. «Весёлые старты» для младших отрядов. Семён кивнул. Он не любил громких слов, но спорт — это серьёзно.

### 3. Пляжные игры (15:00-17:00)

— Товарищи Двачевская и Макаров! — Ольга Дмитриевна посмотрела на них поверх очков. — Ваша задача — организовать игры на песке. И чтоб все были заняты! Витя покраснел и тут же спрятал глаза. Алиса ехидно улыбнулась. — Если план всем понятен, то приказываю выстроиться по отрядам, прошу комсомольцев-вожатых это проконтролировать, и выдвинуться в столовую. Завтрак!

* * *

21 июня 1941 года

10:34

«Совенок», Кружок радиолюбителей

Дверь в бывшую подсобку, где теперь размещался кружок, была распахнута настежь, выпуская наружу густой запах канифоли и нагретого металла. Внутри царил организованный хаос: на длинных столах, застеленных газетами, громоздились разобранные радиоприёмники, мотки проводов, паяльники и коробки с деталями. Саня, стоя на табурете, пытался прикрутить к стене самодельную антенну из медной проволоки, а Серёга тем временем расставлял по местам инструменты, бросая на каждого входящего пионера оценивающий взгляд: — Ты вчера конденсаторы сортировал? Ну и где твоя коробка? Мальчишка, лет двенадцати, смущённо копошился в рюкзаке и доставал помятую картонку с аккуратно разложенными деталями. — Молодец, — кивнул Серёга. — Теперь иди к Сане, он покажет, как тестером проверять. Саня, тем временем, стоял у антенны — Вот видишь эту штуку? — Саня ловко перехватил выскользнувший из рук малыша щуп тестера. — Если стрелка дёргается — значит, ток идёт. Нет — ищи обрыв. Он говорил просто, без заумных слов, но в его голосе чувствовалась уверенность человека, который уже не одну схему собрал. — А у меня папа рацию чинил, — вдруг сказал малыш. — Ну и что? — Саня усмехнулся. — Мой дед вообще на чердаке передатчик мастерил. Из сковородки. Он не врал. Его дед действительно был легендой среди радистов. За столами, наблюдая за пионерами, стоял Серёга у паяльников — Смотри сюда, — Серёга взял в руки плату с обгоревшим резистором. — Видишь, почернел? Значит, его надо менять. Он ловко выпаял деталь пинцетом, не задев соседние элементы. — Теперь новый. Главное — не перегреть, иначе испортишь. Его пальцы двигались быстро и точно, будто он делал это сто раз. — А если я спалю? — спросил робкий голосок. — Не бойся, — Серёга хлопнул малыша по плечу. — Я в первый раз целый приёмник угробил. Зато теперь знаю, как не надо делать. К концу занятия в углу уже трещал собранный на скорую руку приёмник. — Ловите Москву! — закричал кто-то. Из динамика лилась песня: «Широка страна моя родная…» — Получилось! — завопили малыши. Саня и Серёга переглянулись. — Ну что, гении? — спросила Алиса, заглянув в дверь. — А то, — буркнул Серёга, но глаза его смеялись. — Так, ну вот и все! — сделав мелодию тише, хлопнул в ладони Сашка. — На этом всё, все у нас большие молодцы. Можете передохнуть и идти на следующий кружок! Постепенно вся толпа пионеров вышла из каморки, где, наконец, стало легче дышать. Зашедшая Алиса окинула взглядом получившийся радиоприемник и похлопала парней по плечам. — Неплохо вышло, так держать! Парни лишь улыбнулись и вскоре все вышли из здания клуба. Теперь, у парней было время отдохнуть.