Чернила, которые живут в моих венах

(оборванные записи на клочках пропитанной солью кожи — текст то появляется, то исчезает) Дартаниус сегодня бил меня за кляксу. Не знает, что это не клякса. Это буква «А» — та, что была именем раба, работавшего до меня. Она выползла из испорченного свитка и прилипла к запястью, как пиявка. Теперь, когда я вру, она сжимается, будто хочет вырвать жилу. (Я не вру.) Гильдия получила заказ: переписать «Анналы Кровавой Жатвы». Вчера умер переписчик №4. Его нашли с вырванным языком — он лежал на столе, сложенный втрое, как письмо. На пергаменте перед ним было одно слово: «ПРОПУЩЕНО». Я пробовал вырезать буквы на себе. Раньше это помогало — боль заглушала их. Теперь они растут обратно. На плече уже целое предложение: «он не должен был видеть» Когда я зашиваю кожу, они проступают сквозь шов. Иногда — с крошечными корнями, как у грибов. (чернила смешаны с чем-то тёмным, строки неровные) Видел Первого Писца сегодня. Он ходил между столов, вычёркивал хронистов тростниковым пером длиной в два локтя. Вычеркнутые — переставали дышать. Но все делали вид, будто это просто опечатки. (на полях поздняя пометка: "Сравнить с ритуалом 'Исправления' в свитке XII") (последняя запись; буквы будто выжжены, часть обуглена по краям) Я понял, почему чернила пахнут железом. Это не чернила. Это кровь Богов-Писцов. И она ищет обратную дорогу. Я слышу, как она шепчет моими губами, когда сплю. Мне снятся слова, которых не существует. Завтра я допишу то, что начал. (или — меня допишут?) (приписка, сделанная другим почерком, сзади клочка) *«Найдено в нише за третьей печью. Кусок кожи с пятью метками. Четыре читаемы. Пятая… будто её пытались слизать. Или стереть изнутри. У меня уже пульсирует запястье. На том же месте, где у него. Передаю в Архив. *Если к утру не сгорю — значит, кто-то должен продолжить.»