Chapter 18: Дом | Home

      — И помни... — начала Гермиона, и Драко бросил на неё страдальческий взгляд.       — Да, да, — он отмахнулся от её беспокойства изящным взмахом руки и продолжил поправлять свой галстук. — Я не должен оскорблять семью Уизли. Я не должен выглядеть оскорблённым, когда твой бывший парень, без сомнения, оскорбит меня. Я должен продолжать притворяться, что мы с Поттером были просто друзьями-соперниками в детстве, и должен вести себя совершенно не так, как мой отец или я вели себя с Уизли в прошлом. Я знаю, Гермиона.       — Я просто не хочу, чтобы ты начал размахивать руками, — пробормотала она себе под нос, чем заслужила недовольный взгляд своего будущего жениха.       — Я — Малфой. И Малфой никогда бы не начал просто размахивать руками. В случае конфликта Малфой либо вызывает, либо принимает вызов на честную и благородную дуэль, — настаивал он, сосредоточившись на том, чтобы стряхнуть невидимую пылинку со своего костюма.       — Лето перед вторым годом, Флориш и Блоттс. Твой отец полез в драку с Артуром Уизли, — она с трудом сдержала улыбку. — И, если я правильно помню, потерпел сокрушительное поражение.       Драко без особой изящности фыркнул.        — Пожалуйста, воздержись от упоминания этой темы в присутствии моих родителей. Мама не разговаривала с отцом целую неделю после того, как залечила его травмы. Гордость отца до сих пор не восстановилась.       Теперь, когда Гермиона узнала Люциуса Малфоя поближе, она не сомневалась в правдивости этих слов. В этом мужчине гордости было больше, чем в его собственных павлинах.       — Надеюсь, твоя мама учтёт это, когда займётся рассадкой на нашей свадьбе, — не то чтобы Гермиона сомневалась в способностях Нарциссы Малфой, когда дело касалось организации мероприятий. Судя по тому, что она видела до сих пор, ведьма могла бы сделать целое состояние, занимаясь организацией свадеб.       — Моя мама смогла бы успешно рассадить гостей, включающих в себя Волдеморта, Гриндевальда и Дамблдора — и всё это без какого-либо кровопролития. Думаю, ей удастся удержать моего отца и Артура от метания книг друг в друга в присутствии публики, — Драко в последний раз поправил ворот мантии и протянул ей руку. — Идём?       Его внимательный взгляд остановился на ней, прекрасный оттенок серебристо-голубых глаз был тёплым, но... полным неуверенности. Вчерашний момент в библиотеке оставался между ними, хотя они больше не поднимали эту тему. Вместо этого они вели себя так, словно ничего не произошло, и придерживались обычной рутины. И всё же…       И всё же что-то витало в воздухе: странное напряжение, которое заставляло её чувствовать себя в подвешенном состоянии, и она не знала, что делать дальше. Гермиона была почти уверена, что Драко намеревался поцеловать её. Но только почти. И из-за затянувшегося непонимания ей было трудно думать о чём-либо, кроме того, каковы были его намерения.       Единственным плюсом было то, что она не могла беспокоиться о том, как пройдёт знакомство Драко с Уизли и, наконец, с Роном, если он потрудится появиться.       Сделав глубокий вдох, Гермиона положила руку на сгиб его локтя.       — Просто пообещай мне, что объяснишь своим родителям, откуда на тебе синяки или ужасные сглазы, — попросила она и увидела, как он усмехнулся, прежде чем треск аппарации заставил мир вокруг них исчезнуть.

___________________________

      Они оказались снаружи Норы, прямо в глубокой луже грязной воды, доходящей им до щиколоток. Гермиона ахнула от внезапного порыва тёплого дождя, который, казалось, тут же промочил её волосы, и услышала, как Драко невнятно выругался себе под нос и поспешно извинился. Несмотря на все её уверения, что редкое ‘блять’ не оскорбит её — по его мнению, нежных — чувств, мысль о том, чтобы выругаться в присутствии женщины и не извиниться сразу после, казалась ему непостижимой.       — Ты не говорила, что Уизли переехали в… кстати, где находится это ужасное место? — сказал он, быстро укрывая её своим плащом, прежде чем потянуть за собой к дому.       — Мы в Девоне, Драко. Удивительно, что ты не узнал, Поместье не так уж далеко отсюда, разве я ошибаюсь? — подразнила она, но послушно последовала за ним, откидывая мокрые локоны с лица и придвигаясь немного ближе. Достаточно близко, чтобы незаметно вдохнуть его приятный аромат.       — До Уилтшира почти сотня миль, — покачал он головой. — Не могу вспомнить, когда в последний раз нога Малфоя добровольно ступала на землю Девона. Должно быть, поколения назад. И я понимаю почему.       — О, не начинай, — она мягко стукнула его по плечу. — Когда нет такого дождя, это милый дом с прекрасными садами. — После войны Гермиона провела много времени в Норе и, как и Гарри, стала почётным членом семьи Уизли и начала воспринимать это место как убежище, дом вдали от дома, таким же, каким был Хогвартс.       — Да, я вижу его очарование, — с сухостью в голосе отозвался он, с отвращением смотря на свои ботинки. Они промокли, как и края его брюк, и были забрызганы грязью. Гермиона едва сдержала смешок от жалкости его внешнего вида: промокшие насквозь волосы, капли с которых стекали по заострённому носу. Но длилось это недолго — как только они добрались до двери и оказались скрыты от дождя, Драко вытащил свою палочку, и одним беззвучным заклинанием Гермиона оказалась в потоке приятно тёплого воздуха. Он взъерошил её одежду и волосы, а после пригладил всё обратно. Когда она опустила взгляд, то поняла, что они оба снова были сухими и без единого следа грязи. Стоило понимать, что ему известен целый арсенал заклинаний, гарантирующих безупречный внешний вид.       Тем не менее, она была рада, что ей не пришлось ходить по дому в промокшей одежде или снова пытаться приструнить свои волосы, поэтому она пробормотала тихое ‘спасибо’, вызывая улыбку на его лице. Почти автоматически она ответила тем же — и заметила, как его серебристые глаза скользнули к её губам. Они стояли так всего секунду, прежде чем он тихо прочистил горло и кивнул в сторону двери.       — Она выдержит стук или мне кричать, пока кто-нибудь не соблаговолит впустить нас? — спросил он с фальшивой надменностью, и Гермиона снова закатила глаза. Он был неисправим, и часть её беспокоилась, что ей начинало это нравиться. Хотя это и может значительно облегчить следующие сто пятьдесят лет их брака.       Не удостоив его ответом, она постучала по облупившейся краске, и всего через несколько секунд дверь распахнулась, и перед ними оказался ухмыляющийся Джордж. Его взгляд сначала скользнул по Гермионе, затем — по Драко, и он приподнял бровь, заметив её руку, которая продолжала лежать на сгибе его локтя.       — Значит, это правда. Никогда не думал, что ты из тех, кто гонится за деньгами, Гермиона, но я уважаю это. Из-за этого у вас с Роном ничего не вышло? Я всегда думал, что это как-то связано с тем, что он не шибко обеспечен, — Джордж покосился на ожерелье на её шее, и Гермиона почувствовала, как Драко напрягся.       Но она лишь усмехнулась, давно привыкнув к дразнящим замечаниям старшего Уизли.        — Говоришь так, словно у тебя нет плана заманить его вложиться в твой бизнес, — парировала она, и Джордж невинно пожал плечами.       — Виновен по всем пунктам обвинения, — он снова взглянул на Драко. — Слишком рано?       Он моргнул, явно слегка сбитый с толку, и потом поджал губы.        — В прошлый раз меня признали невиновным, и я надеюсь, что приговор останется прежним, если я снова предстану перед судом, — он произнес это настолько надменно и странно официально, как, по мнению Гермионы, только мог. Отлично, ужасное начало уже пройдено.       Но Джордж, похоже, не был ни удивлён, ни оскорблён тоном Драко — вероятно, потому, что ожидал этого.       — Будем надеяться. Не хотелось бы, чтобы наша дорогая Гермиона оказалась в числе тех жён, которым приходится писать полные тоски письма, в то время как их мужья гниют за решёткой, — и на этом тема, по-видимому, была исчерпана, потому что он отступил назад и пригласил их войти преувеличенно изысканным жестом руки.       — Спасибо, — Драко кивнул и поставил бутылку вина, которую принёс с собой, на загромождённую тумбу, чтобы помочь Гермионе снять лёгкую куртку, выглядя слегка растерянным, когда ни один домашний эльф не возник из ниоткуда, чтобы принять её у него. Но потом он заметил перегруженную вешалку и нерешительно добавил к ней куртку Гермионы, а затем снял и свой дорожный плащ. Дорогая чёрная ткань с богатой тёмно-зелёной подкладкой и серебряной строчкой смотрелась ужасно неуместно среди с любовью поношенных разноцветных курток и пальто, принадлежавших семейству Уизли, — как, впрочем, и сам Драко.       Гермиона мысленно выругалась на себя за то, что не настояла на том, чтобы он хотя бы снял карманные часы. Или серебряный фамильный герб, приколотый к его груди. Хотя он и был размером с ноготь её большого пальца, его блеск был достаточно ярким, чтобы привлечь её внимание.       — Выходим под музыку? — спросила она, и он нахмурился.       — Я не знал, что Уизли наняли оркестр, — ответил он с лёгким впечатлением, заставив её на мгновение закрыть глаза и сделать глубокий, успокаивающий вдох.       — Забудь, — вздохнула Гермиона, прежде чем снова положить руку на сгиб его локтя. Её будущий муж кивнул, прежде чем последовать за Джорджем вглубь дома, держа в руках бутылку вина. Если всё пойдёт хорошо, их могут не заметить в толпе рыжих и почётных Уизли.       Её надежды рухнули в тот момент, когда они переступили порог гостиной. Внезапно в комнате воцарилась тишина, и все присутствующие — к счастью, только Гарри, Джинни, Билл и Перси — уставились на них: кто-то с недоверием, а кто-то — с оценкой, а Джинни с лёгкой усмешкой хитро подмигнула Гермионе, в то время как Джордж, прислонившись к стене, и с озорным выражением лица наблюдал за их реакциями.       Она почувствовала, как Драко напрягся под гнётом напряжённых взглядов, и поспешила нарушить неловкое молчание.       — Привет, — выдохнула Гермиона, надеясь, что улыбка на её лице была обаятельной. — Все, это Драко. Драко, ты знаешь Гарри и Джинни. Это Билл, и, возможно, ты помнишь Перси: он был старостой Гриффиндора, а затем и старостой мальчиков, когда мы учились в Хогвартсе, а сейчас он работает в Министерстве.       Всегда готовый воспользоваться возможностью, Перси быстро поднялся на ноги и подошёл к ним. Он протянул Драко руку, и тот пожал её с той же холодной улыбкой, которая обычно появлялась у него за пределами дома.       — Приятно познакомиться с вами, мистер Малфой, — Перси дважды потряс его руку, и Драко ответил тем же.       — Взаимно, мистер Уизли. Я слышал, вас недавно повысили до главы Департамента Магического Транспорта. Поздравляю, — его голос звучал немного отстранённо и был лишён всякого тепла, очень походя на Люциуса, когда тот вёл дела, но в нём чувствовалась искренность, и Перси слегка приободрился от того, что его повышение было отмечено ещё одним человеком, особенно столь влиятельным.       — Спасибо, — кивнул он, бросив взгляд на Гермиону и обратно. — И я вас поздравляю. Гермиона — блестящая ведьма.       — Да, это так, — согласился Драко, с теплом в голосе, и Перси натянуто улыбнулся, прежде чем вернуться в кресло, на котором сидел ранее. На его месте сразу же оказался Гарри.       — Рад снова видеть тебя, Малфой.       — Взаимно, Поттер, — они также обменялись рукопожатием, но Джинни фыркнула, прервав их. Закатив глаза, она притянула Гермиону в объятия, прежде чем сделать то же самое с Драко, который замер от этого непринуждённого прикосновения и бросил в её сторону растерянный взгляд.       — Рано или поздно они поженятся, и я думаю, нам следует начать относиться к нему как к члену семьи, — пояснила Джинни, отчего Гарри побледнел и выглядел так, будто его вот-вот вырвет. Драко выглядел не лучше при мысли о том, чтобы стать почётным Уизли, но Гермиона решила, что они ещё придут к этому.       — Значит ли это, что ты встанешь на защиту Малфоя, когда Рон достанет палочку? Потому что я всё ещё не уверен, что он не вызовет Малфоя на дуэль, — поддразнил её Джордж, и это было справедливым замечанием.       — Я рассчитываю, что Ханна вмешается в случае необходимости, — парировала Джинни, и Гермиона вздохнула с облегчением.       Если Ханна здесь, это, безусловно, повлияет на Рона. И, возможно, удержит его от совершения какой-либо глупости.        Драко, тем временем, на мгновение казался задумчивым, а затем его губы растянулись в самоуверенной ухмылке. Он, без сомнений, мысленно оценил свои шансы на победу в случае поединка с Роном и пришёл к выводу, что одержит победу. И как бы сильно Гермиона ни любила своего лучшего друга, она была вынуждена признать, что шансы могут быть на стороне Драко. Роном, как правило, руководили эмоции, и в состоянии сильного раздражения он имел склонность забывать всё, кроме самых простых заклинаний.        Драко же, насколько она помнила, был полной противоположностью: холодный, сосредоточенный, рациональный. По крайней мере, так говорили о нём в Хогвартсе, где он состоял в закрытом дуэльном клубе Слизерина. И то же самое она видела на совместных занятиях по ЗОТИ. И всё это было до того, как он был включён в ближайший круг Волдеморта и принял участие в настоящих сражениях.       Если дело дойдёт до поединка, Гермиона не знала, сможет ли она выстоять против него.       — Прекрати думать о том, чтобы восстановить честь семьи и заставить твоего отца гордиться. Дуэли не будет, — строго сказала она, и её будущий муж усмехнулся.       — Это была бы дуэль в твою честь, чтобы ты гордилась мной, Гермиона, — насмешливо уточнил он, словно это было менее безумно.       — Я не дева викторианской эпохи, мне не нужно, чтобы кто-то защищал мою честь или вызывал на дуэль за мою руку.       Драко, казалось, был слегка разочарован тем, что ему не удастся сыграть роль дворянина девятнадцатого века, но спорить не стал. Маленькая победа. И как раз вовремя, потому что в этот момент в комнату вошёл Рон с подносом печенья в руках и полосой муки на щеке. Он застыл на месте, заметив рядом с ней Драко.       На несколько секунд лицо Рона сменило здоровый румянец на белизну, подобную мелу, а затем порозовело до лилового, прежде чем снова немного посветлеть. Он стиснул зубы и сжал руками поднос с печеньем, глядя на Драко с поджатыми губами и напряжённым выражением лица.       Краем глаза Гермиона заметила, как рука Драко дёрнулась к карману костюма, словно он собирался достать палочку, но был вынужден удержаться, так как в его руке до сих пор оставалась бутылка вина. Было почти трогательно, что он не убрал её руку со своей, чтобы освободить руку.       — Привет, Рон, — Гермиона решила взять инициативу в свои руки — и подавить свою мелочность — и пересекла комнату, чтобы быстро, но крепко обнять Рона, и почувствовала, как он слегка расслабился в её объятиях. — Постарайся быть милым, хорошо? — прошептала она ему в плечо, но не получила ответа.       Когда она отступила, то наткнулась на тёплую грудь и, к своему удивлению, поняла, что Драко стоял прямо за ней. Как только она отпустила Рона, вокруг её талии обвилась рука. Это казалось почти... собственническим.       Она взглянула на Драко, но он был слишком занят, разглядывая Рона, чтобы заметить её.       Заметно взяв себя в руки, Рон кивнул ему:       — Малфой, — его голос был значительно холоднее, чем у Гарри при первой встрече с Драко, но Гермиона не винила его. Вражда между их семьями длилась поколениями, и она не была настолько наивна, чтобы поверить, что её можно разрешить несколькими любезностями.       По крайней мере, он не аппарировал прочь. И не закатил истерику. Оба сценария казались весьма вероятными после того, как он не выходил с ней на связь после того, как она рассказала о своих отношениях с Драко.       — Уизли, — ответил Драко, прилагая усилия, чтобы улыбка на его губах не походила на надменную усмешку. Получилось лишь слегка высокомерно, и Гермиона решила считать это прогрессом. Они воздержались от рукопожатия, что было облегчением — она бы не удивилась, если бы после этого они оба вытерли руки. Это было лишнее напряжение.       — Ну, это было разочаровывающе, — проворчал Джордж с лёгким разочарованием, за что Джинни стукнула его по плечу, что в достаточной степени разрядило напряжение, которое возникло между Роном и Драко.

___________________________

      Рон был самой большой проблемой. Но это не значит, что не было других, просто меньших. В то время как Молли и Артур принимали Драко Малфоя в своём доме с поразительным радушием и тёплыми улыбками, Билл и Флёр были гораздо более встревожены.       Весь вечер Билл бросал на Гермиону обеспокоенные взгляды, в то время как Флёр делала всё возможное, чтобы держать Виктуар как можно дальше от Драко, что оказалось на удивление непросто, поскольку малышка казалась была совершенно очарована им. Маленькая девочка краснела и хихикала, стоило Драко хоть мельком взглянуть в её сторону, и застенчиво смотрела на него снизу вверх. Гермиона её понимала. Она тоже чувствовала потребность краснеть и хихикать, когда он смотрел на неё. Что происходило достаточно часто, чтобы её щёки покрылись вечным румянцем.       Драко делал вид, что не замечает того, как Флёр защищает свою дочь, хотя Гермиона подозревала, что он испытывает облегчение от того, что она пыталась держать липкие руки и покрытое слюнями личико дочери подальше от его дорогой мантии. Даже если это и не было её главной мотивацией.       Казалось, он знал, когда стоит отступить, поэтому не стал тратить время на попытки завоевать расположение Билла и Флёр, направив свою мягкую, харизматичную натуру на Артура и Молли. Хотя он выглядел несколько растерянным, когда около тарелки обнаружил только один набор столовых приборов, вместо множества ножей и вилок для каждого блюда, он без колебаний похвалил еду. Не прошло и десяти минут, как Молли Уизли положила ему на тарелку вторую порцию, потому что ‘такому растущему мальчику, как ты, нужно есть как следует, мой дорогой’.       Это заставило Рона взглянуть на свою мать так, словно он увидел её впервые.       Гермиона на мгновение забеспокоилась, что ей придётся провести остаток своей жизни на ходулях, если Драко прислушается к совету Молли и действительно подрастёт ещё на несколько дюймов. Да, ей нравились высокие мужчины, но ей не очень-то хотелось вытягивать шею каждый раз, когда хочет поцеловать своего парня.       Не то чтобы между ними были какие-то поцелуи. Совсем не было.       На протяжении большей части ужина она упрямо смотрела в свою тарелку, решительно игнорируя любопытные взгляды со стороны Одри и Анджелины, не говоря уже о многозначительных взглядах, которые бросала в её сторону Джинни. Она на мгновение задумалась, как быстро можно обучиться окклюменции, потому что она отчаянно нуждалась в том, чтобы успокоить бурлящие мысли, которые кричали, что именно таким будет её будущее — наблюдение того, как Драко общается с Уизли, обвивая Молли вокруг своего мизинца.       Потянувшись за бокалом вина, Гермиона едва не подпрыгнула, когда чья-то рука внезапно накрыла её ладонь на столе. Она резко повернулась к Драко, который посылал свою самую очаровательную и наименее искреннюю улыбку в сторону Анджелины. Ведьма залилась краской — залилась краской — и слегка захихикала, на что Джордж отреагировал весёлым фырканьем.       По крайней мере, он заставил покраснеть Анджелину, а не Ханну, которая сидела рядом с Роном и с любопытством наблюдала за Драко и Гермионой, кладя руку на руку Рона всякий раз, когда он слишком сильно напрягался из-за присутствия Драко и той лёгкости, с которой родители приняли его.       — Наша первая встреча была не такой романтичной, как можно подумать, — мягко произнёс Драко, большим пальцем проводя по костяшкам её пальцев, и Гермиона, нахмурившись, слишком отвлечённая этим прикосновением, пустившим мурашки по её спине. Она не слушала бóльшую часть разговора и понятия не имела, о чём шла речь. — Мы случайно столкнулись в Министерстве.       — Правда? — казалось, Одри была слегка разочарована. У Гермионы уже давно были подозрения, что ведьма была скрытым романтиком, что поистине печально, учитывая, что Перси был полной противоположностью всего этого.       — Мы заговорили о работе Гермионы, о том, как продвигается Г.А.В.Н.Э., и о её планах на будущее, — Драко начал рассказывать ту же продуманную историю о развитии их отношений, которую уже рассказывал Джинни и Гарри.       — Не могу поверить, что ты скрывала всё это от нас, — упрекнула Анджелина, когда Драко закончил свой слащавый, но вполне правдоподобный рассказ о событиях, которых никогда не было, и Гермиона прикусила язык, чтобы не выругаться.       Они обговорили эту историю заранее, но пальцы Драко отвлекали её настолько, что она не могла собрать ни одной связной мысли, не говоря уже о правдоподобной лжи.       — Ну… — неловко откашлялась она, пытаясь потянуть время, и Драко снова взял инициативу на себя.       — У Гермионы до сих пор весьма неверные представления о том, какое значение имеют намерения в чистокровном обществе. Она не знала, насколько серьёзными были мои намерения, когда я начал ухаживать за ней. Она была весьма осторожна, что вполне понятно. Я просто рад, что она наконец осознала, насколько важна для меня, и что я не могу представить своё будущее без неё.       Анджелина с вздохом прижала руку к сердцу, Одри покраснела, а Ханна издала тихий звук — к явному разочарованию Рона. Молли, казалось, была готова наколдовать салфетку и промокнуть свои подозрительно блестящие глаза, а Артур одобрительно улыбнулся. Даже Рон, казалось, немного оттаял, а Флёр улыбнулась, прежде чем спохватилась и вновь нахмурилась.       — Значит ли это, что нам следует ждать скорого объявления? — снова спросила Джинни, бросив не слишком проницательный взгляд на левую руку Гермионы. Артур поперхнулся водой и слегка побледнел. Очевидно, была огромная разница между тем, чтобы смириться с фактом, что у Гермионы серьёзные отношения с Малфоем, и перспективой того, что она выйдет за него замуж в ближайшем будущем.       — Джинни, — прошипела она, но её подруга лишь пожала плечами, ничуть не раскаявшись.       — Ну, ты сама об этом говорила, — произнесла ведьма поверх своего бокала. Рон рядом задумчиво уставился в точку перед собой, прежде чем его широко раскрытые голубые глаза метнулись от Гермионы к Драко.       — Нам что, придётся называть тебя леди Малфой, когда вы... поженитесь? — он словно поперхнулся словом ‘поженитесь’, и Гермиона не могла винить его за это. Ей самой всё это казалось нереальным, словно она попала в горячечный сон.       — Конечно, нет, — поспешно сказала Гермиона, но сразу поняла, что, по сути, не знает. Люциус как-то упомянул титул ‘леди’, но тогда она ещё не научилась отличать его серьёзные и едва уловимые саркастические заявления. Когда она взглянула на Драко, чтобы убедиться, что не будет обременена аристократическими титулами, то с облегчением выдохнула, увидев, что он качает головой.       — Нет, — сказал он, с лёгким ошеломлением взглянув на неё. — Она будет миссис Малфой.       Маленькие радости!       — Конечно, до тех пор, пока я не стану главой семьи. Как только мой отец решит, что ему больше не интересно вмешиваться в политику, он передаст ответственность за нашу семью мне. А с этим и титулы. Но на это уйдёт ещё лет пятьдесят, так что у Гермионы достаточно времени, чтобы свыкнуться с тем, что её будут называть леди Малфой.       Гермиона подавила сдавленный стон, уткнувшись в свой бокал. Сначала тиары, теперь это.       Она мысленно вернулась во второй год в Хогвартсе — включая первую встречу с Люциусом и склонность Малфоя бросать оскорбления в её сторону при каждой встрече — и задалась вопросом, что бы подумала о ней сейчас двенадцатилетняя Гермиона. Наверное, она была бы в ужасе, что на неё был наложен Империус. Не то чтобы её можно было бы упрекнуть за это.       — Леди Малфой, — задумчиво произнёс Гарри, и Гермиона молниеносно перевела взгляд на него.       — Даже не вздумай, — она бросила на него суровый взгляд, направив на него нож. — У меня есть ещё пятьдесят лет, чтобы быть просто миссис Малфой.       Когда это вдруг стало меньшим из зол?

___________________________

      Остаток ужина прошёл без упоминания новых титулов и прочих неприятных сюрпризов, и даже Артур со временем пришёл в себя, когда стало ясно, что Драко не упадёт на колени и не сделает ей предложение в тот же момент.       Возможно, он сможет свыкнуться с мыслью, что Гермиона станет невесткой Люциуса, до того, как они объявят о помолвке. И поженятся. Мерлин, им понадобится успокоительный отвар, когда это произойдёт.       Драко продолжал мастерски очаровывать (не без помощи манипуляций) семью Уизли, доказывая свою принадлежность к Слизерину, и, не колеблясь, встал и помог Молли убрать со стола, чем заслужил недоверчивые взгляды половины семьи Уизли и похвалу Молли за то, что он такой внимательный молодой человек.       Гермиона фыркнула в свой бокал, зная наверняка, что Драко абсолютно бесполезен, когда дело доходит до домашних дел или чего-то вроде мытья посуды. Но как могло быть иначе, если он вырос среди эльфов, которые заботились обо всём?       И как она могла винить его, если и сама уже слишком привыкла к тому, что домашние эльфы всегда рядом? Это было ужасно удобно, и она чувствовала себя ужасно виноватой, — хотя знала, что с эльфами Малфоев хорошо обращаются и они могут уйти в любой момент.       Вежливость Драко подтолкнула к активным действиям Рона, который не собирался позволять превзойти себя в собственном доме. Это привело к тому, что он уронил три тарелки и был выведен из кухни своей матерью, которая продолжала суетиться и заискивать перед Драко, словно он был ещё одним сиротой, нуждающимся в заботе наседки.       По сердитому выражению лица Рона Гермиона поняла — это явно не помогло ему свыкнуться с мыслью, что Гермиона выходит замуж за Драко. Но тут вмешалась Ханна, сказав Рону, что дождь прекратился и они могли бы выйти на улицу подышать свежим воздухом.       Гермиона мысленно поклялась сделать всё возможное, чтобы защитить отношения Ханны и Рона, потому что было очевидно — другая ведьма прекрасно умела справляться с характером Рона и превращать его в одурманенного идиота не более чем за три слога.       — Итак... — начала Джинни, пока они собирали оставшиеся миски и тарелки со стола. — Новое ожерелье.       — Да, — Гермиона почувствовала, как вспыхнули её щеки. С тех пор как Драко надел его на неё, она снимала его только перед сном и во время принятия ванны. Хотя сначала ей казалось, что это немного слишком, привыкнуть к сверкающим бриллиантам и излучаемой ими защитной магии оказалось на удивление легко.       Что, по её мнению, было хорошим признаком, если она хотела выжить в роли члена семьи Малфой. По сравнению с некоторыми украшениями, которые Нарцисса носила дома, ожерелье казалось почти скромным.       — Если кольцо хоть отдалённо будет похоже на ожерелье, будет бесчисленное множество чистокровных наследниц, которые захотят устранить тебя, — сухо заметила её подруга, и это было весьма обоснованное беспокойство. Гермиона не была уверена, кого стоит бояться больше: фанатиков Волдеморта или ведьм высшего общества, охотящихся за богатым мужем. Она подозревала, что последние могли представлять бóльшую опасность для неё.       — Как думаешь, ДМП назначит мне авроров для охраны от ведьм, нуждающихся в муже, если я попрошу? — сухо поинтересовалась Гермиона, и Джинни рассмеялась.       — Возможно, если мы покажем им воспоминание, как Паркинсон свирепо смотрела на тебя на гала-вечере. Она выглядела так, будто была в шаге от того, чтобы бросить в тебя хотя бы краткий Круцио.       Это было шуткой лишь отчасти. Пэнси Паркинсон действительно выглядела так, будто мечтала превратить Гермиону в кучку пепла. Ей не удалось скрыть презрительной усмешки, и единственная причина, по которой её возвращение в поле зрения общественности не закончилось очередным изгнанием во Францию, заключалась в том, что камеры были слишком заняты Гермионой и Драко, чтобы заметить что-то ещё.       Но Гермиона заметила. Хотя это не сильно волновало её после долгих лет выдержки подобных взглядов Пэнси в Хогвартсе.       — А Драко думал, что Рон был трудным отвергнутым бывшим, — Гермиона поставила миску с остатками картошки на кухонный столик, где Джордж как раз показывал маленькой Виктуар какую-то игрушку или новое изобретение, к которому Гермиона не хотела иметь никакого отношения. Она искренне сомневалась, что это безопасно для ребёнка, но, поскольку Виктуар до сих пор переживала пребывание племянницей Джорджа, она решила не обращать на это внимания.       — Спасибо, дорогие, — Молли пронеслась мимо неё и Джинни с радостной улыбкой, за ней последовал Драко, который вытер руки о кухонное полотенце и прислонился к кухонному островку рядом с Гермионой.       — А ты боялась, что я ввяжусь в драку, — тихо подразнил он, и Гермиона рассмеялась.       — Мы ещё не уходим, — предупредила она, как раз в тот момент, когда вдруг раздался хлопок, в воздухе вспыхнули искры и повисло облако дыма.       Гермиона резко повернула голову, как раз успев увидеть, как что-то пронеслось мимо неё, рассекая воздух с характерным свистом. Снаряд был слишком маленьким и быстрым, чтобы его можно было разглядеть, прежде чем он врезался во что-то — точнее, в кого-то.       Он попал Драко в правый висок, заставив его зашипеть от боли, и со стуком упал на столешницу.       Широко раскрыв глаза, Гермиона перевела взгляд с маленького серебряного снаряда, напоминающего миниатюрное пушечное ядро, на игрушку, невинно лежащую перед Джорджем — требушет, запоздало сообразила она, — и на владельца этого требушета, на лице которого было что-то среднее между шоком и озорством. Наконец, её взгляд снова остановился на Драко, который поднял руку, чтобы дотронуться до красного пятна, появившегося на том месте, куда пришёлся удар.       Его кожа была настолько бледной, что она почти могла видеть, как начинает формироваться синяк, который, несомненно, превратится в фингал.       — Ты в порядке? — спросила Гермиона, инстинктивно потянувшись, как делала всякий раз, когда Рон или Гарри попадали в неприятности — вне зависимости от того, по их вине это происходило или нет. Её рука обхватила его острый подбородок, а пальцы провели по бледной коже, заставив его слегка вздрогнуть, когда она коснулась багровевшего синяка. Она немного наклонила его голову и приподнялась на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть повреждение.       И только почувствовав его дыхание на своей коже, она поняла, что делает.       Быстро отдёрнув руки, она отступила, оставив его потирать висок.       — Думаю, я выживу, — заключил он, осмотрев свои пальцы на наличие следов крови, прежде чем поднять серебряный снаряд, который попал в него. — Едва ли, но всё же.       — Джордж! Я, кажется, говорила тебе: не в доме! — раздался строгий голос Молли, и, хлопнув сына по голове кухонным полотенцем, она посмотрела на Драко. — Ты не пострадал, дорогой?       — Ничего серьёзного, миссис Уизли. Лишь небольшой синяк, — улыбнулся Драко, но Гермиона не упустила расчётливого блеска в его глазах, когда он сперва взглянул на требушет, а затем — на Джорджа.       — Убери эту катапульту с моей кухни, Джордж Уизли, — строго приказала матриарх Уизли, и Джордж подчинился, взяв Виктуар с собой, чтобы продемонстрировать игрушку и её точность в другом месте.       — Это требушет, — задумчиво заметила Джинни, заслужив возмущённый взгляд матери.       — Что бы это ни было, я не потерплю этого рядом с моим гостем, — фыркнула Молли, подставляя полотенце под струю воды, прежде чем отжать его и протянуть Драко. — Для тебя, дорогой, пока он не начал опухать.       — Спасибо, миссис Уизли. Это очень любезно с вашей стороны, — улыбка Драко была обманчиво очаровательной, а выражение его лица — таким искренним и невинным, что Гермиона с трудом подавила смешок.       — О, ничего особенного. Гермиона, тебе стоит отвести его в гостиную. Пусть сядет, на случай если почувствует слабость, — посоветовала Молли, прежде чем снова приняться за мытьё посуды вместе с Джинни, которая прошептала ‘счастливчики’ в сторону Гермионы и Драко, прежде чем помочь матери.       Артур и Билл присоединились к ним, пока Гермиона выводила своего предполагаемого парня из кухни в гостиную, которая, к счастью, была свободна от любых дальнобойных оружий, включая требушеты.       — Определённо останется синяк, — отметила она, усаживаясь на потёртый диван рядом с Драко, который прилежно прижимал к лицу влажное полотенце.       — Если бы только нашёлся какой-нибудь зельевар, знающий, как приготовить отличную мазь от синяков, — мечтательно проговорил он. — Чтобы к завтрашнему утру не осталось и следа этого инцидента.       — Если не получится, можешь сказать своему отцу, что подрался с Роном. Может, сказать, что ты нокаутировал его одним ударом и восстановил честь семьи Малфоев. Возможно, тогда твоему отцу будет проще присутствовать на нашей свадьбе, не насмехаясь над Артуром.       — Мне нравится ход твоих мыслей, милая, — тихо усмехнулся Драко, и желудок Гермионы сжался, когда она вспомнила, при каких обстоятельствах он в последний раз использовал это ласкательное прозвище.       — Кто-то из Малфоев становился жертвой нападения из требушета? — спросила она, чтобы отвлечься от трепета в груди.       — Сомневаюсь. Особенно учитывая, что ни один Малфой никогда не посещал званый ужин Уизли. Думаю, два этих факта неизбежно связаны, — задумчиво произнёс он, но в его глазах появился расчётливый блеск, который выбил её из колеи.       И именно это было причиной её рассеянности часом спустя, когда гостиная наполнилась Уизли и почётными Уизли, она активно пыталась объяснить Артуру концепцию Интернета, используя самые простые слова. Оглянувшись назад, туда, где сидел Драко, разговаривая с Гарри о квиддиче — единственная относительно безопасная тема, которая интересовала их обоих, — она обнаружила, что его место пустует.       Она оглядела комнату в поисках Джорджа, и у неё внутри всё оборвалось, когда она увидела, что его тоже нигде нет.       — Извините, я отойду на минутку, — сказала она Артуру, оставив его размышлять о том, для чего вообще можно пользоваться Интернетом. У неё было очень плохое предчувствие, и она искренне надеялась, что этот вечер не закончится экстренным визитом в Азкабан.       Она решила сначала проверить кухню, прежде чем идти на улицу — маловероятно, что они решили выйти под до сих пор непрекращающийся дождь.       Войдя на кухню, Гермиона мысленно перебрала весь свой арсенал заклинаний, которые могли бы ослабить действие опасных сглазов или лёгких проклятий, но резко остановилась. Вместо того чтобы увидеть Драко, возвышающегося над раненым Джорджем и готового оправдать свои действия как законную месть, оба мужчины стояли по разные стороны загромождённого кухонного островка.       Джордж опирался руками о деревянную столешницу, изображая беззаботность, но Гермиона заметила напряжение в его плечах. Драко, напротив, смотрел на него задумчивым взглядом, от которого у неё на душе стало немного теплее, но вдруг сунул руку в карман мантии и что-то вытащил.       На столешницу с резким звуком лёг чёрный прямоугольник, а за ним — зачарованное перо. Только когда Драко открыл его, она поняла — это чековая книжка. Мгновение он смотрел на неё, слегка поджав губы, барабаня пальцами по деревянной поверхности, затем потянулся за пером и что-то нацарапал на чеке. Он подписал его изящным росчерком, прежде чем вырвать и пододвинуть в сторону Джорджа.       — Двадцать пять процентов. Моё последнее предложение, — спокойно произнёс её будущий муж, и Джордж нахмурился, пока не взглянул на листок бумаги. Затем его брови поползли вверх, почти достигая линии волос, а рот несколько раз открылся и закрылся.       — Это… очень щедро, — хрипло пробормотал Уизли, и Гермиона дерзко взглянула через его плечо на чек, но тут же побледнела при виде огромного числа. ‘Щедро’ даже близко его не описывало.       — Малфои никогда не упускают выгодных возможностей, — просто объяснил Драко. — Мы пришли к соглашению?       Воцарилось молчание, затем Джордж сложил чек и сунул его в карман брюк. Он протянул руку, и они обменялись рукопожатием, и Гермиона почувствовала волну связующей магии. Похоже, это был своего рода контракт.       — Я свяжусь со своим юристом и попрошу его подготовить окончательные документы, — сказал младший волшебник, прежде чем перевести взгляд на Гермиону.       — Что вы делаете? — спросила она, взглянув на чековую книжку.       — Ведём дела, — Драко щелчком пальцев заставил перо исчезнуть. — Я решил инвестировать в компанию Джорджа. Она очень перспективна, и при наличии достаточного капитала могла бы значительно вырасти.       Гермиона была уверена, что Драко знает, о чём говорит. Но она не была уверена, подумал ли он о мнении своего отца по этому поводу. Так или иначе, она постарается не быть рядом, когда Люциус неизбежно узнает, что его имя теперь ассоциируется с семейством Уизли и что его сын вложил деньги в магазин шуток.       — Возможно, через год или два мы даже выйдем на Континент, — ухмыльнулся Джордж, и Гермиона мысленно выразила свои соболезнования Шармбатону и Дурмстрангу. Они понятия не имели, что на них надвигается.        Она была так обеспокоена судьбой иностранных профессоров, что даже не заметила, как Джордж вышел из кухни, бормоча что-то о том, что нужно показать Рону и о том, что теперь они могут начать работу над новым прототипом. Когда она снова моргнула, то увидела, что Драко убирает свою чековую книжку. Она прищурилась, когда её внезапно озарила мысль..       — Ты инвестировал в его бизнес, потому что это действительно выгодно, или ты пытаешься купить себе место в семье? — спросила она, и он вздёрнул подбородок.       — Это хорошая инвестиционная возможность, — надменно фыркнул он. — Тот факт, что твои друзья, возможно, быстрее привыкнут ко мне — лишь побочный эффект.       — Значит, ты всё-таки пытался купить их, — сухо заметила Гермиона.       — Прекрати задавать нелепые вопросы, — Драко казался раздражённым, и на его высоких скулах появился лёгкий румянец. Впервые она решила не продолжать поддразнивать его и просто улыбнулась.       — Что ж, какими бы ни были твои мотивы — спасибо, — она подошла ближе и оперлась на столешницу. — Джордж уже много лет говорит о расширении и получил немало писем с отказами от возможных инвесторов. Для него это много значит.       — Ну… — замялся он, выглядя немного неуютно от такой похвалы, но быстро взял себя в руки. — Даже если это не сработает, я вложил небольшую сумму, так что потеряю не так уж много.       Гермиона почувствовала, как начала кружиться её голова, вспомнив, какое богатство шло вместе с их именем.       Заметив её реакцию, Драко ухмыльнулся:        — Если ты и дальше будешь бледнеть каждый раз, когда я упоминаю деньги, у меня может возникнуть соблазн прибегнуть к облучающей терапии.       Инстинктивно она подняла руку и коснулась бриллиантовой подвески на своей коже.        — Я думала, ты уже сделал это.       — Ты очаровательна, милая, — в его голосе были поддразнивающие нотки.       Щёки Гермионы пылали.       По крайней мере, она больше не была бледной…

___________________________

      Гермиона не знала, как Люциус отреагировал на новость о том, что его сын теперь ведёт дела не с одним, а сразу с двумя Уизли, но три дня спустя за обеденным столом чувствовалось некоторое напряжение.       Обычно Нарцисса была очень настойчива в вопросе совместных обедов через день, но эта традиция нарушилась, когда Люциус стал всё чаще отсутствовать. Настолько часто, что даже Гермиона заметила, хотя и проводила на работе больше времени, чем обычно, из-за обилия проектов и бумажной работы.       Тем не менее, Люциус Малфой стал редким гостем в Поместье, а ещё более редким — в Министерстве. Иногда ей казалось, что она замечала его вдалеке, направляющегося то в одно место, то в другое. Она не знала, чем он занимается, и когда спросила Драко, тот сказал что-то о ‘делах’, выглядя при этом явно напряжённым.       Но не только Люциус вёл себя странно.       Драко стал всё чаще скрываться в своей лаборатории, варя зелья больше обычного. Гермиона как-то посетила его, застав за размышлениями над котлом, небрежно делая заметки на листе пергамента. Рецепт без названия — просто список ингредиентов и способов их приготовления с расплывчатыми указаниями и множеством поправок. Её знаний в зельях было недостаточно, чтобы определить, к чему приводит сочетание ингредиентов, тем более что, согласно её знаниям Травологии, некоторые из них были токсичными. На вопрос, что он варит, он пробормотал что-то об экспериментальном отваре.       Каждый раз, когда она проводила время с Нарциссой, обсуждая цвета и количество гостей, она замечала, что и без того бледная ведьма становилась почти пепельной. На её прекрасном лице отражалось беспокойство, а под глазами залегли тёмные тени, настолько глубокие, что даже гламур не мог их скрыть.       Это не могло быть связано с беспокойством о возможном суде над Драко. Их маленькая уловка работала в полную силу, настолько, что пресса и все падкие до сплетен ведьмы и волшебники в Магической Британии жадно ловили любую кроху информации о них. Не проходило и дня, чтобы они не занимали видное место в светской хронике, и не раз она с интересом читала, что ожидает ребёнка к Рождеству.       И всё же что-то происходило. И никто не говорил ей, что именно.       Поэтому она равнодушно ковыряла в тарелке нежное ризотто с трюфелями, слушая, как Нарцисса рассказывает Драко об арифмантическом расчёте, который ей не удавалось решить. Она помнила, что Драко преуспевал в Арифмантике, так что его интерес был неподдельным, и она была уверена, что он взглянет на расчёты позже и позовёт её присоединиться, но он всё ещё казался рассеянным. Время от времени он бросал на отца беспокойный взгляд, от которого ей становилось не по себе.       Особенно потому, что она не знала, что было причиной.       Люциус Малфой выглядел не иначе, чем в тот день, когда впервые зашёл в её кабинет, чтобы предложить — на тот момент — нелепую идею заключить брачный контракт с его сыном. Сильный, гордый и сдержанный — он ел свой ужин так, словно находился под пристальным наблюдением. Он не принимал участия в разговоре, что было в порядке вещей. В кругу своей семьи он был довольно молчаливым, предпочитая наблюдать за женой и сыном с нежностью, которая только укрепляла её новое мнение о нём.       Она снова ткнула вилкой в ризотто, размышляя, сколько ей нужно съесть, чтобы домашние эльфы не подумали, что они её чем-то разочаровали. Блюдо было восхитительным, просто она была не очень голодна.       Внезапный резкий звон заставил Гермиону оторвать взгляд от тарелки и посмотреть во главу стола.       Люциус положил свои столовые приборы с чуть большей силой, чем требовалось, и на мгновение она испугалась, что что-то рассердило его, но Нарцисса протянула руку и накрыла тонкой ладонью кисть своего мужа. Её губы дрогнули от беспокойства, и она почти небрежно отбросила нож и вилку, сосредоточившись на Люциусе.       Хмурость на её лице отразилась на Драко, который напрягся и с беспокойством в глазах смотрел на своего отца.       — Я чувствую необычайную усталость сегодня вечером, — медленно произнёс Люциус, ни к кому конкретно не обращаясь. — Если вы не возражаете, я покину вас и позволю наслаждаться трапезой, — когда он поднял руки, чтобы прижать салфетку ко рту, Гермиона заметила в них лёгкую дрожь.       — Конечно, дорогой, — голос Нарциссы звучал тихо. — Я пошлю наверх эльфов с чем-нибудь освежающим и присоединюсь к тебе через минуту.       — Не позволяй мне испортить твой вечер, — старший Малфой мимолётно улыбнулся своей жене, затем кивнул Драко и, наконец, слегка наклонил голову в сторону Гермионы. — Доброй ночи, Драко, Гермиона, — затем он медленно поднялся на ноги, его движения были элегантными и продуманными, но Гермиона не упустила из виду, как тяжело он опёрся о стол — как бы он ни пытался этого скрыть.       На его лбу выступила испарина, а кожа внезапно побледнела, становясь почти прозрачной в свете свечей. Но он, казалось, был полон решимости вести себя так, словно ничего не произошло, потому что резко развернулся и направился к двери, ведущей в коридор, тяжело постукивая тростью по полу.       Он немного запнулся, совсем немного не дойдя до двери, и Нарцисса мгновенно вскочила со своего места. Она заняла своё место рядом с мужем, положив руку на сгиб его локтя. Если не вглядываться, могло показаться, что она позволяла ему сопровождать и направлять себя. Но Гермиона видела — она поддерживает его, не давая упасть.       — Пожалуй, я тоже пойду. У меня болит голова, и я чувствую сильное головокружение. Сопроводишь меня в наши комнаты, Люциус? — спросила хрупкая женщина, делая вид, что помощь нужна ей, а не мужу. — Вы двое наслаждайтесь оставшейся частью вечера. Нам давно пора оставить вас наедине, — не обращая внимания на протесты Люциуса, Нарцисса вывела его из комнаты, позволив двери захлопнуться за ними.       Гермиона смотрела им вслед, забыв о ризотто, ощущая, как во рту внезапно пересохло.       — Всё в порядке? — спросила она Драко, который неловко заёрзал на стуле.       — Не волнуйся, всё в порядке, — заверил он её, но тоже отложил приборы в сторону.       — Он выглядел неважно, — её взгляд упал на салфетку, которой воспользовался Люциус, и на мгновение ей показалось, что она увидела красное пятнышко на белой ткани. Кровь? В животе поселилось беспокойство. — Вы что-то от меня скрываете.       Её будущий муж не стал этого отрицать. Вместо этого Драко глубоко вздохнул и, отодвинув стул от стола, поднялся на ноги.        — Сначала мне нужно выпить, — пробормотал он. — Не хочешь присоединиться ко мне в гостиной?       Гермиона не колебалась. Из-за защитного ожерелья он не мог аппарировать с ней, но у неё не было ограничений. Кивнув, она взяла его за руку и сосредоточилась на гостиной в их шато. Мир вокруг них исчез, прежде чем они появились рядом с изящными диванами, на которых она провела не один вечер, свернувшись калачиком и читая или разговаривая с Драко.       — Спасибо, — пробормотал он, направляясь к своей коллекции — конечно же — дорогих напитков и взяв в руку бокал. Вместо обычной двойной порции он налил по меньшей мере вдвое больше. Он ничего не предложил ей, зная, что она всё равно откажется. Гермиона никогда не была большой поклонницей виски. Особенно такого крепкого, который предпочитал он, и не была заинтересована в том, чтобы снова оказаться спящей у него на коленях.       Что ж, это было ложью. Она не была заинтересована в том, чтобы снова страдать от похмелья, особенно в ночь перед работой.       Сделав большой глоток из своего бокала и тут же наполнив его снова, Драко закрыл хрустальный графин пробкой и присоединился к ней, садясь рядом на диван.       — Я собирался сказать тебе раньше, но… ты знаешь, насколько горд мой отец. Слабость — совсем не то, что он когда-либо позволил бы себе проявить, — вздохнул он.       — Ты должен знать, что слабость никогда не заставит меня относиться к кому-то хуже. По крайней мере, не к тому, кто... важен для меня, — тихо сказала Гермиона и увидела, как Драко, казалось, выдохнул.       Тот факт, что она заботилась о Люциусе, удивил её, когда она впервые осознала это, но это удивление продлилось лишь до тех пор, пока она не осознала, что начала заботиться обо всех членах семьи Малфой, особенно о Драко.       — Я знаю, — он смягчился, снова отпивая из бокала. — Когда отец был в Азкабане… — его голос оборвался, и он провёл рукой по уже взъерошенным волосам. — Это не доброе место. А охранники — не добрые люди. Там часто проявляется жестокость, там и заключенные воспринимаются не более чем животными, которых нужно усмирить.       Гермиона знала, что Азкабан — жестокое место, но она думала, что всё стало немного лучше после того, как они отказались от дементоров, поскольку их сочли бесчеловечными и слишком опасными.       — Когда Волдеморт освободил его... мы с мамой сразу заметили, что что-то изменилось. Может, тени Азкабана и исчезли бы со временем, если бы не Волдеморт. Тёмный Лорд был не очень добрым хозяином, Гермиона. Ошибки жестоко наказывались. И он срывался на своих сторонниках. Когда он был недоволен, то любил использовать Круциатус или Империус.       Гермиона вздрогнула от отстранённости в голосе Драко и пустоты в его глазах.       — Ему доставляло огромное удовольствие причинять боль отцу. Унижать его. И одним из способов сделать это было атаковать нас с мамой. Отец всегда вставал между ним и нами, принимая наказание, предназначенное для нас, на себя. Но иногда, когда боль становилась невыносимой, он терял сознание, — его кадык дёрнулся, когда он сглотнул.       — После того как я провалил свою миссию, Волдеморт обвинил отца в моей неспособности подчиниться. В моей неспособности убить. Он сказал, что меня слишком баловали в детстве и я остро нуждаюсь в надлежащем руководстве. Что мне нужно понять, что неудача неприемлема, точно так же, как моему отцу нужно научиться дисциплинировать своего сына. У него был очень… креативный способ сочетать эти уроки.       У Гермионы перехватило дыхание, когда она увидела, как он снова делает глоток из бокала.        — Он наложил Империус на моего отца, заставляя его применить на меня Круциатус. Не раз. Это продолжалось неделями, пока мне не пришлось вернуться в школу, — его кадык снова дёрнулся, когда он с усилием сглотнул. — Это сказалось на отце сильнее, чем он готов признать. Он быстрее устаёт, особенно когда использует много магии. Это истощает его до такой степени, что он не может даже встать с кровати, и ему приходится восстанавливаться в течение нескольких дней.       Её живот сжался от беспокойства.        — Насколько это серьёзно? — прошептала она, боясь услышать ответ.       — Не всё так серьёзно, как мы опасались. В целом, физически он здоров настолько, насколько может быть здоров любой волшебник. Тем не менее, симптомы серьёзны, поэтому я разработал восстанавливающее зелье, когда заканчивал магистратуру. Он принимает его регулярно и всякий раз, когда симптомы ухудшаются, но оно помогает лишь на время. Я пытаюсь повысить его эффективность, корректируя и добавляя ингредиенты, но пока мне не удалось создать более стойкую версию.        Гермиону охватило облегчение. Каким бы серьёзным ни было состояние Люциуса, его жизни ничего не угрожало. Хотя последствия не могли быть приятными. Гермионе были хорошо знакомы длительные травмы физического и ментального характера. На её груди был серебристый шрам, воспоминание о медальоне, который шептал ей мрачные звуки и заманчивые обещания всякий раз, когда она надевала его, и о ночах, когда она возвращалась в ту проклятую гостиную, о пронзительном смехе Беллатрисы, эхом отражающемся от высоких стен, когда лезвие вонзилось в её кожу.       — Если я могу чем-то помочь… — тихо предложила Гермиона, и Драко одарил её слабой, кривой улыбкой.       — Ты уже помогаешь. Возможность нового судебного разбирательства давила на него, он безуспешно пытался перехитрить и подкупить Визенгамот. Наша маленькая уловка ослабила это напряжение.       — О, — вздохнула она. — Я рада, — это была правда. Какими бы испорченными и порочными ни были Малфои в прошлом, в глазах Гермионы они были искуплены. Во-первых, потому, что она частично могла понять их мотивы — семья, — но также и потому, что они были достаточно самокритичны, чтобы, наконец, усомниться в своих предрассудках и осознать свою неправоту. И чего это могло им стоить.       А они уже достаточно настрадались. Каждый из них.       Именно поэтому она, не колеблясь, обманула всю Магическую Британию, если это означало, что Драко не отправится в Азкабан.       Кстати говоря…       — Нам придётся сделать следующий шаг, если мы хотим, чтобы пресса продолжала есть с наших рук, — тихо сказала она, и Драко нахмурился, по-видимому, не ожидая такой внезапной смены темы.       — У меня сложилось впечатление, что то, что мы делаем, работает, — сказал он, но Гермиона покачала головой.       — Это работает пока. Но журналисты заскучают так же быстро, как и ведьмы и волшебники, любящие посплетничать. Сейчас мы удерживаем их интерес, намекая на возможные отношения, но всё, что мы сделали, можно считать чистокровным ухаживанием и намерением завоевать моё сердце. Хорошее начало, но этого недостаточно, — неопределенность, в которой они держали прессу в настоящий момент, была удобной, но в то же время опасной. Если они затянут, могут появиться статьи о том, что она отвергла Драко или водит его за нос, и это всё испортит.       — И что же ты предлагаешь? — проследив за ходом её мыслей, спросил её будущий муж.       — Поцелуй, — её желудок сделал оборот, а щёки залились теплом. — Не в щёку, настоящий. Желательно, когда ты публично сделаешь мне предложение. Если ты не против.       — Поцелуй, да? — усмехнулся Драко. — Полагаю, это вызовет немало заголовков. Что касается предложения, мама подумала, что было бы неплохо использовать мой день рождения как подходящее грандиозное событие для такого объявления. Она намерена пригласить половину высшего общества Магической Британии и нанять несколько профессиональных фотографов. Исключительно для личного пользования, разумеется. Один из них находится в тяжёлом финансовом положении и в прошлом продавал фотографии прессе; родители убеждены, что он без колебаний сделает это снова.       — Это обеспечит попадание фотографии нашей помолвки в прессу, не вызывая подозрений, что мы намеренно пытаемся привлечь к себе внимание общественности, — задумчиво пробормотала Гермиона. Это был блестящий план. Такой, который она, возможно, со временем придумала бы сама, но было облегчением иметь возможность положиться на семью, которая, возможно, была даже немного хитрее её. — Как ты собираешься сделать предложение?       — Что, никакой романтической таинственности для Гермионы Грейнджер? — поддразнил он, снова отпивая из своего бокала.       — Нет, если ты хочешь, чтобы я надела что-нибудь подходящее, — ответила она, и Драко рассмеялся.       — Говоришь так, словно моя мама ещё не купила тебе платье, — задумчиво проговорил он. — И набор украшений в тон твоему обручальному кольцу.       — Милостивый Годрик, — пробормотала Гермиона и взяла стеклянный бокал из его рук, поднося его ко рту. Игнорируя своё отвращение к крепкому виски, она сделала большой глоток и поморщилась, почувствовав, как язык обожгло огнём.       — Согласен, — сказал Драко, принимая бокал обратно. — Так что, собирайся с духом, — предупредил он, но Гермиона почти не слышала его, наблюдая, как он пьёт из того же бокала, что и она — его губы прикасаются к тому же месту, где минуту назад были её губы.       Поцеловать его. Она бы поцеловала его.       Скоро.       Для камер. Потому что всё, что они делали, было только для камер.       И это, конечно же, совершенно не вызывало у неё разочарования.       (Гермиона всегда умела хорошо лгать. Даже самой себе.)

___________________________

      К счастью, Гермиона не могла слишком сильно зацикливаться на тревожных мыслях о том, что ей придётся носить обручальное кольцо семьи Малфой и сочетающиеся украшения, что Нарцисса снова оденет её и что ей придётся поцеловать Драко, потому что в первую очередь она беспокоилась о Люциусе.       По словам Драко, у него случился довольно тяжёлый приступ, и что даже с помощью нескольких укрепляющих зелий он не сможет встать с постели по меньшей мере день. Хотя он заверил её, что поводов для беспокойства нет, Гермиона всё равно беспокоилась. Достаточно для того, чтобы она отвлеклась на работе и перепутала не менее трёх бланков, после чего ей пришлось переделывать их. Бумажная работа была одной из её наименее любимых задач, так что это только усугубило её настроение.       Поэтому, когда она вернулась в свой новый дом, она мечтала лишь о горячей ванне и тихом вечере с хорошей книгой. Однако Драко подошёл к ней ещё до того, как она успела снять чары, удерживающие её причёску, не говоря уже о том, чтобы снять туфли, которые она выбрала в этот день, даже если её ноги молили освободить их из заточения.       Она уже чувствовала мозоли в тех местах, где амортизирующие чары не выдержали борьбы с её обувью.       — Ты свободна сегодня вечером? — спросил Драко, прислонившись к дверному косяку, и Гермиона на мгновение отвлеклась, увидев, что на нём до сих пор была мантия зельевара, но рукава были закатаны, а верхние пуговицы рубашки расстёгнуты — из-за жара, исходящего от кипящих зелий. Как всегда, его левое предплечье было скрыто под полосой шёлка, но это не портило его восхитительного образа.       — Ну, я планировала соблазнительное свидание с моей ванной... — пробормотала она, замолчав, когда почувствовала, как внутри у неё что-то перевернулось, когда он тихо рассмеялся и, оттолкнувшись от двери, подошёл к ней. Она едва могла отвести взгляд от того, как ему шла тёмная мантия зельевара, придавая ему нотку... компетентности, которая творила самые ужасные вещи с её сердцем.       Она была готова поклясться чем угодно, что никогда не питала симпатий ни к Снейпу, ни к Слизнорту и что её краткое увлечение Локонсом — и Люпином, если уж на то пошло, — было не более чем школьной влюблённостью, которая исчезла так же быстро, как появилась. И всё же... и всё же Гермиона была достаточно зрелой, чтобы признать, что её невероятно привлекали способные, умные мужчины. Ужасно иронично, учитывая историю её отношений.       Возможно, ей стоит подумать о том, чтобы исключить Минерву из списка приглашённых на свадьбу. На случай, если директрисе вдруг придёт в голову внезапная и крайне маловероятная идея нанять Драко, теперь, когда Слизнорт наконец-то уходит на пенсию.       Это может быть единственным способом спасти сотни нежных сердец юных школьниц, которые были заперты в замке с мальчиками, чья привлекательность не превышала уровня тролля, и которые сразу же влюбились бы в молодого, греховно привлекательного зельевара, вроде Драко.       — Я далёк от того, чтобы встать между тобой и твоей ванной, но, возможно, ты могла бы отложить это, — в его голосе слышалась забава, а дразнящая улыбка на его лице заставила Гермиону забеспокоиться за своё сердце.       — И чем заняться вместо этого? — она надеялась, что её лицо не выдавало той жары, которую она ощущала, когда пыталась подавить любые мысли об этом Драко как о своём профессоре Зельеварения и о том, что могло бы случиться с ней, шестнадцатилетней девочкой, если бы он похвалил её за приготовление идеального напитка живой смерти.       — Не могу сказать, это испортит сюрприз, — подразнил он. — Но тебе всё равно придётся переодеться. Во что-то, в чём ты больше будешь похожа на... магла.       — Магла? — она нахмурилась. — Зачем?       Но Драко лишь цокнул языком, словно это не делало с ней ничего ужасного, и покачал головой.        — Не могу сказать, это испортит сюрприз. Но выбери что-нибудь повседневное.       Озадаченная, Гермиона проводила его взглядом, пока он направлялся в сторону своей небольшой лаборатории в их доме, ломая голову над тем, что же он мог задумать. Учитывая последний раз, когда они были в мире маглов, и то, как он смотрел на каждого магла, словно они могли напасть на него в любой момент, она и подумать не могла, что ему вдруг захотелось повторить этот опыт.       Но он был в восторге от шоколадного десерта в том французском ресторанчике, так что, возможно, его любовь к сладкому перевесила его опасения ко всему магловскому. Или — и от этой мысли ей стало тепло на душе, и она почувствовала, что её ценят, — он хотел показать, что пытается приспособиться и чувствовать себя комфортно в мире, в котором она выросла.       Хотя его просьба надеть что-нибудь повседневное, немного противоречило общей изысканности французского ресторана. Но, полагая, что Драко знает, что делает и достаточно хорошо знаком с магловской культурой, чтобы не появляться в элитном заведении в кроссовках и джинсах, Гермиона всё-таки сменила свою министерскую мантию на что-то более удобное.       Она замялась, когда настала очередь ожерелья. Хотя, конечно, оно однозначно указывало на того, кто ей его подарил, оно не вызвало бы особого удивления. Но слабого магического отблеска защитного заклинания, наложенного на бриллиант, было достаточно, чтобы вызвать у маглов лишние вопросы.       Гермиона почувствовала лёгкую нехватку, когда сняла его и положила в шкатулку, прежде чем быстро закрыть крышку и выйти из спальни. Драко уже ждал её, тоже выглядя по-магловски — в брюках и простой рубашке. На этот раз его рукава не были закатаны, скорее всего, из-за шёлковой ленты, которая могла бы привлечь нежелательное внимание.       — Готова? — спросил он, подходя на шаг ближе.       — Была бы, если бы знала, куда мы идём, — пробормотала Гермиона и вздрогнула, когда он усмехнулся.       — Тогда было бы неинтересно. А теперь закрой глаза и не подглядывай, пока я не скажу, — сказал Драко, проигнорировав её недоверчивый взгляд, после чего она вздохнула и закрыла глаза. — Хорошо, — его ладонь обхватила её руку, и их пальцы переплелись, прежде чем Гермиона почувствовала явные признаки совместной аппарации.       Внезапно она оказалась в трубе пространственного перехода, а затем снова ощутила землю под ногами, слегка пошатнувшись, когда попыталась сохранить равновесие, не открывая глаз.       Драко быстро подхватил её за талию, его руки были такими тёплыми, что Гермиона вздрогнула.       — Помни, подглядывать нельзя, — повторил он, прежде чем мягко подтолкнуть её вперёд.       Гермиона с некоторым замешательством осознала, что идёт по асфальту, хоть и не слышала шума машин. Но был звук, напоминающий работающую газонокосилку, и вдалеке раздавались детский смех и визг. Звук был обманчиво магловским.       Но прежде чем она успела спросить, где находится и что происходит, Драко остановил её.       — Теперь можешь смотреть, — тихо сказал он, и глаза Гермионы распахнулись.       На мгновение она зажмурилась от яркого послеполуденного солнца, которое, казалось, ослепило её, и могла видеть лишь смутные очертания. Как только её глаза приспособились к свету, она почувствовала, как сердце замерло.       — Драко, — еле слышно прошептала она, не отрывая взгляда от двухэтажного дома из красноватого кирпича с белыми оконными рамами, обрамлённого живой изгородью и гиацинтами. Маленькие кованые ворота были распахнуты, на обочине стояли мусорные баки, ожидая утреннего вывоза; одно из окон на втором этаже было открыто, и Гермиона могла видеть, как занавеска мягко колышется на ветру.       — Драко, что мы здесь делаем? — её голос был тихим, и она отчаянно пыталась проглотить комок, внезапно образовавшийся в горле.       — А ты как думаешь? — спросил он, и когда она наконец подняла на него взгляд, то обнаружила, что он смотрит на неё с... нежностью. И заботой. — Думаю, тебе стоит постучать.       Она резко повернула голову к дому, сердце бешено колотилось в груди. Гермиона чувствовала, что не могла сдвинуться с места, словно снова увидела проклятого Василиска, и Драко слегка подтолкнул её, чтобы она вспомнила, как вообще двигаться.       Она немного пошатнулась, опираясь на один из поросших мхом столбов, обрамлявших открытые ворота, а затем прошла остаток пути к дому и поднялась по трём широким каменным ступеням к входной двери. Её пульс и шум в ушах были настолько громкими, что она не слышала звонка в дверь, когда позвонила, и уже собиралась нажать кнопку снова, когда дверь открылась.       В то время как в волосах её матери появилось несколько седых прядей, у отца немного отступила линия волос. Также появилось несколько новых морщин, морщинки от хмурости и смеха стали более заметными, но в остальном он выглядел так же, как и тогда, когда она наложила на него Обливиэйт.       — Гермиона! — его глаза осветились улыбкой, и не успела она опомниться, как её заключили в объятия, такие крепкие, что у неё перехватило дыхание. — Я так рад наконец-то увидеть тебя, моя милая.       — Привет, папа, — её голос был хриплым, и она моргала, стараясь сдержать, навернувшиеся на глаза слёзы. — Я скучала по тебе.       — И я по тебе скучал, — он поцеловал её в макушку, как делал бесчисленное количество раз с тех пор, как она себя помнила.       У неё кружилась голова. Неужели Люциус всё-таки нашёл способ восстановить их воспоминания? Знают ли они о её магии? И о том, что она с ними сделала?       — Надеюсь, это была твоя последняя командировка за границу на ближайшее время, — добавил её отец с добродушным смешком. — Уверен, Драко согласен со мной.       Ох.

___________________________

      Всё было так, словно родители никогда не уезжали. Словно прошедших лет и не было, словно Гермиона никогда не училась в Хогвартсе, словно Магическая Война была лишь ночным кошмаром, от которого она наконец пробудилась.       Дом её родителей был точно таким же, каким был в тот день, когда она стёрла их воспоминания. Та же обстановка, те же фотографии на стенах, та же маленькая дыра на обоях рядом с дверью в гостиную.       Потёртый коврик в прихожей, печальный на вид фикус на тумбочке — единственное растение, которое маме каким-то образом удавалось сохранить живым без помощи папы и его чудотворных рук, отметины на дверном проёме, где они измеряли её год за годом... диплом об окончании начальной школы, где она выиграла в конкурсе по орфографии или научном проекте — Гермиона уже не помнила.       На её маме даже был тот же жёлтый фартук с ярко-розовой блестящей заплаткой в виде цветка, которую Гермиона выбрала, когда ей было пять лет, хотя она ужасно сочеталась с ярко-жёлтым.       Гермиона чувствовала странное отчуждение, когда шла по дому своего детства, обнимала родителей и помогала накрывать на стол. Она чувствовала на себе взгляд Драко — обеспокоенный и осторожный, словно он ожидал, что она в любой момент может сорваться.       Этого не случится, не сейчас.       Как в трансе она наблюдала, как её родители обращались с Драко, будто они уже встречались раньше, и он хорошо играл свою роль и действовал в соответствии с планом, который она согласовала с Люциусом, подписывая контракт.       Они учились в одной школе-интернате для одарённых детей, но никогда не были в одной компании. После выпуска они случайно оказались в одном университете. И хотя они изучали разные предметы, как-то раз случайно пересеклись и в конце концов начали встречаться.       После окончания университета они вернулись в Лондон, где она занимала невысокую должность в правительстве, а Драко работал в фармацевтической компании, с пользой применяя свой диплом химика. Они жили в хорошей, уютной квартире недалеко от центра, но думали о том, чтобы переехать за город через несколько лет.       Она познакомила их с Драко два года назад, и её мама с нетерпением ждала предложения.       Гермиона почти не участвовала в беседе, которую легко вёл Драко, — она была слишком занята рассматриванием своих родителей, хотя и старалась делать это не слишком открыто. Всё, чего она хотела — это обнять их, а потом ещё раз и ещё, прежде чем сотню раз извиниться за вмешательство в их воспоминания и сказать, как сильно она их любит.       Но она не могла. Слишком хорошо помнила о предупреждении Люциуса и о необходимости оставить их в неведении о её магии.       И тем не менее, объятий было множество. Её родители считали, что она больше месяца провела за границей, работая над каким-то проектом или чем-то в этом роде, так что их радость снова увидеть её была искренней, и постоянные объятия Гермионы их не смущали.       Но, когда они собирались уходить, это не помешало ей обнять маму так крепко, что женщина рассмеялась и спросила, всё ли с ней в порядке, прежде чем она сделала то же самое со своим папой.       Драко держал её за руку, когда они уходили от дома, терпеливо ожидая, когда она остановилась, чтобы посмотреть на знакомое здание в знакомом районе, которое напоминало о двух жизнях, которые она давно оставила позади.       — Спасибо, — тихо сказала она, не зная, как выразить словами все те эмоции, которые, казалось, сеяли в ней хаос. Это было слишком, слишком много. Потому что ей дали то, чего она желала больше всего с тех пор, как закончилась война.       И когда она наконец обрела это… были эйфория и счастье, от которых её сердце увеличилось в три раза, была радость, благоговение, благодарность… и странная пустота.       Она не была разочарована тем, что они не вспомнили о её магии, нет. Она была более чем готова заплатить эту цену.       Но Гермиона чувствовала пустоту, теперь, когда выполнила то, к чему стремилась. То, над чем она работала с конца войны, было решено.       — Пожалуйста, Гермиона, — пробормотал Драко рядом с ней. — Хотя я не могу присвоить всю заслугу себе. Отец проделал бóльшую часть работы, я лишь помогал.       И она поняла:        — Из-за этого он плохо себя чувствовал в последнее время?       Она видела, сколько усилий потребовалось Люциусу, чтобы оценить состояние её мамы, и насколько ему нужно было быть сосредоточенным, чтобы продемонстрировать свою способность восстановить её воспоминания. Она не могла представить, как сильно это на него повлияло.       — Да, но ему уже намного лучше, и через день-другой он вернётся в полную форму, — Драко нежно провёл большим пальцем по тыльной стороне её ладони.       — Почему он уже восстановил им воспоминания? У него было время до свадьбы, — без сомнений, восстановление сейчас измотало его больше, чем постепенный процесс в течение следующих недель и месяцев. Если было время, почему он сделал это сейчас?       — Если ты не заметила, мои родители в восторге от тебя. После переговоров по контракту мама попросила его восстановить воспоминания твоих родителей сразу после подписания. Хотя тогда он не видел необходимости, думаю, он бы всё равно сделал это без маминого влияния. Ты — семья, Гермиона. И мой отец делает всё ради нашей семьи.       — Ох, — она с трудом сглотнула. — Где он сейчас? Я хочу поблагодарить его.       — Вероятно, в постели, восстанавливает силы. Потерпи, завтра он уже встанет на ноги. — Драко нежно сжал её пальцы. — Ты хочешь остаться на некоторое время или вернуться домой?       Гермиона снова посмотрела на дом. В одной из комнат наверху был включён свет. Спальня её родителей, если она правильно помнила планировку. И по какой-то причине место, которое, она была уверена, всегда будет для неё домом, больше таковым не казалось.       — Да, пойдём домой, — согласилась она.