Chapter 20: Никогда не знать нужды | Never Be Left Wanting

      На вкус Драко Малфой был словно хрустящие яблоки, дождь и подслащённый чёрный чай, который, как узнала Гермиона, был необходим ему каждое утро, чтобы нормально функционировать. Он пах шёлком, снегом и пергаментом с лёгким оттенком чернил, и его тело излучало тепло.       Гермиона замечала в нём тысячу мелочей — но в то же время не замечала ничего, теряясь в поцелуе, теряясь в нём самом.       В том, как он обхватил её подбородок, и как его большие пальцы касались её щёк, как его губы ощущались словно шёлк на её губах, и как её тело словно трепетало, когда его язык скользнул в её рот.       Это был далеко не робкий первый поцелуй. Не было ни неловкости, ни колебаний, ни неуверенности, когда ещё не знаешь, будет ли поцелуй желанным или нет. Вместо этого Гермиона почти могла почувствовать исходящие от него уверенность и триумф, и как только она поняла, как сильно ей это нравится, Драко отстранился с последним поддразнивающим прикосновением языка, отчего ей захотелось притянуть его к себе и снова поцеловать. И снова.       Но она не сделала этого, просто наблюдала, как осознание нахлынуло на её будущего жениха. В мгновение ока руки, что держали её лицо, исчезли, и он сделал шаг назад, неловко откашлявшись.       Гермиона широко раскрытыми глазами наблюдала, как волшебник, казалось, пытался подобрать слова, сказать что-то, но передумал.       — Нужно снять заклятие с Тео, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь, и, избегая её взгляда, вернулся к своему другу, который продолжал лежать на платформе для дуэлей, походя на очень реалистичную статую.       Гермиона просто смотрела ему вслед, всё ещё слегка ошеломленная.       — Значит... говоришь, брак по расчёту? — с пугающе слизеринской улыбкой на лице тихо пробормотала Дафна, о которой она совсем забыла.

___________________________

      Сказать, что чаепитие прошло неловко, — значит ничего не сказать. Из-за того, что Драко избегал прямого зрительного контакта с ней, а Дафна, наоборот, постоянно бросала на неё понимающие взгляды, Гермиона прониклась ещё бóльшим уважением к Тео, который находился под действием заклятия и оказался единственным, кто не стал свидетелем этого внезапного поцелуя.       Он был немного неуклюж в общении, что в сочетании с его благородностью и вежливостью было ужасно мило. Кроме того, он был единственной причиной, по которой Драко вообще что-то говорил, пока они пили чай из своих изящных чашек и расправлялись с подносом с выпечкой и сэндвичами, которыми их снабдили эльфы.       Несмотря на его тихое поведение в Хогвартсе, Гермиона вскоре поняла — теперь в Тео не было ничего тихого. Он говорил, говорил и говорил, обо всём и ни о чём, перескакивая с одной темы на другую без всякой связи и не стесняясь засыпать её вопросами, касающимися её работы в Министерстве, её недолгих отношений с Роном и войны. Казалось, его особенно заинтересовала тема Маховика Времени и Отдела Тайн, и Гермиона поклялась себе присматривать за ним, чтобы ей не пришлось спасать ещё одного слизеринца от возможного судебного процесса и заключения в Азкабане.       Они ушли после чаепития, когда Тео начал намекать на ещё одну дуэль, но Дафна решительно взяла его за руку и сказала, что для её слабых нервов было достаточно и одной, и она не будет рисковать временным облысением дважды в день.       — Увидимся в субботу, — пообещал Тео, и Гермиона тихо взвизгнула, когда он заключил её в короткое, но крепкое объятие. — Скажи Поттеру, чтобы он взял с собой палочку, Минни, я хочу посмотреть, окажется ли Чудо-мальчик лучше нашего невольного ученика Волдеморта.       Гермиона вновь поклялась себе, на этот раз — присмотреть за Гарри и Тео, чтобы избежать спонтанных дуэлей. Она рассчитывала на помощь Дафны, которая выглядела раздражённой выходками своего мужа и с нежностью закатила глаза, когда Тео подошёл к камину и выкрикнул: ‘поместье Ноттов’.       — Не волнуйся, я спрячу его палочку, — заговорщически прошептала ведьма, тоже обнимая Гермиону, которая тихо рассмеялась.       — Спасибо, — и если Ханна присмотрит за Роном, им удастся пережить предложение без всяких случайных сглазов или посещения Святого Мунго. Мерлин, Гермиона уже чувствовала, как нарастает боль в её голове. Если во время предложения не возникнет никаких проблем, то впереди ещё свадьба. И она не исключила, что Люциус и Артур могут воспользоваться цветочными композициями в качестве оружия. Не говоря уже о Роне. А теперь и о Тео.       Хотя она надеялась, что присутствие Нарциссы и её талант к организации удержат всяких волшебников-нарушителей от вмешательств. Гермиона точно знала, что ни за что бы не хотела оказаться в списке недругов этой ведьмы, особенно учитывая, с каким энтузиазмом Нарцисса отнеслась ко всему происходящему.       — Прошу прощения за Тео, — сказал Драко, вырывая Гермиону из мыслей.       Она моргнула, осознав, что камин погас, так как Дафна тоже ушла.       — Не стоит. Я понимаю, почему ты дружишь с ним, он очень... очаровывающий. Совсем не такой, каким я его помнила. В Хогвартсе он всегда был тихим. — Она вновь вспомнила тихого мальчика с кудрявыми волосами и вечно отсутствующим выражением лица.       Её будущий жених тихо фыркнул.        — Возможно, рядом с тобой, — но больше он ничего не сказал по этому поводу, и Гермиона в очередной раз задалась вопросом, каким было его время в Хогвартсе. Она всегда считала, что дружба слизеринцев в корне отличается от дружбы гриффиндорцев, и комментарий Нарциссы о том, что Снейп был её единственным настоящим другом, только укрепило это впечатление.       Она не могла даже подумать о том, чтобы называть тех, кого долгие годы считала своими друзьями, по фамилиям. И всё же она никогда не слышала, чтобы ученик Слизерина обращался к своим предполагаемым друзьям по именам. Всё крутилось вокруг фамилий, родословных и некой внутренней иерархии этого довольно хитрого факультета.       И всё же Тео большую часть времени называл Драко ‘Дрейком’ — как и Дафна, — а её стал называть ‘Минни’ — что, по мнению Гермионы, было одним из лучших вариантов. До того, как её магия начала проявляться и ограничивать её в магловском мире, она иногда играла с соседским мальчиком, и он называл её ‘Герми’, и Гермиона была рада, что это сокращение больше никому не пришло в голову.       — Ну что, поужинаем? — внезапно спросил Драко, возможно, чтобы предотвратить повисшее между ними неловкое молчание.       — Хм? О, да, — Гермиона перевела на него взгляд. — Что ты предлагаешь?       — Поскольку мои родители уехали, я подумал, мы могли бы сходить куда-нибудь. Романтический ужин в Косом переулке. Наследник Астонов недавно сделал предложение в Феликс Фелицис, и это только подогреет слухи о скорой помолвке. Хотя никто не ожидает, что Малфой сделает предложение публично, тем более во время ужина, — предложил он, и она слегка улыбнулась.       Он быстро понял, от чего, касательно их отношений, у прессы начинали течь слюнки, и предложил не один выход в свет и идею, после которых они гарантированно оказывались, по меньшей мере, на первой полосе.       — Ты уже забронировал столик? — спросила она, и уголок его губ чуть дёрнулся вверх. — Забудь про мой вопрос. Ты Малфой, и Малфоям не нужно заниматься чем-то настолько обыденным, как бронирование столиков.       — Только посмотри, ты уже начинаешь привыкать к тому, что значит быть моей женой, — в его голосе звучали игривые нотки, и Гермиона почувствовала облегчение от такого спокойного момента между ними.       — Тогда, полагаю, мне следует переодеться, — наследник Астонов совсем не случайно выбрал “Феликс Фелицис” для предложения. Это одно из самых эксклюзивных заведений Косого переулка, с настолько длинным и элитным листом ожидания, что даже Гарри пришлось ждать несколько дней — хотя, согласно тому, что слышала Гермиона, среднее время ожидания составляло месяцы.       Но были семьи ‘выше’ подобных мелочей, и как бы сильно Гермиона ни ненавидела привилегированное отношение, она могла смириться с этим, если это заставляло Драко добровольно покинуть Поместье. Даже после почти дюжины выходов он всё ещё опасался появляться на публике, и сам факт того, что он сам предложил пойти куда-то, был для неё хорошим знаком.       Также это даст ей возможность перебрать свой постоянно растущий ассортимент платьев, которые постоянно появлялись в её внезапно увеличившемся и подозрительно вместительном гардеробе. Она знала, что это дело рук Нарциссы — как и новые пары туфель, которые самостоятельно она точно не покупала, — но у старшей ведьмы был безупречный вкус, и Гермиона не смела жаловаться.       Переодеваясь и накладывая любимые чары для укладки волос и макияжа, Гермиона думала о поцелуе. Она была уверена, что Драко не собирался говорить об этом, как и она сама. Очевидно, им тогда двигал адреналин безумия, и теперь он сожалел об этом.       Это слегка задело Гермиону, но она была взрослой ведьмой, понимающей, что Драко не виноват в том, что она испытывала к нему… определённую привязанность и всё чаще ловила себя на мысли о том, чтобы поцеловать его. В первую очередь их ‘отношения’ были деловыми, хотя в последнее время этот аспект начал ускользать от неё. Несложно забыть о том, что между ними ничего нет, просыпаясь в его объятиях.       Но ничего не было.       И было бы чрезвычайно глупо влюбиться в волшебника, который считал её привлекательной и проявлял к ней сексуальный интерес, а также в своего союзника — и друга, — который не испытывал к ней романтического интереса. А Гермиона была категорически против глупостей.       Кроме того, если Драко узнает о её зарождающихся чувствах, следующая сотня лет их брака будет невероятно неловкой.       Нет, лучше оставить всё как есть и надеяться, что ей удастся заглушить этих настойчивых бабочек, прежде чем они станут проблемой.       И надеяться, что в ближайшее время он больше не будет целовать её. Даже если эта идея была очень привлекательной.       ‘Не будь глупой, Гермиона Грейнджер’, — упрекнула она себя, взмахнув палочкой, чтобы застегнуть молнию на спине. Она провела руками по чёрному шёлку и поправила тонкие бретельки на плечах. Её щёки вспыхнули из-за глубокого декольте, когда она в очередной раз вспомнила, что это платье было выбрано и помещено в её гардероб будущей свекровью.       Вздохнув, Гермиона надела серьги, сочетающиеся с ожерельем, и решила больше не заставлять Драко ждать. Она задержалась у двери, обновив амортизирующие чары на туфлях, и покинула комнату.       Драко уже ожидал её, переодевшись в другой костюм — чуть более элегантный, чем предыдущий, и без пятен крови на белой рубашке. Гермионе не не хватало его слегка растрёпанного вида. Не не хватало.       — Идём? — спросил Драко, кивнув в сторону комнаты с камином, в то время как его взгляд блуждал по её платью. Гермиона была почти уверена, что он остановился на самой нижней точке выреза, и с трудом подавила дрожь.       — Да, — она облизнула губы и быстро отвела взгляд от его глаз и рта. Он шагал рядом с ней, немного замедляясь, чтобы поравняться с её невысокой фигурой и высокими каблуками. Возможно, Гермионе казалось, но она была уверена — в воздухе чувствовалось напряжение и что-то задержалось.       Это не было похоже на чувство неловкости после его оплошности. По крайней мере, не совсем.       Странное напряжение отвлекло её настолько, что она не заметила складку на одном из ковров. Её каблук зацепился за узорчатую ткань, и она споткнулась — и упала бы, если бы не молниеносная реакция Драко.       В мгновение ока его рука обхватила её талию, и он снова поставил её на ноги.       — Осторожнее, — его дыхание коснулось её шеи, и Гермиона молилась Мерлину, чтобы он не почувствовал, как она вздрогнула. — Мы не можем позволить этим туфлям сломать тебе шею после того, как ты вышла с войны относительно невредимой.       Из груди Гермионы вырвался сдавленный смешок, когда она осознала, что он продолжал обнимать её, прижимаясь грудью к её спине, и от него исходит тепло.        — Возможно, мне стоит перейти на балетки. — Хотя эта мысль не казалась привлекательной, учитывая рост Драко. Это наверняка бы привело к постоянному напряжению в шее.       — Было бы досадно, — слова были произнесены достаточно тихо, чтобы Гермиона не была уверена, были ли они сказаны или это просто игра её воображения. Она подняла взгляд на него, собираясь попросить повторить, но внезапно поняла, что ничего не может произнести.       Он был так близко. Достаточно близко, чтобы она могла увидеть, как свет заставляет его глаза сверкать серебром, и пересчитать каждую из его несправедливо длинных ресниц. Её сердце замерло, а потом забилось в два раза быстрее, и она облизнула губы, задаваясь вопросом, наложила ли она заклинание, которое предотвращает смазывание помады.       Драко, казалось, перестал дышать, когда его взгляд на мгновение скользнул по её губам, а затем вновь встретился с её глазами. В его глазах был невысказанный вопрос, и Гермиона слегка приподняла подбородок. Этого было достаточно.       На этот раз Гермиона была готова к поцелую и решительно ответила.       Её руки скользнули по его груди, плечам и шее, зарываясь в шелковистые волосы и притягивая его ближе, в то время как его ладони тяжестью легли на её бёдра, а его тепло просачивалось сквозь тонкий материал её платья и оставляло обжигающие отпечатки на её коже. Его жар словно распространялся по всему её телу, скапливаясь в нижней части живота, вызывая почти болезненную пульсацию между бёдер.       Мерлин, это было…       Его язык коснулся её языка, и всё её тело словно переполнило чувство трепетания, выдавливая из неё тихий, высокий звук. Это, казалось, только раззадорило его: он прижал её сильнее, и вдруг она почувствовала прикосновение чего-то холодного и твёрдого к своей обнажённой спине.       ‘Стена…’ — отдалось в глубине её сознания, в той части которая ещё могла функционировать, прежде чем её заглушили настойчивые губы Драко и его тело, прижавшееся к ней так сильно, что она могла почувствовать предательскую твёрдость, упирающуюся в её живот.       Признак его возбуждения, осознание того, что она была причиной, опьяняло Гермиону, и она чувствовала, как отвечает её тело. Из её груди вырвался ещё один хриплый стон, когда его губы скользили по её щеке, подбородку, а затем по шее — смесь нежных касаний его губ и горячих прикосновений языка, словно он жаждал вкусить каждую частичку её тела.       Её пальцы крепче вцепились в его волосы, притягивая его ещё ближе, и она плавно прижалась к нему бёдрами.       Его стон заставил её тело петь.       — Гермиона, — прошептал Драко ей в шею, и в его голосе звучали мольба и отчаяние одновременно. — Ты сводишь меня с ума, и если мы сейчас же не остановимся...       — Я не хочу останавливаться, — выдохнула она. Останавливаться было последним, что Гермиона хотела сделать. Она хотела бóльшего. Утолить, казалось бы, неутолимый голод, который вызывали его прикосновения.       — Традиция требует... — казалось, он с трудом подбирал слова, когда её пальцы сжали мягкие волосы на его затылке, и из его горла вырвался ещё один стон удовольствия. — Я полагаю, мы могли бы...       Гермиона не слушала его задумчивое бормотание — она была слишком погружена в настроение поиметь все традиции, и раз уж на то пошло, то и его самого, но внезапно руки соскользнули с её бёдер. Менее чем через секунду ловкие пальцы скользнули вниз по её ноге, поднимая подол платья. Шёлк задирался всё выше и выше, прохладный воздух ласкал её разгорячённое тело.       — Может быть... — шептал Драко, целуя её в шею, пока платье собиралось вокруг её бедер. Внезапно тёплое, твёрдое бедро оказалось прижато между её ног, в том самом месте, где скопилось всё её желание.       У неё перехватило дыхание, но затем она восторженно выдохнула, когда поняла, что именно он задумал. Прижатая к стене, окружённая им и ничем, кроме него, с его бедром, так удобно расположенным… Это не нарушит правила, которые он установил для себя и, следовательно, для неё.       Гермиона нерешительно осмелилась пошевелить бёдрами и во мгновение откинула голову назад, наслаждаясь удовольствием, которое это принесло.       — Блять, любимая, — губы Драко вновь нашли её шею, оставляя влажные поцелуи вдоль пульсирующей жилки, добираясь до впадинки между ключицами. Лёгкий укус по нежной кости, и Гермиона была уверена, что может сойти с ума.       Руки, лежавшие на её бёдрах, побуждали её снова пошевелиться, направляя её. Хотя двигалась Гермиона, она не питала иллюзий, что обладает контролем над ситуацией. И, что удивительно, ей это нравилось. Даже если он сохранял темп почти мучительно медленным.       — Драко, — его имя вырвалось едва слышным стоном, и всё же он смог услышать её нетерпение и рассмеялся — низко, грубо и голодно.       — Терпение, — пробормотал он, вновь позволяя ей медленно тереться о его бедро.             Этого не должно было быть достаточно, не должно было быть так хорошо, но прошло полгода с тех пор, как она была с кем-то, и даже больше с тех пор, как она была с волшебником, который привлекал её — а Драко привлекал её, — и кто знал, как сосредоточиться на её удовольствии. Всё в этом — в нём — казалось идеальным, и до этого момента она не осознавала, как сильно хотела отпустить контроль.       Даже если Драко позволял ей двигаться лишь мучительно медленно.       И всё же прикосновение её влажных трусиков и мягкого материала его брюк, который тёрся о её бёдра, заставляло её нервы трепетать, а пальцы ног поджиматься. Она чувствовала, как наслаждение разливается внутри неё, медленно нарастая, по мере того как ощущения его губ на шее, его бедра между ног и его рук на теле медленно увеличивались, словно волны, прибоем обволакивающие берег.       — Как ты думаешь, милая, ты сможешь кончить вот так? — прошептал Драко, касаясь губами её уха. — Думаешь, тебе будет достаточно моей ноги между твоих бёдер?       Дыхание сбилось, веки затрепетали, потому что, конечно же, он будет говорить.       — Ты будешь хныкать и умолять, пока трёшься о меня? Я чувствую, какая ты мокрая, и чувствую, как сильно ты этого хочешь. Позволишь мне доставить тебе удовольствие? Оставишь пятно на моих брюках, чтобы я вспоминал, как сладко ты звучишь в моих объятиях, каждый раз, когда буду надевать их?       Да поможет ей Мерлин.       — То, как ты выглядишь... Как только мы поженимся, я посажу тебя на нашу кровать в одних трусиках, с подушкой между ног, и буду смотреть, как ты отчаянно трёшься о неё, надеясь почувствовать то же самое, что чувствуешь с моим бедром. Я буду смотреть, как ты извиваешься, стонешь и вздыхаешь, и в тот момент, когда ты будешь на пределе — схвачу тебя за бёдра и буду удерживать на месте, чтобы ты не смогла кончить, и буду повторять это снова и снова, пока не начнёшь умолять меня прикоснуться к тебе. Пока тебе не будет достаточно одного прикосновения моего большого пальца, одного нежного поцелуя или даже лишь моего дыхания на твою киску, чтобы ты полностью растворилась в своих чувствах, — пообещал он, и его голос звучал словно рокот. — Что ты об этом думаешь, милая?       — Да, — выдохнула Гермиона, её голос надорвался, когда он приподнял ногу, надавливая на её клитор так сильно, что это почти причиняло боль — но только почти.       — ‘Да’ что именно? Устроишь для меня маленькое представление и прижмёшься к подушке, как очаровательная ведьма, которой ты и являешься? Или позволишь мне удерживать тебя и решать, когда ты кончишь? Или будешь умолять и просить своим сладким голосом? — спросил Драко, нежно прикусывая нежную кожу её шеи.        Ей потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, как двигать языком и губами:        — Всё.       Он зашептал:        — Докажи. Скажи ‘пожалуйста’ и покажи, как сильно ты этого хочешь, — у неё перехватило дыхание от его слов, и тот факт, что он казался столь же опьянённым и возбуждённым, только разжигал её желание, избавляя от последних остатков сомнений.       Её нерешительные стоны сменились мольбами о том, чтобы он позволил ей почувствовать облегчение, которое она уже могла ощутить на кончике языка. Она шептала почти беззвучно, не решаясь говорить слишком громко — не из-за стыда, а из-за неуверенности, которой обычно не было.       — Хорошо, — его губы снова опустились на её, и она рассеянно и слегка неуклюже ответила на поцелуй. — Кончи для меня, милая, — прошептал он, проводя языком по её губам, и она подчинилась. Оргазм накрыл её волной блаженства, которая лишила её рассудка, унося разум далеко, когда её тело всё сильнее прижималось к нему. Его руки продолжали лежать на её бёдрах, но больше не направляли и не контролировали её, позволяя ей свободно прижиматься к его бедру и растягивать сладкое наслаждение.       — Драко, — его имя сорвалось с губ, шёпотом на его шее, и только когда прилив оргазма начал стихать, а её движения замедлились, она осознала, что крепко вжималась в его грудь, а её пальцы переплелись с его рубашкой.       — Молодец, любовь моя, — хрипло произнёс он. Одна его рука нежно скользила вверх и вниз по её спине, а другая продолжала лежать на бёдрах, которые продолжали мягко двигаться, пока она не стала слишком чувствительной и не остановилась. Он обнял её, касаясь губами её кудрей, когда она спустилась с вершины удовольствия.       Потребовалось некоторое время, чтобы её дыхание пришло в норму, колени перестали дрожать, а разум снова начал работать. Чтобы она ощутила его запах вокруг себя, услышала тихую похвалу, прошёптанную в её волосы, и почувствовала, что он всё ещё напряжён у её живота.       Хотя сначала рука не слушалась её, в конце концов она скользнула вниз по его животу, вдоль ряда пуговиц теперь уже смятой рубашки, по пряжке ремня и к месту, где она могла ощутить его напряжение под тканью.       Она сжала пальцы, чувствуя его член через брюки, обращая внимание на размер и вес — и могла почувствовать, как сжимаются её мышцы, когда она представила, как принимает его в себя. И хотя им уже не по шестнадцать, и не было той неловкости, присущей первым прикосновениям в одежде, и у обоих бывали партнёры и случайные встречи, он прекрасно реагировал на её прикосновения.       Его бёдра начали немного подёргиваться, и он накрыл её ладонь своей, показывая, куда сильнее надавливать и как регулировать темп. Он застонал и вдруг остановил её движения, прижимаясь ближе. Через слои ткани она почувствовала, как дёрнулся его член, услышала приглушённый стон, сожалея, что не видит его лица, всё ещё скрытого в её волосах.        И хотя его оргазм был быстрее её, его возбуждение сохранялось после того, как она убрала руку, чтобы не возбуждать его сверх того, что доставляло удовольствие, и обняла его за талию.       — Три, — прошептала ему в плечо Гермиона, и только через несколько мгновений Драко издал непонимающий звук. — Ты задал вопрос, но действие сыворотки уже закончилось. Три волшебника, включая тебя.       Она почти физически ощутила излучаемое им самодовольство, когда он понял, о чём она говорила.       — Если скажешь, что Уизел не в их числе, я подарю тебе грёбаную луну! — Очевидно, оргазм заставил его забыть о своём обычном отвращении к грубым выражениям, и Гермиона вдруг забеспокоилась, что у неё может развиться фетиш к тому, как он произносит бранные слова.       — Я не буду это комментировать, — фыркнула она с лёгким смешком, опуская руки, когда Драко немного отстранился, чтобы встретиться с ней взглядом. Его щёки слегка порозовели, глаза сверкали серебром, губы влажные и манящие, а волосы в полном беспорядке, вызывая у неё желание притянуть его к себе и снова поцеловать.       Но она не сделала этого.       — Рано или поздно я выужу это из тебя, — пообещал он, и скрытый смысл его слов пустил дрожь по её спине.       — Волшебники и их странное соперничество, — цокнула Гермиона языком, надеясь, что он не заметит её нетерпение касательно методов, которые он применит, чтобы выведать её секреты.       Драко не стал спорить, лишь склонил голову, чтобы снова поцеловать её. На этот раз поцелуй был сладким, медленным и нежным, каким не был ни один из его предыдущих поцелуев, и это заставило её сердце затрепетать, а желудок сделать кульбит.       Один поцелуй превратился в два, затем в три и в четыре, все они были сладкими и томными, их голод и желание временно были утолены, ощущением губ и рук на своих телах.       На этот раз первой отстранилась Гермиона.        — Нам нужно переодеться, если мы всё ещё хотим пойти куда-нибудь на ужин.       Драко хмыкнул, но ей показалось, что на его лице мелькнула тень разочарования. Его глаза скользнули вниз, и, проследив за его взглядом, Гермиона почувствовала, как её щёки начали нагреваться. Юбка её платья была измята, как и его рубашка, но она едва обратила на это внимание, заметив два влажных пятна на его брюках. Одно у молнии и ремня, другое, побольше, — на правом бедре, там, где она прижималась к нему.       — Какая жалость, однако, — пробормотал он, проводя большим пальцем по пятну, которое оставила она, его фамильный перстень поблескивал, и Гермиона прикусила губу, чтобы сдержать стон, когда её мысли мгновенно унеслись ко всем тем способам, которыми он мог бы использовать свои пальцы на ней.       Судя по тому, как сверкнули его глаза, когда он снова посмотрел на неё, он всё же мог её услышать.

___________________________

      Если Гермиона и думала, что их… встреча что-то изменила, она ошибалась. Да, они обменивались долгими взглядами, но всё остальное шло по привычному сценарию. Они сходили на ужин, поболтали и вернулись домой, где она приняла расслабляющую ванну. Потом она проверила свой рабочий график, убедилась, что собрала всё необходимое, приготовилась ко сну и проскользнула в его комнату.       Он читал — одну из её магловских книг, которая обрела новый дом в библиотеке шато, — и просто обнял её, когда она легла рядом с ним, положив голову на его грудь. Он накручивал один из её локонов на палец, перелистывая страницы беспалочковой, беззвучной магией, и Гермиона заснула ещё до того, как он дочитал главу.       Когда она проснулась, в его руках оставалась лежать книга, почти дочитанная до конца, а свет с прикроватной тумбочки продолжал гореть. Верный признак того, что у него либо была тяжёлая ночь со множеством мыслей и мрачными воспоминаниями о прошлом, либо прошлой ночью ему приснился кошмар, и он старался как можно дольше не возвращаться в сон.       Он выглядел умиротворённым, поэтому она выскользнула из постели, не разбудив его, и отправилась на работу через камин, полная решимости разобраться с бумагами, которые снова накопились за выходные. Но вместо этого она была отвлечена. Настолько, что почти не сделала никаких заметок во время совещания Департамента.       Но не настолько, чтобы не заметить пристальных взглядов, которые Кингсли бросал на неё из-под нахмуренных бровей. Она знала, что рано или поздно он захочет поговорить с ней о Драко. К счастью, глава Подразделения зверей отвёл Кингсли в сторону, как только встреча закончилась, возмущённо бормоча о том, что получил памятку о включении Гебридского чёрного дракона в церемонию открытия Кубка мира по квиддичу и что это совершенно безответственно, не говоря уже о том, что ни в одном заповеднике такого дракона не содержится.       Гермиона воспользовалась возможностью и ускользнула, возвращаясь в свой кабинет.       И там она провела следующие несколько часов, размышляя, что делать со своим будущим женихом. Казалось, он сомневается в чём-то. Словно всё ещё пытался оценить её реакцию на то, что произошло перед их уходом. Словно опасался, что она может пожалеть об этом.       Но она не жалела. Совсем наоборот.       Она предположила, что было бы лучше показать ему, что она не могла пожалеть ни о чём, что связано с ним. И надеяться, что его сомнения не были вызваны тем, что он о чём-то сожалел.       Поэтому она решительно покинула свой кабинет ровно в четыре и вернулась домой. Она не нашла Драко ни в библиотеке, ни в его гостиной, поэтому отправилась в лабораторию. Именно там его можно было найти почти каждый день, если он не летал или не сопровождал Люциуса по делам.       Гермиона услышала характерное бульканье в котлах, когда прошла через тяжёлые двери и увидела своего будущего жениха, склонившегося над золотистым котелком и осторожно помешивающего, добавляя что-то похожее на жала веретенницы.       На нём снова была мантия зельевара, волосы чуть взмокли от влаги, а на лице застыло выражение такой сосредоточенности и решимости, что Гермиона растерялась.       Ей нравились мужчины, которые знают, что делают, — можно ли было её винить за это?       Она подождала, пока он закончит размешивать, и его плечи расслабились — верный признак того, что зелье получилось идеальным и его нужно оставить на медленном огне.       Драко поднял голову, услышав её шаги по каменному полу, и то, как его взгляд опустился к вырезу её блузки, лишь укрепило её решимость.       — Только посмотрите, моя трудолюбивая же... — его слова замерли на губах, когда Гермиона шагнула к нему. Было почти комично наблюдать, как расширились его глаза, когда она положила руку ему на грудь и толкнула его на удобно расположенный стул позади него. Он моргнул, глядя на неё, его рот открылся и закрылся несколько раз, прежде чем он прекратил попытки, когда она скользнула на его колени.       — Я бы мог к такому привыкнуть, — выдохнул Драко и с жаром ответил на её поцелуй, как только её губы коснулись его.

___________________________

      Гермиона не нервничала, скорее, она испытывала неопределённый страх, наблюдая, как Нарцисса шепчет заклинание, от которого её локоны засияли, а те несколько, что обрамляли её лицо, приобрели дополнительную упругость. Ей казалось, что она нервничала в тот вечер, когда знакомила Драко с Гарри и Джинни, или во время их появления на гала-вечере Лорены Лорел, но теперь это всё казалось ничтожным.       Живот скрутило узлом, и с самого завтрака она не могла съесть ничего, кроме половинки печенья за послеобеденной чашкой чая в библиотеке.       Хотя у Драко был день рождения, после завтрака с его родителями он почти весь день скрывался в своей лаборатории. Он уверял, что очень хочет попробовать свои силы в приготовлении некоторых малоизвестных зелий из книги, которую она подарила ему — редкий том, стоивший, по её мнению, небольшое состояние. Конечно, до того, как она подписала брачный контракт.       Но Гермиона подозревала, что он просто прятался, чтобы забыть о надвигающемся событии. Было очевидно, что ему до сих пор не было комфортно в центре внимания общественности, и Гермиона намеревалась дать ему шанс вернуться в общество на его собственных условиях или жить, как он жил раньше, как только им больше не будет требоваться пресса и общественное мнение для давления на Министерство.       Это будет медленный процесс — постепенное исчезновение с радаров, или просто воспользуются возможностью, когда общественный интерес к ним неизбежно ослабнет после свадьбы, и начнут проживать своё ‘долго и счастливо’, как и должно было быть.              — Возможно, я просто никогда не позволю тебе носить что-либо, кроме этого оттенка зелёного, — с довольной улыбкой прокомментировала Нарцисса. — Хотя это было бы трагедией, я ведь ещё ни разу не видела тебя в по-настоящему роскошном серебре.       — Полагаю, поводов для этого будет предостаточно, — улыбнулась Гермиона, заметив, как загорелись глаза её будущей свекрови, несомненно, от предвкушения.       — Обязательно, если у меня будет право голоса, — и не было никаких сомнений в том, что у Нарциссы оно будет. — Сейчас у тебя прекрасный цвет лица, но я могу забеспокоиться, если ты станешь ещё бледнее. Не стоит волноваться. Это лишь небольшая встреча, всё пройдет гладко. Включая предложение.       — Я знаю, — она действительно не сомневалась. И всё же мысль о том, что она будет в центре внимания и ей сделают предложение на глазах у большого количества людей, немного беспокоила её. Если бы всё было по-настоящему, она бы предпочла что-то более уединённое. — Как Люциус сделал вам предложение? — спросила она, чтобы отвлечься от ненужных мыслей.       — Ну, он сделал это дважды. Когда вручил мне кольцо, и до этого, когда просил моего согласия начать переговоры о браке с моим отцом, — на губах Нарциссы появилась весёлая улыбка. — Он попросил разрешения на составление брачного контракта через полгода ухаживаний за мной, и я согласилась при условии, что смогу накладывать вето и добавлять дополнительные пункты, к большому разочарованию моих родителей. Малфои были гораздо более прогрессивны, когда дело касалось голоса ведьм, поэтому Абраксас не возражал против моего участия и считал это сильной стороной моего характера.       Гермиона заметила, что, несмотря на приверженность древним традициям, Люциус никогда не выказывал даже малейшего намёка на одобрение тех ролей, на которые патриархальные структуры общества до сих пор толкали женщин. В семье Малфоев определённо существовал намёк на традиционализм — Люциус был главой семьи и занимал руководящую позицию, а Нарцисса не развивала свою карьеру. Но она участвовала в его инвестициях, и её мнение влияло на его действия, не говоря уже о том, что Люциус и глазом не моргнул при мысли о женщине, занимающей руководящий пост, включая Министра Магии. Это рисовало куда более прогрессивную картину.       — Он сделал предложение в розарии. Там есть статуя, где… ну, это будет долгий рассказ о нашей истории и совместном детстве, но в нём есть определённый смысл. Для начала, я не должна была быть в Поместье, его родители были в отъезде, и у нас не было сопровождающего, а это означало, что могло случиться всё что угодно, но он уже почти год ухаживал за мной, так что сомнений в его или моих намерениях не было. Я ожидала предложения, но оно всё равно застало меня врасплох своей простотой. Сейчас я особенно ценю это, поскольку оно казалось ещё более искренним.       Никаких фанфар для Нарциссы Малфой. Гермиону это не удивило: старшая ведьма никогда не показывала своих настоящих чувств посторонним. Только маску, убедительную, но всё же маску.       Стук в дверь прервал их разговор и отвлёк её от переживаний. В отражении зеркала Гермиона увидела, как распахнулась дверь и в комнату вошёл Драко. На мгновение её взгляд метнулся к его губам, а затем к рукам, и её внимание привлёк сверкающий фамильный перстень Малфоев.       — Я оставлю вас наедине. — Нарцисса одарила Гермиону понимающей улыбкой, прежде чем выйти из комнаты мимо сына, на ходу поцеловав его в щёку. Дверь за ней закрылась с мягким стуком, оставив их наедине, и Драко смог подойти к ней.       — Скажи, ты хочешь заставить меня сделать предложение прямо сейчас? — поддразнил он, приближаясь и не отрывая от неё свой блуждающий взгляд.       — Не нужно лести, я в любом случае соглашусь, — Гермиона старалась сдержать румянец, проявляющийся на её щеках, и попыталась обернуться, но он уже стоял за её спиной, крепко обхватив за талию.       — Просто замри на мгновение, — пробормотал Драко, касаясь поцелуем её обнажённого плеча, и тепло его прикосновения просочилось сквозь тонкий шёлк. Оно словно скапливалось где-то внизу живота и только усиливало её искушение повернуться и притянуть его к себе для поцелуя. За прошедшую неделю она стала сверхчувствительной к его прикосновениям, и каждый раз, когда она оказывалась в его объятиях — или на его коленях, или прижималась к нему спиной, когда он прижимался к её заднице, обхватывая её грудь через одежду — её тело реагировало на его прикосновения ещё быстрее и интенсивнее.        Драко выждал несколько мгновений, убеждаясь, что она не пошевелится, и только тогда убрал руки и направился к столику, на котором лежали заранее подготовленные украшения. Они должны были сочетаться с кольцом, которое он выбрал, — с кольцом, которое она ещё не видела, но которое уже беспокоило её. Несомненно, в нём будет камень такого размера, которого было достаточно, чтобы она утонула, если не снимет его перед купанием.       Гермиона наблюдала, как он выбирает украшения: браслет и ожерелье, оба из серебра, сверкающие в лучах заходящего солнца, проникающего через высокие окна.       — Если позволишь, — спросил он, нежно взяв её за руку, чтобы приложить браслет. Его пальцы коснулись её кожи, когда он застёгивал изящную застёжку, и на мгновение задержались, нежно поглаживая большим пальцем чувствительный участок внутренней стороны её запястья, где тонко просвечивали вены.       Он чуть наклонил голову ровно настолько, чтобы оставить поцелуй на кончиках её пальцев, прежде чем его руки скользнули вверх по её руке, и он обошёл её, снова оказавшись позади. В отражении Гермиона наблюдала, как он застёгивает ожерелье на её шее. Это напомнило ей момент, когда они чуть не поцеловались в библиотеке.       Только на этот раз он не колебался, целуя её в шею или проводя пальцами по горлу, поправляя кулон нового ожерелья, сочетающегося с браслетом. V-образная цепочка бриллиантов точно повторяла форму выреза её платья, её кончик располагался прямо на едва заметной ложбинке между грудей, которой было достаточно, чтобы выглядеть соблазнительно.       Следующий выдох Гермионы сорвался лёгкой дрожью, когда его палец совсем немного проскользнул под зелёную ткань. В его прикосновении больше не было ни капли сомнения, потому что он знал, насколько желанным оно было и насколько желанным был он сам.       — Хочешь посмотреть? — прошептал Драко ей в кожу, пуская мурашки по её плечам и рукам.       — На что? — спросила она, сбитая с толку его тоном. Её первое впечатление подтвердилось: он был очень красноречив в постели, шепча ей на ухо обещания, от которых у неё сводило пальцы ног, или издавая стоны, от которых перехватывало дыхание.       — Твоё кольцо.       В одно мгновение Гермиона напряглась. Мерлин, кольцо.       Драко усмехнулся, увидев её реакцию, но в отражении она всё равно увидела, как он засунул руку в карман брюк и достал маленькую бархатную коробочку. Она не была готова. Ни к кольцу, ни, тем более, к предложению.       И всё же она смотрела, широко раскрыв глаза и затаив дыхание, как он открыл коробочку и наклонил её так, чтобы кольцо блеснуло на свету.        — Что ты думаешь?       — О, — Гермиона вздохнула и инстинктивно потянулась к кольцу, как маленький нюхлер. — Оно...       Совершенно. Абсолютно совершенно.       Она была уверена, что он подарит ей кольцо с бриллиантом таких размеров, что им можно будет оглушить мужчину. Но нет. Оно оказалось тонким: переплетённые между собой полосы белого золота походили на виноградные лозы, а в центре был бриллиант грушевидной формы, окружённый маленькими, изящно изогнутыми листочками, усыпанными мельчайшими бриллиантами. Несмотря на очевидно кропотливо проделанную работу и свою ценность, украшение выглядело удивительно изящным.       Гермиона не могла отделаться от мысли, что такое кольцо могла бы носить фея, особенно потому, что бриллиант мягко отражал свет нежными пастельными тонами.       — Мама упомянула, что ты думаешь о простом свадебном платье с лёгким оттенком цвета, — прошептал Драко, касаясь её кожи. — Прошло немало времени, прежде чем я смог найти кольцо, которое, как мне кажется, могло бы тебе понравиться. Ни Блэки, ни Малфои не славятся своей... утончённостью.       — Оно прекрасно, — сказала она, протягивая руку и проводя кончиком пальца по бриллианту. — Фамильная реликвия?       — Разумеется. Оно принадлежало только одной ведьме до тебя. И именно она подсказала мне, где его найти. По её мнению, оно идеально подойдёт тебе, и я склонен с ней согласиться, — в его голосе звучала улыбка. — Она не ошиблась?       — Нет. Кто она? — удивлённо спросила Гермиона. Кольцо было идеальным, именно таким, как она хотела. Достаточно изящное, чтобы ей было комфортно носить его каждый день, но при этом особенным. Возможно, осознание того, что Драко намеренно пытался найти что-то более простое и изящное, делало кольцо похожим на подарок, а не на оковы, как она опасалась.       — Неужели ты не догадываешься? — с лёгкой усмешкой спросил он, и Гермиона нахмурилась, посылая ему взгляд через зеркало. Откуда ей было знать? Из всех бесчисленных предков Драко она общалась лишь с несколькими портретами, и все они были исключительно Малфоями. Конечно, это была не его двоюродная бабушка Вальбурга или…       — Сесиль? — спросила она и увидела, как он улыбнулся. — Это было кольцо Сесиль?       — Да. Она рассказала мне о нём, когда подслушала мой разговор с отцом о том, что я хочу найти для тебя кольцо. Думаю, ей будет очень приятно услышать, что оно тебе понравилось, — его взгляд стал чуть тревожным. — Оно… если тебя не устраивает, что кольцо уже носили, я могу заказать новое, мы можем...       — Драко, — Гермиона мягко прервала его. — Оно идеально. И для меня большая честь, что Сесиль хочет, чтобы я носила её обручальное кольцо. Улыбка, появившаяся на его лице, захватила её дух, и она была так очарована, что чуть вздрогнула, когда он внезапно захлопнул коробочку с кольцом.        — Хорошо, — он снова поцеловал её в шею. — Теперь наберись терпения. Ты сможешь примерить его, только когда я попрошу тебя выйти за меня замуж.       — То есть через полчаса? — спросила она, но он покачал головой.       — Я не скажу тебе, когда именно. Должен остаться хоть какой-нибудь элемент неожиданности, — бархатная коробочка снова исчезла в кармане его брюк. — Ну что, готова ослепить публику?       — Публику? Твоя мама сказала, что будет только узкий круг гостей. — Гермиону охватил ужас, когда она поняла, что понятие ‘узкого круга’ Нарциссы, скорее всего, сильно отличалось от её собственного. Гермиона представила себе множество людей, ожидающих их, когда Драко аппарировал в Поместье, но когда они вошли в бальный зал, она тихо вздохнула с облегчением.       Не триста человек, как она опасалась, но и не двадцать. Наугад, она бы сказала, что было около пятидесяти приглашённых, но она не могла быть уверена, так как двери, ведущие в столовую, уже были открыты. И всё же, по мнению Нарциссы, это было небольшое, интимное празднование.       — Я не узнаю половину из этих людей, — прошептала она Драко, и тот усмехнулся.       — Я знаю, кто они, но не разговаривал с большинством из них, — тихо ответил он. — Не переживай, если они были приглашены, значит они благосклонно относятся к нашей семье и к тебе. Либо потому, что им нравятся мои родители, либо потому, что им нравишься ты, — он склонил голову вправо, и когда Гермиона проследила за его взглядом, то увидела Лахлана и Джульетту. А рядом с ними стоял темноволосый мужчина примерно их возраста, в костюме такого же покроя, что у Лахлана, и с платком в нагрудном кармане в тон тёмно-синего платья Джульетты.       И хотя он не прикасался к паре, расстояние между ним и Лахланом было достаточно небольшим, чтобы Гермиона поняла, что это, должно быть, Юриан.       — Потому что им нравлюсь я, и с ними очень выгодно заключать сделки, ты имеешь в виду, — поправила она, и Драко невозмутимо пожал плечами.       — Ты же знаешь моего отца. Хотя до начала войны он считал Лахлана кем-то вроде друга, — он усмехнулся. — И у него их не так уж много.       — Полагаю, непросто, когда половина твоего круга общения оказывается убитой или в Азкабане, — сухо заметила Гермиона.       — Или становятся шпионом-затворником, который покидает своё убежище только тогда, когда моя мама упоминает о визите со своей швеёй и списком интеллектуальных невест, — добавил её уже-почти жених, и Гермионе потребовалось некоторое время, чтобы понять, о ком идёт речь, прежде чем ахнуть.       — Профессор Снейп?        Почему-то ей не удавалось представить, что её бывший профессор покинет то место, где скрылся после войны, чтобы посетить мероприятие по случаю дня рождения. Особенно учитывая, что он был одним из немногих, кто понимал, что их грандиозная история любви была фарсом, и мог подозревать, что именно произойдёт сегодня вечером.       И всё же, когда её взгляд вновь скользнул по толпе, ей показалось, что она увидела высокую тёмную фигуру, неспешно двигавшуюся сквозь гостей. Гермиона не видела своего бывшего профессора и не разговаривала с ним с тех пор, как — как она была уверена — как он умирал в Визжащей хижине, но после войны она отправила ему пару сов, выражая свою благодарность.       Все они, конечно, остались без ответа.       — Думаешь, он проведёт большую часть вечера, пытаясь избегать Гарри? — задумчиво спросила она и услышала смешок Драко.       — Несомненно, — он наклонился ближе и тихо прошептал: — Возможно, ему повезёт, и Тео займёт Поттера, доставая его дуэлями. Думаю, он предпочёл бы уклоняться от случайных сглазов и проклятий, чем слушать сентиментальные речи или, не дай Мерлин, получить объятие.       Гермиона прикусила губу, чтобы не рассмеяться.        — Может, мне стоит обнять его?       — А я-то думал, ты уже сделала мне лучший подарок на день рождения.

___________________________

      Гермиона не обняла своего бывшего профессора. В основном потому, что была слишком отвлечена своими друзьями. Все они пришли, несмотря на то, что приглашения были разосланы всего неделю назад. И хотя Рон выглядел неловко и постоянно теребил свой галстук, он пожал Драко руку, не поморщившись и не вытерев ладонь о брюки. Вероятно, благодаря Ханне, которая с восхищением оглядывала бальный зал и, казалось, была полностью очарована поместьем Малфоев.       Гермиона её понимала. Огромная, изысканно украшенная комната действительно создавала ощущение, будто ты очутился в сказке.       Джинни вновь обняла Драко, и он выдержал это с достоинством, прежде чем обменяться рукопожатием с Гарри, коротко бросив ‘Поттер’, и поблагодарить их за то, что они пришли. Пока Гермиона разговаривала с Джинни и Ханной, в то время как Драко участвовал в несколько натянутой беседе, за плечом Джинни она заметила Тео и Дафну.       Тео выглядел слегка взволнованным и чуть подавленным из-за столь плотного скопления людей, но Дафна нежно водила ладонью по его руке и что-то шептала ему. Её глаза загорелись, когда она заметила Гермиону, и потянула мужа к ним.       Гермиона чуть тревожилась за Тео — она почти мгновенно прониклась к нему симпатией, — но в этом не было необходимости. В свойственной ему неловкой манере Тео поприветствовал Гарри и Рона, бросив ‘Чудо-мальчик’ и ‘лучший вратарь Гриффиндора за последние десятилетия’, и, по-видимому, этого было достаточно, чтобы расположить к себе Рона.       Когда они ушли приветствовать других гостей, Тео уже с энтузиазмом кивал, в то время как Рон говорил что-то о новом прототипе метлы из Аргентины, который может изменить игру в квиддич в целом, а Дафна неуверенно разговаривала с Джинни и Ханной, не сводя глаз со своего мужа.       Это оставило Гермионе роль светской дамы и хозяйки поместья Малфоев, давая ей некоторое представление о том, что будет включать в себя роль жены Драко. Много улыбок, светских бесед и приветствий с людьми, которых она видела всего раз или два на том или ином закрытом мероприятии до этого.       К её большому облегчению, все они были дружелюбны по отношению к ней, и их улыбки были искренними, а не натянутыми, скрывая предубеждения и ненависть. И Джульетта выглядела тронутой, когда благодарила их за то, что они пригласили и Юриана, который был потрясающе красив и не менее обаятелен.       Снейпа она увидела только тогда, когда гости перешли в столовую, но он сидел на противоположном конце стола рядом с Люциусом и Нарциссой, в то время как Гермиона и Драко были окружены её и его друзьями.       Ужин из пяти блюд, похоже, пришёлся Рону по вкусу, но Гермиона едва это заметила, потому что Джинни не притронулась к своему бокалу с вином и незаметно пила воду. Поймав взгляд подруги, она покраснела и слегка пожала плечами.       Значит, просто мера предосторожности. Тем не менее, мысль о том, что Гарри и Джинни решились на этот шаг, заставила Гермиону скрыть счастливую улыбку за бокалом. Окружённая друзьями, она почти забыла о главной цели вечера, пока не почувствовала, как Драко взял её за руку и переплёл их пальцы.       И тут же она вспомнила о главном событии, и её сердце забилось в груди с новой силой. Мерлин, он мог сделать предложение в любой момент! Только не во время ужина, у всех на глазах. Ей никогда не нравилась идея публичных предложений руки и сердца, особенно с толпой свидетелей и как минимум тремя фотографами, которые держались на заднем плане и делали снимки лишь тогда, когда Люциус вставал, чтобы произнести речь в честь Драко, которая вызвала аплодисменты присутствующих гостей и заставила Драко выглядеть очень довольным.       Гермиона не могла не гадать, кто же из фотографов продаст снимки прессе. Хотя он и был выбран намеренно — именно из-за своей сомнительной репутации — Гермиона всё же планировала что-то предпринять, когда он перестанет быть им полезен.       — Как насчёт того, чтобы выйти на свежий воздух перед грандиозным представлением? — вдруг пробормотал Драко, и идея на некоторое время покинуть тёплую, шумную комнату казалась такой замечательной, что Гермиона с готовностью ухватилась за это предложение.       Они покинули столовую через бальный зал, где эльфы распахнули широкие двустворчатые двери, ведущие на террасу. Рука Драко обжигала её спину, когда они вышли на всё ещё тёплый июльский воздух. Стояла чудесная летняя ночь, вдалеке стрекотали сверчки, а ясное, безоблачное небо позволило ей любоваться мерцающими звёздами. Это поселило в ней скуку по Астрономии в Хогвартсе.       Несмотря на то, что проводить холодные зимние ночи на астрономической башне было настоящим испытанием — замёрзшие пальцы едва двигались, даже согревающие чары уже не помогали, и работа с телескопом превращалась в пытку — ей всё равно это нравилось.       — Ты ведь назван в честь созвездия, да? — спросила она Драко, который стоял рядом с ней, облокотившись на каменные перила, обрамляющие террасу.       — Да, оно находится между Малой и Большой Медведицами и всегда видно в северном полушарии. Хотя, честно говоря, я никогда не видел в нём схожести с драконом. Скорее длинная линия с маленьким квадратом.       Её губы дрогнули, она тоже никогда не видела привлекательности созвездий. Они всегда казались ей расплывчатыми очертаниями. Тем не менее, она с лёгкостью могла найти Малую и Большую Медведицу — одни из самых простых созвездий, которые не требуют телескопов. А вот длинная линия и квадрат…       — Эй, Грейнджер, — внезапно произнёс Драко. Он больше не стоял рядом с ней, голос раздавался из-за спины.       — Я думала, мы больше не используем фамилии? — задумчиво произнесла она и обернулась, застывая на месте.             Он стоял на одном колене, в руках сжимая бархатную коробочку, внутри которой было кольцо Сесиль.        — Я решил воспользоваться твоей в последний раз.       У Гермионы пересохло во рту, когда она поняла, что происходит, и её сердце мгновенно застучало, будто пытаясь вырваться из груди.       — Гермиона Джин Грейнджер, — в его голосе прозвучала неожиданная искренность, от которой у неё перехватило дыхание. — Пусть это не то предложение, которое ты представляла или хотела, но мои обещания и слова не менее искренни, чем могли бы быть у любого другого волшебника, который умолял бы тебя принять его. Знай, что я намерен посвятить всю свою жизнь тому, чтобы ты никогда ни в чём не нуждалась, когда я спрошу тебя, выйдешь ли ты за меня замуж?       — Ох, — вздохнула она, неожиданно растрогавшись его словами. Хотя никто из них не питал иллюзий, что это был не простой брак по договорённости, он искренне верил в каждое сказанное слово. И намеренно сформулировал это в абсолютно правдивой манере.       ‘Ты никогда ни в чём не нуждалась’ — это была его клятва, его обещание.       И внезапно Гермиона поняла, что ответ был опасно прост.       — Да, — её голос был тихим. — Конечно, я выйду за тебя замуж.       Возможно, всё дело в игре света, но Гермионе показалось, что в его глазах промелькнул намёк на облегчение, словно он беспокоился, что она может отказать ему. Словно он нервничал? Или даже боялся?       Нет, с чего бы ему испытывать все эти эмоции? Они уже давно подписали контракт.       Но почему тогда всё казалось таким реальным, когда он нежно надел кольцо ей на палец, прежде чем снова подняться на ноги? Почему его улыбка казалась такой настоящей? Почему у него был такой искренний вкус, когда он притянул её к себе для поцелуя, сладкого и нежного, наполненного ещё большими обещаниями?       И почему она почувствовала, словно маленький кусочек её сердца разбился, когда тихий голос напомнил, что это лишь притворство? Всё это.