Chapter 32: Нежность | Tenderness

      Гермиона мерила комнату шагами. Это продолжалось последние пятнадцать минут, с тех пор как она присоединилась к родителям своего мужа в каминной гостиной. Люциус, стоявший позади Нарциссы, с рукой, покоившейся на её плече, наблюдал за ней с таким спокойствием, с каким сытая змея наблюдает за суетящейся мышью.       Его жена нервно сжимала костяшки пальцев, её маленькие ладони были сжаты в тугой кулак, отчего кости проступали под бледной кожей. Это было единственное внешнее проявление её волнения, но Гермиона была по другую сторону неподвижной чистокровной маски, которую надели оба старших Малфоя. Она была частью их круга, её приняли в семью, и она знала эти маленькие, едва уловимые признаки, по которым можно понять, насколько взволнованы Люциус и Нарцисса.       Сурово сжатый подбородок Люциуса и едва заметная складка между бровей. Время от времени он переносил вес с одной ноги на другую, сопровождая это едва уловимым движением плеч. Его большой палец раз за разом теребил серебряный перстень, украшенный крупным сверкающим изумрудом.       Губы Нарциссы были чуть заметно поджаты, и она моргала, пытаясь скрыть едва заметный блеск в своих серых глазах, не позволяя любым эмоциям прорваться наружу.       Хотя посторонних пока не было, Драко прибудет не один.       Если он вообще прибудет.       Взгляд Гермионы скользнул к напольным часам в углу. Они опаздывали. Они должны были быть здесь две минуты назад. Что, если что-то случилось? Постановление суда? Что, если Министерство всё же передумало? Что, если произошёл несчастный случай?       У неё сдавило грудь, и она прикусила губу, пытаясь успокоиться.       — Не тревожься, дорогая. Он вернётся с минуты на минуту, — тихо успокоила Нарцисса, заметив остановку Гермионы и взглянув на своего мужа.       — Совершенно верно. Авроры не славятся умением обращаться с бумагами. Вероятно, они просто заняты поиском нужной формы, — пообещал Люциус со знакомой надменной усмешкой. — Ты обеспечила его освобождение и вынудила Шеклболта действовать. Он не может нарушить своё обещание, поскольку последствия будут означать не только его собственную смерть, но и крах его семьи.       — Я знаю, — Гермиона заправила прядь за ухо. Её волосы были в полном беспорядке и упорно отказывались оставаться на месте. Снова и снова кудри выбивались из простой причёски, щекоча её шею и спадая на лицо.       Они были так же беспокойны, как и её магия, и если бы мысли Гермионы не крутились вокруг её мужа, она, возможно, нашла бы в себе силы побеспокоиться, что превращается в настоящую медузу. Но сейчас она была слишком отвлечена, чтобы волноваться о своих почти оживших волосах.       С тех пор, как состоялся её маленький… разговор с Кингсли, она с нетерпением ждала письма, которое наконец сообщит об освобождении Драко. Люциус не раз советовал ей набраться терпения, поскольку оформление необходимых документов займёт по меньшей мере два дня, поскольку Министерство обожает свою бюрократию. Среда сменилась четвергом, а затем и пятницей.       И как раз когда терпение Гермионы лопнуло, один из эльфов прервал их завтрак, чтобы вручить ей долгожданное письмо. Она открыла его дрожащими пальцами под пристальным взглядом свёкров и резко выдохнула, прочитав слова, о которых мечтала уже несколько месяцев.       Драко вернётся в этот же день. Как только Гарри заберёт его из Азкабана и они покинут остров, чтобы добраться до ближайшего камина. Он должен вернуться домой к полудню.       Это вызвало бурю приготовлений.       Нарцисса распорядилась, чтобы эльфы приготовили небольшое, лёгкое угощение из любимых блюд Драко и попросила их подготовить к его возвращению шато, ставшее их домом. В комнатах, которые не использовались уже несколько недель, нужно было протереть пыль, сменить постельное бельё и разжечь камин, чтобы прогнать осеннюю прохладу.       Люциус тем временем осторожно отвёл Гермиону в сторону, его голос и выражение лица были серьёзны, когда он готовил её к возвращению Драко.       — Азкабан — недоброе место, Гермиона. Мы можем надеяться на лучшее, но состояние Драко может… отличаться от того, что ты ожидаешь. Он наверняка похудел, но меня беспокоит его психическое состояние. Я знаю о его способностях в окклюменции и подозреваю, что бóльшую часть времени он провёл, запершись в своём сознании. Может пройти некоторое время прежде, чем он полностью вернётся к нам.       Когда она спросила, что может сделать, чтобы помочь ему, его взгляд смягчился, и он нежно провёл ладонью по её макушке.       — Люби его.       И разве это не было до смешного просто? Она ведь действительно любила его. Так сильно, что это причиняло боль. Так сильно, что даже ещё одно мгновение разлуки пронзало её сердце и оставляло в муках.       Гермиона сглотнула и вновь провела руками по передней части своего ребристого платья, разглаживая несуществующие складки на мягкой мериносовой шерсти. Ей потребовалось больше часа, чтобы решить, что надеть и как накраситься. Она хотела быть красивой для своего мужа, хотя и знала, что даже облачись она в магловский мусорный мешок, он всё равно бы счёл, что она прекрасно в нём выглядит.       Её взгляд снова скользнул к напольным часам.       12:04       Что, если…       Она даже не успела закончить мысль, как камин вдруг загудел, разгоревшись зелёным пламенем. В нём появилась высокая фигура, и у Гермионы перехватило дыхание.       Она едва дождалась, чтобы Драко перешагнул через решётку, прежде чем преодолела разделявшее их расстояние тремя неустойчивыми шагами и бросилась к нему. Удивлённый звук сорвался с его губ, когда он едва успел подхватить её.       Ошеломлённый внезапным весом на груди и обхватившими его руками, Драко пошатнулся и упал, ударившись о землю с тихим ‘уф’. Его тело смягчило падение Гермионы, которая сразу попыталась отпрянуть, испугавшись, что причинила ему боль.       Но руки, обхватившие её талию, были крепки, как сталь, и притягивали её ближе. Опираясь руками о холодный мраморный пол и его грудь, она, наконец, посмотрела на своего мужа.       И резко выдохнула.       Он выглядел настолько хорошо, насколько это возможно после пребывания в Азкабане. Он был худее, чем когда-либо, его острые скулы стали выразительнее, а серебристые глаза потускнели от усталости. А некогда идеально ухоженные светлые волосы теперь были растрепаны и засалены, спадая на лицо.       Но он улыбался, и серебристо-голубые глаза постепенно оттаивали, становясь достаточно тёплыми, чтобы прогнать холод, который, казалось, прочно засел в её душе.       Гермиона не могла дышать.       Одна из рук, обнимающих её за талию, медленно исчезла, и слегка мозолистые пальцы погладили её по щеке. Тёплая, знакомая рука, те руки, которые она держала в своих руках тысячу раз, подрагивали на её коже, когда он обхватил её подбородок. Инстинктивно она прижалась носом к его ладони.       — Привет, дорогая, — пробормотал Драко, блуждая взглядом по её лицу, словно пытаясь навсегда отпечатать этот образ в своём разуме.       Месяцы, проведённые взаперти, в незнании, будет ли он когда-либо освобождён, и он сказал ‘привет’.       Её губы дрожали, пока она боролась с жжением в носу. Но безуспешно.       — Привет. Я скучала по тебе, — слова сорвались хрипло, грубо, неся в себе месяцы боли и тоски. Если это было возможно, его улыбка стала ещё ярче, сияя на фоне тёмного пола под ними.       — Я тоже скучал по тебе, любимая, — пообещал он, и Гермиона проиграла битву против слёз. Они потекли по её щекам, обжигая кожу и оставляя за собой быстро остывающие дорожки. — Не плачь. Теперь всё хорошо, — он смахнул слёзы большим пальцем, но за ними последовали новые.       — Ты в безопасности, — прошептала она и прижалась лбом к его лбу. — Ты в безопасности, и ты больше никогда не оставишь меня.       Часть её до сих пор не верила, что он вернулся. Что, если всё это лишь сон, и она может проснуться в любой момент в пустой постели, с нетронутой подушкой и его медленно исчезающим запахом?       Драко издал короткий, прерывистый смешок, крепче обнимая её.       — Никогда, — пообещал он, его голос дрожал от уверенности. — Ни за что.       И наконец, наконец, он поднял голову, чтобы мягко коснуться губами её губ.       На вкус поцелуй был как соль её слёз, хрустящие яблоки и счастье. Он дома. Он дома!       Камин снова загудел, возвещая о прибытии Гарри, который принёс последние необходимые документы. Они не дадут Кингсли и Министерству снова привлечь Драко к ответственности за его действия во время войны.       — О, — её лучший друг моргнул, глядя на них сверху вниз, и лёгкая улыбка тронула его губы. — Я просто… — он помахал пергаментом в своих руках.       — Позвольте мне, мистер Поттер, — прервал его Люциус, беря документы; тон его голоса был, как всегда, холодным.       Это нисколько не смутило Гарри, который прочистил горло с намёком на забаву.       — Что ж, поскольку я выполнил свои официальные обязанности аврора, я оставлю вас. И Драко, — выражение его лица было искренним, когда он добавил: — я рад, что ты вернулся. И мы ждём тебя на ужин в Норе в ближайшее время. Гермиона не единственная, кто хочет поприветствовать тебя.       — Полагаю, отказываться бесполезно, — ответил Драко с лёгкой улыбкой. — Спасибо… Гарри.       Улыбнувшись в последний раз, Гарри взял пригоршню летучего пороха и проговорил ‘Министерство’. Как только он исчез, выдержка её свёкров рассеялась. Первой сломалась Нарцисса.       — Драко, — её голос был едва слышен, но в нём чувствовалась тяжесть бесконечного материнского горя и бессчетных бессонных ночей. Она поднялась с дивана и остановилась всего в нескольких шагах от них, словно не желая нарушать их момент, но и не в силах больше ни на мгновение быть вдали от своего сына.       Горло Драко дёрнулось, когда он сглотнул.       — Мама, — прохрипел он, словно маленький мальчик, жаждущий утешающего тепла материнских объятий. Безопасности её объятий. Его взгляд встретился со взглядом Гермионы, которая мягко улыбнулась и отстранилась, поцеловав его в последний раз.       Она присела на корточки, сложив руки на коленях, и наблюдала, как Драко воссоединяется со своими родителями. Как только Драко поднялся на ноги, Нарцисса, забыв о всех приличиях, бросилась вперёд и заключила его в объятия. С её губ сорвался прерывистый всхлип, когда она яростно вцепилась в него, впиваясь пальцами в его спину, словно боялась, что он выскользнет из её рук и снова исчезнет.       — Мой мальчик, — выдохнула она, уткнувшись лицом ему в плечо. — Мой прекрасный мальчик.       — Я скучал по тебе, мама, — он осторожно обнял её, уткнувшись подбородком в копну её золотистых волос и закрыв глаза.       Гермиона улыбнулась, наблюдая за ними полными слёз глазами. Невидимые тиски сжали её грудь, когда тихие шёпоты Нарциссы разнеслись по воздуху. Благодарственные молитвы и заверения в любви смешивались с едва сдерживаемыми рыданиями.       Когда её взгляд скользнул к Люциусу, она обнаружила, что её свёкор так и не двинулся с места. Он так крепко сжал трость, что костяшки его пальцев побледнели. Его челюсть была так напряжена, что Гермиона почти могла услышать скрежет его зубов, пока он просто смотрел на открывшуюся перед ним сцену.       Его горло судорожно сжалось, когда он сглотнул, а в глазах бушевала борьба. Резкие черты его лица обернулись в нечто нечитаемое. Мужчина, которого она знала как человека, всегда безупречно владеющего собой, потерял самообладание, как и его жена. Его дыхание было неровным, губы плотно сжаты, словно он боролся с эмоциями, которые не знал, как выразить.       Драко, заметив тяжесть отцовского взгляда, осторожно отстранился от Нарциссы, хотя и был внимателен, чтобы не смахнуть её руку, лежавшую на его плече, словно она боялась отпустить его, чтобы его снова у неё не забрали.       На мгновение между отцом и сыном воцарилось молчание, и Гермиона затаила дыхание.       Затем Люциус прерывисто выдохнул, и его поза смягчилась.       — Драко, — его тихий голос был наполнен смыслом, а в глазах светилась искренняя любовь.       — Отец, — ответил он, слегка нахмурившись и сделав маленький шаг в сторону Люциуса.       Старший волшебник, не колеблясь, сократил расстояние между ними в три больших шага.       Сердце Гермионы смягчилось, когда Люциус Малфой заключил своего сына в крепкие объятия, удерживая его с тихим отчаянием.       Драко резко вдохнул, его руки взметнулись, чтобы ухватиться за тёмную дорогую мантию своего отца, и он уткнулся лицом в плечо мужчины.       — Прости меня, — его ладонь твёрдо легла на затылок Драко, удерживая его на месте. — Я должен был защитить тебя. Я должен был… Мне так жаль, сын мой.       — Тебе не за что извиняться, — хриплый шёпот Драко был едва слышен, его слова заглушала белоснежная рубашка Люциуса. — Ты ни в чём не виноват. Я знаю, ты никогда не хотел ничего этого для меня.       Глубокий вдох Люциуса прорезал воздух, и его хватка на мгновение усилилась, прежде чем он медленно отстранился. Его рука скользнула вниз по шее Драко и остановилась на его плече. Его глаза были прикованы к лицу сына, словно стараясь запомнить каждую новую линию на его лице, каждую тень, оставленную Азкабаном. Затем он с отеческой нежностью протянул руку и пригладил растрёпанные светлые волосы Драко. Так, словно он был лишь маленьким мальчиком.       — Это не отменяет того, что я — единственная причина твоих страданий. И что я не смог спасти тебя от последствий своих ошибок. Если бы не Гермиона… — его светлые глаза остановились на ней, и он улыбнулся. — Я никогда не смогу должным образом отблагодарить тебя за то, что ты вернула нам Драко, Гермиона.       — Вам и не нужно, — настаивала она, поднимаясь на ноги, не в силах больше выносить расстояние между собой и мужем. Она снова придвинулась к нему, переплела свои пальцы с пальцами Драко и улыбнулась, когда он нежно ответил на её ободряющее пожатие. — Мы же семья.       — Да, семья.

___________________________

      От горячей воды в ванне поднимался пар, клубясь в воздухе и наполняя комнату тонким ароматом миндаля и арганового масла. Вода была слегка молочного оттенка из-за солей для ванн, которые Гермиона добавила вместе с насыщенными питательными маслами, от которых её кожа всегда казалась шелковистой на ощупь.       Воздух был тихим, почти безмятежным, и тишину нарушал только тихий плеск воды о фарфор. Драко сидел в большой ванне на ножках, длинным телом он опирался на спинку, а голова покоилась на краю. Он смыл с себя грязь, накопившуюся за несколько недель, в душе, прежде чем опуститься в ванну, избавляя себя от самых суровых напоминаний о холодной и беспощадной хватке Азкабана.       Его одежда — серые спортивные штаны и ярко-оранжевый джемпер «Пушек Пэддл», одолженные ему Роном, поскольку ни одна из вещей Гарри не подошла бы Драко по размеру, а он хотел избавить его от унизительной необходимости возвращаться домой в полосатой тюремной робе — была унесена одним из эльфов, чтобы её вычистили и вернули законному владельцу.       Он почти не произнёс ни слова с тех пор, как опустился в ванну, усталость навалилась на него всем своим весом. Но его взгляд оставался пристальным, когда он наблюдал за ней из-под полуприкрытых век. Он ждал её реакции, и Гермиона подозревала, что он приготовился к её отторжению.       То ли из-за новой тёмной татуировки Азкабана высоко на его шее, то ли из-за едва заметных рёбер, выступающих над поверхностью воды. Он потерял бóльшую часть своих мышц, и для их восстановления потребуется некоторое время. Не то чтобы Гермиону это волновало.       Она осторожно провела пальцами по его руке, стараясь не давить на лёгкие синяки и не причинить боль в тех местах, которые истончились и осунулись за время его заключения.       Она сидела на полу рядом с ванной, поджав одну ногу под себя, а другую согнув в колене. Сперва Драко запротестовал, но Гермиона заставила его замолчать нежным поцелуем и просто наложила на плитку смягчающие и согревающие чары, чтобы сделать её немного удобнее.       Она провела так много ночей, мечтая об этом. О том, что он вернётся домой, о том, что она снова прикоснётся к нему. И всё же видеть его таким, таким измученным, таким тихим, таким… сломленным, было едва ли не больнее, чем его отсутствие.       По витражным стёклам начал барабанить дождь. Несмотря на то, что был разгар дня, небо было серым, а солнце спряталось за толстым слоем тяжёлых облаков, обещавших очередную сезонную бурю.       Поэтому в основном ванная освещалась волшебным огнём, который содержался в маленьких стеклянных банках, расставленных по всей комнате. Гермиона изменила их цвет, сменив холодный голубой на тёплый желтый.       Всё, что угодно, лишь бы ему было уютнее и на него не навевали воспоминаний о суровом, леденящем камне.       Её пальцы дрожали, когда она потянулась к стоявшей рядом чаше и окунула её в воду, и та наполнила жемчужную посуду.       — Откинешь для меня голову? — тихо прошептала она и замолчала, ожидая, когда Драко подчинится.       Он ответил не сразу. Вместо этого его полуприкрытые глаза снова вглядывались в её лицо. Она не знала, что он искал и нашёл ли он это, но после минутного молчания он, наконец, подчинился. Вода забулькала, когда он погрузился поглубже в ванну, так что его волосы расплылись по поверхности. Его новое положение обнажило длинную линию его шеи, и дыхание Гермионы сбилось от этого непринуждённого проявления доверия.       Осторожно, поддерживая его голову одной рукой, она полила тёплой водой его волосы, наблюдая, как вода впитывается в спутанные светлые пряди. Она снова наполнила чашу и повторила процедуру, прежде чем нежно провести пальцами по бесчисленным узлам.       — Твои волосы стали длиннее, — беззаботно заметила она, протягивая руку к стеклянной бутылочке с его шампунем. Она вылила немного на ладонь и растёрла, пока не образовалась лёгкая пена, а затем начала втирать в кожу головы медленными, осторожными движениями.       Драко закрыл глаза. Он медленно, прерывисто выдохнул, и Гермионе показалось, что она видит, как напряжение покидает его тело.       — Я могу их отрезать, — мягко предложил он.       — Только если ты сам этого хочешь. Мне нравятся все варианты, — её пальцы задержались, ласково перебирая светлые пряди. Её голос был хриплым, когда она прошептала: — Я скучала по тебе.       Краем глаза она заметила, как напряглись руки Драко, лежавшие на краю ванны. Но он не открывал глаза.       — Я тоже скучал по тебе, больше, чем ты можешь себе представить.       Гермиона попыталась проглотить комок в горле, но безуспешно.       — Я знаю. Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы найти способ вытащить тебя, — у неё перехватило дыхание, когда она смывала шампунь с его волос, прикрывая его глаза и лицо, как делают с детьми.       Она замерла, когда его пальцы внезапно сомкнулись вокруг её запястья.       — Не извиняйся, любимая. Ты вернула меня домой, и это всё, что имеет значение, — его глаза снова открылись, серебристо-голубые, тёплые и мягкие, словно он опьянел от её вида.       Гермиона молча кивнула, не желая с ним спорить. То, что ей потребовались месяцы, чтобы, наконец, накопить достаточно улик против Кингсли, чтобы заставить его освободить Драко, имело значение. Если бы они поступили где-то иначе, если бы без промедлений применили Веритасерум или легилименцию к Магнусу или Годвину, всё могло бы быть быстрее.       Она подняла чашу в третий раз, смывая последние следы шампуня, и снова направила затылок Драко к фарфоровому краю. Он подчинился, не произнеся ни слова, просто наблюдая, как она взяла приготовленную ткань и окунула её в воду.       Капля её очищающего средства для лица — и она начала нежно проводить по его лицу, обводя острые углы его скул и впадины под глазами. Её муж тихо застонал и подался навстречу прикосновению, наклонившись к ней всем телом, когда она спустилась по изгибам к его шее, к груди.       Его кожа немного порозовела от жара воды, когда она смыла мыло и вытерла его лицо другой тканью, чтобы ничего не попало в его глаза. Меньше всего ей хотелось причинить ему боль или какой-либо дискомфорт. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.       — Как тебе это удалось? — наконец спросил Драко. — Что заставило Кингсли прислушаться?       Гермиона замерла, не зная, с чего начать и что именно рассказать, и в конце концов решила просто рассказать всё. Всё до последней детали.       Он внимательно слушал, пока она говорила, и время от времени выражение его лица менялось, когда она упоминала планы, которые он не одобрял. В частности, её небольшую вылазку с Тео в имение Шарпов и найм лоялиста ради возможности присматривать за ним. Но он не перебивал её и послушно выполнял её просьбы подать ей руку или немного приподняться, чтобы она могла продолжить очищать его.       Через плечи, по рукам, вниз по груди, поднимающейся и опускающейся медленно и ровно. Она очень бережно обращалась с его руками, поворачивая их, чтобы провести по линиям его ладоней, и втирала мыло в его кожу, прежде чем смыть. Она нежно поцеловала костяшки его пальцев, прежде чем снова опустить их в воду.       Они дрогнули, словно он хотел коснуться её, но остались под водой.       Гермиона закатала рукава своего платья до плеч, прежде чем продолжить. Проследив взглядом за серебристыми полосами, оставшимися после небольшой стычки с Гарри на шестом курсе, она сглотнула, увидев выпуклости его рёбер и впалый живот. Острые углы его тела пронзили её сердце, но она сохраняла спокойствие, продолжая рассказывать о прошедших неделях и месяцах.       Её пальцы скользнули по нежной коже его ног, проследовали от икр к изящным ступням. Он дёрнулся, когда ткань коснулась свода его стопы, и Гермиона издала извиняющийся звук. Когда она проделала то же самое с другой ногой, то приложила достаточное усилие, чтобы ему не было щекотно.       Наконец, она снова окунула тряпку в тёплую воду, отжала её, прежде чем намылить и взбить пену. Затем она окунула её в воду и провела по внутренней стороне его бедра.       Драко напрягся. Его мышцы непроизвольно дрогнули под её рукой.       — Гермиона, — её имя было произнесено едва слышным шёпотом, и она сразу же остановилась. Гермиона подняла взгляд, в поисках каких-либо признаков дискомфорта на его лице. В его глазах читалась неуверенность, уязвимость и — к её опустошению — стыд.       — Это всего лишь я, — она старалась сохранить спокойствие в своём голосе. — Я просто хочу вымыть тебя, ничего большего. Позволь мне позаботиться о тебе.       Горло её мужа дрогнуло, когда он сглотнул, и на его челюсти дёрнулся небольшой мускул. Гермиона почти решила, что он отстранится от её прикосновения, и была готова принять это, если ему требовалось немного расстояния. В его темпе, сколько бы ему ни понадобилось.       Но затем он едва заметно кивнул и снова расслабился.       Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки так, что на языке появился медный привкус, стараясь сдержать свой гнев. Возможно, ей всё же следовало отомстить Кингсли, не заботясь о его полезности. Ей следовало унизить его, лишить последних остатков достоинства и человечности. Точно так же, как он поступил с её мужем.       Тихий, рациональный голос в глубине её сознания напомнил ей, что её влияние на него было гораздо более унизительным, чем что-либо ещё, но это мало утоляло её жажду мести.       Но Гермиона отбросила свою мелочность.       Она сражалась за Драко и выиграла войну против Кингсли. Она разделалась с лоялистами и проложила путь для авроров, чтобы искоренить последние остатки влияния Волдеморта.       Время сражений прошло. Теперь её целью было восстановить его достоинство. Кусочек за кусочком, пока стыд в его глазах не исчезнет и не будет забыт.       Поэтому она действовала медленно. Осторожно. Невероятно нежно. Шепча тихие заверения, когда касалась его. Просто расслабься. Я рядом.       Он вздрогнул, когда она достигла соединения его бёдер, её запястья коснулись его мягкой длины. В одно мгновение его тело напряглось, и на секунду его дыхание сбилось.       Гермиона тихо напевала, её свободная рука достигла его плеча и нежно коснулась его.       — Всё в порядке. Это всего лишь я, — прошептала она. — Только скажи, и я немедленно остановлюсь, хорошо?       — Я знаю, — прохрипел Драко. — Просто это… сложно.       Она прикусила нижнюю губу, которая и так была покрыта ранками.       — Будет ли легче, если ты закроешь глаза? Или если прикоснёшься ко мне? Ты можешь взять меня за руку.       Её муж помолчал, обдумывая её слова.       — Может… твои волосы. Я бы хотел прикоснуться к твоим волосам.       — Конечно, — Гермиона убрала руку с его плеча и вытащила металлическую шпильку, которой заколола свои кудри, небрежно отбросив её в сторону. Её волосы сразу же рассыпались по плечам, несколько прядей упали в воду, оставаясь плавать на поверхности.       Её сердце дрогнуло, когда Драко, не колеблясь, накрутил кудряшку на указательный палец.       — Я остановлюсь в любую секунду, если ты этого захочешь, — повторила Гермиона, дождавшись его кивка, чтобы продолжить. Её свободная рука присоединилась к той, что уже была у него между ног, осторожно отодвигая его член в сторону.       Она продолжила, аккуратно проводя по нему тканью, чтобы убедиться, что он полностью чист. Её движения были методичны, с отработанной лёгкостью, когда она провела по всей длине, а затем ниже, нежно обхватив его, чтобы стереть последние физические следы Азкабана. Она работала быстро, но не торопясь, — просто заботясь о том, чтобы он не подумал, что она задерживается без необходимости.       — Вот и всё, — пробормотала Гермиона, закончив, и отстранилась, чтобы в последний раз отжать ткань, прежде чем отложить её в сторону. — Всё готово.       Драко моргнул, когда её кудряшка выскользнула из его пальцев, как только она отодвинулась, опёршись руками о фарфоровый бортик, чтобы сползающие рукава не упали в воду. Его глаза скользнули к её, и Гермиона улыбнулась, заметив в них мягкость.       Его рука нашла её ладонь, и она, не колеблясь, переплела свои пальцы с его, сморщенными от воды. Тихо рассмеявшись, она подняла их руки и нежно поцеловала костяшки его пальцев.       — Как насчёт того, чтобы вытащить тебя отсюда, пока ты не превратился в чернослив? — предложила она и прикусила губу, когда Драко едва заметно усмехнулся.       — Пожалуй, чище, чем сейчас, мне уже не стать, — согласился он. Вода зашумела, когда он поднялся, его движения были немного вялыми. Пока он выходил из ванны, Гермиона потянулась за полотенцем, прошептав заклинание, чтобы оно стало как можно мягче, прежде чем накинуть его ему на плечи.       Она едва успела дотянуться до него, когда он вдруг слегка качнулся.       — Осторожно, — её руки легли на его грудь и талию, чтобы помочь устоять на ногах.       Драко тихо фыркнул, но опёрся на неё.       — Я в порядке. Просто немного закружилась голова. Не стоит беспокоиться.       — Хорошо, — согласилась Гермиона, хотя и знала, что это не просто головокружение. Его организм был ослаблен после нескольких месяцев голода, и она нисколько не сомневалась, что он страдал от острой нехватки витаминов. Особенно витамина D. Но для этого существовали зелья.       Её муж немного отстранился, и краска вернулась на его лицо, но она не отстранилась и, не выпуская его из своих рук, отвела его обратно в спальню и мягко усадила на табурет перед своим туалетным столиком.       — Просто сиди, — приказала она и поспешно отправилась в ванную за вторым полотенцем. Когда она вернулась, он продолжал сидеть там, где она его оставила, наблюдая за ней с лёгкой усмешкой на губах.       Не говоря больше ни слова, она начала вытирать его волосы, пока светлые пряди не стали лишь чуть влажными. Он закрыл глаза от её прикосновений, прижавшись к ней всем телом, пока не оказался прижатым к её животу.       — Приятное, — пробормотал он немного сонным голосом, и Гермиона улыбнулась.       — Хорошо, — она осторожно провела пальцами вниз по его шее, надавливая так, чтобы размять некоторые узлы на напряжённых мышцах. Когда напряжение в задней части его шеи почти спало, она перешла к плечам. Сначала она убрала бóльшую часть оставшейся воды, а затем прошлась по ним пальцами, массируя.       — Вечером я сделаю тебе настоящий массаж. Чтобы расслабить мышцы и помочь заснуть, — пообещала она, и Драко издал довольный звук.       — Звучит прекрасно, — его довольный вздох был заглушён шерстью её платья, прежде чем он откинулся назад, чтобы она могла вытереть его спереди. Его руки, грудь, живот и бока. Его пах, вниз по ногам к стопам. Закончив, она убрала полотенце и потянулась за свежим комплектом одежды, который приготовили эльфы: мягкая хлопковая рубашка с длинными рукавами, свободные пижамные штаны и пара шерстяных носков.       — Пижама посреди дня? — спросил Драко. — Мама будет шокирована.       — Именно твоя мама её и выбрала. Сегодняшний день не о традициях или моде. Главное, чтобы тебе было удобно и тепло, и если для этого нужна пижама — так тому и быть, — Гермиона развернула рубашку, прежде чем посмотреть на него сверху вниз. — Руки вверх.       Тень ухмылки появилась в уголках его рта.       — Хм, теперь ты меня одеваешь? Ты меня балуешь, — но он подчинился и поднял руки, позволяя ей натянуть на него ткань.       Её пальцы скользнули по его коже, подтягивая ворот к месту и удостоверяясь, что рукава закрывают запястья. Когда она начала пригибаться, чтобы опуститься перед ним на колени, он поднял руки, чтобы остановить её. Гермиона удивлённо моргнула, поражённая внезапной переменой в его позе.       Снова появилось напряжение. То самое, которое она надеялась снять с помощью долгой горячей ванны.       — Ты не должна становиться передо мной на колени, ты моя жена, — твёрдо возразил он. — Достаточно того, что я позволил тебе сидеть на полу, пока был в ванне. Это неправильно.       Ах, вот оно. Его старомодное рыцарское воспитание. Он всегда был строг в вопросах статуса, в том, что прилично, а что могло оскорбить её в роли его жены. Его глубоко укоренившаяся вера в динамику отношений его родителей не допускала поступков, которые могли бы означать, что она в чём-то ниже его.       Всё было иначе в тот раз во время их медового месяца, когда она использовала свой рот на нём. Единственным исключением для всех этих строгих правил и обычаев была их спальня. Где она могла встать на колени, где он мог прикасаться к ней жёстче — резко шлепнуть по ягодицам, от чего у неё поджимались пальцы ног от удовольствия. Лёгкая грубость, когда он прижимал её к матрасу, в то время как его губы скользили по её плечам, и шептал ей на ухо непристойности.       Но в том, что происходило сейчас, не было ничего сексуального, и Гермиона знала, что никто из них не хотел, чтобы это было таковым. Это был акт интимной заботы между парой, который шёл вразрез с традициями, которые, по его убеждению, по праву продолжали существовать в его кругу.       ‘Культура чистокровных не такая… современная, как, я полагаю, магловская. Думаю, у нас много других обычаев. Некоторые из них могут показаться тебе устаревшими или даже откровенно шовинистическими, хотя они таковыми не задумывались’, — он упомянул это во время того первого разговора, когда они по-настоящему говорили друг с другом, несколько месяцев назад во французском ресторане, где он позволил ей взглянуть на то, кто он такой и что ценит. — ‘Я твёрдо убеждён, что эти традиции и обычаи по праву остаются актуальными, и моя позиция по этому поводу не изменится. Это заложено в моих манерах, и для меня было бы равным неуважению к тебе, если бы я не выполнял роль, которую от меня ожидают как от мужчины и твоего мужа’.       Несмотря на её опасения в то время — поскольку она беспокоилась о том, что это может повлечь за собой и как это может подтолкнуть её к положению, противоречащему её феминистским взглядам, — она довольно быстро поняла, что, хотя это и касалось более традиционных гендерных ролей, это ни в коей мере не создало неравенства между ними.       Эти проявления лишь показывали, как сильно он заботился и ценил её. За последние месяцы она бесчисленное количество раз наблюдала такое поведение между Нарциссой и Люциусом.       — Драко, — тихо сказала Гермиона и положила руку ему на предплечье, чтобы успокоить. — Дело не в традициях, власти или… подчинении. Или в чём-либо ещё, чему тебя учили с детства. Это не оскорбительно для меня.       Его горло дёрнулось, челюсть оставалась сжата.       — Я знаю, что это значит для тебя и что ты думаешь, — её голос звучал ровно, непоколебимо и ободряюще. — И я обожаю это, правда. Но это другое. Просто ещё одно исключение из правил, да? Что-то, что ты сделал бы для меня без колебаний.       — Конечно, сделал бы, но это другое. Я твой муж, — его пальцы дрогнули, когда в его глазах вспыхнула борьба.       — Я знаю. А я твоя жена. И как твоя жена, я хочу заботиться о тебе, — она нежно сжала его предплечье. — Пожалуйста.       И Драко медленно, прерывисто выдохнул, прежде чем, наконец, сдаться. Едва заметный кивок его головы вызвал улыбку на её губах.       — Спасибо.       Он вскинул голову, бросив на неё короткий, укоризненный взгляд:       — Не благодари меня, так только хуже, — но в его голосе послышались нотки забавы, и её сердце радостно затрепетало.       — Позволь мне немного подразнить тебя. — Она поцеловала его в макушку, прежде чем, наконец, опустилась на колени. Сначала она помогла ему надеть трусы, подтянув их до бёдер, прежде чем потянулась за штанами. Просунув его ноги в штанины, она терпеливыми, неспешными движениями подняла их по голеням.       Её муж оставался неподвижным, его руки свободно лежали на коленях, но он неотрывно смотрел на неё.       Когда она снова коснулась его бёдер, то остановилась, подняла голову и встретилась с ним взглядом.       — Всё в порядке?       Он сглотнул. И кивнул.       Он на мгновение приподнялся, чтобы она могла подтянуть одежду до его бёдер и завязать шнурки пижамных штанов, чтобы они не сползли. Когда он снова сел, она взяла шерстяные носки, прошептав согревающее заклинание, прежде чем надеть их ему на ноги.       Наконец, закончив одевать его, она пригладила ткань и откинулась на пятки, чтобы окинуть его взглядом. Его волосы всё ещё были немного влажными, но теперь, когда они почти высохли и больше не торчали в беспорядке, она заметила, насколько длинными они стали.       Ещё месяц-другой, и он сможет собрать их в хвост. Это делало его сходство с Люциусом ещё более заметным, и Гермиона не была уверена в своём отношении к этому. Хотя она должна была признать, что новая причёска очень шла ему.       Но что ему не шло?       — Ну вот, всё готово, — она провела костяшками пальцев по его щеке, прежде чем заправить прядь волос ему за ухо. Драко тихо хмыкнул, поднимая руку и обхватывая её подбородок.       — Ты такая молодая, — вдруг заметил он задумчиво. — Ни намёка на морщинки от улыбки.       Она слегка нахмурилась.       — О чём ты?       Его пальцы дёрнулись, когда он попытался отстраниться, но Гермиона опередила его. Она поймала его руку и удержала на месте.       — Драко…       Он опустил голову, пряча от неё лицо за волосами.       — Когда я был в Азкабане… это было так ужасно, и я так скучал по тебе. Поэтому, чтобы справиться с этим, я воспользовался окклюменцией. Сначала я просто хотел пережить воспоминания о том времени, когда мы были вместе, но потерял контроль.       Гермиона внимательно слушала, вспоминая недавнее предупреждение Люциуса.       — Ты потерял контроль?       — В какой-то момент воспоминания смешались с будущим, которое я представляю для нас. И тогда мой разум создал целый сценарий, чтобы изгнать всё негативное из моей жизни. Не было ни Волдеморта, ни войны. И я никогда не говорил тебе всех этих ужасных вещей. — Его голос был слегка сдавленным, когда он продолжил: — Я пережил десятилетия того, что могло бы быть. Мы состарились вместе. Ты всегда была такой прекрасной, и я любил все те знаки, показывающие, что мы оставались рядом друг с другом десятилетие за десятилетием.       — Ох, — её выдох был едва слышен. — Мы были счастливы?       — Да, — он вскинул голову, его глаза горели от напряжения. Но его улыбка была мягкой и любящей. — Так счастливы. И… у нас были дети. Двое, сын и дочь. Внешне они были похожи на меня, но у них был твой характер. Хотя нашему сыну передалась часть моей язвительности.       Сердце Гермионы дрогнуло. Дети. Сын и дочь. С его волосами и глазами, но с её характером.       — Ты скучаешь по ним? — спросила она, не уверенная, насколько яркими и реальными были его окклюменционные сны.       — Очень, — он закрыл глаза, но не смог скрыть дрожь своих губ. — Они были… чудесными. Объединяли в себе всё, на что мы оба могли когда-либо надеяться. Добрыми, такими добрыми. И умными. Заботливыми. Упрямыми до невозможности, но чаще всего они оказывались правы. Самое лучшее из нас обоих. Даже если временами наш сын представлял собой откровенную угрозу. Мы застали его, когда он тайком привёл дочь Тео и Даф в свою комнату, когда им было по семнадцать. Отец и мама были шокированы, в то время как Тео был в нескольких шагах от того, чтобы проклясть его.       На его ресницах заблестела слеза, скатившаяся по щеке. Гермиона быстро смахнула её подушечкой большого пальца, но за ней последовали другие.       — Мне так жаль, что ты потерял их, Драко.       Она не могла представить, как больно потерять ребёнка, не говоря уже о двух. Неважно, что они никогда не существовали, воспоминания о них должны были ощущаться мучительно реальными.       — Я хочу попросить отца удалить эти воспоминания из моей памяти, — его тихое признание заставило её сердце сжаться. — Но сначала я хочу получить твоё разрешение. Магия разума всегда немного непредсказуема, и если ты не хочешь рисковать… я научусь жить с ними.       Гермиона промолчала.       — Ты хочешь, чтобы боль ушла.       Он покачал головой, почти сбросив её руку.       — Лишь отчасти. Больше всего я хочу испытать всё то, что уже пережил с тобой; с настоящей тобой. Решение завести ребёнка, узнать о твоей беременности, делать всё возможное, чтобы поддержать тебя во время беременности и родов. Я хочу держать на руках нашего настоящего ребёнка, не думая о ком-то, кого никогда не существовало. Иначе все эти первые разы не будут ощущаться как первые, и это несправедливо по отношению к тебе.       — Я понимаю, — прошептала она. — И, конечно, у тебя есть моё разрешение. Я не хочу, чтобы что-либо в мире снова причинило тебе боль, Драко.       — Спасибо, — его прерывистый шёпот напоминал молитву.       — Что… что произойдёт, когда Люциус удалит их? Что останется?       — Полагаю, пустота. Это может помочь справиться с побочными эффектами длительного использования окклюменции и поможет мне быстрее приспособиться. Часть меня всё ещё ожидает, что я до сих пор в Азкабане, что всё это может оказаться очередной фантазией.       — Хорошо, — Гермиона наклонилась, чтобы поцеловать его. — Тогда мы сделаем это. После того, как ты что-нибудь съешь, да? Мы же не хотим оскорблять эльфов после того, как они провели несколько часов на кухне.       — Нет, не хотим, — согласился Драко, и теперь его голос звучал легче.

___________________________

      У них был ранний ужин в неформальной столовой. Ну, у Драко был обед.       Ни Люциус, ни Нарцисса не притронулись к своей еде; оба были заняты наблюдением за тем, как их сын макает ложку в лёгкий, питательный бульон, приготовленный эльфами. Он отодвинул большинство мягких овощей в сторону, ограничившись лишь картофелем и несколькими кусочками курицы.       Для него было крайне важно восстановить силы и вес, но это займёт время. Его организму нужно будет снова привыкнуть к регулярному и полноценному питанию, и никто из них не хотел рисковать развитием у него синдрома возобновления питания.       Когда он проглотил, тщательно прожевав кусочек курицы, из груди Нарциссы вырвался тихий вздох. Он поднял глаза на этот звук, и что-то непонятное промелькнуло на его лице, прежде чем он снова сосредоточился на еде. Казалось, его не волновало, что внимание всех сидящих за столом было приковано исключительно к нему.       Возможно, потому что он сам был на их месте, когда его отец вернулся из Азкабана.       Тишина затянулась, нарушаемая лишь звоном столовых приборов.       Люциус первым прочистил горло и спросил:       — Как тебе?       Драко остановился, и лёгкая ухмылка тронула его губы.       — Ну, это не может сравниться с чем-то изысканным и сладким, но превосходит кашу, которую подавали в Хогвартсе, — в его голосе послышались насмешливые нотки, и Гермиона тихо рассмеялась.       — Подожди неделю или две, и я попрошу эльфов приготовить для тебя все твои любимые десерты, — пообещала она, и его глаза загорелись. Он был просто очарователен в своём пристрастии к сладкому. И если шоколад сделает его счастливым и облегчит его выздоровление, Гермиона, не колеблясь, закажет его в огромных количествах.       — С нетерпением жду этого, — Драко отложил ложку и потянулся за ещё одной склянкой, которая ожидала его рядом с высоким стаканом кокосовой воды. Он уже принял два из пяти; каждый был наполнен витаминами и минералами, которых был лишён его организм. Всё благодаря Северусу, который прислал им целую коробку зелий, которые облегчат восстановление Драко.       Зелья против тошноты, не вызывающие привыкания снадобья, которые помогут ему заснуть, витамины и минералы. Зелья для восстановления мышц и сил, а также другие средства, помогающие справиться с возможной тревожностью, вызванной внезапным нахождением на открытом пространстве или в окружении людей.       — Итак, — начал Драко, опустошив очередной пузырёк и избавившись от послевкусия кокосовой водой. — Что ещё я пропустил, помимо того, что моя жена получила контроль над Министром Магии и, соответственно, над Магической Британией?       Это вызвало лёгкий смешок у Нарциссы и Люциуса.       — Ну, Сенненские Соколы обыграли Нетопырей Ньюкасла со счётом 650:100, что, возможно, было самой унизительной игрой прошлого столетия, — Люциус начал рассказывать Драко обо всех событиях, связанных с квиддичем, о которых Гермиона даже не подозревала. Её это никогда не интересовало, но глаза Драко загорелись, и он с нетерпением подался вперёд, слушая своего отца.       После того как Люциус рассказал ему обо всех играх, которые он пропустил, Нарцисса перешла к рассказу о последних событиях в мире зельеварения. Хотя эта тема не представляла для неё интереса, она явно уделила время, чтобы изучить тему ради своего сына, и на лице Драко была тихая, искренняя благодарность.       Они задержались в столовой, даже после того как Драко перестал есть, оставив половину бульона, обсуждая одну тему за другой. Ничего из этого не имело отношения ни к лоялистам, ни к его пребыванию в Азкабане. Лёгкие банальности были тем, что нужно было Драко больше всего. Нормальность.       В ближайшие дни и недели будет достаточно волнений. Тео и Дафна захотят поприветствовать его, как и Гарри с Уизли. Им придётся появиться на публике, чтобы утолить интерес прессы и поддержать историю, которую они сочинили. Будут приглашения на мероприятия, некоторые из них от Министерства, и ему придётся пожимать руку Кингсли вместе с Гермионой, чтобы никто не заподозрил, что они не в ладах с Министерством.       Но об этом можно было побеспокоиться завтра, а не сегодня. Сегодняшний день был посвящён тому, чтобы Драко было максимально комфортно, и тому, чтобы просто наслаждаться его присутствием.       Наконец, когда глаза Драко начали закрываться и очередной зевок оборвал его на полуслове, Люциус поднялся со своего места.       — Тебе нужен отдых, Драко. Мы продолжим наш разговор завтра, — сказал он мягко, но уверенно, и её муж кивнул.       — Думаю, так действительно лучше. Я измотан, — тихо признался он.       — Конечно, мой дорогой, — поспешно отозвалась Нарцисса. — Нам не следовало задерживать тебя. Ты, должно быть, очень устал.       Драко слабо улыбнулся.       — Нет, мне понравилось. Я скучал по вам. — Он перевёл взгляд на отца: — Мне нужно поговорить с тобой, прежде чем мы отправимся спать. В твоём кабинете, если не возражаешь.       — Очень хорошо, — Люциус кивнул в сторону двери. Драко взял её за руку и потянул за собой, когда они последовали за старшим волшебником, задержавшись, чтобы поцеловать мать в щёку. Нарцисса улыбнулась и откинула его волосы назад.       — Увидимся за завтраком, да?       — За завтраком, — согласился Драко, и они покинули столовую.       Путь до кабинета Люциуса прошёл в тишине. Только их шаги по мягким коврам и паркету нарушали приятную тишину и лёгкий гул магии Поместья.       Оно было в сознании Гермионы, и та чувствовала восторг дома по поводу возвращения Драко. Его семья снова была в сборе, недостающая часть наконец вернулась домой. Мальчик, который родился в этих стенах, переживший здесь так много важных моментов, снова был дома. В безопасности.       Перед её глазами промелькнули воспоминания. Дом особенно заботился о том, чтобы в его детской всегда была правильная температура, и сосредоточился на охране дверей и окон, ведущих в неё, чтобы с ним ничего не случилось. Он присматривал за Драко, успокаивал его тихим позвякиванием люстр и предупреждал Нарциссу и Люциуса, когда Драко нуждался в них. Будь то потому, что он был голоден, или ему нужно было сменить подгузник, или позже, потому что ему приснился плохой сон и ему было слишком страшно вставать с постели.       Когда он просыпался в темноте, дом сразу разжигал свет, чтобы он не испугался.       Картинки его детства — как он бегал по длинным коридорам на неуверенных ножках и спотыкался. Поместье поспешно притягивало ковёр, чтобы его падение было не таким жёстким, и он не поранил колени.       Тревога, когда он выбегал из парадной или задней двери, покидая защитные пределы дома и находясь слишком далеко, чтобы он мог дотянуться до него, если ему будет угрожать опасность.       Чужеродная благодарность наполнила Гермиону, когда дом поблагодарил её за возвращение Драко, и она в ответ нежно провела рукой по обоям. Подняв глаза, она увидела, что Люциус наблюдает за ней.       Значит, он тоже почувствовал Поместье.       Дверь в его кабинет распахнулась, как только они подошли к ней, и камин вспыхнул, когда они вошли, прогоняя лёгкий холодок, витавший в воздухе. Люциус устроился в одном из кресел рядом с камином, а Драко потянул Гермиону за собой на диван.       Тепло камина было приятным, и она приятно поёжилась, ожидая, когда Драко заговорит. Когда он сделал это, Люциус терпеливо выслушал его, не перебивая. Он позволил сыну изложить свою проблему и объяснить мотивы своего поступка. Единственными внешними признаками того, что его слова затронули его, было лёгкое подёргивание челюсти или едва заметная складка между бровями.       Когда Драко закончил, Люциус медленно кивнул.       — Ты осознаёшь риски?       Гермиона крепче сжала руку Драко, почувствовав дрожь, пробежавшую по его пальцам. Он пытался скрыть это, старательно придавая лицу спокойное выражение уверенности.       — Я бы не просил, если бы не был уверен, что ты сможешь сделать это, — его голос звучал ровным, а плечи излучали уверенность.       Люциус медленно вдохнул, его взгляд на мгновение скользнул к Гермионе, прежде чем вернуться к Драко.       — Есть вероятность, что мне не удастся контролировать объём изъятого, — предупредил он. — Магия разума такого рода может быть неточной, когда изымается так много. Для твоего разума прошли годы, и границы между твоими реальными воспоминаниями и окклюменционными пересеклись. Ты можешь потерять больше, чем намереваешься. Больше, чем готов.       Драко слегка повернул голову, не отрывая взгляда от мерцающего огня в камине.       — Я в курсе. Но… я не забуду свою любовь к Гермионе, я уверен в этом. Всё, что по-настоящему важно, останется, а боль уйдёт.       Гермиона сглотнула образовавшийся в горле комок. Он был так уверен в своих чувствах к ней. Так уверен, что ничто и никогда не сможет их поколебать. Не верить ему было невозможно.       Люциус выдохнул через нос, пристально изучая Драко.       — Я не могу винить тебя. Потеря ребёнка… — его голос оборвался, и он откашлялся. — Ты хочешь, чтобы это сделал я. Даже если это означает, что я увижу воспоминания, которые я должен удалить? Я увижу все твои самые глубокие чувства и сокровенные мысли.       Драко встретился взглядом со своим отцом.       — Я доверяю тебе.       Что-то хрупкое и мимолётное промелькнуло на лице старшего волшебника, и оно смягчилось.       — Очень хорошо, — он потянулся за своей тростью, уверенно вытащив палочку, прежде чем подняться на ноги. Двумя шагами он преодолел расстояние до сына.       Дыхание Гермионы перехватило, и она поддалась ближе к Драко, прижавшись коленом к его колену, чтобы почувствовать его присутствие. Она совсем не сомневалась в Люциусе, но испытывала иррациональный страх снова потерять Драко, теперь, когда наконец-то вернула его.       Люциус стоял в свете камина. Языки пламени отражались от полированного дерева его палочки и серебряной змеиной головы.       — Мне будет легче, если ты попрощаешься с ними. Завершение поможет мне понять, где нужно остановиться, и я смогу снизить риск, — тихо посоветовал он, и, хотя Драко колебался, он кивнул.       Его пальцы слегка сжались вокруг пальцев Гермионы, прежде чем ослабли, когда он погрузился в глубины своего сознания. Его дыхание стало глубоким и ровным, глаза остекленели, уставившись в пустоту, и тепло, казалось, вытекало из его руки, пока она не похолодела в её ладони.       Слеза скатилась по его бледной щеке, задержалась на подбородке, прежде чем упасть, оставив маленькое мокрое пятнышко на хлопковой рубашке. Затем он моргнул и вернулся к ним.       — Я готов, — произнёс он, и его голос был невероятно хриплым.       Люциус кивнул, опустил руку на подбородок Драко и удерживал его, произнося заклинание. Мгновение он колебался, прежде чем взмахнуть палочкой и прошептать незнакомое заклинание. Магия пропитала воздух, и Драко застыл.       Его хватка на её руке стала железной, и Гермиона мягко сжала в ответ. У него перехватило дыхание, и он резко вдохнул, прежде чем разжать пальцы, и его плечи поникли.       Люциус опустил палочку. Его и без того бледное лицо стало белым как мел — магия разума начала сказываться на нём. Рука, обхватившая подбородок Драко, провела по волосам сына.       — Готово.       Драко моргнул, слегка ошеломлённый, пока его разум привыкал к внезапной пустоте.       — Как ты себя чувствуешь? — прошептала Гермиона, затаив дыхание, опасаясь, что он может иначе отреагировать на её присутствие.       Но его взгляд оставался устойчивым, когда он повернул голову к ней, и нежность, с которой он смотрел на неё, оставалась прежней. Неизменной.       — Легче, — он перевёл взгляд на отца. — Спасибо.       — Не за что, Драко, — Люциус замолчал, на его губах заиграла нежная улыбка, а в глазах засветилась гордость. — И не волнуйся. Ты станешь прекрасным отцом, когда придёт время.

___________________________

      Их спальня была залита мягким золотистым светом, который придавал тёплый оттенок обычно бледной коже Драко. В воздухе витал слабый аромат сандалового дерева, окутывая их подобно защитным чарам. Драко лежал лицом вниз на матрасе, его голова покоилась на мягких подушках, а движения были вялыми от усталости.       На нём не было ничего, кроме трусов. Его тело состояло из длинных линий бледной кожи и острых выступов в тех местах, где лопатки и позвоночник натягивали её, но на этот раз, когда он разделся, он не пытался спрятаться от неё. Стыда больше не было.       Прогресс.       Гермиона оседлала его бёдра, и тёплое масло растеклось по её рукам. Она потёрла ладони друг о друга, чтобы распределить тепло, прежде чем прижала их к его напряжённым плечам. Его кожа была тёплой под её пальцами, и он вздрогнул при первом прикосновении.       — Закрой глаза, — пробормотала она и услышала тихий звук в ответ. Это был скорее выдох, чем слово, но прозвучал он как согласие.       Улыбаясь, Гермиона надавила большими пальцами на напряжённые мышцы у основания его шеи. Она обвела их медленно и уверенно, полная решимости снять напряжение мягкими, успокаивающими поглаживаниями.       Драко громко выдохнул, выгибаясь навстречу её прикосновениям, словно изголодавшийся по ласке. Это напомнило ей о Безымянном, который отреагировал на возвращение Драко недовольным мяуканьем и сердито взмахнул хвостом, когда обвился вокруг её лодыжек с выражением кошачьей собственнической ревности.       Её муж только рассмеялся и почесал Безымянного за ушами, не обращая внимания на то, что тот протестующе бил его лапой по руке. С неохотой котёнок стерпел его прикосновение, прежде чем выскочить из его спальни через слегка приоткрытую дверь, ведущую в спальню Гермионы.       — Вот так, — прошептала Гермиона, проводя ладонями по всей длине его позвоночника. Она старалась не слишком сильно давить на выступы и впадины, снова сосредоточившись на узлах напряжения. Каждый раз, когда она обнаруживала особенно зажатый участок, она задерживалась и массировала его глубоко и равномерно, пока напряжение не растворялось под её ладонями.       Она добавила ещё немного масла, чтобы смягчить прикосновение, и провела руками вдоль его боков, чувствуя, как его ребра расширяются и сжимаются при каждом глубоком вдохе.       — Хорошо, — она наклонилась вперед, чтобы оставить лёгкий поцелуй на его плече, и улыбнулась, услышав в ответ тихий, довольный звук.       Когда она добралась до поясницы, его дыхание стало настолько ровным, что она была почти уверена, что он заснул. Её большие пальцы легли на маленькие ямочки прямо над поясом его трусов, когда она закончила с последней точкой напряжения на его спине.       Гермиона сдвинулась в сторону и села на матрас, чтобы сосредоточиться на его ногах, но, когда она коснулась задней поверхности его голени, Драко издал вопросительный звук.       — Что такое? — спросила она, беспокоясь, что могла причинить ему боль, и посмотрела ему в лицо. Его взгляд был мягким, когда он поднял руку, чтобы потянуть за шёлк своих трусов, и Гермиона поняла.       — Конечно, — с помощью волшебной палочки она избавилась от них, и Драко снова расслабился.       Его ягодицы были столь же напряжены, как и спина, и она была рада, что он позволил ей снять всё напряжение с его тела, превратить его в податливую, довольную лужицу. Когда она убедилась, что размяла каждый узелок, она перешла к его ногам и, наконец, ступням. Когда она провела ладонью по изгибу его пятки, он застонал от удовольствия и согнул пальцы ног.       Произнесённое шёпотом заклинание заставило излишки масла впитаться в его кожу, оставив лишь тонкий, гладкий слой, так чтобы он не беспокоился о пятнах на простынях.       — Перевернёшься для меня? — спросила она, проводя пальцами по его спине и нежно запуская их в его волосы.       Сонное ворчание, затем медленное, неохотное движение, когда он начал переворачиваться на спину. Но замер, не успев.       — Что-то болит? Тебе неудобно? — встревожилась Гермиона, но Драко покачал головой.       На его щеках появился лёгкий румянец, когда он признался:       — У меня стояк.       О.       — И это плохо? Я твоя жена, я не убегу с криком только потому, что тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе, — она провела большим пальцем по его скуле. — Совершенно нормально, что твоё тело так реагирует. Если тебе будет удобнее, я могу наколдовать полотенце, чтобы прикрыть твои бёдра, м?       — Было бы неплохо, — прошептал он, и Гермиона не колебалась. Как только он перевернулся на спину и снова устроился на матрасе, она накрыла его бёдра мягким полотенцем. — Спасибо.       — Не за что, — его вид вызвал у неё улыбку. Его глаза были полуприкрыты, волосы растрепались по подушкам, а выражение лица, хотя и слегка застенчивое, было умиротворённым. Она снова потянулась за маслом. — Ещё немного. Если хочешь, можешь заснуть.       Её муж лениво моргнул, глядя на неё, выражение его лица было мягким и затуманенным от усталости. Когда она начала наносить тёплое масло на его грудь, проводя рукой по ключицам и шее, его глаза закрылись.       Гермиона медленно спускалась вниз, останавливаясь, чтобы позаботиться о его руках, и уделила особое внимание его кистям. Они слегка подрагивали, и она надеялась, что это лишь временное явление. Зельеварам нужна твёрдая рука, и если Кингсли отнял у него его страсть, она, всё же, может просто спалить Министерство дотла.       Осторожно она провела ладонями по его груди, описывая медленные ритмичные круги, задержавшись там, где кончиками пальцев ощущала ровное биение его сердца. Когда она сосредоточилась на его животе, его дыхание стало глубоким и ровным, а губы слегка приоткрылись.       Она снова скользнула взглядом по его бёдрам, едва взглянув на напряжение под полотенцем, и перешла к ногам. На этот раз он не стал её останавливать. Когда она снова добралась до его стоп, то была почти уверена, что он крепко спит, и удивленно вздохнула, обнаружив, что он наблюдает за ней.       Его взгляд скользнул по её лицу, вниз по шее, к глубокому вырезу халата. Когда она опустила взгляд, то поняла, что видит округлости своих грудей, обтянутых белым лифом.       Не будучи уверенной, чего он хочет, Гермиона просто прекратила свои движения и подождала, пока он скажет ей, что делать. Когда он не пошевелился, она решила намекнуть на возможные варианты.              — Ты хочешь, чтобы я подоткнула одеяло? Я присоединюсь к тебе через минуту, после того как уберу масло и полотенце, — предложила она, но он покачал головой.       — Я хочу видеть тебя. И прикасаться к тебе, — его пальцы коснулись подола её пижамы.       У Гермионы пересохло во рту. Но ей нужно было убедиться:       — Ты хочешь этого, или ты хочешь сделать это, потому что думаешь, что этого хочу я?       — Я хочу этого. Только если ты не против, — заверил её Драко, и этого было достаточно. Она подвинулась чуть выше на матрасе, пока не оказалась рядом с его талией, помогая ему подложить ещё одну подушку. Затем она стянула халат с плеч и потянулась назад к застёжке лифчика.       Она остановилась, а когда Драко кивнул, сняла его и бросила на простыни рядом с ними.       — Ты можешь распустить волосы? — прошептал он, и кем была Гермиона, чтобы в чём-то ему отказывать? — Они стали длиннее.       — Немного, — она взглянула на свои кудряшки, которые спустились ниже талии, почти до поясницы. — Тебе нравится?       — Мхм. Очень. — Тёплые пальцы Драко игрались с кудряшкой, обрамляющей её лицо, прежде чем провести ими по изгибу её шеи. Он задержался прямо над её ключицами, где чувствовался её пульс, а затем проследовал вдоль ключиц к груди.       Его ладонь легла в центр грудной клетки, пытаясь почувствовать ровное биение её сердца, и глаза Гермионы защипало от его мягкой, довольной улыбки, когда он нашёл его.       У неё вырвался удивлённый вздох, когда он позволил своей руке скользнуть дальше, обхватив округлость её груди. Его большой палец нежно обвёл её сосок, а пальцы сжали нежную кожу.       Значит, его одержимость её грудью никуда не исчезла. Хорошо.       Вдруг Драко чуть дёрнулся, и его бедра дрогнули, когда она резко вдохнула от лёгкого жжения, оставленного после того, как он ущипнул её сосок. Она заметила, как полотенце слегка приподнялось, и как её муж облизнул губы кончиком языка.       Лёгкий румянец на его щеках стал восхитительно розовым, а зрачки расширились.       — Думаю, я бы хотел… Ты не против…? — его взгляд скользнул к бёдрам, и она всё поняла. Она осторожно откинула полотенце в сторону, обнажив его напряжённую эрекцию. На головке уже скопился предэякулят, и она знала, что он будет особенно чувствительным.       — Всё, что тебе нужно, — пообещала Гермиона и нанесла ещё немного масла, прежде чем обхватить рукой его твёрдый член. В тот момент, когда она коснулась его разгоряченной кожи, из его горла вырвался низкий, почти болезненный стон, и он откинул голову назад.       Она не сводила глаз с его лица, медленно водя рукой по его члену, обводя большим пальцем нижнюю часть головки, где он был наиболее чувствителен, собирая преякулят, чтобы облегчить движение.       Его дыхание немного участилось, и румянец от щёк спустился по шее к груди.       Когда Гермиона другой рукой обхватила его яйца и мягко покатала их в ладони, он напрягся, а пальцы, игравшие с её грудью, сжались.       — Не думаю, что долго продержусь, — хрипло прошептал он, но она заставила его замолчать.       — Всё в порядке, Драко. Ты можешь кончить, когда захочешь, когда тебе будет нужно, — её слова, похоже, возымели желаемый эффект, потому что он счастливо застонал и закрыл глаза.       Ещё одно прикосновение её руки, и мышцы его живота начали подрагивать.       — Гермиона, — сдавленно выдохнул он, и она быстро наклонилась вперёд, чтобы поцеловать его. Её губы заглушили его стоны удовольствия, когда он дёрнулся в её руке. Струи его спермы упали на его живот, попадая на её пальцы. Когда он пришёл в себя, Гермиона немного отстранилась и слегка улыбнулась ему.       — Хорошо? — спросила она, убирая следы его семени беззвучным заклинанием, чтобы не вставать за водой и тканью.       — Спасибо, — его губы коснулись её губ, и она почти ожидала ещё одного поцелуя, но его оргазм, казалось, снял последнее напряжение, потому что он откинулся на подушки, казалось, совершенно без сил.       Гермиона улыбнулась и осторожно подняла его голову, чтобы убрать дополнительную подушку, не слишком потревожив его. Затем она быстро поставила флакон с маслом на прикроватную тумбочку, прежде чем вновь прошептать заклинание, чтобы вытащить из-под них одеяла, накрывая их. Её халат с тихим шорохом упал на пол, и она прижалась к Драко, который слегка пошевелился.       — А как же ты? — невнятно пробормотал он, его рука неуклюже скользнула вниз по её боку к ногам. Его веки слегка затрепетали, но он был не в состоянии открыть их — слишком велико было изнеможение.       — Я в порядке. Сегодня всё для тебя, — настаивала Гермиона, прижимаясь к нему и оставляя нежный поцелуй на его груди. — Да?       — В следующий раз я позабочусь о тебе, — пообещал Драко. — Всегда забочусь.       Она тихо пробормотала:       — Так и есть.       Его следующий вздох был таким глубоким и ровным, что она решила, что он наконец заснул. Она уже закрыла глаза, собираясь тоже задремать, когда он внезапно заговорил снова.       — Люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, Драко.       Приглушённый свет погас, и комната погрузилась в темноту.       Наконец, впервые за несколько месяцев, Гермиона улыбнулась, позволяя сну унести её.