2.

Я не раз слышал утверждение, что если человек постоянно поглощает информацию в различной форме, будь то книги, фильмы, газетные заметки или сплетни с улицы, которая содержит в себе описание насилия, то со временем он становится менее восприимчивым к страданиям других людей и к творящейся вокруг жестокости. Теперь я точно знаю, что можно стать сколько угодно невосприимчивым к красочным описаниям и реалистичным картинкам на экране телевизора, но стоит тебе столкнуться нос к носу с жестокостью и ее последствиями в реальной жизни, как всю невосприимчивость как рукой снимает. Я смутно представлял себе, что увижу на кладбище, но никак не предполагал, насколько сильное впечатление увиденное на меня произведет. Никогда раньше мне не доводилось видеть людей, погибших насильственной смертью. Те два дела, которые поручали нам с Кирой в мою недолгую бытность оруженосцем, с точки зрения Героев были простенькими и годились только для обучения зеленых новичков. Я же считал себя готовым к более важным заданиям и все ждал не мог дождаться, когда же мне под руководством Киры доверят что-то серьезное. Беру свои слова обратно. Кажется, я совсем не готов. На открытом пространстве в кругу деревьев рядком располагались четыре могилы. Никакого ограждения вокруг не было, отчего они казались открытыми всем ветрам. До вчерашней ночи над каждым из четырех земляных холмиков высился деревянный крест. Сейчас же два из них едва стояли, облокотившись один на другой, точно боевые товарищи, поддерживающие друг друга, чтобы не упасть. Третий крест повалился на могилу, а четвертый так вообще переломило пополам неведомой силой. Светлое дерево было щедро напитано кровью, багровые брызги долетели даже до верхней трети стоявших крестов. Рассматривать землю мне не хотелось, но пришлось. Вся трава вокруг и между могил приобрела бурый оттенок. Даже с того места, где я стоял, она казалась липкой и от того тошнотворно противной. Кровь смешалась со вчерашним дождем, не до конца впитавшись в землю. На самих могилах тут и там были разбросаны куски плоти: самый большой из них размером, пожалуй, с мой кулак, а мелких шматков было так вообще не сосчитать. Посреди этого кошмарного поля боя точно трофей торчала наполовину обглоданная берцовая кость, обутая в кроссовку. По земле, по кресту, всюду, где попала кровь ползали первые мухи. Их монотонное жужжание где-то на грани слышимости стало для меня последней каплей. Мое сознание куда-то поплыло, забыв позвать меня с собой. - Макс, - тихо позвала Кира и положила ладонь мне на плечо. Рука у нее была теплая, тяжелая и самое главное надежная. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение, и также тихо прошептал в ответ: - Я в порядке, спасибо. Кира задержалась на мне взглядом на пару секунд дольше положенного, потом кивнула и прошла немного вперед, встав рядом с приведшим нас на место бойни стариканом. Я украдкой глянул на Машку и пришел к утешительному выводу, что ей тоже не по себе. Лицо у нее сильно побледнело, от чего веснушки на щеках стали выделяться сильнее обычного. В меч на поясе она цеплялась теперь почти с отчаянием, аж побелели костяшки пальцев на левой руке. Мы переглянулись, понимающе скривили губы в полуулыбках и тотчас же отвернулись друг от друга. Нам обоим стало страшно, но никто не собирался в этом признаваться. Хорошо хоть меня не потянуло присесть под ближайшим кустиком и вывернуть из себя наружу весь завтрак. - Я проснулся с утра, как обычно. Пошел проверить кладбище, как обычно. Даром, что оно заброшенное, я тут за всем хорошо слежу, - тем временем заговорил старикан, постукивая костылем по земле. – Дошел досюдова, издалека еще почуял, не так что-то. Ни одна птичка, ни одна пичужка не вспорхнула. А тут эвона что… Старикан на красноречие до этого не жаловался, но даже у него сейчас не нашлось слов. Не договорив, он выставил костыль перед собой, сложил на него обе руки и молча уставился в землю. Самообладание в нашей компании осталось только у Киры. Без единого слова она обошла кругом ряд могил, старательно избегая наступать на пропитанную кровью землю. Под ее сандалиями хрустели мелкие веточки и листья с деревьев. - До сегодняшнего утра происходило ли что-то необычное? – обратилась Кира к старикану. – Может, трупы мелких животных находили? Мертвых птиц? Странные звуки по ночам? - Нет, - решительно помотал головой старикан. – Ничего подобного не было. - А в лес вы давно выходили, за территорию кладбища? - А чегой мне там делать-то? – Старик запустил руку в свою лохматую бороду и задумчиво поскреб подбородок. - Нет, давненько не бывал. - Может, ночью что-нибудь слышали? Крики? – Кира мотнула головой в сторону разложенных по могилам кровавых ошметков. Человек, кем бы он ни был, наверняка верещал от боли и ужаса, пока его рвало на части неведомое чудовище. - Ничего не слышал, - настаивал старикан. – Но, заметить надобно, сплю я аки мертвец. До рассвета не проснусь, разве что кто раскаленную кочергу к заду приложит. Мало-помалу шок от стоявшей перед глазами жуткой картины исчезал, и ко всем возвращалось какое-никакое присутствие духа. Я сбросил рюкзак с плеч, аккуратно пристроил его возле кустика неизвестного мне семейства и бочком приблизился к Кире, которая, не получив ничего существенного от старикана, сейчас зорко оглядывала окрестности и приходила к соответствующим выводам. - Кир, а есть хотя бы маленькая вероятность, что это зубастое, которое тут жевало, сейчас где-то поблизости и раздумывает, какой у меня бок сочнее? - Нет, Макс. – Кира снисходительно улыбнулась мне с высоты своего немалого роста. – Сейчас тут спокойно. Разве не слышишь? Птицы. Я послушно навострил уши – птицы действительно щебетали где-то неподалеку. Вряд ли бы они позволили себе такую беспечность, если бы в кустах рядом пряталось чудовище. Я немного расслабился, самую малость. - Михаил Семенович был прав, нечисть в основном по ночам приходит. – Справа ко мне незаметно приблизилась Машка и зашептала в самое ухо цитаты из какого-нибудь справочника начинающего оруженосца. Я едва ей локтем не двинул от неожиданности. – Ночью они сильнее, потому что страхом питаются. Многие, в принципе, исключительно по ночам появляются. Привидения, например. - Не думаю, что это сделало привидение, - сердито зашептал я в ответ. Злился на Машку, что она так неожиданно подкралась сзади. – Больше похоже на нечто с зубами, когтями и очень голодное. Правда ведь, Кира? Кира тем временем присела на корточки возле ближайшей могилы, ковырнула землю, растерла небольшой комок между пальцами, принюхалась. - К сожалению, нет, Макс, - сказала она, поднимаясь и стряхивая грязь с пальцев. – Все эти существа являются из историй, которые пишут люди. А многим людям свойственно искажать реальность в угоду впечатляющей картинке или неожиданному сюжетному повороту. Порой они увлекаются. - А поймать эту тварь вы сможете? В угоду моему мирному существованию, - подал голос старикан. Он так и не сдвинулся с места, стоял, опираясь обеими руками на выставленный перед собой костыль. - Пренепременно, - откликнулась Кира. – Макс, твой выход. Я моментально обрадовался тому, что можно прекращать стоять столбом и приступить к чему-то полезному. Вынюхивать и высматривать следы на земле, как это делала Кира, мне не позволяла катастрофическая нехватка понимания, что я, собственно говоря, должен искать. К счастью, была работенка и попроще. Я присел возле рюкзака, дернул молнию, отложил в сторону ножи и наконец нашел в боковом кармашке набор пластиковых пакетиков; в подобные полицейские складывают улики для дальнейшей экспертизы. - Лучше надень перчатки, - посоветовала Машка, которой больше нечем было заняться, кроме как раздавать советы. Латексные перчатки как раз были следующей вещью, которую я достал из рюкзака. Я тотчас натянул их на руки, подхватил упаковку с пакетами и почти уже было приступил к своему очень важному заданию, но застопорился, не зная, можно ли мне уже наступать на пропитанную кровью землю. Кира изучала поломанный крест через четыре могилы от меня и в мою сторону не смотрела. А крикнуть и спросить не хватило духу: я все еще надеялся сохранить хотя бы какую-то видимость компетентности. Машка истолковала мою нерешительность по-своему: - Хочешь я тебе помогу? - Нет уж, спасибо, - отказался я, постаравшись чтобы мой тон был максимально вежливым, а не сочился язвительностью. – Сложить бренные останки какого-то бедняги в пакет я смогу сам. - Только в разные пакеты, - не преминула поправить меня Машка. - Да ты что? А я думал, закидаю-ка я все в один. Пусть промаринуется, как шашлыки! Миссия «вежливый тон» с треском провалилась. Машка может вывести из себя кого угодно, естественно, из лучших побуждений. Я сердито насупился, давая понять, что хоть я и начинающий оруженосец, но не совсем уж котелок без крышки. - Да ладно, не дуйся. – Машка протянула руку и шутливо взлохматила мне волосы. У меня чуть пар из ушей не пошел, а она стоит улыбается. Я постарался придать лицу грозное выражение, перехватил поудобнее свои пакеты и отправился на сбор улик. Влажная от крови земля чавкнула под подошвами кроссовок; испугавшись моего решительного приближения, вверх взметнулась стая мух. Я вновь почувствовал тяжелый удушающий запах, заполнивший ноздри, на языке появился металлический привкус. Вся моя спесь как-то разом поубавилась, но, благо, все еще не тошнило, хоть желудок и завязался тугим узлом. - Знаешь что? – Я обернулся к Машке, которая так и стояла возле рюкзака, виновато мне улыбаясь. – Там в рюкзаке осталась еще одна пара перчаток. Машка едва ли не вприпрыжку бросилась мне помогать. Вооружившись пакетами, мы быстро набрали целый ассортимент кровавых ошметков со всех четырех могил, отдельно добавили окровавленные клочки ткани – все, что осталось от одежды незадачливого ночного посетителя кладбища. По совету Машки мы упаковали даже несколько камешков, пучок травы и хороший пласт пропитавшейся кровью земли. Я понятия не имел, для чего это все может пригодиться, но проще потом избавиться от всего ненужного, чем чего-то не досчитаться. Пока мы ползали по могилам, Кира закончила свое собственное расследование и вернулась к старикану, который наблюдал за нашей возней с неподдельным любопытством, но никак не вмешивался. Я предпочел прислушаться к их с Кирой разговору и сконцентрировать на нем большую часть своего внимания. На месте кровавой расправы хотелось сосредотачиваться меньше всего. Я вообще начал терять надежду, что мне когда-нибудь удастся избавиться от запаха крови в носу. Мне искренне стало жаль беднягу, который так плохо кончил. Еще вчера он мог мечтать отправиться покорять Анды или пойти учиться управлять самолетом, а сегодня его собирают в пакетик. - Почему вы не отправились в полицию, а сразу пошли к нам? – тем временем спрашивала Кира. Вопрос был весьма резонный, мне и самому было интересно. С полицией у Героев были очень тесные взаимоотношения, можно сказать, что они были наши прямые работодатели: полицейских вызывали на места преступлений, а те уже решали, стоит ли привлекать Героев для борьбы с нечистью или обошлось без таковой. - Ну, так, нету у меня тут телефона. - Старикан развел руками. – А вы прямо за углом, можно сказать, живете. Да и потом, не так уж много живых людей шастает с промышленной мясорубкой, чтобы такое учинить. - А без промышленных мясорубок шастают? – живо поинтересовалась Кира. – Кто-нибудь на кладбище бывал в последнее время? - Не, тихо тут. Все родственники тех, кто здесь похоронен, уже и сами давно померли. Бывает только подростки залезают от избытка тяги к приключениям. Но те все больше днем. Да и вчерась не было никого. Короче, никто ничего не видел, никто ничего не слышал, а тем не менее вот, пожалуйста, прямо под носом такое произошло. Прямо завязка для детектива. Осталось только найти тайный след под листом папоротника и все, дело в шляпе. Я нахмурился, присев на корточки возле оторванной ноги, и раздумывал, брать ее с собой или оставить на попечение полиции. Останавливало то, что нога по предварительным прикидкам не влезала ни в один из моих пакетов. С другой стороны, Кире она могла понадобится, чтобы выяснить, кто ее так обгрыз. Вон осколок кости торчит, даже мне ясно, что отрывали ногу не в суставе, где это сделать было бы легче, а прямо поперек кости. А это уже подталкивало к соответствующим выводам, касательно размеров нападавшего, а также… - Макс, кончай гипнотизировать ногу и пошли, - позвала меня Кира. Я собирался уже подняться, когда внезапно обратил внимание, что нога обута в желтую кроссовку. Сейчас она, правда, была скорее грязно-бурой, но кое-где все-таки проглядывали канареечно-лимонные пятна. Пользуясь тем, что мои руки все еще надежно были защищены перчатками, я осторожно положил ногу на бок и постарался запомнить рисунок на подошве. Подумалось, что это может пригодиться. - Макс! – настойчивее позвала Кира. Я подскочил с места, аккуратно сложил все пакеты в обшитый серебристым теплоизоляционным материалом карман рюкзака, забросил всю эту тяжесть на плечи и стал ждать дальнейших указаний. - С вашего позволения мы тут немного осмотримся, - сказала Кира старикану. Тот только рукой махнул, мол, хоть раскопки здесь устраивайте. Машка в нерешительности переступила с ноги на ногу, не зная, куда ей деваться. Я махнул ей головой, чтобы шла с нами, а сам потрусил вслед за Кирой, которая уже исчезла под кроной дальних деревьев. - У тебя уже есть какие-нибудь дедуктивные соображения? – спросил я, когда мы отошли достаточно далеко от старикана и места происшествия. - Ничего конкретного. Вокруг могил много следов, трава кругом примята. Я сконфуженно потупился. Стоило бы обратить внимания на траву, но я заметил только, что она не зеленая, а багровая. Такое себе по важности наблюдение. - Значит, наш потенциальный преступник относится к категории осязаемых чудищ, и всякие эфемерные духи и прочие сущности можно не подозревать? - Напротив, - подала голос Машка, которая топала по тропинке прямо за мной. – Жертва вполне могла целый час расхаживать вдоль могил до того, как на нее напали. Так что следы ничего конкретного не говорят. Я ожидал, что Кира поставит ее на место каким-нибудь метким наблюдением, которым могут похвастаться только Герои, но она, вопреки моим ожиданиям, лишь молча согласилась. В итоге я пришел к неутешительным выводам: какие бы следы мы ни нашли, они с равным успехом могут как подтверждать, так и опровергать любую версию, потому что на страницах книг законов нет, есть только воображение автора. Двигаясь вдоль могил, мы зашли совсем уж в дремучую часть кладбища. Здесь деревья росли так густо и часто, что их ветки цеплялись за мой рюкзак со всех сторон, как я при этом не старался уворачиваться. Маша помогала мне в борьбе с растительностью, а Кира вышагивала в авангарде, зорко поглядывая по сторонам, прислушиваясь и даже принюхиваясь. Очень скоро мы добрались до забора. - Макс. – Кира махнула мне рукой, и я тут же оказался рядом, едва не вырвав с корнями молодой дубок, так некстати зацепившийся веткой за лямку рюкзака. Тропинка, по которой мы шли, упиралась в забор, около двух метров в высоту и густо оплетенный побегами хмеля и дикого винограда. Забор слегка кренился на сторону кладбища, но стоял пока вполне себе крепенько. Прямо на тропинке буквально в шаге от своих кроссовок я увидел четкий отпечаток обуви, оттиснутый в слегка подсохшей грязи. Я тотчас воспрял духом, потому что след подошвы точь-в-точь совпадал с кроссовкой с растерзанной ноги, которую я пять минут назад разглядывал на могилах. Кира все моментально поняла по моему посветлевшему лицу, а вот Машке плохо было видно из-за рюкзака. - Что нашли? – спросила она, силясь высмотреть хоть что-то на узкой тропинке. - Наша жертва промышленной мясорубки незаконно проникла на кладбище этим путем. Очевидно, после полуночи, когда уже прекратился дождь, - внес я обоснованное предложение. – Что нам это дает? Ничего особенного нам это открытие не давало. Под руководством Киры мы обошли все кладбище по внутреннему периметру, потом сделали еще один круг по внешнему, за забором, но ничего сколько-нибудь занимательного не нашли. Разве что смазанный след какого-то животного, возможно бродячей собаки. Кира внимательно изучила его, присев рядом на корточки, но никаких комментариев не дала. Свежих следов шин на дороге тоже не было. Единственная машина, которая недавно подъезжала к кладбищу, была нашей, отчего сам собой напрашивался вывод, что ночной гость пришел пешком, скорее всего с железнодорожной станции, где останавливаются электрички. Что ему здесь понадобилось, однако, так и оставалось неясным. Напоследок мы остановились возле сторожки, где жил и работал старикан. Построена она была весьма оригинально: часть конструкции стояла на кладбище, а другая половина разместилась за оградой. Забор с двух сторон примыкал прямо к стенам. Складывалось ощущение, что в свое время сторожка была просто сторожкой, не предназначенной для комфортной жизни с размахом, а потом старикан решил ее для этого приспособить. Вот только расширять апартаменты в сторону кладбища не вышло, там ведь могилы кругом, поди подвинь их, поэтому и пришлось вынести строительные дополнения за забор. - Зайдем на чай? – предложил я. – Нас вроде приглашали. После того, как мы заглянули тут буквально под каждый камень, находиться на кладбище мне больше не было так уж некомфортно. Хотя, как только ветер начинает шуметь, все равно волей-неволей настораживаешься. - Зайдем попрощаться, - решила Кира. Мы постучались в сторожку, заверили старикана, что, по крайней мере, сейчас на кладбище безопасно, и пообещали вернуться вечером с новой информацией и готовые ловить монстра, кем бы он ни оказался. Старикан скептически пожевал губами, постучал костылем о деревянный пол своей хижины, но задерживать нас не стал. Дружным строем мы вернулись к машине, я задержался запихнуть рюкзак в багажник, Машка тем временем брызгала на лобовое стекло из омывателя и усердно работала дворниками. У меня сложилось впечатление, что после увиденного на кладбище, всем нам ужасно хотелось отмыться. Запах крови, кажется, въелся прямо в поры. Кира, как ни странно, заняла место на заднем сиденье рядом со мной, чему я ужасно обрадовался. В маленькой машине сидеть ей было неудобно, ноги упирались в спинку переднего сиденья, а макушка задевала крышу, но недовольство свое Кира не выражала ни единым жестом. Если бы у всех людей была такая выдержка, то большинства войн в мире удалось бы избежать. Обратно в резиденцию возвращались молча. Машка сделала вид, что полностью сосредоточилась на дороге. Обычно она болтает без умолку, только успевай поддакивать, и слушать умеет профессионально, в нужных местах засыпая собеседника междометиями, но с Героями она держалась всегда подчеркнуто серьезно и ничего лишнего себе не позволяла. Да и, надо сказать, Киру у нас все оруженосцы побаивались и старались лишний раз с ней не пересекаться. Это я знаю, какой она в душе замечательный человек, а другие знают только, что она с одного замаха может снести стену сарая. Об увиденном на кладбище я особо не думал: слишком мало было информации, чтобы прийти хоть к каким-либо сносным выводам. Тем не менее жуткая картина расправы нет-нет да и всплывала перед моим мысленным взором, заставляя невольно содрогнуться. И тем не менее, чем дальше от кладбища мы уезжали, тем лучше я себя чувствовал. Надо сказать, что расстояние – отличное успокоительное. Дома в резиденции Кира сразу отправила меня «исследовать собранные улики». Я почти запаниковал, но Машка вызвалась еще немного побыть в роли альтруиста и потащила меня вместе с рюкзаком в учебный корпус. Куда собиралась сама Кира, спросить я не успел. У меня к этому времени уже не слабо начали ныть плечи от постоянно давящей на них тяжести, так что я страстно мечтал как можно скорее избавиться от рюкзака. Поэтому и за Машкой на буксире тащился весьма охотно. Здесь я должен сделать весьма важное отступление и заметить, что методы исследования чего бы то ни было у Героев очень отличались от подхода, которым пользуются полицейские. И те, и другие выясняют, казалось бы, одно и то же, но Герои пользуются весьма сомнительными с точки зрения прикладной науки методами. У нас была ведунья и травница, Милена Справедливая, которая брала лимонный сок, толченую хвою, смешивала все это в колбе с землей и хлебом и утверждала, что такое «зелье» способно запомнить путь, по которому ты прошел, если намазать его на подошвы обуви. Но это я, конечно, утрирую. Может, компоненты были более логичные, но мне пару раз доводилось наблюдать, как Милена смешивает свои снадобья, и со стороны это выглядело так, будто она просто запихивает в одну тару все, что под руку попадется. Никто кроме нее так не умел. Даже если на досуге она решит написать книгу рецептов, а обычный обыватель вроде меня, ее найдет, проделает все манипуляции и соблюдет все граммовки, то совершенно ничегошеньки у него не выйдет. На самом первом уроке у Милены Справедливой я, как зеленый оруженосец, был просто поражен тем ее талантами. Мы готовили печенье, несколько крошек которого способно было утолить голод на целый день. Я был в восторге, и приготовился записывать рецепт. Но вместо муки и яиц, которые добавляют в тесто все обычные люди, Милена налепила куличики из мокрого песка и поставила их в духовку. А когда прошло полчаса, и мы выставили на стол исходящий паром противень, то увидели самые что ни на есть обычные печенюшки. Они не крошились и не рассыпались в руках, как должны были, учитывая их простой до безобразия состав. На вкус мы их тоже попробовали, но песок на зубах не скрипел; скорее уж печенье напоминало крекеры, а голод утоляло прямо, как в заявленном техзадании, на целый день. Естественно, я попробовал и сам заделаться в волшебные кулинары. Но мой мокрый песок после духовки стал просто сухим песком. Будь у нас промышленная плита с колоссальными температурами, я бы может еще мог с натяжкой замахнуться на стекло, но печенье? Увы. Я спросил у Милены, как работают ее способности и может ли кто-нибудь из нас провернуть такие же фокусы? Пусть не оруженосцы, но хотя бы Герои. Они же особенные. - Я ведунья и травница, - ответила Милена. Я мысленно добавил к этому списку еще и кулинара-экспериментатора. – Я никогда не училась тому, что умею. Я просто чувствую, что нужно сделать. И она ни капельки не лукавила. Я в этом самолично убедился, когда бальзам от ожогов, который сегодня делался из пчелиного воска и пучка травы, назавтра кардинально поменял технологию приготовления и стал состоять из сахарного сиропа, перемешанного со сливочным маслом. Милена не запоминала рецепты, они были не важны и не нужны. Все дело было в ней самой, а процесс смешивания ингредиентов был всего лишь способом сконцентрироваться, настроиться на нужную волну. Когда я это понял, то, с одной стороны, расстроился, ведь потенциально открывались такие перспективы: выходишь на улицу, две минуты машешь лопатой, высыпаешь слой земли на противень и пожалуйста тебе брауни, домашняя выпечка! С другой стороны, отпала необходимость постигать премудрости зельеварения, землевыпекания, всяковсячиносмешения и прочая. В общей сложности, одно нивелировалось за счет другого, и я остался там, откуда начал. Но посмотреть на фокусы было очень занимательно. Еще хотел сказать, что Милена Справедливая ограничивалась в основном производством зелий, зельесодержащих и зельеподобных продуктов, которые служили совершенно разным целям. Ее уроки напоминали цирковое представление: оруженосцы с открытыми ртами ловили каждое ее движение, иногда на себе проверяли конечные продукты (только полезные и неопасные, никто ведь не стремился поджарить себе зад; с этим отлично справлялись вычитанные из книг чудовища), но никогда им не объясняли, в чем фокус и как повторить его дома. В паре с Миленой всегда работал Матвей Осторожный. Всю демонстрационную часть урока он стоял в дальнем углу лаборатории, наполовину скрытый тенями, и мрачно сверкал глазами, цепко подмечая, если кто-то из оруженосцев начнет тянуться не к тому пузырьку. Матвей собирал все колбочки и склянки, которые оставались после Милены, выпытывал у нее предназначение каждого зелья, бальзама, пасты, скрупулезно заносил все это в общий каталог, а склянку помещал в отдельный кабинет в лаборатории. Доступ туда был только у Героев и у некоторых оруженосцев, вроде Машки, которые заслужили доверие и смогли доказать, что на плечах у них именно голова, а не что-то другое. Матвей еще учил нас пользоваться каталогом и зельями, но на раз-два такому тоже научиться не получится. Кругом требовалась практика. Вместе с Машкой мы пробежали по первому этажу и спустились по широкой лестнице в подвал. В лаборатории у оруженосцев часто проходят уроки, но сегодня там было на удивление пусто. Я искренне обрадовался: не хватало еще выкладывать собранный «биоматериал» в присутствии десятка пар любопытных глаз. Еще столпятся вокруг, будут делать ставки и обсуждать, на что больше похоже: на курицу или на говядину? Бррр, как представлю. А у нас, между прочим, серьезное задание. Лаборатория раньше была несколькими кабинетами, но задолго до моего появления, их объединили в один большой зал, на месте стен остались только выпирающие колонны. Из-за отсутствия окон здесь постоянно горели лампы, имитирующие дневной свет. По центру зала стояли ряды столов, сделанные по типу верстаков; над каждым висела спускавшаяся на длинном шнуре с потолка лампа. Вдоль одной стены единым рядом стояли шкафы со стеклянными дверцами; там хранились всякие колбочки, пробирки, горелки, перчатки, пипетки, скляночки и вообще все, что могло пригодиться пытливым умам в их научных изысканиях. Вторая стена, напротив, та, где должны бы были помещаться окна, сплошь покрыта травяным ковром, наподобие мха. Как он тут рос, чем поливался и почему в лаборатории при этом не воняло, как на болотах, даже и не спрашивайте, меня в эту тайну не посвящали. Пока мы с Машкой пробирались между верстаков в дальний конец лаборатории, где находилась дверь в особую секцию со склянками, я порядком поотстал: старался не нанести рюкзаком материальный ущерб окружающим предметам. Когда я нагнал Машку, она уже успела открыть дверь, подтащить к столу два стула и устроиться на одном из них с каталогом. Я опустил рюкзак на пол возле двери и осмотрелся. Особая секция лаборатории внешне очень напоминала очень компактную, десять на десять шагов, библиотеку. Только на стеллажах вместо книг стояли ряды склянок, колбочек и баночек, содержащих в себе что-то внешне очень неаппетитное. Теплый желтый свет лился с закрепленных на стенах светильников, сделанных в виде наполовину раскрывшегося цветка, на изогнутом стебельке из кованого железа. Посреди комнатки расположился массивный деревянный стол – младший брат того, что стоял этажом выше в приемной для посетителей. На нем обычно лежал каталог, в который сейчас обеими руками вцепилась Машка. Она успела собрать свои рыжие кудри в компактный пучок на затылке, чтобы рассыпающиеся волосы не мешали думать. - Нам нужно выяснить, кого убили, когда и относится ли это все к сказкам, - бормотала себе под нос Машка, водя пальцем по странице. Каталог был толстенной книжищей формата А3 в темно-коричневом, прошитом толстыми нитками переплете. Такой при желании можно было бы гвозди забивать. Неудивительно, что каталог у нас по умолчанию стационарный. Я привалился плечом к дверному косяку и стал ждать указаний. Несмотря на то, что мы находились в подвале, стены в лаборатории на ощупь казались теплыми, так что в футболке мне было вполне себе комфортно. Каталогом я пользоваться тоже умел, по крайней мере, в теории. Но у Машки явно получалось быстрее, поэтому я решил не мешать. - Макс, тащи пузырьки А-двадцать девять и А-тридцать семь, - распорядилась Машка. – Да, и К-пятнадцать тоже захвати. Все стеллажи и склянки были пронумерованы, так что для ориентирования требовался минимальный набор навыков: знать буквы, цифры и их последовательность. Я собрал все, что мне было велено, и выставил на ближайший стол-верстак в лаборатории. Минутой позже появилась Машка, сосредоточенно обдумывающая предстоящую нам ненаучную экспертизу. Я протянул ей новую пару разовых перчаток и принялся выкладывать из рюкзака собранные на кладбище пакетики. Машка что-то вспомнила, унеслась сверяться с каталогом и вернулась с очередным пузырьком, в котором плюхалось что-то мерзко-коричневое. Я к этому времени уже успел вооружиться блокнотом и карандашом. Машка химичила, я записывал. Весь процесс напоминал реальную химию, вот только не имел под собой никаких научных изысканий. Все происходящее буквально было выдуманным и проявлялось под действием неподвластной моему пониманию силы. Машка осторожно опустила кусочек плоти нашей жертвы в пустую пробирку и залила его сверху жидкостью из ближайшей колбочки. Содержимое пробирки зашипело, поднялось кверху зеленой шапкой, но почти сразу же опало. Очень захотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что мне это не привиделось. Я чиркнул в блокноте номер склянки, А-37, и описал получившуюся реакцию, постаравшись ничего не упустить. Машка отвлеклась от своего занятия и заглянула мне за плечо: проверяла мою компетентность. Я не стал обиженно хныкать и упрекать ее в недоверии, а просто дал ей прочитать записи. Удовлетворенная, Машка просто кивнула и больше в мою работу секретаря-наблюдателя не вмешивалась. Таким же образом мы проверили содержимое всех пакетов, камни, траву, кровь и кусочки земли. Меня так и подмывало попросить Машку комментировать, что она делает и зачем, но я решил не лезть под руку. Запоминать было бесполезно: содержимое склянок и получавшиеся реакции постоянно менялись, хотя конечный результат, допустим, мог оказаться одинаковым. Тут главное знать принципы, а все остальное можно вычитать из каталога. Вот, например, первая склянка, А-37, нужна была для того, чтобы определить возраст жертвы. Результат: содержимое пробирки ненадолго вспенилось и позеленело. Идем к каталогу и расшифровываем: зеленый цвет означает мужчину, скорость опадания пены – возраст. Чем быстрее, тем моложе был человек. - Ты не записал, сколько секунд держалась пена? – спросила у меня Машка, хмурясь, потому что уже знала ответ: время я не засекал, и ее расстроила собственная непредусмотрительность. Она читала каталог и решала, какими склянками мы будем пользоваться, поэтому и должна была мне сообщить, на что в первую очередь обращать внимание после реакции. С другой стороны, я мог бы и сам посмотреть. В конце концов, Машка мне вообще помогать не обязана. - Одна-две секунды, - бодро отрапортовал я. Тем не менее, мы пошли и еще раз проделали все манипуляции с начала, для чистоты эксперимента. На этот раз я точно все засек, не подкопаешься. Больше ничего переделывать не пришлось. Машка уверенно листала каталог и диктовала мне результаты, а я записывал все это в блокнот. До этого все исследовательские процессы ложились на плечи Киры, а я просто слонялся, причем не обязательно рядом. Это было мое первое настоящее дело, очень жаль, правда, что для этого кому-то пришлось умереть. Но, раз уж такое случилось и Героям так или иначе необходимо во всем разобраться, то я совсем не против, чтобы это были мы с Кирой. - Ну, вот и все. Или у тебя есть еще идеи? – спросила Машка и посмотрела на меня, вскинув одну бровь. Вопрос был риторический, Машка всегда очень заботилась о том, чтобы ее работа была безупречной. - Думаю, этого достаточно, - решил я, дописал последнее предложение и запихнул блокнот в задний карман джинсов. – Спасибо, Маш, я побегу. Особо быстрым спринтом мне похвастаться не удалось, ведь все еще приходилось волочить тяжеленный рюкзак на своем многострадальном горбу. Машка вызвалась сама прибраться после нас в лаборатории и отправила меня докладываться начальству. Я не стал особо протестовать: очень хотелось поскорее порадовать Киру тем фактом, что у нее не совсем пропащий оруженосец. Да и потом, нам предстоит целое дело! И у меня, только у меня (ну, и у Машки тоже) есть сведения, которые помогут продвинуть его дальше! Перескакивая через две ступеньки сразу, я буквально полетел подбитым кукурузником искать Киру и рассказывать ей все, что мы выяснили.