4.

Конечно же, я не был готов. Но Киру я заверил, что все в полном порядке. Мы расстались сразу за парковкой: я пошел в общагу, а куда она направилась, докладывать не стала. Первым делом нужно было избавиться от самого скучного: от отчета. В предыдущие разы я уже сам составлял этот придаток бюрократической системы, и Кира осталась им довольна, так что вполне логично, что скукота сама собой перелегла на мои плечи. Доверие порождает экспоненциально растущую кучу делегированных обязанностей в сторону доверенного лица. Наша нынешняя общага сто лет назад была самым настоящим жилым корпусом школы-интерната. За тем редким исключением, что детки из прошлого ютились в каждой комнате по четверо, на двухъярусных кроватях, а оруженосцам (каждому!) полагались личные апартаменты. Обстановка, правда, была весьма скромная: кровать, шкаф, стол, стул, все. У меня ничего нигде не валялось, в основном потому, что у меня и вещей толком-то не было. Окно было открыто нараспашку, на дверце шкафа сушилось полотенце (ибо оставлять его в общей душевой себе дороже; не успеешь обернуться, как им тут же заткнут слив в полу, чтобы не тянуло холодным воздухом). На столе у меня лежал блокнотик для заметок; туда я записывал все важное, что касалось моего нового быта. Из библиотеки книги с собой забирать не поощрялось, поэтому чтением на сон грядущий я не увлекался. Стены непонятного серо-бежевого цвета (не мой выбор, разумеется, что дали, то пришлось и брать), на единственном окне трепещется завалящая занавеска. Виды у меня на запад, так что встающее спозаранку солнце не выписывает на моей физиономии узоры в попытках меня разбудить. Кровать односпальная, узкая и твердая, как доска (полагаю, это и есть доска на двух пеньках), уютные или какие бы то ни было коврики на полу не лежат, так что по своим хоромам я хожу прямо в уличной обуви. Еще есть лампа под потолком с плафоном в виде чаши. В него вечно забираются всякие ночные насекомые с одной единственной целью: там скончаться, поэтому мне периодически приходится плафон снимать и вычищать трупохранилище. Короче, добро пожаловать. Дверь у меня, кстати, на ключ не закрывается. Я удобно устроился на стуле, подтянул к себе чистый лист бумаги и максимально сухо и сжато попытался изложить события сегодняшнего дня, начиная с осмотра кладбища и заканчивая обнаружением книги в школьном шкафчике. Никакие умозаключения и допросы с пристрастием в отчет не включались. Только голые факты. Я закончил на том, что монстром с кладбища оказалась Эмилия Лафайет (скрепя зубами пришлось опустить слово «предположительно», которое так и просилось в текст, ведь убедиться в этом своими глазами мы пока не успели). В конце концов, удовлетворившись результатом литературных трудов своих, я повесил за спину большей частью бесполезный меч и понесся в приемную, сдаваться Матвею Осторожному. Матвей, весь день просидевший на неэргономичном стуле, как самая обычная неблагородная секретарша-ресепшионистка, казался еще мрачнее, чем был с утра. С другой стороны, он и всегда выглядел, как представитель угнетаемой субкультуры, так что, может, это просто такой образ. Мой отчет Матвей быстро пробежал глазами, думал придраться к грамматике и расстановке запятых, но потом махнул рукой и велел мне катиться колбаской по своим делам. Я поспешно выскочил за дверь и только потом с облегчением выдохнул. Как оказалось, слишком рано. - О, Макс, ты-то мне и нужен. Как прошел день? Рассказывай. Прямо возле двери, уперев руки в бока и нетерпеливо притопывая ногой, стояла Машка, такая же бодрая и полная энтузиазма, как сегодня утром. На ее появление прямо перед своим носом я никак не рассчитывал, поэтому от неожиданности разве что на потолок не запрыгнул. Против Машки я абсолютно ничего не имел, она добрая, отзывчивая, всегда готовая помочь девчонка. Только вот эта вот ее привычка, вынюхивать все, везде и обо всех, меня вгоняет в ступор. Ладно, я не прочь поделиться, но только не в том случае, когда мой секрет – это теперь наш секрет, всех ста пятидесяти человек. - Слушай, обязательно расскажу, только не сейчас, ладно? – Я примирительно вскинул руки ладонями наружу, демонстрируя самые чистые намерения. – Но мне надо бежать, куча дел. Я хотел было сигануть вдоль стеночки, и оставить Машку с носом, но она так просто сдаваться не собиралась. - Не забудь добавить в свой список дел еще и клумбы. Ты на этой неделе дежурный. Я аж опешил. - Так дождь же был. Зачем их поливать? - А поливать и не надо. – Машка сложила руки на груди и возмущенно фыркнула, поражаясь отсутствием у меня проницательности. – Ты давно сорняки выпалывал? А то уже так сразу и не поймешь, розы мы выращиваем или борщевик с плющом. - Прямо сейчас?! – не поверил я. Мне показалось, что от удивления мои брови уползли на затылок. Среди оруженосцев у нас тоже была четкая иерархия подчинения: кто пришел последний (как я), тот пропалывает грядки, а кто успел подольше освоиться (как Машка), тот раздает поручения и давит своим авторитетом. Можно, конечно, попытаться начать качать права, но они быстро сдуваются, когда приходит кто-то, чей авторитет вообще никакому сомнению не подвергается (вроде Киры). Я умом-то понимал, что Машка просто вредничает. Стоит мне поддаться на провокацию и рассказать о наших с Кирой сегодняшних приключениях, как прополка многострадальных розовых кустов сама собой перенесется до следующего дежурства. Но я, будучи принципиальным и упрямым, на такое пойти никак не мог. Ну, не нравились мне сплетни в любом их проявлении, даже самом безобидном. Считайте это точкой невозврата, куда я сунусь только в самом крайнем случае. Черта. Жирная. Машка сверлила меня упрямым взглядом, ее рыжие волосы тоже, казалось, возмущенно топорщились во все стороны. Она была уверена, что я прогнусь: все-таки мы вместе с утра ездили на кладбище, вместе смешивали «реактивы» для экспертизы. В какой-то мере я был ей обязан. Когда я только приехал в резиденцию, Кира как раз занималась очередным делом, до которого меня, как совсем еще зеленого новичка, естественно, не допустили. Но я прицепился к Кире, как суперклей из рекламы, просил рассказать, чем она занимается. Кира стойко держалась несколько часов, достойно игнорируя сыпавшиеся из меня восторженные междометия, потом повернулась и сказала следующее (я на всю жизнь запомнил): «Макс, истории рассказывают, когда они закончены. Тогда они покажутся и интересными, и поучительными. А своими мыслями и соображениями в процессе ты делишься только с теми, кому доверяешь». Конечно, так она хотела недвусмысленно подчеркнуть, чтобы не мешался под ногами, но к нынешней ситуации фраза подходила, как нельзя лучше. - Ладно, быстрее начну, быстрее закончу, - решительно сказал я и, придав лицу беззаботное выражение, чуть ли не насвистывая отправился к выходу на улицу. - Макс! – окликнула меня Машка. Голос у нее аж звенел от еле сдерживаемого возмущения. Я обернулся, виновато развел руками и скромно улыбнулся: - Нам с Кирой предстоит тяжелая ночка. Если доживу, обязательно расскажу обо всем завтра утром. Я не стал дожидаться комментариев, выскочил на улицу и понесся искать перчатки и садовый инвентарь. У нас не поощрялась раскидывать кругом грабли и лопаты, но у оруженосцев водилось припрятать в клумбах пару инструментов, которые лень тащить на место, тем более что завтра они все равно понадобятся. Машке я не соврал: ночка действительно предстояла опасная и длинная. Единственное, я слукавил насчет своего хорошего настроения и душевного подъема. Пока я торчал задом кверху среди розовых кустов, мне предоставилась отличная возможность хорошенько осознать, что через пару часов мы с Кирой под покровом ночи пойдем на кладбище, где в клочья (я подчеркиваю: в клочья) разорвали человека. Если я буду недостаточно внимательным, зазеваюсь, окажусь слишком далеко от Киры, то – будем предельно откровенными – меня ждет абсолютно такая же судьба. Я не шибко далеко зашел в тренировках с мечом. Признаюсь, все мое отлынивание появилось из-за непонимания, зачем мне вообще нужен этот сомнительный навык. Да, я в курсе, что книжных монстров можно убить только оружием Героев (а у них всех поголовно только колюще-режущее, но это простительно, времена были такие, плазменные пистолеты и огнеметы еще не изобрели). Но моя-то бесполезная железка, скажите, пожалуйста, чем мне может помочь? Почему нельзя выдать оруженосцам автоматы, например? Или дробовик, а? Я бы тогда вообще не запаривался. Плевать, что монстра даже таким оружием не убьешь, зато задержишь настолько, что он забудет куда вообще собирался идти. Естественно, в свое время я спросил об этом у Киры. Она мне кивнула и заявила, что, разумеется, так было бы легче. Я в ответ воззрился на нее с нескрываемым удивлением, мол, почему тогда так не сделали? На меня посыпались многочисленные «но» и прочие сложности. Во-первых, получить разрешение на такую кучу оружия та еще головная боль. Во-вторых, Герои ничегошеньки не смыслят в автоматах и дробовиках. Если оруженосцы слетят с катушек и по кривым рельсам помчатся чинить расправу не только над монстрами, кто их остановит с такой-то расстановкой сил? В-третьих, познание искусства боя холодным оружием сближает Героя и его оруженосца, устанавливая между ними отношения ученика и учителя. В-четвертых, если с Героем во время задания что-то случится, то только его оруженосец (и никто больше в целом мире) сможет взять его оружие и закончить начатое. Ну, и к каждому пункту полагается добавить еще множество деталей и проволочек, так что разглагольствовать на такую тему можно долго и нудно, чем Кира успешно и занималась, объясняя и разжевывая мне все на пальцах. Устанавливала тесные контакты Героя с оруженосцем. Я в целом все понял, принял и стал учиться размахивать мечом, но все равно не с ожидаемым от меня старанием. Увлекшись рассуждениями о полезности и нужности холодного оружия в жизни оруженосцев, я порядком отвлекся от предстоящей прогулки до кладбища, от которой у меня комок подкатывал к горлу и стыла кровь в жилах. Я не трус, я просто неопытный и переживаю, что мне невзначай могут оторвать голову, убеждал я себя. К счастью, сорняки в клумбе закончились до того, как я успел накрутить себя до состояния истерики. День неизбежно клонился к вечеру, до ужина оставался, самое большее, час. Я разогнул спину, похрустев поясницей, которая от долгого стояния в неудобной позе стреляла почище новогодних петард. Машки на горизонте не было видно. Она сейчас персона нон-грата, а то надает еще заданий, а у меня, между прочим, свои дела еще есть. Я быстренько сбегал вывалить сорняки на компостную кучу, вернул садовый инвентарь на место, петляя по газонам, чтобы было быстрее, добрался до общежития, сходил в душ, натянул чистую футболку и глянул время. Оставалось полчаса, потом ужин и… и прочие мероприятия. А сейчас нужно сгонять в библиотеку, прочитать рассказ про Эмилию Лафайет и ее криминальные подвиги. Библиотека располагалась на третьем этаже учебного корпуса. До того, как в резиденцию заселились Герои, здание стояло уже много лет и находилось, мягко говоря, в аварийном состоянии. А если твердо говоря: часть крыши и боковая стена сильно обвалилась, как будто в нее попали пушечным ядром. На месте нынешней библиотеки устроили свои гнезда птицы, натаскали туда веток и соломы, да еще и загадили все свободное пространство. Короче, присесть с книжечкой и с удовольствием провести время с интересным романом в таком месте совсем не тянуло. Когда знававшее лучшие времена здание передали в ведомство Героев, сразу же начались ремонтные работы. Стену восстановили дешево и сердито: вместо развалившейся кирпичной кладки использовали стекло, превратившееся в гигантское панорамное окно. Бывший учебный класс с такой обзорной площадкой еще и располагался весьма выгодно, на третьем этаже, так что можно было увидеть даже верхушки леса вдалеке за забором, а в безоблачные летние вечера – понаблюдать за закатом. В общем, на месте недавнего пристанища диких птиц решили сделать библиотеку. Очень выгодное решение, я считаю. Начитавшись вдоволь, всегда можно уставиться в пространство за окном и задуматься на шесть часов, глядя на природу. Очень умиротворяюще. Но сейчас я здесь по делу. Библиотека у нас была сравнительно большая: в нее объединили аж четыре кабинета, расставили кругом стеллажи, в лабиринтах которых легко можно было потеряться, разместили уютные низкие столики с лампами и мягкие кресла. Был даже длинный овальный стол прямо по центру, где оруженосцы собирались обсудить свои права и прийти к выводу, что в ассортименте имеются одни только обязанности. Помимо рабочих книг, у нас, кстати говоря, была еще неплохая коллекция приключенческой литературы и научной фантастики. Но она большую часть времени покрывалась на полках пылью. Вовсе не потому, что оруженосцы невежественные чурбаны, просто у нас нет свободного времени. Если оно и появляется, то потратить его все предпочитают на сон или на что-то не менее полезное: можно заштопать носки или вымести из дальних углов своей комнаты поселившуюся там колонию пауков. Я быстро нашел на полках нужный мне сборник леденящих душу историй на ночь и устроился в кресле рядом с окном. В библиотеке почти никого не было, я слышал только, как кто-то чихнул за стеллажами, но выяснять, кто это был, не пошел ввиду отсутствия смысла подобного предприятия. Библиотекаря у нас тоже не было, вместо него к двери на двадцатисантиметровый гвоздь был пришпилен список правил. Нарушать их никто не рвался: уж слишком недвусмысленно гвоздь прошивал дверь насквозь. Но справедливости ради, ничего сверхъестественного не требовалось: всего-то не вытаскивать книги за дверь, не складывать из страниц оригами, не играть со спичками и с бутербродами, включающими в состав пятнообразующие ингредиенты. Первым делом я посмотрел на закат (эх красиво, еще пара часов и солнце совсем сядет), потом раскрыл книгу и пробежался по оглавлению. Настоящие книги, из которых можно вычитать монстров, Герои тут, конечно же, не хранили. Я понятия не имею, что с ними делали, может, складывали в непробиваемую тумбочку или топили ими камин зимой. Но мне этого и не надо. В моем распоряжении бесчисленное количество абсолютно идентичных копий, вплоть до картинок и нумерации страниц, только совершенно безопасных, отпечатанных на обычной бумаге. Вот только читаешь их, а где-то в голове так и крутится мысль, что у тебя за спиной уже сидит монстр и из вежливости ждет, когда ты дочитаешь главу, чтобы тебя слопать. Должен признать, что окажись я на месте Сашки Мельникова, я бы тоже вычитал из книги Эмилию Лафайет, потому что в сравнении со всеми остальными она казалась самой безобидной. Нет, не подумайте, летальный исход своим жертвам она обеспечивала с гарантией, вот только история у нее была скорее трагическая. Я хорошо помнил последовательность, но во имя мнительности решил перечитать, чтобы наверняка ничего не упустить. Эмилия родилась в обычной доисторической богатой сказочной семье, где отец занимается непонятным эфемерным бизнесом, требующим вахтового метода работы, а мать сидит дома с детьми. С одной только поправкой, что родители Эмилии были родом из разных стран и познакомились во время одной из отцовских командировок. Потом, как это обычно бывает, жена трагически скончалась, и маленькая Эмилия, оставшись без матери, отправилась во Францию на родину отца, где была отдана на поруки гувернанткам. Вечно занятой отец недолго мучился душевными терзаниями и вскорости нашел себе новую жену, злую мачеху, естественно, в комплекте со своими спиногрызами. Эмилия, как это водится, была девочкой умной, прозорливой, все у нее получалось, а когда она выросла, то стала еще и писаной красавицей, так что весь Париж мечтал на ней жениться. А мачехины отпрыски тем временем такой популярностью не пользовались, были склочными и сварливыми девицами и больше всего на свете мечтали придушить сводную сестрицу, чтобы она перестала быть такой идеальной в их присутствии. Классика. Спустя какое-то время местному принцу пришла в голову гениальная идея найти себе невесту. С этой целью он решил устроить грандиозный бал и пригласить… Что, купились? Ан, нет у нас совсем другая сказка, помрачнее. Тут спустя какое-то время у семейства Эмилии появилась новая соседка, мрачная и недоброжелательная. В народе поговаривали даже, что она не абы кто, а самая настоящая ведьма. Мачеха Эмилии решила наведаться к ней в гости, испекла пирог, надела свое лучшее платье и напросилась к загадочной соседке на чай. Слово за слово, женщины разговорились, и поведала злая мачеха, что житья ей нет от вредной падчерицы. Мол, на людях она такая хорошая и пригожая, а на деле змея подколодная, и дочерей ее со свету свести желает. Как бы хорошо было, если бы Эмилия эта померла. Нет вредной девки – нет проблем. Соседка-ведьма, недолго думая, поведала, что это устроить проще простого. Вот только нужно заплатить. Мачеха тотчас же ухватилась за идею. Деньги у нее водились, поэтому на любую цену она была готова. Вот только не сообразила, что ведьма не про золото и драгоценности говорила. Смысл платы дошел до мачехи слишком поздно, извиняюсь за спойлер, пост мортем. Сходство сказки с Золушкой постепенно начинает сходить на нет. Та мачеха ограничивалась в основном вербальным абьюзом и до серьезных статей уголовного кодекса не доходила. Ведьма достала из складок своего черного платья маленький пузырек. Его содержимое полагалось вылить Эмилии в чай так, чтобы она ничего не заметила и выпила напиток, как ни в чем не бывало. Обрадованная мачеха схватила зелье и в тот же вечер решила осуществить задуманное. Куда смотрел батя, я вообще не понимаю. Как можно не заметить, что твоя жена так ненавидит твою дочь, что в буквальном смысле выписала ей билет на тот свет? Потрясающий пофигизм, я вам скажу! К слову, Эмилия и ее чувство самосохранения тоже вызывают множество вопросов. В сказке подробно описывалось несколько случаев, когда мачеха давала ей неподъемные поручения, бранила ее за малейшие провинности, регулярно оставляла без еды, нарочно портила ее вычурные платья и вообще всячески давала понять, что ей тут официально не рады. И вот тут одним неприметным вечерком, мачеха вдруг зовет Эмилию в гостиную и с приторно сладкой улыбкой угощает ее чаем. Подозрительно? Очень. А Эмилия без задних мыслей взяла и выдула все содержимое чашки, вместо того чтобы вылить его в ближайший горшок с геранью. Ну и, естественно, тут же отбросила и лыжи, и коньки, и ______ (вставить любой спортивный инвентарь по желанию). И никто ничего не заподозрил. Молодая девушка, падает замертво не пойми от чего, хотя за час до этого чувствовала себя прекрасно и ни на что не жаловалась. Да все нормально, никакого криминала, судьба у нее такая. Давайте ее быстренько закопаем и пойдем дальше жить свою жизнь. К бате, опять же, сплошные вопросы. Подайте мне статуэтку премии «Отец года», я хочу треснуть ей ему по башке. Короче, батя принял все, как данное. Мотивов его никто не объяснял, сказка же, опускаем все сюжетные условности. Эмилию решили похоронить в семейном склепе. Отец, мачеха и две ее дочери составили чинную процессию провожателей в последний путь. Тут как раз испортилась погода, пошел дождь и подул сильный ветер. Все зеваки разбежались по домам, а в фамильном склепе остались только близкие родственники (список озвучен выше). Эмилия молча лежала в гробу, безропотно приняв свою судьбу. Начались последние прощания. А потом внезапный порыв ветра захлопнул дверь склепа. Никто точно не знает, что произошло. Поговаривают, что родственники Эмилии кричали и колотили по каменным стенам до самой темноты, но так и не смогли выбраться, и никто не услышал их криков за сплошной стеной дождя. Наутро челядь забила тревогу, и с помощью кладбищенского сторожа, вооруженного компактным ломиком (фомкой), фамильный склеп семейства Лафайет был открыт. Гроб Эмилии стоял на уготованном месте, среди почивших поколений родственников, а вот ее отец, мачеха и две сводные сестры ровным рядком лежали на каменном полу. Челядь подняла крики, вызвали доктора, но было уже поздно: все четверо были давно и совершенно точно мертвы. Их руки и ноги сковало трупное окоченение, а в стеклянных остановившихся глазах отразился леденящий ужас… Ну как, жутко? На мой взгляд, такая себе пугалка, но если тебе десять лет и у вас в доме нет электричества, а в туалет надо ходить на улицу, то потенциал ужаснуться растет в геометрической прогрессии. Там еще, кстати, небольшой эпилог был: Лафайетов похоронили, тайна их смерти осталась неразгаданной, но по городу поползли слухи, что неупокоенный дух Эмилии так и бродит по кладбищу, и если какой-то нерадивый путник рискнет остаться на ночь среди мрачных склепов и могил, то на утро он уже не проснется, потому что обернувшаяся проклятым привидением девушка его сцапает. Выводы? Во-первых, сомнительный моральный посыл. Ладно, с мачехой все понятно: не пользуйся услугами ведьм, чтобы избавиться от ненавистных родственников, не то сама закончишь хуже, чем мечталось. Но Эмилия-то чем заслужила свою судьбу? Единственная ее проблема, что она была слишком наивной, доверчивой и верила в лучшее в людях. А в итоге ее мало того, что отравили, так она еще и вынуждена вечность шататься по кладбищу с мыслями, что она убила свою семью. Ладно, мачеху не жалко, но батя-то ничего плохого не сделал. Кроме того, что был слепым ослом и не увидел над своей женушкой красный флаг размером с Францию. Но «во-первых» не шибко важно для моей конкретной ситуации. Переходим к во-вторых: Эмилия и правда отличный кандидат на вычитывание в реальный мир, если твоя цель – это привлечь внимание и при этом не помереть. У нее ограниченный радиус действия, только на кладбище, и появляется она только ночью (но, справедливости ради, так поступает подавляющее большинство книжных чудовищ; какой-то у них негласный пакт). В-третьих, способ убийства. Сашку Мельникова растерзали в клочья, а семья Эмилии скончалась от своеобразного эффекта Медузы Горгоны: прилегла недвижимыми столбиками с ужасом в глазах. Кира говорила, что это не важно, в подробности в сказках никто особо не вдается: труп есть труп, не обязательно знать, на сколько узлов завязали кишки и на сколько метров от тела лежала оторванная от него голова. Но даже с учетом таких условностей модус операнди все равно не сходится. Так что наша с Кирой складная теория вполне закономерно начинает трещать по швам. Если пока оставить неизменными все остальные переменные в задаче, то сам собой напрашивается вопрос: если не Эмилию, то кого еще Сашка мог вычитать из книги? Я заново вернулся к оглавлению. Перечитать все сказки у меня сейчас времени не хватит, но может хоть что-то натолкнет на мысль. Итак, тринадцать историй, тринадцать потенциальных монстров: 1. проклятое привидение Эмилии Лафайет; 2. клан ведьм; 3. оборотень-перевертыш (это про мужичка, который мог принимать личину других людей и чинил всякие козни; ничего особо чудовищного, так, сеял семена раздора, а люди уже сами друг друга поубивали); 4. сборище людей с необычной внешностью, которая в стародавние времена собирала толпы желающих на них попялиться (сказка называется «Цирк уродцев», осуждаем); 5. вонючая болотная жижа, которая засасывала людей и разрослась до размеров деревни, а потом померла с голоду, когда никого больше не осталось (поучительнейшая мораль о вреде жадности); 6. гули-трупоеды, которых мы с Кирой уже обсуждали; 7. еще сказка про ведьму, которая оказалась обычной женщиной, просто ее оклеветали; 8. зеркало, которое отражало всякую жуть; 9. семейка, которая практиковала каннибализм на своих детях, а когда те закончились, перешла на соседских; 10. заброшенный особняк, где в общем-то ничего сверхъестественного не происходило, просто люди сами себя накрутили; 11. еще одна ведьма, эта жила в лесу и варила суп из грибов, корений и заблудившихся детишек, по праздникам обжаривала их в кляре; 12. говорящий козел (в общем-то мирный); 13. мясник-газлайтер, который торговал человечиной и искренне недоумевал, почему это свинина «какая-то не такая». Я захлопнул книгу и всерьез задумался, глядя на клонящееся к горизонту солнце за панорамным окном. На первый взгляд кажется, что никто из этой сказочной монстрятины не мог устроить ночную мясорубку, тогда что? Какова вероятность того, что есть еще одна книга, из которой можно вычитать более зубастое чудовище? Очень ничтожная. Такая ничтожная, что даже в расчет ее брать не хочется. Больше покопаться в книгах я не успел: время поджимало. К тому же у меня не на шутку разворчался живот, недовольный обедом из бельгийских вафель. Я вернул «Тринадцать леденящих душу историй» обратно на нужную полку, потянулся, поправил меч за спиной и отправился ужинать. Надо признаться, что если погрузиться с головой в конкретные размышления, то от наплывающих мрачных мыслей это отвлекает просто потрясающе. Вон даже кушать захотелось, хотя от предстоящей ночки у меня все внутренности уже пару часов как завязались мертвым узлом. Хотя чего я парюсь, со мной ведь будет Кира. Попытавшись подбодрить себя усилием воли, я вышел из корпуса на улицу. Летом, когда погода позволяла, мы собирались под крытым деревянным навесом и готовили зачастую прямо в чугунных казанах на костре. Получалось очень вкусно, могу поручиться, даже обычные овощи вроде перца и баклажанов, которые я в любом другом виде не особо жалую. Единственное только, дежурство на кухне – то еще удовольствие. Весь день, не разгибая спину, горбатишься над картошкой и разделываешь куриные тушки. Творчества тоже никакого: все делай по граммовкам из технологички. С таким подходом даже пересолить не получается. На раздаче я получил полную чеплашку тушеной картошки с грибами и куриной ножкой. От горячей еды поднимался такой плотный пар, что не видно было, куда наступаешь. Именно поэтому я, наивная душа, не посмотрев по сторонам, решил пристроиться на ближайшее свободное место, быстренько покушать и пойти искать Киру. Оруженосцы и Герои ужинали отдельно, хоть и под одним навесом: у нас были длинные деревянные столы и лавки, а у них: культурные столики на четверых со скатертями, салфетками и зубочистками в стаканчиках. С одной стороны вроде и классовое неравенство, а с другой стороны содержимое тарелок у нас ведь совсем ничем не отличалось. Так вот, я плюхнул свою чеплашку на край стола и пристроился на лавке. А если бы обернулся, то заметил бы Машку, которая выбрала меня своей жертвой на вечер и сейчас целеустремленно шла к тому же краю стола, где восседала моя скромная персона. - Уф, ну и денек! Я голодная, как медведь после спячки! – Машка перекинула ногу через лавку, перелезла вся целиком и плюхнулась за стол прямо напротив меня. Я мог бы сделать вид, что ее не заметил, но пар от чеплашки шел уже не такой непробиваемый. - Я повыдергивал сорняки из клумб, - сообщил я. – Приятного аппетита. Когда я ем, я глух и нем. И я вцепился зубами в куриную ножку, чтобы подкрепить слова делом. Машка смотрела на меня круглыми глазами. Я сосредоточенно жевал. Машка смотрела. Я жевал. Машка запрокинула голову и рассмеялась. - Да не буду я у тебя спрашивать про ваши суперсекретные дела, не переживай. – Она дружелюбно похлопала меня по руке, в которой я держал ложку. - Тогда у меня есть вопрос. – Я наконец-то дожевал и позволил себе немного расслабиться. Как бы так спросить то, что я хочу спросить, но при этом не сболтнуть лишнего? – На кладбище с утра вы с Кирой говорили, что монстр может быть кем угодно? - Абсолютно, - важно кивнула Машка, вооружаясь вилкой и ножом. – Тебя все еще смущает способ убийства? Да, именно он меня и смущает. Но не уверен, что это хорошая тема для обсуждения за ужином, хотя Машка, кажется, не против. На своем веку она уже успела столько всего повидать, что кости поперек горла ей не встают, а замечательно проскакивают. Вон с каким аппетитом жует. - Мы с Ильей как-то разбирались с русалками, - продолжила Машка, заметив, что я задумался и с комментариями не спешу. – Ну, знаешь, они заманивают людей в реку песнями или сладкими речами, а потом топят развлечения ради. Так вот в тот раз оказалось, что они успели отложить икру, а их головастики нам ноги чуть в капусту не искромсали. Зубастые оказались, как пираньи. Хотя в историях ни слова не было. - Серьезно? – я подался вперед, ожидая услышать еще какие-нибудь истории. Может, у призрака Эмилии есть когти, как у Росомахи, или перчатка Фредди Крюгера, или вставная челюсть саблезубой бабушки? – А почему так происходит? В этот момент рядом с нами на лавку плюхнулся взвод оруженосцев, громко обсуждавших тренировки, причем говорили похоже все разом. Зазвенели ложки, застучали тарелки по столу, лавка подо мной заходила ходуном балла на четыре по шкале Рихтера. В нашей столовой под навесом всегда было шумно, но обычно голоса на заднем плане сливались в монотонный гул и разговорам не особо мешали, но тут мне показалось, что на нас обрушилось торнадо. Машка шутливо двинула своему соседу ложкой по лбу, чтобы не раскидывал локти по ее части стола. За невообразимой суматохой, возникшей на ровном месте, я почти и забыл, о чем мы говорили, поэтому вернулся к своей картошке. - Монстры ведь придуманные, Макс, - продолжила тем временем Машка. Ее сбить с намеченного курса казалось невозможным. – А придумать можно все, что угодно. Совсем необязательно, чтобы мои выдумки согласовывались с твоим логически обоснованным представлением о мире. Ну да, ну да, я всегда предпочитаю топить за логику и здравый смысл, когда любая загадка отлично складывается в обоснованное решение, если хорошенько пошевелить извилинами. А вот это вот «я придумал, значит, так оно и есть» в мою картину мира совершенно не вписывается. Я вернулся к картошке и одновременно старался, чтобы мои личные границы не уползли с лавки, на которой я уже и так сидел только краешком сидалища. Оруженосцы по соседству поубавили громкость разговоров, но с лихвой компенсировали тишину ансамблем ложечников, дружно тарабанивших по тарелкам. Я огляделся по сторонам, в надежде высмотреть Киру (благо она в любой компании превосходно выделяется), но нигде не заметил ее приметных сверкающих в районе потолка доспехов. Уже начинало смеркаться, и над головами ужинающих зажглись гирлянды из лампочек. Под навесом разом стало как-то уютнее, но приятное чувство быстро прошло, как только к свету ринулись радостные полчища мошкары, заметившие цель своей жизни. - Кстати, а почему мы всех книжных персонажей называем монстрами? Они же не поголовно такие. Есть ведь и те, у кого просто судьба не сложилась, - спросил я просто, чтобы не сидеть молча. - Какая бы ни была судьба, если ты убиваешь людей, то ты – монстр, - отчеканила Машка и наставила на меня вилку, видимо, чтобы проткнуть, если я вдруг начну возражать. Я не стал спорить, тем более что за головами ужинающих оруженосцев наконец-то разглядел маячивший силуэт Киры. Пора было закругляться, я быстренько умял остатки картошки, для ускорения набив полный рот по методу бурундука. Предстоящие мне ночные приключения аппетита моего отнюдь не умаляли. Но оно и к лучшему: не хватало еще на охоту на монстров ходить на пустой желудок. Мало ли сколько там в засаде еще сидеть придется. Хотя опять же, всегда есть печенье Милены Справедливой. Когда я пробегал мимо Машки с пустой тарелкой, она поймала меня за руку, на секунду задержав на месте: - Помни, ты мне обещал завтра все рассказать, - улыбнулась она. Я сначала сделал такое лицо, типа да сколько можно, я, между прочим, на опасное дело иду, а тебе лишь бы первой подробности узнать, но потом до меня дошло. Машка таким образом напоминала, что я кое-что пообещал, поэтому обязательно должен вернуться. Мне стало стыдно, что я так плохо о ней думаю. - Всенепременно, - улыбнулся я немного вымучено. Ближайшее будущее снова отвесило оплеуху моему душевному спокойствию, и оно прилегло на уровне плинтуса. – Во всех подробностях, которые не попадут в официальный отчет. - Удачи! Она разжала пальцы, высвободив мою руку. Я коротко кивнул, развернулся и бодрой походкой зашагал в сторону Киры, по пути оставив свою чеплашку на столике с грязной посудой. Оруженосцы за столами обменивались колкостями и беззаботно смеялись. После ужина большинство из них разбредется по своим комнатам, может заглянет в медпункт, обработать набитые за день на тренировках синяки и шишки, или соберется в общем зале в жилом корпусе просто поболтать или поиграть в настольные игры. А мы с Кирой пойдем на кладбище, охотиться на монстров. Хммм, а навскидку это звучит намного интереснее. Я даже духом воспрял. - Готов? – спросила Кира, когда я приблизился. Она стояла возле углового столба, на котором держалась крыша навеса, подпирая его плечом, абсолютно расслабленная, как будто мы собирались в киоск за мороженым. - Немного тревожно, - признался я. - Мне тоже. - Правда? – Мои брови от удивления чуть не улетели в стратосферу. - Нет. Просто хотела тебя подбодрить. - Лучше еще походи на специальные курсы. У тебя пока плохо получается, - проворчал я. Кира позволила себе кривую усмешку краешком рта. С другой стороны, возле уголка губ у нее был небольшой, но очень приметный шрам, прямой и короткий, шедший вниз к подбородку. Как и где она его получила, я не знаю, но полноценно Кира никогда не улыбалась, всегда только ухмылка краешком рта, той стороной, где не было шрама. - Пойдем собираться. – Кира отлепилась от столба и бодрой походкой зашагала в сторону стадиона: опять нужно было складывать оружие и готовить рюкзак, все то же самое, как было утром. Секунду помедлив, я поспешил следом. Тут долго копаться нельзя, иначе Кира успеет утопать на своих длинных ногах так далеко, что придется вызывать такси. Огни навеса, где оставались ужинающие Герои и оруженосцы, быстро скрылись вдали. Какое-то время до нас еще долетали голоса, но потом и они затихли. Быстро смеркалось, мы с Кирой, казалось, остались вдвоем на целой планете. Только в клумбах с розами, которые я пару часов назад избавлял от сорняков, мирно стрекотали кузнечики. На мое удивление страх отступил, осталось только волнение, но не такое, от которого трясутся поджилки, а скорее это было предвкушение. Мне было интересно и одновременно жутко от того, что ожидает нас сегодня ночью на кладбище. Что ж, посмотрим. Осталось ждать совсем недолго.