5.

Когда мы вышли за ворота резиденции, уже успело совсем стемнеть. Над горизонтом поднялась полная луна, вокруг которой потихоньку собирались обложные тучи. Не иначе, как скоро снова пойдет дождь, и наш удобный небесный фонарик перестанет освещать дорогу. Я тащил на себе стотонный рюкзак, в котором при каждом шаге позвякивало оружие. При себе у меня еще был собственный меч и простецкий кожаный нагрудник, который выдержит разве что нападение бешеной белки. Кира шагала впереди, стараясь особо не спешить, чтобы я сильно не отставал. - Мы вот прямо точно уверены, что наш монстр – Эмилия Лафайет? – спросил я, делая короткую передышку и утирая капли пота со лба. - Это наша рабочая гипотеза. Для форс-мажора есть твой рюкзак. А теперь тихо. Если мы и дальше будем так шуметь, то лучше было отправить монстру открытку, чтобы ждал нас в гости. Я послушно отключил функцию «болтать на нервной почве» и постарался ступать потише. Судя по тому, как Кира периодически останавливалась и косилась на меня, об успехах говорить было сложно. Мы не прошли и полпути до кладбища, когда тучи окончательно поглотили луну, оставив нас в полной темноте на проселочной дороге. По примеру Киры я чутко присматривался к каждой травинке и прислушивался к каждому шороху, но пока наш поход протекал относительно мирно. Чтобы скоротать время и не думать о лямках рюкзака, врезавшихся мне в плечи, я стал прокручивать в голове нашу стратегию. Монстров чаще всего убивают именно так, как это написано в сказке. Сожгли ведьму, значит, вот тебе твой план действий. С Эмилией Лафайет же есть небольшая загвоздка: в конце своей сказки она оставалась вполне себе действующим стенающим призраком на кладбище, и никто ее никак не убивал. В этом случае пригодится оружие Героя, то есть Кира и ее меч. Но, как оказалось, одного меча недостаточно: он может нейтрализовать призрака на какое-то время, но потом тот обязательно вернется закончить начатое. На помощь тут приходит вся атрибутика борьбы со злыми силами времен написания сказок, вроде чеснока против вампиров, как бы нелепо это не звучало. Кира призвала на помощь весь свой богатый опыт истребления монстров и выбрала святую воду. План был предельно прост: Кира осматривает кладбище, находит Эмилию, обливает лезвие меча святой водой из склянки и отправляет призрака в загробный мир одним точным поворотом кисти. А я в это время… - Ты будешь ждать меня здесь. – Кира остановилась в нескольких шагах впереди и очертила ладонью условный круг у себя под ногами. - За забором?! – возмутился я, уперев руки в бока. Я же закаленный в боях воин, какое неуважение. - Так мне будет спокойнее, - отрезала Кира. – Не придется на тебя отвлекаться. - А если это не призрак? И какая-нибудь монстрятина спокойно выйдет за ограду и откусит кусочек от моего мягкого места? - Тогда советую кричать погромче. Я приду и отвоюю что там от тебя останется. - Ну, спасибочки, мне стало значительно спокойнее. - Я рада. Теперь помолчи, Макс. Что я говорила насчет того, чтобы вести себя тихо? Я шумно втянул носом воздух, но ни слова больше не произнес. Ворота на кладбище, возле которых Машка утром парковала машину, были закрыты. Кира приблизилась и подергала за створку, но безрезультатно: железные прутья были обмотаны цепью и закрыты на амбарный замок. Отсюда слегка просматривалась крыша сторожки нашего знакомого старичка, но среди деревьев не мелькал ни единый огонек, оповещавший, что он дома. Либо наш старикан ложится спать вместе с солнцем, либо события прошлой ночи его так перепугали, что он решил совсем не высовываться. Вы приходите, только я вам не открою. Вот, что называется, пассивно-агрессивное гостеприимство. Кира махнула мне рукой, велев двигаться вдоль забора, и прижала палец к губам, чтобы не растрясал металлические предметы в рюкзаке. Я скользящей походкой двинулся за ней, правда, на почтительном расстоянии. Тут либо тихо, либо быстро. Я решил, что первое важнее. Пунктом назначения оказалось удобное место в заборе, где утром мы нашли отпечаток кроссовки. Кира красноречиво указала пальцем на меня, потом опустила руку и указала на землю. Яснее некуда. Я даже не знал, то ли мне растрогаться из-за такой заботы о моем благополучии, то ли переживать о своей бесполезности. Кира тем временем ухватилась ладонями за верхнюю поперечину на заборе (что с ее ростом не составило вообще никакого труда) и одним ловким движением перемахнула на сторону кладбища. С едва слышным «шурх» из ножен выскользнул меч. Кира несколько раз взмахнула кистью, проверяя, удобно ли он лежит в руке. Я тем временем достал из рюкзака пузырек со святой водой и протянул ей сквозь прутья забора. - Будь осторожна, - одними губами прошептал я. - Ты тоже, - ответила Кира, забрав у меня пузырек. Ненадолго задержалась на мне взглядом, словно решая, оставлять ли меня одного или вызвать вооруженную ракетницей няньку, потом коротко кивнула и бесшумно скрылась за ближайшим рядом деревьев. Стало очень тихо, не шелохнулся ни единый листок, ни одна травинка. Вдалеке стрекотал одинокий кузнечик. Мне ужасно хотелось тоже перелезть через забор и догнать Киру, наплевав на ее указания. А то в одиночестве стоять, ну прямо, не по себе. Хотя чего это я, какое еще «в одиночестве»? Со мной ведь тревожность. Я прошелся вдоль забора, расстегнул молнию на пристроенном в кустах рюкзаке, чтобы при необходимости иметь свободный доступ к его содержимому, по примеру Киры вытащил меч из-за спины, проверить, легко ли он входит и выходит, и едва не оттяпал себе ухо, пока пытался вслепую вернуть его обратно в заплечные ножны. Очень мешала полнейшая темнота, которой способствовали все сгущавшиеся на небосклоне тучи. Хоть бы дождь не пошел, пока мы здесь. В рюкзаке в одном из разделов лежал карманный фонарик, но я не рискнул его доставать, чтобы не давать повода распекать меня потом за беспечность и срыв операции. Я ответственный, между прочим. Кто бы мог подумать, но дожидаться Киру, пока она там охотится на призраков, оказалось довольно скучно. Я присел на траву возле рюкзака - благо после ночного дождя она успела подсохнуть - и принялся слушать. Хоть что-нибудь, что подскажет мне местоположение Киры или даст знать, одни мы тут или нет. Но, увы, ночное кладбище – просто оплот тишины и спокойствия. Когда от неудобного сидения затекли ноги, я встал и пошел размяться к ограде. Сквозь прутья забора мне хорошо были заметны очертания ближайших могил с крестами и стройный силуэт березы. Я напрягал зрение, силясь высмотреть что-то еще, но ужасно мешали эволюционные ограничения человеческого глаза. Жалко, что в рюкзаке нет очков ночного видения, они бы оказались очень кстати. Странно, что Герои до этого до сих пор не додумались, они ведь с монстрами в основном по ночам сражаются. Или у них встроенное ночное зрение, просто это я чего-то не знаю? Надо будет поинтересоваться у Киры на досуге. Но даже если так, то мне-то от этого не легче, я ведь ни зги не вижу. И монстра-то замечу, только если он обмотается новогодней гирляндой. Я так пристально всматривался в темноту, что аж стал замечать какие-то светящиеся точки. Отцепив руки от забора, я тыльной стороной ладоней протер глаза, чтобы перестали видеть то, чего там не было, и снова вернулся к созерцанию. Но точки никуда не пропали! Напротив, они стали как будто ближе и даже вроде оформились в силуэт. Я так вжался лицом в забор, что наверняка пропихнул бы всю голову сквозь решетку, не будь у меня таких оттопыренных ушей. От волнения сразу вспотели ладони, я на секунду забыл даже, что вообще-то мне полагается дышать. Светящийся силуэт принял очертания человека, медленно двигающегося между могил. Мне никогда раньше не доводилось видеть призраков, но тут не нужно быть гением, чтобы понять: передо мной привидение, так сказать во плоти, хотя плоти-то у него и нет. Еще чуть-чуть, оно скроется за деревьями, и я потеряю его из виду. Где же Кира? Очевидно, прочесывает другую часть кладбища. Вдруг этот призрак сможет подкрасться к ней незаметно? Он двигается абсолютно без всяких звуков, может и подсветка его люминесцентная регулируется? В сказке было написано, что Эмилия Лафайет слоняется ночью по кладбищу и выискивает нерадивых посетителей. Может она уже знать, где именно находится Кира, и просто выгадывать время, усыплять бдительность? Да вполне! Тут я успел себя накрутить до такой степени, что совершенно забыл: Кира вообще-то умелый воин с мечом и мешком опыта за плечами. Каким-то жалким светящимся привидением ее так просто не удивишь и врасплох не застанешь. Однако нельзя сбрасывать со счетов крошечную вероятность, что все пойдет не по плану. Я должен помочь Кире! Только не так, чтобы все испортить. Если я сейчас начну орать «привидение на одиннадцать часов, атас», и Кира ринется мне на выручку, то все может закончиться плохо. Сначала надо отвлечь на себя призрака, а потом уже решу, как сообщить об этом Кире. Эх, жалко у нас не работает эмпатическая связь. Очень было бы кстати. Но приходится работать с тем, что есть. И я полез через забор. Хотел бы я сказать, что у меня получилось так же легко, непринужденно и изящно, как у Киры, но я просто перевалился через ограду и тюфяком свалился с другой стороны. Светящийся силуэт за деревьями почти уже скрылся. Не сводя с него глаз, я быстро пошел по петляющей между старых могил дорожке, на ходу извлекая из заплечных ножен меч. Руки от волнения у меня слегка подрагивали. Чем ближе я подходил, тем четче вырисовывался призрак: теперь я смог разглядеть, что светящийся силуэт принадлежал кому-то, одетому в шляпку с икебаной на боку и одно из доисторических слоеных платьев, напоминающих сложенный цирковой шатер. Призрак был слегка прозрачный и совсем не монохромный, иначе я не разглядел бы его траурные одеяния черного цвета, но испускал мертвенно-бледное потустороннее сияние, как тусклая лампа дневного света. Близко к привидению я подходить не собирался, думал кинуть камешком, чтобы привлечь внимание. Но этого не потребовалось: то ли заслышав мои шаги, то ли почувствовав присутствие моего пока еще живого тела, призрак замедлил свое неспешное шествие и обернулся. Эмилия Лафайет предстала передо мной во всей своей ужасающей ипостаси, кровожадная убийца, не пощадившая даже родного отца… А если серьезно, то попроси меня кто-нибудь описать представшего передо мной призрака, я бы сказал, что это обычная девчонка с испуганными глазами, одетая в старомодные шмотки. И все. Ну, светится чуть-чуть. От неожиданности я даже меч опустил. Потом, правда, снова поднял: мало ли, вдруг эта наигранная простота на самом деле изощренная ловушка для простачков. Что делать дальше, я понятия не имел: ждал, что привидение сделает первый шаг, а я уже сигану обратно за забор на пятой скорости и буду дожидаться Киру. План такой, но призрак первый шаг делать не спешил, а просто тихо мерцал. Я уже было решил, что его заклинило между планами бытия, когда Эмилия Лафайет вдруг заговорила: - Вечер добрый, достопочтенный сударь. Настоятельно прошу вас удалиться за пределы этого места последнего упокоения бренных тел людских. В противном случае я могу иметь неосторожность лишить вас жизни. Не по собственному желанию, по причине проклятия, которое не могу контролировать. Прошу вас поспешить, мне очень тяжело себя сдерживать. Ну, что на такое ответишь? У меня просто пропал дар речи, и я ограничился стратегическим медленным отступлением задом наперед, рискуя зацепиться за корягу и свалиться между могил. Эмилия молитвенно сложила руки возле груди и также неспешно двинулась в мою сторону. Ногами она при этом не шевелила, а весьма виртуозно болталась в воздухе в нескольких сантиметрах от земли. - Позвольте спросить, меч ли это в Ваших руках? В свое время мне довелось иметь честь взглянуть на весьма занимательные экземпляры сабель и рапир, но настоящего меча я никогда не видела. Могу я полюбопытствовать, сие грозное оружие предназначено для того, чтобы избавить меня от страданий? У меня от этих монологов язык прилип к небу. Ничего высокоинтеллектуального сказать в ответ я так и не смог, даже какое-нибудь посредственное «эм-м-м» застряло в горле. Я держал меч на вытянутых (трясущихся) руках и медленно шаг за шагом отступал в сторону забора, готовый в любую секунду развернуться на сто восемьдесят градусов и засверкать пятками так, что меня не догонит и сверхскоростной поезд. Эмилия своими вычурными речами и медлительностью создавала ощущение культурности что ли. Как будто меня не будут убивать прямо тут на кладбище, а сначала пригласят составить завещание, принесут глубочайшие соболезнования и поинтересуются, не слишком ли натирает шею удавка и не желаю ли я гипоаллергенное мыло. - Позволите ли попробовать? – поинтересовалась Эмилия, протянув руку в мою сторону. Я смысл вопроса не понял, у меня все мозги замерзли от страха, смешанного с нелепостью происходящего, плюс я параноидально дожидался подвоха с любой стороны. Отвечая на вопрос призрака, я только покрепче стиснул рукоятку меча и поднял руки повыше. Эмилия скользнула вперед, небрежно махнула рукой, нацелившись на мое оружие. Я хотел было сделать мужественный выпад вперед и встретить призрака холодной сталью или, по крайней мере, отпрыгнуть назад, чтобы восстановить сократившуюся было между нами дистанцию, но вместо этого замер на месте и хлопал глазами. Что ж, опытным путем установлено, что между тремя возможными действиями в ответ на грозящую опасность - бежать, сражаться и стоять чурбаном деревянным - я выбрал третье. В случае зомби апокалипсиса меня сожрут первым, так и запишем. Меня спасло то, что Эмилия не собиралась меня убивать (пока что). Она лишь махнула рукой, та прошла сквозь лезвие меча, словно и не заметив препятствия. Ладонь Эмили на мгновение пошла рябью, выглядело так, будто развеялся плотный туман, но все быстро вернулось в исходное состояние. - Похоже на то, что меч не способен нанести мне никаких повреждений. Приношу свои глубочайшие извинения. Эмилия поднесла ладонь к лицу и повертела ее так и сяк, словно надеясь высмотреть что-то скрытое взору. Ничего не нашла и безжизненно уронила руку, выражение лица у нее при этом было почти трагическое, как будто она искренне сочувствовала бесполезности моего меча. Потом Эмилия подняла голову и посмотрела прямо на меня, по правой стороне лица у нее прошла рябь, на секунду исказившая ее черты до неузнаваемости. - Я настоятельно советую уйти. – Голос у нее стал на октаву выше. – Мне очень тяжело… контролировать… Рябь повторилась. На этот раз она прошла по всему телу, отчего силуэт призрака стал напоминать помехи в телевизоре. Тут уж я, наконец, вспомнил, как надо двигаться, и с высокого старта рванул обратно к забору. Меч я по-прежнему сжимал в руке, размахивая им на бегу и искренне надеясь, что не оттяпаю себе ногу, она мне еще нужна для передвижений. Я не оборачивался, но чувствовал, что призрак следует за мной по пятам: очень удобно подсвечивалась узкая тропинка впереди, чтобы я не запнулся и не кинулся обниматься с землей. Забор приближался со всей стремительностью. Не притормозив ни на секунду, я метнул меч вперед и вслед за ним взлетел на ограду, перевалился через верхнюю перекладину и, оттолкнувшись ногами, ласточкой сиганул в кусты. Рядом в землю воткнулось мое оружие. Ну, ногу не оттяпал, успех. - Вы в порядке? – послышался голос Эмилии, судя по тону, обеспокоенный. Странно, вроде головой не бился, с чего вдруг галлюцинации? Я на корточках выполз из кустов, выпрямился во весь рост и попытался отряхнуться от мелких травинок. Хорошо еще я в темноте не угодил в крапиву. Или в муравейник. Или не плюхнулся на дремлющую змею. Эмилия стояла за забором и, несмотря на свою бесплотность, казалось, этот барьер никак пересечь не могла. Я выдернул меч из земли, немного помучался, возвращая его в ножны, а потом с облегчением выдохнул: я в порядке и похоже в безопасности, призрак в поле моего зрения, Кира по возвращении обязательно заметит светящийся силуэт и сделает его на голову покороче. И кстати, снимаю шляпу и признаю свои ошибки: несмотря на все мои подозрения, монстром с кладбища действительно оказался призрак Эмилии Лафайет. Вот только, ну, не тянет она на монстра! - Я в порядке, - объявил я, обрадованный, что мой язык соизволил отлипнуть от неба и даровал мне способность вновь разговаривать. – И раз уж мы все равно пытаемся друг друга убить, то давай на ты, чего уж там. Эмилия выдержала паузу, рассматривая меня своими светящимися глазами на бледном лице. - Хорошо, - выговорила она неуверенно. – Если таково твое желание, то я не стану возражать. Она повернула голову в сторону кладбища, как будто услышала что-то, но я готов был поклясться: кроме одного единственного упорно трещавшего кузнечика, больше никаких звуков в окружающий пейзаж не добавилось. - Прошу меня простить, я чувствую на кладбище еще чье-то присутствие. Ввиду своего проклятия я должна отправиться туда. Эмилия слегка мне кивнула, прощаясь, и своей летящей походкой, не задевающей землю, поплыла в сторону могил. Этого я допустить никак не мог, иначе зачем были все эти кульбиты через забор и обратно? Я сделал шаг к ограде и смело просунул руку между прутьями по самое плечо. Эмилия тут же развернулась обратно, хотя глаз на затылке у нее вроде бы и не было. Реально почувствовала? - Пожалуйста, подожди. – Я помахал рукой, привлекая внимание Эмилии. Она несколько секунд в нерешительности повисела над землей, потом медленно поплыла в мою сторону. Как только она достаточно приблизилась, я поспешно вытащил руку обратно за забор, потом сделал с десяток шагов вдоль ограды и повторил весь маневр. Эмилия послушно следовала за моей рукой, как мотылек, летящий на свет. К счастью для меня, двигалась она не слишком быстро, так что я практически не рисковал остаться без конечности. - Если ты так походишь до утра, то, возможно, удастся спасти ту бедную заблудшую душу, что имела неосторожность забрести на кладбище, - сообщила Эмилия доверительным тоном. Я с трудом удержался от едкого замечания по поводу той самой «заблудшей души», которая сама кому хочешь устроит скорые поминки. Что меня поразило, так это реакция Эмилии на ситуацию: ей как будто и вправду искренне жаль. - Хотел спросить, - начал я, делая очередной крюк вдоль забора. – Вчера ночью тут на кладбище был молодой парень… - Того молодого отрока звали Саша Мельников. Нам довелось познакомиться неделю тому назад. Он рассказал о вашем мире, как тут все устроено. Объяснил, что вычитал меня из книги, хотя, должна покаяться, что по причине своего невежества, я не сразу поверила. Эмилия дождалась, когда я отойду шагов на десять и только потом направилась к моей просунутой сквозь прутья забора руке. Я мысленно отметил, что имя жертвы мы установили правильно. Невелика радость, очень жаль стало Сашкину мать, которая никаких просветов, кроме сына, в этой жизни не видела. - Ты… убила его? – спросил я, почувствовав спазм в горле. Для призрака Эмилия казалась чересчур человечной, хотя я не знаю никого из людей, кто бы подсвечивался изнутри. Эмилия ответила не сразу. Я успел два раза смотаться туда-сюда вдоль забора, когда она совсем по-живому вздохнула и тихо вымолвила: - Мы вели разговоры через ограждение, вот как сейчас с тобой. Я сочла это безопасным до тех пор, пока он оставался за территорией кладбища. Окажись он здесь, я могла бы… но, уверяю, это была не я. У меня от волнения сильнее забилось сердце. Может я прав и до Сашки добрался какой-то другой монстр, с клыками и зубами, а не мерцающий грустный призрак? Или я так сильно хочу оказаться правым, что спокойно позволил Эмилии развешать мне на уши лапшу, купившись на ее безобидный вид? Ладно, потом разберемся. - Расскажи, что произошло, - попросил я. Чувствовалось, что время поджимало, Кира не будет прочесывать пустое кладбище вечно. А когда она явится сюда, то разговор будет коротким, вернее, его вообще не будет. До этого момента мне нужно решить, виновата Эмилия или нет. - Мы разговаривали на этом самом месте. Потом у меня возникло ощущение постороннего присутствия на кладбище. К сожалению, мое проклятие устроено так, что я не могу противиться, я должна идти туда и… посмотреть. – Она хотела сказать (подразумевала!) «убить», уверен в этом. Эмилия обернулась через плечо в сторону безликих темных могил. Я понял, что она чувствует бродящую там в темноте Киру, и поспешно просунул руку подальше сквозь забор, чтобы вернуть ее внимание. Честно говоря, мне очень хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Мой организм категорически отказывался пребывать в постоянном напряжении и сопротивлялся кортизолом, когда я его принуждал. - И что дальше? – Надо сказать, мне крупно повезло, что Эмилия так легко решила мне выдать свою версию событий. Даже не пришлось знакомиться. - Саша решил, что кто бы там ни был, на кладбище, это живой человек. Из благородства он решил его предупредить и вывести за ограду. Я старалась сдерживаться по мере своих сил, коих у меня не так много. – У Эмилии по лицу вновь пробежал уже знакомый мне спазм. В такие моменты лучше держаться от нее подальше, и десять шагов вдоль забора кажутся очень мизерной дистанцией. – Саша убежал вперед, а я вдруг перестала чувствовать того, другого. Я пыталась с собой справиться. – Она поднесла стиснутые в кулаки руки ближе к лицу, а потом вновь разжала пальцы, словно показывая, что у нее не получилось. – Когда я нашла его, он был уже мертв, растерзан. Так много боли, такая короткая жизнь. Какой монстр мог сотворить такое? Эмилия едва заметно покачала головой. Я невольно подивился иронии: сам сегодня весь день называл ее монстром для краткости, а в итоге теперь призрак стоит напротив меня, с болью в голосе сетует о судьбе бедного Сашки, а я просто не могу не посочувствовать. - Ты мне веришь? – Эмилия внезапно вскинула голову и уставилась на меня сквозь прутья забора (я как раз только-только вытащил руку). Глаза у нее были синие-синие, как океан, и холодные, как лед. Я не успел сразу отвести взгляд, и меня как будто приморозило к месту. Может, так Эмилия и настигала свои жертвы: вгоняла их в ступор, а потом расправлялась под влиянием своего проклятия? - Мне очень хочется верить, - осторожно сказал я и ни капельки не соврал: я вообще по натуре очень доверчивый. Мели мне любую чушь грустным страдальческим тоном, и я на нее куплюсь. Разве что здравый смысл в последний момент не вставит свое веское «погоди-ка…». – Но если это была не ты, то кто тогда? Ты что-нибудь видела? Услышать-то точно должна была. - До моего слуха донесся крик Саши, следом странные звуки, и буквально сразу же я перестала его чувствовать. Я сразу же отправилась к могилам четырех сестер, где пропала моя с ним связь, но, когда я приблизилась, то увидела лишь… это было… - Я знаю, что ты увидела. Сам насмотрелся сегодня утром, - пришел я на помощь Эмилии. (Кстати, наблюдение: могилы, где нашли Сашку, были безымянные, но каким-то образом наше вычитанное из книги привидение прекрасно разбиралось в истлевших костях и их родственных связях). Ради разнообразия, на этот раз я просунул сквозь прутья забора ногу. Призрак послушно двинулся в мою сторону, сокращая разделявшее нас расстояние в десять шагов. - Страх мне неведом, я ведь давно мертва, но в тот момент мне стало по-настоящему жутко. Я поняла, чем были те звуки, показавшиеся мне странными: стоны разрываемой плоти. Я вертелась по сторонам, налево, направо, силясь высмотреть монстра, который сотворил такое. Он не мог успеть далеко убраться, ярко светила луна, так что я была уверена, что увижу его, стоит только посмотреть в нужную сторону. Я прижался лицом к прутьям забора, силясь рассмотреть лицо Эмилии, на котором живо проносились пережитые эмоции и страх. Казалось, она снова была там, на кладбище, во вчерашней ночи, высматривала таинственного монстра, укрывшегося в тени деревьев. Не стану ей мешать, мне это только на руку. А вот, кстати, руку пора уже и вытаскивать. - Так ты увидела его? - Только силуэт. Большое мохнатое, цвета серебра, как будто тронутое луной. Он убрался, когда заметил, что я на него смотрю, ни единый листик не шелохнулся на его пути. И я не чувствовала его. Мое проклятие распространяется только на людей. - Эмилия (по своей привычке, на которую я несколько раз уже обращал внимание) вдруг резко вскинула голову, взглянув в сторону кладбища, хотя до моей вытянутой руки ей оставалось буквально три шага. – Твой напарник двигается сюда. Ой-ей, все, время вышло, надо срочно решаться на что-то? Верю я призраку или нет? Все ли монстры на самом деле являются таковыми? Ладно, мой выбор – прыжок в неизвестность. Если я побегу навстречу Кире с белым флагом и заверениями, что Эмилия невиновна, то она попросту не станет меня слушать. А когда я пущусь в пространные сумбурные объяснения, то она попросту не станет меня слушать х2. Кира человек действия: она махнет мечом, а дальше будет уже разговаривать, когда ничего не мешает. И еще, проклятие Эмилии никто не отменял: пока я буду отвлекаться и заниматься болтологией, она может подкрасться сзади и нас сцапать. Решено, я расскажу Кире обо всем позже. А пока нужно помешать ей насовсем убить Эмилию. - Слушай, - поспешно затараторил я, - может, это и глупая идея, но я тебе верю. Мой напарник, Кира, она немножко консерватор, и ей нужно будет время, чтобы переварить и принять новые идеи. Но у нее есть меч, и она им обязательно воспользуется. - Мы уже имели возможность убедиться, что меч не приносит мне никакого вреда, - заметила Эмилия, подбородком указав на мои заплечные ножны. - То особенный меч, он подействует, - сказал я, сурово сдвинув брови. Сляпанный на скорую руку план мне не особо нравился, но другого, увы, не было. – Я сейчас перелезу через забор, ты сделаешь вид, что собираешься меня прикончить. Когда появится Кира, она должна будет кинуть в тебя пузырьком. От него нужно обязательно увернуться. Потом она попытается достать тебя мечом. От него не уворачивайся. Меч не должен тебя убить, но какой точно будет эффект, я не знаю. - Позволь, это и есть твой план? – поинтересовалась Эмилия, напустив в свой тон столько недоверия, что я едва не начал сомневаться в своем здравомыслии. Брови у нее при этом уползли едва ли не под призрачную шляпку. - Я тебе поверил, поверь и ты мне, - важно сказал я, выдержал секундную паузу, чтобы Эмилия тоже оценила всю важность момента, потом в последний раз вытащил руку из-за забора и опустился на колени возле своего спрятанного в кустах рюкзака. Где-то здесь у меня была бутылка с питьевой водой… ага, нашел! Краем глаза я глянул в сторону Эмилии, которая уже начала медленно дрейфовать в сторону кладбища. Торопясь, я достал пузырек со святой водой, зубами вытащил резиновую пробку и вылил содержимое на землю в кустики. Пустой пузырек я сначала сполоснул обычной водой, на всякий случай, чтобы свести к минимуму концентрацию святости, а потом наполнил его до краев из своей питьевой бутылки. Пробку я вернул на место и на всякий случай встряхнул пузырек, подняв его на уровень глаз. Вода как вода, ничего необычного. - Смею высказать предположение, что у тебя осталось около тридцати секунд, - просветила меня Эмилия откуда-то издалека. Я поспешно вернулся к забору и помахал ей рукой, чтобы возвращалась. - Я сейчас полезу через забор, - сказал я, силясь придать своему голосу уверенности. – Постарайся меня не убить до прихода Киры, ладно? - Правильно ли я поняла, что у Киры есть возможность обезопасить мир от меня? – внезапно спросила Эмилия. Я в этот момент отбежал от нее на пятнадцать шагов вдоль забора для надежности, и только потом стал карабкаться на ограду. Пузырек с водой я благоразумно переложил сразу на ту сторону: чем карабкаться с ним вместе, рискуя разбить, лучше я полезу так, с двумя свободными руками, просто постараюсь не шлепнуться сверху на хрупкое стекло. Слова Эмилии про «обезопасить мир» меня порядком встряхнули. Во-первых, я понял, что таким завуалированным способом она спрашивала не про избавление от проклятия, а про то, может ли Кира ее прикончить. Во-вторых, она, кажется, ухватилась за эту мысль, как за спасительную соломинку?! Эмилия искренне надеялась умереть! - Ну, уж нет, действуем по плану. – Я спрыгнул с забора (грациозный, как бочонок с огурцами), подобрал с земли целехонький пузырек и наставил палец на приближающегося призрака. – Преставиться всегда успеется. Сейчас есть дела поважнее: ты можешь помочь спасти кучу невинных жизней, таких как Сашкина. Отличное получится искупление за все прошлое. Согласна, Эмилия? Я заметил, что моя вытянутая рука с обличающим пальцем оказалась в опасной близости от призрака, и поспешно сделал шаг назад. При звуке своего имени Эмилия вздрогнула, а потом прошептала едва слышно: - Кира здесь. Я так и не добился от нее ничего утвердительного, кивка там или восторженного «да!», сопровождаемого вскинутым вверх кулаком, так что пришлось понадеяться, что она станет придерживаться моего ненадежного плана, а не своего самоубийственного. Итак, поехали: первый этап – притвориться, что я в смертельной опасности. Я поспешно плюхнулся на землю и принялся отползать назад, стараясь не сильно упираться на руку, в которой я держал пузырек со «святой» водой. Эх, джинсы придется теперь стирать, но что только не сделаешь для придания происходящему натуральности. Эмилия, повинуясь своему проклятию, послушно плыла за мной по дорожке. Призрак весь с ног до головы периодически покрывался сильной рябью, из чего я сделал вывод, что Эмилия изо всех сил пытается бороться со своей сущностью. Надо отметить, что для монстра она чересчур человечная, так что, может, я все-таки сделал правильный выбор, разнообразия ради. Когда Кира появится из-за заслона из плотно стоящих друг к другу деревьев, ей предстанет следующая картина: я гусеницей ползу по земле, а Эмилия угрожающе нависает надо мной во всей своей сияющей ипостаси. Кира должна будет поверить, в кои-то веки мой неприхотливый образ наивного растяпы сыграет мне на руку. Жалко правда, я ведь так старался, чтобы Кира хоть немножко стала думать обо мне, как об оруженосце. Но это ладно, лишь бы план сработал. В сторону кладбища, откуда должна была появиться Кира, я старался не смотреть, а полностью сосредоточился на Эмилии и старался ползти достаточно быстро, чтобы расстояние между нами не сокращалось. Вот только глаз на затылке у меня не было, а дорожка петляла почище горных троп, поэтому вполне закономерно, что рано или поздно я уполз в сторону и наткнулся на могилу. Руки увязли в мягком грунте, я забуксовал, стараясь оттолкнуться ногами посильнее, кроссовки пробороздили по земле. Эмилия воспользовалась моментом и почти вплотную приблизилась ко мне. Протяни я руку - легко смогу коснуться ее модного одеяния. Призрак рябил, как сумасшедший, силуэт почти что расплывался в воздухе; Эмилия сопротивлялась изо всех сил, но проклятие все равно было сильнее. Я немножко запаниковал, когда она протянула ко мне руку, и, сильно уперевшись ногами в землю, оттолкнулся так, что чуть ли не кувырком перелетел через могилу. В этот момент в воздухе что-то засвистело. На мгновение я решил было, что Кира согнула из березы лук и сейчас стреляет из него сухим валежником, но потом я услышал звук разбиваемого стекла и во все стороны полетели осколки склянки со святой водой. Пометка себе: в моменты сильных эмоциональных потрясений КПД от моих логических умозаключений очень низкий. Я поднялся на четвереньки, убедился, что пузырек в моей руке ни капельки не пострадал и, опершись на одно колено, а вторую ногу выставив вперед для равновесия, мельком оглядел кладбище. Эмилия рябила в десятке шагов от меня, склянку Кира метнула прямехонько мне под ноги, кругом разметало осколки стекла. Попала ли вода на Эмилию? Понятия не имею. Кира тем временем, наплевав на соблюдение тишины, на всех парах неслась ко мне по прямой линии прямо через могилы. Меч она крепко держала в руке; я слышал, как лезвие со свистом рассекает воздух при движении. Впервые за вечер я искренне порадовался, что вокруг темнотища, и мне не видно выражения лица Киры. А мог бы стать счастливым получателем уничтожающего взгляда в его буквальной форме. - Кира, пузырек, - крикнул я охрипшим голосом и поднял руку с зажатой в ней склянкой повыше. Она поняла, немного замедлила скорость. У меня не было уже никаких сомнений, что Кира прекрасно ориентируется в темноте. Постаравшись не промахнуться, я бросил пузырек, примерно прикинув, где она будет через мгновение. Кира перехватила склянку на лету, тут же послышался хруст стекла (видимо не стала церемониться на вытаскивание крышки). В слабом свечении, исходящем от Эмилии, я заметил поднимающийся кверху меч, быстрое движение, уже знакомый свист рассекаемого лезвием воздуха. Эмилия и не думала сопротивляться или отступать. В последний момент она подняла голову, несмотря на кромешную темноту, поймала глазами мой взгляд и едва заметно кивнула. Я не был до конца уверен, что она меня видит, но все равно постарался ободряюще ей улыбнуться. Меч Киры прошел сквозь ее тело легче, чем нож разрезает масло. Контуры призрака размылись, как будто на акварельный рисунок плеснули воды. Секунду еще ее печальное лицо висело в воздухе, а потом растворилось без единого звука, оставив нас в полнейшей темноте. - МАКС! – звонкий голос Киры в тишине кладбища заставил меня подпрыгнуть на месте. Хотелось провалиться под землю, но, увы, я не газообразный. – Я тебе человеческим языком сказала ждать меня ЗА ЗАБОРОМ. Ну и что, где ты, а где забор?! Мне было нечего сказать, поэтому я тактично промолчал. Кира решительным жестом убрала меч в ножны и широким шагом направилась ко мне. Вблизи темнота не спасала, и я смог рассмотреть выражение ее лица: глаза сверкают, челюсть крепко сжата, желваки ходят на щеках. На секунду я пожалел, что Эмилия не успела до меня добраться. - Как тебе вообще в голову могло прийти сунуться на кладбище?! У тебя ни подходящего оружия нет, ни навыков, ни, судя по всему, чувства самосохранения!  - продолжала бушевать Кира. Раз призрак повержен, то вотум тишины можно было снимать. Тем не менее, я помнил о «большом мохнатом», которое упоминала Эмилия, и зорко глядел по сторонам, пока Кира меня распекала. На всякий случай. – Ты мой оруженосец пока только на словах. Я сама могу за себя постоять. Не нужно лезть и подставлять свою шею! Макс, ты меня слушаешь вообще? Я машинально кивнул. Кира обычно очень скупа на лишние бесполезные телодвижения, но тут даже она стала активно жестикулировать руками, помогая донести свою мысль. Несмотря на все ее негодование, я мысленно успел немного порадоваться: Кира не сомневается, что я благородно полез ее спасать, несмотря на полное отсутствие у меня подходящих положительных характеристик! Вообще, так оно и было, пока мы с Эмилией не разговорились. - Я не хочу тащить в резиденцию твое мертвое тело, это тебе, по крайней мере, ясно или нет? – уже спокойнее произнесла Кира, видимо, запал закончился. Я робко приподнял свою пристыжено опущенную голову. - Я не тяжелый, ты меня и на одном плече дотащишь. Главное успеть до трупного окоченения. Кира закатила глаза к затянутому тучами небу и, проворчав что-то про мою невыносимость, направилась на выход с кладбища, к забору. Я решил, что временно прощен, и без опаски потрусил следом. Напоследок, правда, обернулся, пристально вглядываясь в тихие могилы и безмолвные силуэты деревьев. Ни большого тебе, ни мохнатого. Вслед за Кирой я вскарабкался на ограду и перепрыгнул на другую сторону. Рюкзак оказался послушнее меня и остался стоять в кустиках, где я его и оставил. Присев на корточки, я достал из большого раздела фонарик, работавший по принципу динамо-машины: нужно было периодически крутить ручку, чтобы он светил. Обратно в резиденцию пойдем с видимым комфортом. Я щелкнул выключателем, положил загоревшийся белым светом фонарик рядом с собой на траву и стал собираться. Стоит ли предложить Кире пойти подобрать стекляшки от пузырьков со святой водой или, так и быть, оставим после себя немного мусора? - Ты идешь, Макс? – позвала Кира. Должен признаться, что с делами сегодня мы закончили довольно быстро. Если поторопимся, то даже не выбьемся из графика отхода ко сну. Я просунул руки в лямки рюкзака, покряхтел немного, поднимаясь на ноги. Хочу отдать должное нагруднику: пусть он в целом и бесполезен как элемент защитного доспеха, зато неплохо распределяет давление на мои натруженные плечи. Я перехватил фонарик поудобнее и крутанул ручку. Луч света ударил в сторону Киры. Левую руку она держала сжатой в кулак, а из него на землю капала кровь. Меня остро кольнула мысль, что Кира не неуязвимая. И поранилась она, когда спасала меня от Эмилии, разбила пузырек, который я ей кинул. Я сбросил рюкзак обратно на землю. - Тебе помочь его донести? – судя по тону, Кира теряла последние крупицы надежды, которые у нее еще оставались в отношении меня. - Фармакологический перерыв, - заявил я и принялся копаться в рюкзаке в поисках аптечки. О чем я говорю, Кира поняла только когда я приблизился к ней с бинтом, перекисью и зеленкой. – Давай руку. - Я в порядке, - заупрямилась Кира, встряхнув рукой и убрав ее за спину. На землю полилась кровь. - Я в курсе. Но я уже разложил инвентарь, так что давай. Можешь не переживать, у меня в детстве была книжка про Айболита, с картинками. Кира наполовину вздохнула, наполовину фыркнула, но все-таки подчинилась и нехотя протянула мне свою руку, повернув ее ладонью кверху. Я перво-наперво вручил ей фонарик, чтобы подсвечивала анатомический театр, потом промыл и продезинфицировал свои собственные руки (я ведь ими по могилам ползал) и наконец приступил к врачеванию: осмотрел ладонь в поисках застрявших кусочков стекла (ничего не нашел, но рваных порезов несколько и довольно глубоких), щедро полил ее перекисью, дождавшись пока перестанет пузыриться кровавая пена, закрепил дезинфицирующий эффект зеленкой и замотал все это дело несколькими слоями стерильного бинта.  - Ну, вот, видишь, как хорошо, что ты меня с собой взяла. А то бы протянула время, а дальше гангрена, ампутация, страсть! Какой из тебя боец потом с одной рукой? – Я взвалил рюкзак на плечи. – Ну что, потопали? Кира несколько секунд помедлила, словно ворочала тяжелую мысль в голове и никак не могла решиться ее высказать. Потом сделала над собой неимоверное усилие и тихо произнесла: - Спасибо. Я самодовольно осклабился. - Цены бы тебе не было, если бы ты хоть иногда меня слушался, - добавила она чуть громче. - Если дело касается твоей безопасности, то я просто обязан приложить все усилия, - важно произнес я. Из моих уст это звучало нелепо. Кира тоже это понимала и хотела шутливо толкнуть меня в плечо, даже подняла руку, но потом передумала. Если я упаду со своим рюкзаком, то все, спина обмену и возврату не подлежит. - Не расслабляйся пока. Ты на испытательном сроке, - вместо этого заявила Кира, поравнявшись со мной и подсвечивая нам дорогу зажатым в здоровой руке динамо-фонариком. - Ясно, а что мы испытываем? - Мое терпение. - Справедливо. Часть пути мы прошли молча, только Кира время от времени заводила фонарик, отчего ночную тишину прорезал характерный звук крутящейся ручки, чем-то похожий на жужжание колес машинки на дистанционном управлении. Кузнечики со сверчками развели целый хор, откуда-то издалека слышно было даже кваканье лягушек. Несмотря на отсутствие луны, ночь казалась мирной и тихой. Я, ни капельки не убежденный в этом видимом спокойствии, продолжал вертеть головой по сторонам, высматривая монстра, которого там, похоже, что и не было. Свободными извилинами я в это время соображал, как бы так помягче преподнести Кире весь свой вклад в события на кладбище. «Знаешь, возможно, призрак до сих пор остался бродить на кладбище, потому что он убедительно меня убеждал. Давай проверим его слова, а потом, если что, повторим операцию с отсечением головы. Завтра в семь ты свободна?» - Кира, хотел тебе кое-что рассказать, - неуверенно начал я, протолкнув подальше застрявший в горле комок. – Там на кладбище, Эмилия сказала, что не убивала Сашу Мельникова. - Она прямо по имени его назвала? – искренне удивилась Кира. Не совсем то, на что я рассчитывал, она обратит внимание. - Да, сказала, что он неделю назад ее вычитал… - Я смотрю, вы хорошо так разговорились. Я случайно не помешала, своим появлением? – язвительно поинтересовалась Кира, повернувшись ко мне. Я невольно вздрогнул: а вдруг она уже знает? - Она сказала, что его не убивала, - повторил я. - Нельзя верить всему, что говорят призраки, Макс, - ответила Кира. На меня она больше не смотрела, но я заметил, как сильно она сжала челюсть. - Я знаю, знаю. Они монстры и сделают что угодно, лишь бы спасти свою шкуру. Но мы же ничего не потеряем, если проверим, а? Для верности. - Что именно она тебе сказала? – резко спросила Кира. В голосе у нее появились металлические нотки; я понял, что ступаю по о-о-очень тонкому льду. - Что видела что-то большое и мохнатое, цвета луны. - Цвета луны? - Ну, или посеребренное луной, я не запомнил точно. - И что, в книге сказок, которую мы нашли, было что-то подобное? Ты ведь перечитал. - Не было, - вынужден был признать я, воскрешая в памяти «Тринадцать леденящих душу историй». - И что это значит? Голос Киры звенел, как натянутая струна. Ух, если я сейчас ляпну что-то не то… - Что другого монстра вычитал не Сашка? Или не из этой книги? - НЕТ, МАКС! – взорвалась Кира. – Это значит, что нет никакого «другого монстра»! Она просто навешала тебе лапшу на уши, а ты взял и купился! Она никогда раньше на меня не кричала, вообще не видел, чтобы она выходила из себя и теряла самообладание. Я непроизвольно остановился и сгорбился под весом рюкзака, постаравшись стать понезаметнее. - Я же не предлагаю верить каждому ее слову. Мы просто перестрахуемся, что нет больше другого монстра и все. Никакого вреда от этого не будет. - Смотри, Макс, мы идем по открытой местности, громко разговариваем, светим фонариком. – Кира крутанула динамо-ручку, чтобы пронизывающий темноту луч стал ярче. – Мы просто потрясающая мишень для чудовища. Или что, оно сегодня не голодное? Она поводила фонариком из стороны в сторону, освещая поле травы вокруг, но никакого движения, кроме легких порывов ветерка, не было. - Но какой ей смысл врать? Ты все равно так и так ее убила. - Я ее не убивала, - резко вскинулась Кира. – Я вернула все так, как оно должно было быть. В этом мире нет места для монстров. - Но она ведь проклята. Мне кажется, она и рада бы была жить обычной жизнью, но она просто не может не убивать. Ты ведь даже не попыталась с ней поговорить. Кира всплеснула руками, возмущенно выдохнув. В ее представлении, наверное, я сейчас вел себя, как наивный капризный ребенок, но я просто хотел разобраться, понять. - Ты что думаешь, что эта первая Эмилия Лафайет на моем пути? Я неоднократно слышала ее россказни, и ни крупицы правды там не оказалось. Девчонка при жизни была избалованной дочкой обеспеченного отца и привыкла, что ей все восхищаются и все приносят на блюдечке. Я не удивлюсь, что она по собственному желанию удавила всех своих родственников просто потому, что они остались жить, а она нет. Потом прикрылась проклятием, чтобы выставить себя белой и пушистой. Я так опешил, что аж рот приоткрыл от удивления. Кира, все еще кипевшая возмущением, прошла далеко вперед и только потом заметила, что я так и остался стоять, безнадежно примерзнув к одному месту. В мою сторону метнулся луч фонарика, ослепив глаза, что порядком взбодрило и вернуло в реальность. - Сколько Эмилий Лафайет ты уже встречала? – тихо спросил я, поравнявшись с Кирой. Весь мой запал и порыв по защите прав вычитанных из книг монстров как-то иссяк, оставив после себя чувство опустошенности. - Эта четвертая, - уже спокойнее ответила Кира, заметив, что я сильно расстроился. - И что, все они были лживыми и подлыми? - После второй я перестала проверять. Остаток пути до резиденции мы проделали в полнейшем молчании. Я совсем приуныл и катал в голове невеселые мысли. Да, конечно, не стоило заранее раздувать до размеров воздушного шара чувство собственной важности и убеждать себя, что я один прав и что «не все монстры – монстры». Кира занималась своим делом уж точно подольше меня, поэтому и времени, сформировать свое подкрепленное практикой мнение, у нее тоже было предостаточно. А я действительно такой наивный, что повелся? Если я сейчас пойду на попятную, расскажу Кире про свои фокусы со святой водой, то можно будет сразу складывать с себя полномочия оруженосца. Нет уж, дудки, так легко я не раскисну, чай не бумажная салфетка. Доведу свой план до конца: если Эмилия соврала мне про другого монстра, то я это выясню, а если нет, то тоже выясню. Не буду поддаваться на банальнейшую ошибку логического суждения (взывание к авторитету) и безоговорочно верить суждению Киры. Для меня все эти Герои, оруженосцы и монстры в новинку. Я имею право убедиться на собственном опыте, что стою на правильно стороне. В любом случае, какой бы ни был исход, окажусь я прав или мои подозрения провалятся, я все равно получу кое-что незаменимое – опыт. Поэтому выше нос, сдаваться пока рано. Уговорив себя таким образом, я немного приободрился, и к тому моменту, как мы вошли в ворота резиденции, я почти уже вернулся в нормальное расположение духа. Кира всю дорогу излишне громко шлепала своими доисторическими сандалиями по земле, из чего я сделал вывод, что она мной чрезвычайно недовольна, но продолжать ругаться считает выше своего достоинства. Ничего, мы обязательно помиримся, как только я разберусь со своими чрезвычайно важными умозаключениями. - Спокойной ночи, - буркнула мне на прощание Кира и всучила в руки фонарик. В другое время она бы обязательно дала наставление, чтобы я не убился в темноте. - Обязательно сходи в медпункт обработать руку, - крикнул ей вслед я. Надеюсь, послушается.