Глава 2

Джерри крепче сжал руль костяшками пальцев, когда приблизился к дому убийств Смитов. Все следы утренней усталости вылетели из его головы. Он ненавидел это место и не хотел иметь с ним никаких дел — не хотел иметь ничего общего с этим мерзким продюсером девятого канала, Гэри. Но когда человеку нужны деньги, значит человеку нужны деньги; а денег в недвижимости Монро в тот момент просто напросто не было. Поэтому, когда этот скользкий ублюдок с девятого канала позвонил Джерри в надежде поразнюхать о доме убийств и предложил 50 долларов, ну... это было заманчиво, хотя и ужасно неразумно. В последний раз, когда часть недвижимости, принадлежащая Hammer & Croft появилась в спецвыпуске девятого канала, владельцы устроили большую истерику. Они пригрозили уволить человека, который разрешил телевизионную демонстрацию этого сомнительного строительства, — как только они выяснят, кто был этим человеком. Опасаясь за свою работу, Джерри сказал себе, что на некоторое время прекратит работать с журналистами.​​ Однако дом убийств был другим. Поскольку дом Смитов не сдавался в аренду и не продавался, было много разговоров о сносе дома и реконструкции значительной площади вокруг него во что - то вроде торгового центра. Проблема была в бюрократии. Резиденция находилась далеко от центра цивилизации и к ней вели несколько очень разбитых дорог, которые нужно было заново заасфальтировать, не говоря уже о деревьях, которые нужно было вырубить. Однако после внесения необходимых изменений это был бы полноценный спутник Монро, который постепенно заполнялся бы квартирами, пригородами и другими малыми предприятиями, пока не стал бы казаться одним заранее спланированным, непрерывным городом от начала до конца. От одного торгового центра — где Смит похищал своих жертв — до другого. Где он убивал этих жертв. Джерри охватила дрожь, когда его машина подъехала к старым ржавым воротам. В них была определенная симметрия.​ Что бы подумали жертвы об этих планах? Он не был уверен, что они бы оценили это лично, но что Джерри, агент по недвижимости, знал о мертвых детях? Он едва знал, насколько он близок к ним. Плотно запахнув пальто, чтобы укрыться от бодрящего порыва предрассветного ветра, все еще резкого, несмотря на надвигающуюся весну, Джерри возился со своей связкой ключей, пока не нашел тот, который украл из офиса. Что бы ни чувствовали жертвы, узнав о том, что место их убийства было перепахано под стоянку здания, где продавали бы неровно сшитые туристические сумки водителям с шоссе, у него было предчувствие, что они захотят в последний раз выразить свою боль. В конце концов... одно дело читать о доме Смитов или слышать подробности дела от соседа. Увидеть это здание на фотографиях или в кино было нечто иным. И нечто гораздо худшее, это увидеть его своими глазами. Фасад нависал над ним, каждая его поверхность была гнилой и неопрятной с деформацией лет, проведенных в запустении, даже до ареста потрошителя. Отводя взгляд от жутких окон, агент по недвижимости сказал себе, что 50 долларов за разблокировку дома — это очень даже выгодная сделка. Он поспешил вверх по скрипучим ступеням крыльца и отпер дверь, позволив ей широко распахнуться, прежде чем шагнуть внутрь . День был немного облачным. Не имея солнечного света, Джерри полез в карманы за фонариком и позволил его дальнему свету рассказать всю историю. Даже при свете, придававшем отчетливую форму стульям, лампам и пыльным приставным столикам, Джерри почему-то показалось, что все вокруг погружено в темноту. Его глазам все казалось черным — словно окутанным тончайшими миазмами, которые лишали все цвета. Может быть, это было просто его воображение. Может быть, он позволил своей голове унестись куда-то далеко-далеко. У Джерри были свои дети, в конце концов. Его дети и дети Гэри ходили в одну и ту же частную школу, и именно так он впервые подвергся воздействию жесткой личности продюсера. И все же, несмотря на то, что у него были дети, Гэри так небрежно и бездумно говорил по телефону о «репортаже в доме убийств». Как будто это было ничто. Как будто это была просто глупая выдумка. Как будто одиннадцать детей не умерли прямо там, в этом мрачном, ужасном доме. Стараясь не думать о том , насколько кошмарно было бы провести последний день бодрствования — час, минуту, секунду — в таком месте, как дом Смитов, Джерри сглотнул и провел лучом фонарика по стене. Найдя выключатель, он поспешил к нему и щелкнул им туда-сюда. Черт. И он заранее позвонил в электрическую компанию! Агентство недвижимости оплачивало счет более или менее автоматически, пока они спорили, вкладывать ли деньги в реконструкцию или снос. Проблема, вероятно, была внутри дома, тогда... предохранитель. Не дай бог, какой-нибудь провод где-нибудь в стене. Раздраженный тем, что участвовал в этом родео слишком много раз, Джерри бросил луч фонарика вокруг пыльной комнаты, кашлянул несколько раз и направился в очень многообещающем направлении. Кухни обычно были хорошим местом для начала. Конечно, Джерри нашел дверь в подвал, расположенную за углом от раковины. Вздохнув, он вгляделся в темноту, которая заполнила лестницу, проверенную лучом его фонарика. Что-то шевельнулось на краю света и скрылось из виду. Встревоженный, Джерри отскочил назад и нацелил луч в направлении движения. «Привет?» Фонарик, конечно, ничего не поймал. Но все равно он схватился за грудь через рубашку. Сердце колотилось так быстро, что почти болело. Джерри закрыл глаза. Чертовы крысы. Чертов дом убийств. Чертов Гэри. Забудь о 50 долларах... Джерри собирался встретить этого сукина сына у двери и сказать ему, что либо 150 долларов, либо никакой сделки. Между рисками для его карьеры и здоровья его сердца, время становилось все более ценным. В коробке с предохранителями в загроможденном подвале, похоже, вообще не было предохранителя. Это было бы проблемой для этого идиота и его съемочной группы. Застонав, агент по недвижимости потер рукой лоб и зашагал обратно вверх по лестнице. Кухня была тесной и беспорядочной, вероятно, в немалой степени из-за подростков, которые вламывались туда, чтобы пошалить. Как они прошли через (скорее всего, через) ворота, вот в чем вопрос. Hammer & Croft действительно нужно было собраться. Покачав головой и перебирая ящики, Джерри сказал себе: «Неудивительно, что в последнее время я никак не могу заключить сделку... кто вообще хочет слышать об этих потенциальных клиентах?» Наконец он нашел ручку и очень старый блокнот, страницы которого были испещрены веселыми иллюстрациями молока, сахара и яиц. С фонариком во рту Джерри нацарапал записку для съемочной группы. Где-то в доме что-то хлопнуло. Сердце его колотилось о ребра, Джерри перестал писать и огляделся. Его уши напрягались в тишине, пытаясь уловить малейший шум. «Гэри? Это ты?» По пустой комнате разносился только его собственный голос . Поджав губы, Джерри закончил писать свою записку, вырвал ее из блокнота и положил на кухонную стойку, которая показалась ему наиболее заметной. Удовлетворенный, он отряхнул руки. Джерри вернулся через пустую гостиную, мимо мебели, покрытой простынями, и между несколькими брошенными картонными коробками. Даже половицы затихли под его ногами. Из-за угла коридора с криками выбежал пасхальный потрошитель. Нет, это был крик Джерри. Он поднялся высоко и отчаянно, щебеча от осознания смерти еще до того, как кролик с пустыми глазами занес в него свой серп. Джерри задохнулся от удивления, когда его собственная кровь брызнула на спутанный розовый мех луковичнообразной головы этого демона. Когда его кишки выскользнули наружу, Джерри рефлекторно поймал их, прижав к своему телу, словно это был младенец. Выведенный из равновесия невыразимой болью, когда его органы оказались тяжелее, чем он мог подумать, и, казалось, что они вот-вот вырвут его позвоночник, он упал на колени и удивился, что не почувствовал самого разреза. Это было все то, что он чувствовал перед тем, как потерять сознание. Жгучая боль и тянущая судорога обнаженных внутренностей. Пульсирующая свежая кровь и работающая плоть в его руках. Зияющая рана его живота. Лапа кролика, которая наклонилась, чтобы перевернуть его.