Глава 3

По пути к дому Смитов Эмме было трудно сказать, была ли проблема в дорогах или в самом фургоне девятого канала. Дороги, определенно, были ужасными — местами буквально грязь, с выбоинами, — но фургон был таким старым и таким маленьким, что она бы не удивилась, узнав, что его амортизационные качества полностью уничтожены. Ему определенно нужны были новые шины... и, возможно, один или два ремня безопасности. От всей этой суеты у Эммы сильно разболелась голова, но постоянные перебранки заставили ее задуматься о том, стоит ли долгосрочная выгода от стажировки на девятом канале такой боли. Том замедлил фургон, когда они приблизились к открытым воротам резиденции, и Дана наклонилась вперед, сморщив нос. Она поправила свой улей, чтобы вернуть его в форму после многочисленных соприкосновений с потолком салона, одновременно издавая то, что было просто очередной жалобой. «Фу! Это место? Я не могу поверить, что из редакции попала сюда!» «Тебе повезло, что ты получила эту работу после инцидента с пуделем», — сказал Гэри, едва оглядываясь через плечо со своего сгорбленного пассажирского сиденья. «Это могло случиться с кем угодно». Но, надо отдать ей должное, Дана сдалась. Она бросила почти смущенный взгляд на Эмму. Откинувшись на спинку сиденья и скрестив руки на груди, репортер спросила стажера: «Как твоя лодыжка?» Эмма поправила манжет носка, чтобы лучше скрыть спортивную повязку под ним.​ «Все в норме», — солгала она, — «спасибо, что спросила». Промчавшись по коридору, чтобы догнать пуделя, Эмма так сильно подвернула лодыжку, что она почти сломалась. Она не была настолько нефункциональной, но Эмма определенно была более внимательной в каждом своем шаге. Она осторожно попробовала осмотреть лодыжку, пока Том парковал машину, вращая сустав влево и вправо, и обнаружила, что она удовлетворена тем, что сустав может выдержать небольшое напряжение без особых проблем. Гэри выбросил сигарету в окно.​ «Ладно, приступим. У нас не так уж много времени. Где, черт возьми, агент по недвижимости?» Когда все вышли из фургона, продюсер окинул территорию пристальным взглядом сквозь солнцезащитные очки-авиаторы, которые он носил даже в помещении. «Я согласился дать ему целых пятьдесят баксов, чтобы мы сняли эту историю... вот его машина...» Уродливый старый «Датсун» стоял вдоль ряда деревьев, далеко за широкой лужайкой с мертвой травой. Пока Эмма пробиралась к шаткому крыльцу ветхого дома, Гэри снова пробормотал себе под нос: «Где он, черт возьми?»​​ «Дверь заперта», — сказала Эмма, оглядываясь через плечо и дергая за дверную ручку. Отряхнув руки и спустившись по облупившемуся крыльцу, она сказала своему боссу: «Где бы он ни был, я не думаю, что он готов к нашему появлению тут». «Господи... стажер, как тебя зовут?» «Эмма», — решительно ответила она, стараясь не слишком обидеться. «Да», — сказал Гэри, как будто он спросил это просто чтобы убедиться, а не игнорировал ее существование в течение последних нескольких месяцев — «да, Эмма. Сделай себя полезной и найди нам путь внутрь, ладно?» «Ты имеешь в виду, типа, взломать?» Эмма, бросив нервный взгляд через плечо, сказала: «Тебе не кажется, что нам стоит просто подождать здесь лишнюю минутку?» «Я не хочу стоять здесь весь день», — проворчала Дана, скрестив руки на груди и дрожа. «Здесь чертовых пятьдесят градусов, и я не взяла пальто, потому что думала, что мы сразу зайдем внутрь». Пока репортер прожигала взглядом лысеющий затылок продюсера, тот элегантно ее игнорировал. Прежде чем Эмма поняла, что произошло, Гэри приобнял ее за худенькие плечи. Он повел ее к стене дома таким фамильярным образом, который она терпеть не могла, говоря: «Ну, Эмма, это не взлом с проникновением! Конечно, не обязательно разбивать окно... Но, эй! Если ты обнаружишь, что окно уже разбито, — он карикатурно подмигнул ей, — я далек от того, чтобы жаловаться на то, что ты воспользовалась им, чтобы забраться внутрь! «Просто будь ангелом и проведи нас внутрь. Дай мне побеспокоиться об этике... у нас уже есть разрешение от агента по недвижимости. У нас не будет никаких проблем, я обещаю». «Но—» «Не задерживайся слишком долго», — сказал Гэри, хлопнув ее по плечу, прежде чем вернуться к остальным членам команды. Когда разговор съемочной группы возобновился, Эмма мрачно оглядела территорию. Сорняки полностью заполонили каждый квадратный дюйм, на котором еще не росли гниющие деревья или участки увядших листьев, расположенных в узоре, подозрительно напоминающем ядовитый плющ. Эмма поморщилась, благодарная, что дни, проведенные с дедушкой за охотой на птиц, научили ее избегать его и множество других ядовитых растений. Может быть, она просто найдет боковую дверь незапертой. И может быть, все пройдет гладко. Конечно, не тут-то было. Боковых дверей не было. Только гниющий серый фасад, по которому она шла сквозь высокие сорняки, осматриваясь туда - сюда в поисках возможных змей. Ветер поднялся и взъерошил волосы из ее каре прямо на глаза. Несколько прядей застряли между щекой и большой круглой оправой очков. Нахмурившись, она сняла их, чтобы отполировать, и прошла еще несколько ярдов. Если бы там была змея, возможно, лучше было бы ее просто не видеть. Надев оправу обратно на нос, Эмма завернула за угол дома. Она ахнула, и ее зрение отделилось от блеклого беспорядка не дополненной реальности. Конечно, она не выглядела идеально, как на картинке; и ей пришлось бы прижаться к ее грязным окнам, чтобы убедиться, что все растения мертвы, так что дело было не только в этом. Теплица оказалась такой неожиданной и в тоже время пугающей. Что такого было в этой маленькой постройке? Кто вообще мог испугаться обычной теплицы?​ Эмма мысленно выругала себя за такую глупую реакцию, но, тем не менее, примитивная часть ее разума, которая когда-то «следила за львами в саванне», попыталась найти источник всего этого страха. И тут до нее дошло. Сероватые грязные стекла; ощущаемые вибрации смерти, исходящие изнутри. Эта маленькая теплица напомнила Эмме мавзолей. Вот именно — это была маленькая могила. Вздрогнув, Эмма отвернулась от ненавистной постройки и напомнила себе, что она на работе. Задняя дверь с неподатливой ручкой насмехалась над ней окном на кухню. Подергав ее несколько раз, она прижалась руками к пыльному стеклу, обхватив лицо по обе стороны. «Привет? Агент по недвижимости? Сэр?» Где же был этот парень, что он аж не мог их услышать? Дом, конечно, был большим, но не настолько. Может быть, он был на чердаке. Чердак, или… Эврика. Подвальное окно было не только незаперто, но и свободно открывалось внутрь дома. Оно было небольшим, но благодаря наличию оконного проема и широкому повороту петель Эмма смогла проскользнуть в подвал ногами вперед. И конечно, самой трудной частью было приземление. Эмма резко зашипела, когда на больную лодыжку пришлась половина ее веса, а здоровая лодыжка не выдержала всей нагрузки из-за боязни покалечиться. После краткого приступа яркой боли перед глазами у Эммы засверкали звезды, и она оперлась о кирпичную стену, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте. Не то чтобы там было много всего, что можно было увидеть. После того, как ее глаза достаточно привыкли к темноте, чтобы различить несколько смутных силуэтов, Эмма использовала швабру и табурет, чтобы подпереть матовое подвальное окно и обеспечить больший приток света. Несмотря на пасмурную погоду, это оказалось гораздо полезнее, чем просто стоять в темноте. Сероватая дымка пробилась сквозь чернильный туман и обрисовала очертания стиральной машины, веревки для стирки белья, блока предохранителей. А также выключатель на стене. Она щелкнула им и нахмурилась, глядя на потолок. «Похоже, это проблема риелтора», — сказала она сама себе, покачав головой, прежде чем осторожно подняться по пыльной лестнице наверх. И какая пыль! Место было заброшено целых три года, но Эмма предположила, что три года — это очень долгий срок для дома, который не убирался. Добавьте к этому всему еще тот факт, что последними людьми в этом месте, вероятно, были копы, суетившиеся вокруг да около, чтобы собрать улики, и, ну... Эмма, вероятно, не должна была быть слишком удивлена ​​таким беспорядком. Наверху лестницы, которая становилась все темнее, Эмма остановилась у двери, к которой осторожно прислонилась руками. К счастью, она оказалась незапертой. Что бы она сделала, если бы это было не так? Вздрогнув, Эмма отбросила эту мысль и вошла на кухню. «Привет? Агент по недвижимости?» Никто не ответил Эмме, кроме ее собственного голоса. И о Боже, еще больше беспорядка повсюду; так трудно было что - либо разглядеть, что было почти невозможно заметить дверь, которая, казалось, выпустит ее к передней части дома. Проскользнув через нее, Эмма направилась в гостиную и вздохнула с облегчением. Входная дверь находилась сразу за другой, в конце маленького коридора. Когда она торопливо проходила через гостиную, ее нога натолкнулась на что -то катящееся. Поколебавшись всего несколько секунд, Эмма наклонилась, чтобы поднять это. Фонарик! Слава богу... ее глаза действительно начали уставать. Улыбаясь ему, слишком обрадованная, чтобы усомниться в его существовании, Эмма выпрямилась и попробовала его включить. Свет лился через жуткую комнату с мебелью, где все было укрыто белыми простынями. Как будто души дивана или пуфика были связаны с домом более ощутимо, чем любая убитая жертва.​ ​​ Странно было думать об убийце как о человеке, который жил в доме. Реальном человеке с матерью и отцом, может быть, даже братом или сестрой. Как они были травмированы тем, что сделал их родственник? Как на человека повлияло осознание того, что кто-то, кого он знал и с кем общался на постоянной основе, был садистом с кровью на руках ? Эмма вздрогнула. Даст бог, ей никогда не придется узнать ответ на этот вопрос. Если кто-то, кто ей дорог, окажется убийцей вроде пасхального потрошителя, Эмма бы точно не смогла сохранить свой рассудок. Честно говоря, она не была уверена, что сможет сохранить его и сейчас. Направив луч на пол перед собой, Эмма прошла по жуткой гостиной, внимательно следя за тем, нет ли шатающихся гвоздей в полу или чего-либо еще, что могло бы повредить ее и без того чувствительную лодыжку. Она была так сосредоточена на поиске предметов на полу, что Эмма не заметила сам пол, пока не вышла в коридор. Потом она остановилась. Эмма медленно оглянулась назад, туда, откуда пришла. Она позволила лучу фонарика все осветить. В доме, полном пыли, пол в гостиной был чистым.