Глава 5

Возможно, было глупо так волноваться из-за такой мелочи, как неуместно чистый пол. Эмма сразу же придумала множество правдоподобных объяснений. Например, возможно, риелтор был занят именно этим где-то в доме. Может быть, он прибирался тут и там перед съемкой. Конечно, возникает вопрос, зачем ему вообще понадобилось это делать. Зачем, например, мыть пол, не убрав с дороги несколько этих картонных коробок? Почему бы не смахнуть немного пыли? С чего бы вообще беспокоиться об уборке в какой-либо части этого убогого дома убийств, даже если его вот-вот покажут в специальном выпуске новостей? Эмма обхватила себя руками, внезапно почувствовав себя еще более не в своей тарелке, чем раньше. Зажав фонарик под локтем, она осмотрела фойе. Снова повсюду пыль... за исключением тех мест, где были следы ног, и одной довольно длинной и широкой полосы — как будто предмет мебели или ковер протащили по коридору, обвели вокруг перил лестницы и после затащили на второй этаж. «Эй, стажер! Эмма! Ты уже там?» Эмма вырвалась из своих размышлений, услышав крик, донесшийся с лужайки перед домом. Очевидно, что ее просто нервировала эта обстановка. Когда все, от безобидной теплицы до недостаточно пыльного пола, пугало ее, это было явным признаком того, что ей пора повзрослеть. Приложив руку ко лбу, Эмма направилась к выходу из фойе и открыла входную дверь для остальной команды. «Агент по недвижимости не отзывается, если он, конечно, все еще где-то здесь». «Ну, может, у него сломалась машина, и ему пришлось возвращаться в город пешком... неважно. Это сэкономит мне пятьдесят баксов. Давайте, ребята, разведаем где мы находимся». Как только Гэри протиснулся мимо Эммы, Дана остановилась и с кислым выражением лица оглядела полутемное фойе. «Пахнет... затхлостью». «Пахнет совершенством», — поправил Гэри, разводя руками, чтобы продемонстрировать всю прелесть помещения. «Посмотрите на это место! Это именно то, что нам нужно. Жутковато, дерьмово и очень драматично». Эмма вежливо улыбнулась, когда Том проходил мимо нее, потому что это было безопаснее, чем отвечать на замечание Гэри об этом месте словами: «Думаю, у тебя с этим домом много общего». Вместо этого она повернулась и подняла брови в напряженном ожидании, когда Гэри сказал: «Давай-давай, пора поторапливаться. Возьми все оборудование из фургона и притащи его сюда. Мы собираемся приступить к работе». Нет смысла раздражаться. В конце концов, это была ее работа. Ее неоплачиваемая, недооцененная работа. Но Эмма должна была признать... она действительно начала с нетерпением ждать того дня, когда сможет сказать Гэри, куда ему все это засунуть. «Я могу это сделать», — сказала она, когда он отвернулся, — «но есть проблема». «О, боже. Что случилось?» «Ну, электричества нет». «Ну так включи его!» Эмма беспомощно фыркнула в сторону двух других людей, находившихся в комнате. В свои двадцать с небольшим лет Эмму всегда мучило смутное ощущение, что другие взрослые в чем-то «взрослее» ее. Поэтому они были посвящены в более широкий спектр практических знаний и решений , чем она. Том и Дана, однако, посмотрели друг на друга, а затем на нее, и оба они были совершенно бесполезны. «Я не знаю, как», — решила она сказать ему, качая головой и разводя руками. Его ответ был самым возмутительным. Махнув рукой, Гэри отвернулся, похлопал себя по карманам в поисках новой сигары и сказал ей: «Тогда придумай что-нибудь». — а сам потопал по темному фойе и завернул за угол в гостиную. В надежде заручиться его помощью Эмма еще раз взглянула на Тома. «Это, несомненно, удивительный дом», — сказал он без всякой помощи. Подавив вздох, Эмма закатала рукава своего лонгслива в черно-белую полоску и направилась обратно в подвал. Не поймите ее неправильно, в доме по—прежнему было невероятно жутко, но Эмма не могла не думать, что фонарик — это божественный дар. Если бы крыса или паук собирались напасть на нее, она, по крайней мере, увидела бы это. Она провела лучом по плиткам кухонного пола и стенам, отыскивая ту самую заднюю дверь, через которую ранее пыталась что-то разглядеть. После того, как она поспешила открыть ее, луч фонарика упал на странную дверь без ручки. Она нахмурилась, решив, что пытаться заглянуть внутрь бесполезно, и повернулась, чтобы спуститься в подвал. Фонарик осветил записку, лежавшую на кухонном столе. Поспешив туда, Эмма лишь мельком взглянула на китчевую тумбочку, прежде чем, прищурившись, прочитать текст. Гэри— Похоже, кто-то сломал замок на окне подвала и проник в дом с тех пор, как я был здесь в последний раз. Они украли чертов предохранитель, так что электричества нет. Где-то здесь есть еще один предохранитель, но я не знаю, где именно. Я оставил входную дверь открытой для тебя на случай, если я не услышу, как ты подъезжаешь, так что, если ты читаешь эту записку, а я тебя все еще не слышу, просто крикни. —Джерри Эмма нахмурилась, перечитывая записку еще раз, чтобы убедиться в прочитанном. Она определенно звала агента по недвижимости — и не раз, как внутри, так и снаружи дома. Это был какой-то странный розыгрыш? Хотя может быть, он действительно был на чердаке. Или в глубине подвала, где в свете фонарика обнаружился монолит черного дверного проема, который все это время ждал ее открытия. Она прислушалась, задержавшись у подножия лестницы, и крикнула в сторону зловещей комнаты: «Привет? Джерри?» Тишина. Прикусив губу, Эмма осторожно спустилась в подвал. Ее тревожила мысль о том, что открытый дверной проем, зияющий в ненавистную бездну черного небытия, скрывал что-то все это время, пока она ничего не замечала в темноте. Что угодно могло напугать ее. Что угодно или кто угодно. Вспотевшими ладонями Эмма пошарила фонариком по прачечной в подвале и со вздохом заметила верстак у дальней кирпичной стены. Поспешив туда, Эмма изучила его содержимое, нахмурившись от неуверенности. Печальная правда заключалась в том, что она на самом деле не знала, как выглядит предохранитель. И вообще, что за придурок вломился в дом, чтобы украсть предохранитель? Какой цели это могло послужить? Может, этот парень, Джерри, просто выдумал всю эту ерунду, чтобы прикрыть свою задницу. Может, электричество действительно было отключено, когда он пришел в первый раз, и он просто забыл включить— Кровь застыла в жилах Эммы. Сердце бешено колотилось у нее в ушах, когда она вытащила записку из заднего кармана. Зажав фонарик в зубах, Эмма разгладила записку на верстаке и еще раз перечитала текст, теперь уже внимательней. Оставил входную дверь открытой для тебя «Он оставил дверь открытой?» Свинцовый груз на месте живота заставил ее наклониться вперед к верстаку. Если агент по недвижимости оставил дверь открытой, значит, кто-то должен был ее запереть. Она была заперта, верно? Они пытались открыть ее снаружи. Эмма, во всяком случае. Она ошибалась? Неужели она потратила впустую столько времени? Приложив руку ко лбу, Эмма мысленно вернулась к событиям последних нескольких минут и попыталась понять, не сходит ли она с ума. Она действительно открыла входную дверь, не так ли? Но потом… Кто запер ее после того, как Джерри открыл дом? Сжав губы от волнения, Эмма отвела взгляд и попыталась сообразить, что все это значит. Среди пыли, еще более густой, чем та, что покрывала все предметы наверху, Эмме на глаза попался маленький круглый предмет, вызвавший давно забытые воспоминания о том, как ее отец менял предохранитель. Облегченно вздохнув, Эмма сосредоточилась на том, чтобы включить свет. Это уменьшило бы ее тревогу лучше, чем тупо стоять в темном подвале, пытаясь разобраться в своих страхах, что кто-то проник в дом и находится там с ними в эту самую минуту. Все это, конечно, было нелепо. Она направилась к блоку предохранителей, ругая себя. Кому, скажите на милость, могло прийти в голову вламываться в такой дом? Там не было никаких ценных вещей, это было очевидно по внешнему виду. Никто, кроме агента по недвижимости, не знал, что они будут там, так что это не был какой-то сумасшедший, пытающийся попасть на телевидение. И если подростки случайно оказались там, чтобы разрисовать это место граффити, и спрятались где-то в доме, Эмма должна была сообразить, что они улизнут, когда путь будет чист. В любом случае, казалось, что это просто не ее проблема. Обнаружив на фонарике небольшой зажим, который позволял ей прикреплять его к лонгсливу, а не зажимать в зубах, когда нужно было использовать обе руки, Эмма открыла блок предохранителей, нашла место, где, похоже, отсутствовал один из них, и вставила новый, предварительно сдув с него пыль. Затем, тихо помолившись, она щелкнула выключателем. Позади Эммы что-то прогремело с такой яростью, что она вскрикнула и резко обернулась, совершенно не готовая сражаться с кем-либо или с чем-либо. Стиральная машина загрохотала так, что это, казалось, указывало на то, что она тоже не была готова к конфронтации. Плечи Эммы опустились от облегчения. Она негромко рассмеялась, хотя смех этот был выдавленным. Что же там такое гремело? Лязг и грохот, как будто стекло в двери вот-вот разлетится вдребезги? Губы Эммы сжались в тонкую линию. У нее было такое чувство, что на самом деле она не хотела этого знать, но все же попробовала открыть дверцу, просто чтобы убедиться. К счастью, дверь машины заело. Кивнув самой себе, Эмма повернулась, чтобы подняться обратно по лестнице. Бледный ребенок, взбежавший по лестнице, в луче фонарика, озарившего спину его желтой футболки, заставил ее снова закричать.