Глава 9

Эмма была не единственным человеком в мире с большими мечтами. Вы думаете, Дана Тернер ни разу не верила, что войдет в учебники истории как один из величайших репортеров мира? Конечно, она верила. Она верила во многие вещи. Что люди в основном порядочные. Что они профессионалы. Гэри разуверил ее в обоих этих понятиях, доказав за эти годы, что он готов на все ради денег. Не было такой истории, которую он не выудил бы из-под носа у трудолюбивого журналиста, и не было такой глубины, на которую он не опустился бы, пытаясь скрыть это. Вот почему Дана так сильно верила в способность стажера разнюхать все в доме и найти хорошую историю. Гэри едва ли знал о существовании этой девушки и поэтому не стал бы долго раздумывать о том, какое расследование она проводит; если бы он увидел, что Дана слишком пристально рассматривает фотографию, то через несколько секунд уже нависал бы над ее плечом. Спрашивая ее мнение, решая включить его в статью, подсказывая ей, какие слова ей сказать об этом… Все это означало, что Дана просто ненавидела Гэри. Она ненавидела его несуществующую этику и ненавидела оставаться с ним наедине, как это было, когда стажер ушла из дома. «Не знаю, как ты», — сказала Дана Гэри, прищурившись сквозь вездесущее облако сигарного дыма, — «но я начинаю беспокоиться, что Том провалился в какой-нибудь люк, в котором мы найдем и Джерри». «О, да! Этот чертов агент по недвижимости». Покрутив сигару в углу рта, Гэри затянулся и уставился в пространство. «Это очень странно. Не похоже на него, чтобы упустить пятьдесят баксов». «Или оставить здесь свою машину. Я говорю тебе, Гэри, это место очень подозрительное». «Именно это и делает его идеальным для съемки! Смотри, осталось всего три сегмента, которые нужно доснимать. Просто проработай их, и я обещаю, когда в студии увидят, насколько хорошо получился материал, мы сможем вернуть тебя обратно в редакцию к Рождеству». «К Рождес—» Дана резко остановилась и закрыла глаза, заставляя себя сохранять спокойствие. «Ну, если ты думаешь, что сможешь это сделать, я была бы очень признательна, если бы ты вернул меня туда». «Конечно, детка. Ты же знаешь, я сделаю для тебя все, что угодно». Ущипнув ее за щеку, словно ребенка, эта обезьяна пошла вразвалочку на кухню и оставила Дану хмуриться в ранее запертой гостиной. Отлично! Теперь ее макияж снова размазался. Покачав головой и рефлекторно похлопав себя по своему улью, чтобы он не потерял форму, Дана пошла по пыльному полу жуткого старого дома. ​​​ Какое ужасное место. Даже если бы здесь не погибла куча детей, оно все равно было бы жутким. Окна этого дома были слишком большими, его книжные полки были опустошены мародерством или родственниками, его половицы скрипели и часто ломались. Все казалось пустым и неправильным, как чулан с зеркалом, где Дана собиралась поправить свой макияж. По крайней мере, она попыталась это сделать. Когда она потянула за ручку маленькой дверки, та застряла. Нахмурившись, Дана попыталась повернуть ручку с большей силой. Забавно. Раньше это не вызывало никаких проблем. Была ли она заперта, когда она уходила принимать отвратительную доставку воды Гэри? Она и не думала, что там есть замок. Дана снова попыталась провернуть ручку, одновременно дергая дверь. Она почти сдвинулась с места — почти, на какой-то промежуток времени, длившийся меньше секунды. Потом, она обратно закрылась. Это напомнило Дане о детстве, когда ее брат держал дверь в свою комнату закрытой после того, как украл ее любимых кукол. Кто-то держал эту маленькую дверь закрытой. Дана нахмурилась и постучала по раме. «Том! Что ты там делаешь?» Нет ответа. Она снова подергала ручку, но та не поддавалась. Наконец, она сдалась, перевела свой вес на одну из своих ног и в отчаянии хлопнула себя по бедру. «Я не могу поверить. Ты такой странный паренёк. Ты там прячешься? Пошли, нам надо успеть на съемки! Подожди, дай угадаю — ты же выберешься оттуда как раз к пицце, да?» По-прежнему ничего. Дана закатила глаза и скрестила руки, наклонившись к двери, чтобы презрительно сказать: «Я знаю, что ты там. Это что, какая-то шутка? Это не смешно. Это просто раздражает. Стажеру пришлось держать камеру — кто знает, какие кадры она там наделала! Она, наверное, обрезала мне половину головы». Когда ответа так и не последовало, Дана опустила кулаки по бокам с таким гневом, что его можно было увидеть даже сквозь деревянную дверь. «Ладно, придурок. Пусть так оно и будет. Увидимся, когда будет обед». Хотя Дана ринулась к лестнице, словно собираясь найти ванную наверху и поправить там макияж, она замешкалась у перил. ​ Дана тихонько сняла туфли на каблуках из лакированной кожи и заставила себя встать на грязный пол в одних чулках.​ Значит, Том хотел поиздеваться над ней? Что ж, она могла бы поиздеваться над ним в ответ. На цыпочках Дана подкралась обратно к странной маленькой двери. Она была примерно такого же роста, как она сама, и, поскольку большинство дверей были выше ее по крайней мере на два фута, это производило нервирующее впечатление. Не такое нервирующие, как распахнуть дверь и увидеть за ней огромного, окровавленного кролика. Дана закричала так громко, как никогда раньше, и от неожиданности отскочила назад. Полсекунды — и она подумала, что это шутка. Еще полсекунды, и кролик поднял серп. Ржавое лезвие просвистело в воздухе и рассекло левую сторону лица Даны, его зазубренное лезвие вонзилось ей в глаз и разорвало глазной мешок, как будто это было яйцо, полное новых пауков. Дана снова закричала. Мир окрасился в красный цвет от крови и смертельного выброса адреналина, а внутренняя пожарная тревога возвестила об абсолютной панике. Ее лицо болело. Какой шрам у нее когда-нибудь останется! О Боже, какой ужас, ее больше никогда не покажут по телевизору. По крайней мере, не так, как ей того хотелось. Кролик опустил свою огромную голову и ворвался в дверь, его черные глаза и насмешливо-мертвое выражение лица были устремлены на Дану так же пристально, как следующий взмах серпа. Побуждаемая намерениями второго удара, Дана закричала от боли и бросилась вправо. Она метнулась вперед, споткнулась, на мгновение приземлилась на четвереньки, а затем вскочила обратно, прежде чем кролик успел повернуться. Кролик? Нет. Потрошитель. Это был пасхальный потрошитель. Всхлипывая, не в силах до конца осознать степень травмы, из-за которой она пнула ногой по собственным туфлям и врезалась в перила, потому что теперь она была наполовину слепа, Дана бросилась вверх по лестнице и ухватилась за перила, чтобы подтянуться быстрее, чем могли двигаться ее ноги. За ней кролик приближался шаг за шагом. Он не торопился, а шел, высоко подняв серп. Он двигался так, словно хотел сказать, что поимка неизбежна, и что он не хочет тратить энергию, прежде чем это произойдет. «Помогите», — закричала Дана, выскочив на второй этаж и отчаянно озираясь по сторонам, «Помогите, Том! Гэри! Эмма!» Дана вслепую бросилась по коридору, не больше соображая, куда идет, чем представляя, какие у нее есть варианты. Она пробыла здесь в общей сложности не более пяти-шести минут. На что похожи комнаты? Насколько она знала, все двери здесь были заперты — по крайней мере, некоторые, как сама Дана сказала Эмме, наверняка были заперты. Держась правой рукой за стену, Дана бросилась вперед, а оставшимся глазом пыталась разглядеть что-то сквозь пелену крови, стекающей со лба по бровям. Задыхаясь от рыданий, она дергала ручку каждой двери, на которую натыкалась. Две были заперты. Третья - нет. Она понятия не имела, где находится, и ей было все равно. Еще раз оглядевшись, она попыталась найти что-нибудь, что могло бы ее спрятать. Какой-то просторный гардероб на мгновение стал для нее безопасной гаванью. У нее было хорошее предчувствие, что она сможет поместиться, что она и сделала, скользнув внутрь и закрыв за собой дверь. Задыхаясь в темноте, Дана пыталась преодолеть боль и панику, чтобы думать о чем-то большем, чем насущные животные мысли. Теперь проблема была двоякой. Были ли еще места, где можно было спрятаться на втором этаже этого адского места? Если нет, то тогда ее было бы легко найти. Но количество укрытий, возможно, не имели значения... потому что более насущной проблемой, которая пришла ей в голову, когда потрошитель переступил порог комнаты, был ужасный вопрос:​ ​​ Оставляла ли она за собой кровавый след? Тяжело дыша, Дана решила задержать дыхание, чтобы сохранить неприкосновенность своего укрытия. Но это больше не имело значения. Ничто больше не имело значения. В комнате было тихо. У Даны горели легкие . Ее глаза слезились. Кровь и выделения из глаз стекали по ее лицу и пачкали ее костюм, который стоил двести долларов. Она умрет. ​ Она умрет. Она больше никогда не купит еще один костюм. Никогда больше не наденет еще одну вещь. Потрошитель распахнул дверь, двигаясь по комнате так же бесшумно, как это сделала Дана, подкрашись к той зловещей маленькой дверки. Прежде чем она успела вскрикнуть от удивления, его серп рассек воздух и отсек ей руку в плечевом суставе. Глухой удар, с которым рука Даны упала на пол, показался даже громче, чем крик ее агонии.