Глава 10

Эмма уставилась на разобранный фургон, ее сердце бешено колотилось, ситуация становилась все более напряженной. Что там происходило? Что произошло здесь? Хотя Эмма знала, что это абсолютно бессмысленно, она все равно бросилась к водительскому месту и попыталась повернуть ключ зажигания. Двигатель даже не принял попытки завестись, когда она повернула ключ зажигания на жалкие двадцать градусов и зафиксировала его там до полной тишины. Слезы уже катились по ее лицу, когда она сдалась, выдернула ключи из замка зажигания и сердито швырнула их в разбитое лобовое стекло. Ей следовало прислушаться к своим инстинктам. Как только все стало казаться странным — как только она увидела неуместно чистый пол, ей следовало уволиться и настоять, чтобы они вызвали такси и отвезли ее домой. Вместо этого она была здесь, паникуя в разобранном новостном фургоне девятого канала, в то время как из дома убийств доносился крик. С содроганием вспомнив о видении, Эмма выскочила из бесполезного фургона и намеревалась ответить на крик, но за ним последовал другой, еще более ужасный, от которого кровь застыла в жилах, и она остановилась. И в этой паузе она вспомнила про записку. Стиснув зубы, Эмма медленно приблизилась к пассажирскому сиденью фургона и осмотрела записку, оставленную на нем. Почерк было трудно разобрать, он был неровный и неистовый, но в то же время как-то чересчур. Как будто кто-то намеренно притворялся сумасшедшим, чтобы не прослыть расчетливым монстром. НЕКУДА ТЕПЕРЬ ИДТИ ПОХОЖЕ, МЫ БУДЕМ ИГРАТЬ В ИГРУ ТЫ БУДЕШЬ ОХОТИТЬСЯ ЗА ЯЙЦАМИ А Я БУДУ ОХОТИТЬСЯ ЗА ТОБОЙ НАЙДЕШЬ ИХ ВСЕ — СМОЖЕШЬ УЙТИ НЕ НАЙДЕШЬ ИХ И ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ В голове Эммы раздался пронзительный крик — не тот крик ужаса, который только что раздался в доме, и не тот крик, который она издала, увидев ужасное видение, на которое ей следовало бы обратить внимание. Нет. Этот долгий, нарастающий крик был подобен хору голосов, все элементы ее души объединились, чтобы подать сигнал тревоги, сигнализирующий об абсолютной опасности. Это ее интуиция разожгла огонь, который поставил на первое место одно и только одно: выживание. Отбросив записку в сторону, Эмма бросилась к закрытым воротам и с грохотом потрясла их на петлях. Она стиснула зубы, оценивая высоту, и подумала, сможет ли она преодолеть ее, а затем подумала, сможет ли она вернуться в город до того, как тот, кто это сделал, погонится за ней. Кто это сделал? Что все это значило? Это было на самом деле? «Помогите!» закричала Дана из дома. Побледнев от страха, Эмма вбежала обратно в дом через парадную дверь и резко остановилась. Несомненно, произошло что-то действительно ужасное. На этот раз видение не исчезло. Кровавый след, тянувшийся от полуразрушенной маленькой дверки до верхней площадки лестницы, был очень реальным, очень статичным и явно имел отношение к тому, что заставило Дану оставить на полу свои дизайнерские туфли на каблуках. «Дана?» Надеясь, что Том или Гэри придут на помощь женщине, которой угрожает смертельная опасность, и ей не придется этого делать, Эмма замерла на несколько секунд, прежде чем со второго этажа донесся другой, еще более ужасный крик. Где-то что-то глухо грохнулось. Морщась, Эмма неуверенной походкой поднялась по лестнице, делая все возможное, чтобы не наступить на кровавый след. Она как раз добралась до второго этажа, когда Дана, у которой кровь огромными брызгами била из культи, где ее правая рука раньше соединялась с туловищем, выбежала из-за угла. «Помоги мне», - закричала она таким отчаянным голосом, какого Эмма никогда не слышала, - «Помоги мне! Он убивает меня!» Эмма замерла, а затем в ужасе попятилась обратно к лестнице. Пасхальный потрошитель выскочил из-за угла и розовой лапой схватил Дану за ее окровавленный, растрепанный улей. «Нет», - закричала Дана, «Нет, нет, нет!» Мерзкий серп отступил, но тут же свистнул в воздухе обратно вперед. Эмма с открытым от ужаса ртом наблюдала, как ржавое лезвие рассекло торс репортера. В то время как нижняя часть тела Даны Тернер безвольно упала на пол вместе с несколькими внутренностями и значительной частью позвоночника, потрошитель снова вонзил в нее серп. Теперь он вонзил лезвие ей в грудину и был вынужден выдернуть его обратно, из-за ошибки у нее было задето легкое или, возможно, сердце, и кровь брызнула по всему холлу. Наконец, одним последним ударом убийца полностью перерезал шею Даны. То, что осталось от ее тела, упало на пол, оставив только чудовищно изуродованную голову, из которой все еще сочились остатки глаза, в протянутой окровавленной лапе. Крича так, как она никогда не умела, Эмма бросилась вниз по лестнице. Картина бесконечно повторялась: тело Даны, разрубленное на куски прямо у нее на глазах. Дана Тернер, настоящая Дана Тернер, женщина, которую она в детстве видела по телевизору и теперь знала лично, — этот человек только что был убит. Прямо здесь и прямо сейчас. И если Эмма не придумает что-нибудь, чтобы спасти себя, то она будет следующей. К тому времени, как она добралась до гостиной, ее лодыжка ныла от напряжения. Ей понадобится какое-нибудь оружие. Неохотно оглядевшись, Эмма, прихрамывая, прошла на кухню и остановилась только для того, чтобы подергать ручку задней двери. Убедившись, что она каким-то образом закрыта, Эмма стиснула зубы и, снова прихрамывая, спустилась по лестнице в подвал. Здесь было не так темно, как раньше, но мысль о том, что она может оказаться в ловушке здесь, не очень понравилась Эмме. Однако подвал был единственным известным ей местом, где могло быть потенциальное оружие. Старый ржавый лом все еще лежал на полу перед стиральной машиной. Она схватила его и прижала к сердцу, испытывая еще большую благодарность за это, чем когда-либо прежде. Что же все-таки здесь происходит? Это никак не могло быть розыгрышем, и если это был призрак, то он был вполне реальный. Казалось, что пасхальный потрошитель вернулся, но это было невозможно. Пасхальный потрошитель был мертв. Сжав лом в кулаки, Эмма решила, что это, должно быть, был какой-то убийца-подражатель. У него просто был очень реалистичный костюм и оружие. Вот и все. И это объясняло, что случилось с Джерри, агентом по недвижимости... возможно, и с Томом тоже. У Эммы внутри все сжалось при мысли об этом. Этот парень Джерри, Том и Дана — все мертвы. Теперь... ну, теперь остался только... Гэри. Этого было почти достаточно, чтобы у девушки возникло желание выпрыгнуть из подвального окна и убежать пешком. Вздохнув, Эмма посмотрела на лом в своих руках и убедила себя, что самое порядочное и человеческое — "правильное" решение — это помочь своему боссу, каким бы подонком он ни был. Проблема заключалась в том, чтобы выяснить, где он находится. Осторожно прошептав имя продюсера, Эмма с ломом наготове пробралась в неизведанные комнаты подвала. Услышал ли Гэри шум наверху и догадался ли спрятаться? Успел ли он выйти через заднюю дверь до того, как потрошитель — или его двойник — запер их в доме? Где бы он ни был, Гэри точно не было в подвале. Старомодный подвал представлял собой неотделанный бетонный пол, заполненный коробками для хранения вещей и старой мебелью. Каждая комната была грязнее предыдущей. Когда она дошла до последней комнаты и остановилась как вкопанная при виде стоящего посреди комнаты манекена — безрукого, безногого, безжизненного — ее опасения по поводу Гэри были прерваны наличием запертой двери . Оглянувшись через плечо, Эмма подошла к двери и осмотрела ее. Она выглядела довольно тяжелой, но больше походила на внутреннюю дверь, чем на внешнюю. Вела ли она в еще одну комнату? Она подергала ручку. Заперто. Нахмурившись, Эмма отпустила ее и обернулась. Пасхальный потрошитель появился в дверном проеме позади нее.