Глава 13

Эмма отскочила от призрака, как только его холодные руки коснулись ее. Она вскрикнула— И к тому моменту, когда ее крик стих, маленькое приведение исчезло. Ее напугал не сам призрак, а его внезапное появление. Теперь, когда он исчез и все, что осталось у Эммы в доказательство пережитого — это ее учащенно бьющееся сердце, и она почувствовала очень странное чувство вины. Этот призрак не был полтергейстом или каким-то отвратительным фантомом. Это была маленькая девочка. Обиженная маленькая девочка, которая страдала так, как немногие существа на планете когда-либо были вынуждены страдать. Бояться было нечего, но было о чем горевать. «Мне жаль», — сказала Эмма исчезнувшему ребенку. «Мне так жаль». Духи мертвых никак не ответили, впервые за свою глубоко недуховную жизнь Эмма почувствовала связь с миром, который был не таким, каким она его видела и чувствовала. В этом доме что-то происходило. Был ли потрошитель частью того же паранормального явления, которое позволило этим детям попасться на глаза или даже прикоснуться к живому человеку? Эмма все еще не была уверена, что делать с убийцей, который в настоящее время разгуливает на свободе. Она не смогла бы принять решение без дополнительных доказательств, указывающих на то или иное объяснение. Но этот ребенок прикоснулся к ней. Этот дух хотел, чтобы она знала, что он, по крайней мере, достаточно реален, чтобы быть осязаемым. Он хотел, чтобы она увидела нечто большее, чем просто скелеты. Он хотел, чтобы она увидела девочку. Он хотел, чтобы Эмма разделила его жажду мести. «Не волнуйтесь», — сказала Эмма скелетам — нет, мертвым детям вокруг нее. «Я не позволю этому ублюдку уйти безнаказанным». Двигаясь так тихо, как только могла, словно она была в церкви или в склепе (а в каком-то смысле комната, повсюду украшенная кроликами, была и тем, и другим), Эмма проскользнула в холл и закрыла за собой дверь. Кролики таращились на нее со своих ярких, радостных лужаек, полных цветов и яиц. Она ударила ломом по штукатурке ближайшего кролика, и его лицо стало похожим на лица матери и брата на семейных фотографиях потрошителя. Дав выход своему гневу, Эмма обдумала все свои варианты. Кроме двери в подвал и самого очевидного входа в эти гробницы, был только этот закрытый проход. Итак, эта дверь... это была тяжелая, многообещающая наружная дверь, хотя на ней не было никаких признаков того, что она могла бы поддастся вскрытию ломом. Вероятно, она была закрыта каким-то механизмом... Возможно, тем, который имел отношение к так называемой охоте за пасхальными яйцами. Сделав мысленную пометку на будущее, Эмма задержалась в холле только для того, чтобы проверить комод в конце. Отвратительно. Она сморщила нос, обнаружив внутри порочные предметы. Эмма изо всех сил старалась не смотреть на них, но было очень трудно не заметить медицинское оборудование, брошенное вперемешку с... предметами для "развлечений". От одной мысли об этом ее затошнило, и она решила проверить только последний ящик в этом мерзком комоде. И, боже, как же она была рада, что сделала это. Коробка с патронами для дробовика заговорщицки звякнула в выдвинутом ящике. Она открыла рот и шустро огляделась, словно ища какую-нибудь бомбу, которая вот-вот взорвется, — но ловушка так и не сработала. Только ее воображение. Гильзы от дробовика означали, что дробовик был где-то здесь. Но где именно? Она понятия не имела, но была более чем счастлива набить карманы таким количеством патронов, сколько смогла унести — оказалось, восемью объемистыми таблетками картечи, — и скрестить пальцы в надежде, что у нее будет возможность пустить их в ход. Между призраком и внезапным фактом возможного наличия дробовика у Эммы внезапно появилось новое стремление выжить. И каким-то образом, пока она продолжала бороться за свою жизнь изо всех сил, она чувствовала, что ее выживание каким-то образом было предопределено. Это было так, как если бы она была миропомазана маленьким призраком, который дотронулся до нее. Она была готова убить потрошителя, если бы это было необходимо для сохранения ее собственной жизни и мести за погибших. Вот почему Гэри должен был считать себя счастливчиком, что Эмма не вышибла ему мозги, когда открыла дверь в подвал и оказалась лицом к лицу со своим широким боссом, чей розовый спортивный костюм заставил ее вздрогнуть и вспомнить убийство Даны. «Эмма!» Уж теперь он вспомнил ее имя. Эмма расслабила свою руку с слегка приподнятый лом и выдохнула, сказав ему: «Я никогда не была так рада тебя видеть». «Это чувство взаимно. Дана мертва!» Хотя Эмма инстинктивно попыталась не закатить глаза, она быстро преодолела это и позволила ему увидеть свое презрение. «Я знаю», — сказала она ему с горечью. «Я видела, как она умирала. Поскольку я откликнулась на ее крики, и я была там. Где был ты?» «К-кто? Э-э, я?» Его пухлые пальцы судорожно сжимались и разжимались, пока Эмма тыкала его ломом в грудь. «Да, ты! Где ты был? Я слышала, как она кричала всю дорогу отсюда! Ты мог бы что-нибудь сделать». «Я, э—э, я проверял задний двор для...» «Ты лжец! Задняя дверь заперта». «Ладно», — сказал Гэри, униженно взмахнув обеими руками, которые он тут же принялся заламывать. «Ладно, я прятался». «Где?» Губы Гэри задрожали, и он выглядел смущенным. Эмма ударила его ломом в грудь чуть сильнее и снова спросила: «Где ты был, Гэри?» «В холодильнике», — всхлипнул продюсер, заставив Эмму покраснеть. «Я вытащил все полки и запихнул себя туда. Одному Богу известно, как я туда поместился...» «Значит, ты тоже слышал крики, да?» Гэри ничего не сказал. Эмма поклялась, что почувствовала, как у нее в голове лопнул кровеносный сосуд. Какой неудачник! Какой трус! Какой придурок услышит крики двух человек и после того, как третий из них пропал, просто тупо спрячется? И это был тот парень, которого Эмма пыталась спасти? Она осталась ради него? Вот тебе и все. Ей следовало перепрыгнуть через ворота. Стиснув зубы, Эмма протиснулась мимо него и бросилась вон из подвала. К ее ужасу, жирный тиран схватил ее за предплечье и сказал: «Послушай, Эмма, раз уж мы здесь, как насчет того, чтобы поработать вместе? У меня нет оружия...» «Тогда ты просто доведешь меня до смерти, если еще этого не сделал». «...Но у меня есть это», — сказал он, оправившись от стыда настолько, что выглядел раздраженным из-за того, что его (уже бывший) стажер разговаривала с ним таким тоном. Эмма сделала паузу, чтобы дать ему шанс. Несмотря на ее напряженное выражение лица, Гэри похлопал себя по карманам, прежде чем достать маленький железный ключ. «От чего он?» «Понятия не имею». Гэри пожал плечами и повертел ключ в пальцах. Насколько Эмма могла видеть, на нем не было никаких опознавательных знаков. «Он не ведет ни к парадной, ни к задней двери. Когда я проверял ранее, наверху было много запертых комнат, так что, возможно, он от одной из них. Мы могли бы выяснить это вместе, если бы ты согласилась поработать со мной. Может, если мы выберемся, я даже найду тебе нормальную работу, а? Не похоже, что теперь от Даны нам будет много толку». В этот момент Эмме было абсолютно наплевать на то, что она мечтает стать журналисткой. Ее единственной мыслью было выбраться из этого дома целой и невредимой, благодаря этому сохранив свою возможность мечтать. Но, если она собиралась найти способ выбраться отсюда, ей нужно было испробовать все возможные варианты. «Хорошо, — сказала она, — но ключ останется у меня». Гэри чуть ли не рассмеялся, прикрыв ключ ладонью, чтобы скрыть его от посторонних глаз. «Это уже серьезное требование! Почему я должен верить, что ты не сбежишь вместе ним?» «Потому что я человек , и ты человек, и ни один человек не должен чувствовать себя комфортно, позволяя другому человеку умирать?» «Полагаю, если ты хочешь вдаваться в подробности, — лаконично сказал Гэри, — но у людей все еще есть личные интересы». «Ага, и меня интересует тот факт, что если тебя убьют, когда мы будем вдвоем ходить по дому, ключ останется у тебя в кармане! Что тогда ты прикажешь мне делать?» Поджав губы, Гэри снова посмотрел на свою ладонь. Сквозь его очки проступил отвратительный, жирный блеск, который появлялся, когда он думал, что у него есть хорошая идея. Он поднял глаза на Эмму, поглаживая усы. «Хорошо, — сказал Гэри, — я позволю тебе взять ключ, но ты должна отдать мне свой лом». На несколько секунд Эмма была тотально ошеломлена абсурдностью предложения. Затем она вспомнила о патронах от дробовика в своих карманах. Это была чертовски рискованная ставка... Но если ключ окажется полезным, она вполне может окупиться. «Ладно» — сказала Эмма после минутного раздумья, протягивая лом и пустую ладонь. «Обмен на счет три?» «Звучит заманчиво. Раз... два...» На счет "три" Гэри выронил ключ в ее руку и схватил лом. Она позволила ему это сделать, удивленная и немного впечатленная тем, что в этот раз он сдержал свое слово. «Хорошо», — сказал он и повторил это снова через несколько секунд, взвешивая лом в руках: — «Хорошо, эм, эй... А теперь, как насчет фонарика?» Эмма взглянула на него, засовывая ключ в карман. «Пардон?» «Я твой босс и парень с ломом, и мне нужен твой фонарик». «Какой же ты классный парень, Гэри. Ты правда хочешь сказать, что ударишь меня этим ломом, который я тебе только что отдала, если я не отдам тебе свой фонарик?” Гэри стиснул зубы, а его бледные руки сжались в кулаки, крепче сжимая лом. «Послушай, — начал он, — я отдал тебе ключ...» Что-то заскребло по каменной стене возле лестницы в нескольких комнатах от него. Гэри побледнел. «Фонарик», — прошипел он. Закатив глаза и холодно глядя на него в течение нескольких секунд, пока тяжелые шаги возвещали о приближении потрошителя, Эмма сорвала фонарик со своего лонгслива и бросила его в неподготовленные руки своего босса. «Наслаждайся», — сказала она. «Я увольняюсь». «Что? Но Эмма — » В дальнем дверном проеме виднелся костюм потрошителя с окровавленным серпом рядом. «Ты меня слышал», — сказала Эмма Гэри, распахивая ту же дверь, из которой только что вышла. «Я завязала с девятым каналом, и я завязала с тем, чтобы постоянно бегать туда-сюда за кофе, и я ни за что не позволю тебе подвергать мою жизнь риску, чтобы ты мог чувствовать себя в большей безопасности... Ты, наверное, просто надеешься использовать меня как живой щит, когда у тебя появится шанс». Потрошитель поднял свой серп и направился к нему. Приняв самое глупое решение, какое когда-либо принимал кто-либо, Гэри схватил Эмму за плечо. «Но подожди, Эмма! Ты нужна нам! Ты нужна мне! Твой вклад в развитие девятого канала очень важен!» «Тогда ты должен был заплатить мне так, как будто я действительно была важна», — сказала она, вырываясь из его мясистой руки и спеша к кухонному лифту. Пока она втискивалась в него, чего никогда не смог бы сделать этот толстяк, она крикнула ему: «Но только между нами… никаких денег не хватит, что иметь дело с подобным». «Эмма! Эмма, не будь такой... как, черт возьми, ты влезаешь в эту штуку?» Гэри бросился к ней по коридору, чтобы поговорить, но она уже дергала за веревку. Кухонный лифт ответил рывком в сторону второго этажа. Эмма холодно посмотрела в глаза своему бывшему боссу и показала ему средний палец. «Повеселись со своим ломом», — сказала она ему, исчезая в стенах дома убийств.