Глава 14

ВОТ НЕБЛАГОДАРНАЯ СУКА! Именно в этом и заключалась проблема современных детей — в этом сопливом «Поколении Икс». Вы дали маленьким засранцам шанс войти в крупную, авторитетную новостную сеть, и как они вас отблагодарили? Когда становилось трудно, они бросали тебя умирать. Избалованные, ленивые, испорченные дети. Никакого интереса к работе, никакого интереса к выполнению своих обязанностей. Когда Эмма исчезла, был ли этот огонь в груди Гэри гневом, изжогой или и тем, и другим одновременно? Этот чокнутый кролик подбирался все ближе и ближе. Гэри был загнан в угол. Во-первых, он ни за что не поместился бы в эту маленькую коробочку кухонного лифта. Во-вторых, тут был этот холл. У него всегда была склонность к клаустрофобии, но этот узкий коридорчик, казалось, был встроен в дом любителем, не имевшим представления о стандартной высоте потолков. И даже не начинайте рассказывать Гэри об этих фресках... Эти кролики были почти страшнее того, который сейчас с серпом. Почти. Правда, у одного из них не хватало части лица, и либо это был плод воображения Гэри, либо же что-то было не так со стеной позади этого кролика. Это была деревянная дверь? Ах! — ага! Конечно. Ни один сумасшедший не мог бы так рисовать. Это были не фрески на штукатурке, о которых мы говорили ранее... Это были плакаты. Взволнованный, Гэри воткнул лом в плакат и дернул. Образовалась большая щель, и он разорвал ее шире, отрывая полосы бумаги потными руками, липкими от старого клея. Вскоре он обнаружил отверстие, которое когда-то было дверной ручкой. Гэри просунул палец внутрь, чтобы вручную привести в действие механизм, ощупывая старые медные детали, пока они не поддались и дверь в комнату не распахнулась. Как только кролик появился в конце коридора, слыша его тяжелое дыхание, Гэри заскочил в дверь и разрезал пополам примерно три фута кролика, изображенного на плакате, дабы просунуться в комнату. Скелеты в комнате заставили его пожалеть, что он такой умный. Прикованные за лодыжки и шеи или почти мумифицированной веревкой, тела были разбросаны по всей скромно обставленной комнате. Это была его камера пыток, без сомнения. Гэри поморщился, увидев, как погибли дети, он старался не смотреть слишком пристально на все вокруг... и он определенно не хотел торчать здесь, тревожа трупы. Но какой бы маленькой и ужасающей она ни была, в этой комнате было как раз достаточно места, чтобы Гэри смог ускользнуть от потрошителя и выбраться обратно через маленький холл. Дрожа, Гэри забрался в ближайший к двери угол и забрался на матрас, на котором лежал скелет. Он прижал лом к груди и ждал, гадая, как ему это все провернуть. С неумолимым терпением кроличья голова потрошителя просунулась в комнату, чтобы устремить свои черные глаза на Гэри. Гэри судорожно сглотнул и помахал ломом. «Хочешь этого, приятель? А? Давай, получи и распишись. Я оторву эти висячие уши и посмотрю, кто на самом деле так вырядился, прежде чем расскажу об этом копам». Кролик — нет, потрошитель — уставился на него. Его пустые черные глаза оставались тусклыми, даже когда фонарик светил прямо на них. Так же медленно, как протиснулся в комнату, кролик удалился. Гэри затаил дыхание, ожидая, что его преследователь ворвется в комнату и начнет размахивать серпом. Во рту у него пересохло, прямо как у скелета рядом с ним. Его кулаки, сжимавшие лом, онемели. Где-то в холле хлопнула дверь. Пораженный, Гэри на несколько секунд расслабил руки. Что это значило? Это была какая-то ловушка? Что бы это ни было, он был благодарен за такую отсрочку. Ладони вспотели так сильно, что он испугался, как бы лом не выскользнул у него из рук, Гэри сполз с тонкого матраса и направился к двери. Стараясь быть как можно осторожнее, он осмотрел холл через рваную дыру. «Пусто», — пробормотал Гэри себе под нос, сморщився, чтобы опустить очки вниз и выглянуть из-за их рамы. Снова подняв их, Гэри перекрестился, поцеловал руку, как это делала Нана, и осторожно вышел из комнаты. В холле было тихо, как в морге. Гэри не терял времени даром. Где бы ни был кролик, он, скорее всего, планировал выскочить из одной из этих закрытых комнат и схватить его. С воинственным криком Гэри поднял лом над головой и бросился через холл. На каждом шагу его тело было напряжено в ожидании того, что убийца внезапно выпрыгнет. Его крик оборвался только тогда, когда он оказался в подвале и с трудом перевел дыхание. Гэри резко повернул голову. Кролика нигде не было видно. Несмотря на то, что Гэри был далеко не самым спортивным человеком, он заставил себя быстро пересечь оставшуюся часть подвала. Как и в холле, он готовился к тому, что из двери может выскочить этот здоровенный розовый сукин сын и наброситься на него. И, как и в том жутком холле, кишащем кроликами, Гэри оказался на другой стороне подвала, не успев даже опомниться. Да, вот он. Стоя наверху лестницы, он впервые за бессчетное количество минут почувствовал, что действительно может пережить весь этот кошмар. Задыхаясь и смеясь, Гэри сложил ладони вместе и возвел их к потолку. Затем, когда его молитва оказалась недолгой, он метнулся на кухню и с криком облегчения обнаружил заднюю дверь. Конечно же, как и сказала эта нахальная стажерка, дверь была заперта. Но это не имело значения. Хихикнув над собственной сообразительностью, Гэри легко подбросил лом в воздух. Он поймал его, покрутил и, промурлыкав несколько тактов из «Puttin’ on the Ritz», просунул его между дверью и косяком. Внизу лезвие кролика медленно заскрежетало по кирпичу. «Удачи тебе поймать меня, когда я окажусь в лесу, приятель», — пробормотал Гэри, надавливая на лом. Ржавый инструмент прогнулся под давлением. Хотя Гэри и давил, дверь не поддавалась. «Давай, — проворчал он, стиснув зубы, — давай...» Что-то хрустнуло у него в позвоночнике. На покрасневшем лбу вздулась вена, и он захрипел от боли, но его уже было не остановить. Продюсер навалился на старый рычаг всем своим внушительным весом. И несчастный лом, проржавевший за все годы пренебрежения на кухне семьи Смитов, сломался в руках Гэри. Под действием собственной силы Гэри ударился об стену и в последнюю секунду сумел удержаться на ногах. Выругавшись, пнув стену, а затем и ближайший мусорный бак, он закричал: «Ты, подлая маленькая сучка! Ты обманула меня!» Да! Эта соплячка. Это все Эмма виновата. Он никогда бы не отдал ей найденный ключ, если бы думал, что есть вероятность того, что лом сломается. Теперь у него не было ничего, кроме фонарика; нечем было защититься от убийцы, чьи шаги раздавались на нижней ступеньке подвала. Выругавшись про себя, Гэри развернулся в поисках места, где можно было бы спрятаться. Вместо этого он чуть ли не споткнулся о квадратный белый предмет на полу. Это была— «Камера Тома», — вслух произнес Гэри. Шаги убийцы перешли в бег с такой скоростью, какой Гэри еще не доводилось от него слышать. Он вскрикнул и бросился бежать. Слишком поздно. Еще до того, как потрошитель добрался до верха лестницы, он нанес резкий удар крюком своего орудия и разорвал ахиллово сухожилие Гэри. Он вскрикнул, отскочил в сторону, и кровь хлынула из задней части носка, когда он прыгал по кухне. Когда Гэри стоял в дверях, кролик уже добрался до верхней ступеньки и поднимал свой серп, чтобы броситься за ним. «Помогите», — закричал Гэри, — помоги, Эмма! Эмма, пожалуйста, вернись! Я сделаю все, что угодно! Помоги мне! Просто помоги мне!» Звуки легких шажков эхом разнеслись по дому наверху. О, слава Богу! Да, Эмма, да! Возможно, она все-таки не была таким уж эгоистичным ребенком. Гэри, спотыкаясь, двинулся вперед, натыкаясь на предметы мебели и еще несколько раз чуть не споткнулся, так как из-за перерезанного сухожилия ему было очень трудно передвигаться. «Гэри!» — закричала Эмма, топая ногами по лестнице, как только он добрался до фойе. «Эмма», — позвал он ее, остановившись на пороге гостиной и хватая ртом воздух, прежде чем оттолкнуться и направиться к ней. «Эмма, ты должна мне помочь...» Ее крик предупредил его о том, что должно было произойти, еще до того, как это произошло. У Гэри было достаточно времени, чтобы увидеть, как серп рассекает воздух прямо перед ним. Из его плеча хлынула кровь, когда лезвие вошло в плоть его туловища. Волна боли, слишком сильной, чтобы заглушить крик, пронзила его умирающее тело. Она была слишком сильной, чтобы видеть сквозь нее; слишком сильной, чтобы дышать сквозь нее. Острие серпа пронзило ему грудину. Разрезанный пополам, словно разделанная туша коровы, от шеи до низа живота, в то время как Эмма в ужасе кричала от его вида, Гэри качнулся вперед. Его челюсть отвисла от удивления. Вывалившиеся из него кишки послужили ему ложей для приземления.