Big Bang

Арлис делила турианских мужчин на две категории: тех, кто хочет доминировать, и тех, кто имеет на это право. Ее прошлый любовник едва дотягивал до первой — постоянно выпячивал мнимое превосходство и пушил хвост на всю каюту. Впрочем, и у него удалось выдурить неплохую скидку на оптовую поставку… А вот парень до него действительно заслуживал признания. Грациозный и ах какой гибкий! Красивый, если не обращать внимания на шрамы. Биотик, хоть и не афишировал эти умения публично… зато охотно показывал их в постели. Да, свое право он доказал сполна, вот только слишком быстро стал предсказуемым. Стал скучным. Огонь в крови задохнулся и угас, и Арлис двинулась дальше по свежему пеплу. Безликие серые двери проплывали мимо. Все кроме последней, под неказистым номером СО/54. А вот и его каюта. Любопытно, каким будет Дамир? Едва ли его можно отнести к одной из двух категорий. Возможно, есть и третья? Та, о которой Арлис еще не задумывалась? Она потянулась к панели электронного замка, но замерла. Пальцы пощипывал тревожный колючий холодок. Он обгладывал нервы и бурой ржавчиной разъедал уверенность. «Страх — это топливо для храбрости», — повторял отец, когда на окраинах поселения вновь раздавались взрывы. Но стоило пульсу сорваться на дробь, та самая храбрость лишь позорно дезертировала. Арлис шла на свидание, словно неопытная курсантка, которая впервые нарушила комендантский час. Вторжение на чужую территорию означало одно из двух: подчинить или подчиниться. И, хотя современные турианцы давно обуздали эти инстинкты, что-то примитивное и животное дразняще скользило по позвоночнику. Просачивалось дрожью под пластины, предвкушая ритуал, что древнее самой цивилизации: демонстрация силы и подчинения, шрамов и когтей, грации и скорости. Кому суждено взять верх? Невнятная тревога не торопилась разжимать зубы. Конечно, дело не в Дамире… точнее, не напрямую. Случается и так, что крошечное изменение в одной точке системы вызывает грандиозные последствия в другой. Один «списанный» портативный медсканер здесь — спасенная жизнь там, дома. Одна маленькая ложь здесь — чья-то свобода там. А сегодня? Одна ночь с Дамиром здесь… а что там, на другом конце этой запутанной цепочки причин и следствий? Арлис встрепенулась, отгоняя ядовитые мысли, и провела рукой по гладкой панели замка. Сенсор вспыхнул прохладно-изумрудным оттенком, и дверь отъехала в сторону. Каюта встретила ее приятным полумраком в глубоких индиговых тонах. Первый же шаг внутрь едва не заставил споткнуться от неожиданности — вместо потолка над головой простирался бескрайний звездный космос. Сердце пропустило удар, а легкие напряженно сжались, но затем между мерцающими и подмигивающими звездами начали проступать силуэты переборок и заклепок. Арлис машинально поискала глазами голопроектор — вот он, на прикроватной тумбе. Забавно, как такая незатейливая вещица может наполнить крохотную комнатушку бесконечным простором. Наметанный взгляд привычно выхватывал и другие детали — узкая койка застелена меховой накидкой, на ней небрежно лежал планшет с какой-то книгой… Заголовок гласил: «Биохимия нейротоксинов: От боевого применения до медицинских прорывов». Хах, а Дамир, оказывается, умел не только считать гранаты и гонять новобранцев? Или просто решил козырнуть начитанностью перед девушкой? Сам он стоял чуть поодаль, спиной к двери. Повседневная безрукавка подчеркивала сильные руки, а линии татуировок и правда слабо светились голубым в темноте. Вот только куда это он смотрел? Поначалу Арлис подумала, что в иллюминатор… но лишь затем вспомнила, что с этой стороны борта их нет. Стену украшал голографический экран. Вместо типичных для турианских офицеров изображений великих сражений или видов родной планеты, он показывал абстрактные композиции — яркие цветовые пятна, геометрические фигуры, плавно переходящие одна в другую. Искусство саларианского авангарда, известное своей сложностью и математической выверенностью. Согласно небольшой табличке в углу, эта серия называлась «Большой Взрыв» и принадлежала художнику Норану Горликсу. Хм-м-м, это не тот ли печально прославленный скандалист, который вошел в историю из-за противоречивых взглядов на природу военного конфликта? — Что, поумничать решил? — кокетливо проворковала Арлис, подкрадываясь ближе. — Запланировал в отместку ночь философских дебатов? Дамир неспешно повернулся, и неоново-синий свет очертил его силуэт призрачным контуром. В полумраке его глаза казались особенно яркими и живыми. Мандибулы чуть приподнялись в намеке на ухмылку. — Это ты меня дипломатично назвала занудой? — иронично посетовал он. — Вот так, с порога? — Не-ет, это я удивилась твоему внезапному интересу к науке, искусству и теории возникновения Вселенной… — …вместо безраздельного интереса к тебе? — доверительно уркнул он и поймал ее в объятия. Крепкие и в то же время такие уютные. Арлис потерлась щекой о его шею и разомлела, жадно втягивая аромат свежести и… должно быть, так пахнет спокойная, властная уверенность. Пахнет горькой хвоей и вязким привкусом озона под грозовыми тучами. Его кожа еще влажная после душа, и в нее так и тянет впиться зубами, а после старательно зализать свежую метку. Дамир не подозревал о ее кровожадных планах, склонился совсем низко и тихо прорычал: — Р-ревнивица… — Я не ревную тебя к пыльным философам! Вот они — зануды! — для виду фыркнула она и попыталась цапнуть его за мандибулу, но лишь вхолостую щелкнула зубами. И ворчливо пристроила подбородок на его плече, зацепившись взглядом за картину. Голографический слайд сменился, и по стене растекся тревожным алым закатом спиральный фрактал. Оранжевый с золотистыми прожилками фон казался выжимкой солнечного света. Сочные теплые краски смотрелись инородными пятнами в залитой лазурью каюте. Большой Взрыв, м-м-м? Идеальный порядок, что родился из первозданного хаоса. Забавно, ведь для создания чего-то столь же великого всегда необходимо сперва разрушить что-то менее совершенное... — Но, знаешь... Похоже, твоя философщина становится заразной. — Сейчас будем лечить, — многообещающе выдал Дамир, а его хватка на талии сделалась крепче. Арлис хотела съязвить, но… взлетела! Привычная опора под ногами ухнула куда-то вниз, оставив шалое ощущение невесомости. В самом низу живота аж защекотало, но вольный полет бесславно оборвался на плече Дамира. Где она и повисла задом кверху, возмущенно вереща. — Это бесчестный прием! — дернула ногами Арлис, но лишь получила наставительный шлепок по заднице. Небольно, но досадно. — Зато эффективный. Она мягко приземлилась на койку и сразу же впилась когтями в меховую накидку. Здорово, наверное, на ней валяться, пока прохладные ворсинки щекочут открытые участки тела. Дамир отошел к настенному шкафу и вернулся с небольшой прозрачной бутылкой, в которой плескалась жидкость насыщенного сине-зеленого цвета. Свет причудливо преломлялся и играл на стеклянных гранях, подсвечивая реактивное пойло оттенком морского виридиана. Арлис прищурилась в предвкушении — хоть бы на вкус оказалось не хуже, чем на вид. А там и за эффектом дело не станет, ведь потребность выпить становилась все насущней. Даже не для храбрости — для свободы. — Это и есть твое лекарство? — Она зарылась лицом в податливый мех и гибко выгнула спину, как хищница перед броском. — Прямо-таки панацея, — серьезно подтвердил Дамир. Жидкость тонкой струйкой полилась в приземистые металлические стаканы — потертые, видавшие виды, украшенные искусной, но строгой гравировкой. — В первую очередь от излишней философии. А еще от субординации, зажатости и… — он наклонился ближе, — избытков одежды на организме. Арлис поймала его взгляд, нет, буквально приковала его к себе и наощупь приняла предложенный напиток, случайно задев руку Дамира. На пальцах так и вспыхнул след от теплой, чуть шероховатой кожи, пробуждая пока еще неясные томления где-то на грани восприятия. — За это определенно нужно выпить, — пробормотала она и одним махом опрокинула стакан. По языку прокатились колкие хрустящие льдинки. Каждая будто впивалась острыми коготками и обжигала — не холодом, но обилием вкуса. Первой нахлынула терпкая, вязкая сладость, понемногу обнажая сокрытую под собой травяную горечь. И аромат — пьяный, дымный, вольный. А когти, что грубо стискивали грудную клетку, наконец-то стали разжиматься. Поднимающаяся из глубин горячая волна их попросту сметала. Вместе со всеми тревогами и сомнениями. Арлис так и не поняла, как очутилась верхом на коленях Дамира и куда делись стаканы. Ее руки неторопливо прохаживались по его шее, пересчитывая мелкие чешуйки. На задворках сознания еще плескались последние разумные мысли. Познать врага — значит победить его. Так гласит первое правило турианской военной тактики. Но как быть, когда не знаешь, враг перед тобой или союзник? Дамир был загадкой. Импульсивный, но расчетливый. Резкий в словах, но удивительно мягкий в прикосновениях. Верный Иерархии, но, кажется, способный закрыть глаза на мелкие нарушения. Такой сдержанный, но… в его глазах все так же отражались алые отблески «Большого Взрыва». Арлис невольно текла от этого контраста. Ей нравилось его касаться. Нравилось играть на самой грани взрыва. Похотливо урчать, поджидая, когда же это непробиваемое самообладание даст брешь… Хоть маленькую щелку… В прошлый раз ей хватило. Задницу уже привычно покалывали его когти, подогревая томную похоть. Дамир жадно вытягивал шею, вдыхая ее разгоряченный запах — ноздри азартно подрагивали, как у охотничьего варрена. Арлис охотно склонилась… чтобы мазнуть по носу языком и вновь отпрянуть, приглашая к игре. Низ живота наливался жгучей тяжестью и развратным желанием чего-то большего. Она тихо выдохнула и потерлась промежностью о его ногу, чувствуя первую влагу. Скользнула навстречу и не успела увернуться от острых зубов, впившихся у основания шеи. Вздрогнула, но не растерялась. Ее рука юрко просочилась между их телами и нащупала ребро крепко вставшего члена прямо сквозь ткань одежды. Чувственно сжала, поглаживая и лаская. В урчание Дамира вкрались алчные рычащие нотки. Они ощущались даже не звуком, а вибрацией, что проникала под кожу. Слиянием боли от укуса и жарким, возбуждающим экстазом. В какой момент ей захотелось жестче? Напористей? Она не помнила. Мысли покрылись шальной дымкой, а тело требовало все больше. Больше эмоций. Больше ощущений. Больше азарта! Она оскалилась и запустила когти в поясницу Дамира, намереваясь опрокинуть его на койку. Прижать, оседлать и объявить свою безраздельную победу. Толкнула грудью и… словно налетела на каменный утес. А в следующий миг «утес» поднялся, даже не заметив ее веса. Подхватил, как пушинку. Удар спиной о стену отрезвил, но не испугал. Арлис хищно защелкала мандибулами — было бы так досадно поддаваться слабаку! Ее ладони беспорядочно оглаживали широкие плечи, наслаждались безупречным рельефом жестких мышц. Дамир не принуждал, но и не поддавался, не давал слабину. Его язык скользил по ее шее, чередуя нежные ласки с колкими укусами. Его сила не давила — она возбуждала. Ей все упорней хотелось подчиниться. В каюте все жарче… и одежда как никогда ощущалась лишней. Она терзала ставшую такой чувствительной кожу, цеплялась за пластины, мокла на бедрах. Арлис благодарно уркнула, когда сильные пальцы умело расправились с застежками ее формы. Никакой суетливости или неловкости, присущей ужаленным гормонами юнцам. Оголенные предплечья лизнул прохладный воздух, а затем накрыли горячие ладони. Дамир склонился ниже, так близко, что их дыхания смешались. И трезво, слишком трезво уточнил: — Ты же предохраняешься? — Да… — выдохнула она. — Гормональный имплант. Она даже не соврала… почти. Хотя точно знала, что имплант просрочен, а фертильность после резкой отмены гормонов повышается. Но это, право дело, такая маленькая плата за страховку… Мимолетная нотка напряжения прозвучала и затихла. Поверил. Да и зачем ей врать? Его язык прохаживался по солоноватой от пота и крови коже, и Арлис вновь чувствовала себя желанной. Настолько желанной, что едва поспевала за этим сметающим границы напором. Вслед за верхом ее формы последовал и низ. А вот Дамир не спешил раздеваться, разве что штаны расстегнул, позволяя себя рассмотреть… Совсем недолго, а потом по-хозяйски подсадил ее на колене, поддерживая за задницу и приглашая закинуть ноги себе на бедра. В его глазах уже ни следа былой сдержанности, лед треснул. Из-под обрывков маски проглядывало что-то иное. Что-то незнакомое, дикое и манящее. Что-то настоящее. Не скованное ни нормами, ни моралью, ни честью. Таким искренним в своей жажде он нравился ей еще больше. Арлис оперлась спиной о стену и машинально впилась когтями в плечи Дамира, чтобы не потерять равновесие. А затем плавно скользнула вниз по его колену и шипяще выдохнула, чувствуя, как он входит. У нее давненько не было мужчин, особенно… таких выдающихся размеров. В первый момент ее обожгло чувство удовлетворяющей заполненности на самой грани с болью. Теплое, пульсирующее и влажное, оно туманило мысли и заставляло откидывать голову, демонстрируя беззащитное горло в инстинктивном жесте доверия. Дамир настороженно замер, так и прижимая Арлис к себе. Она взвилась в протесте — нет, только не останавливайся! Не сейчас! После первого толчка она скалится и скулит, после второго — лишь глубже вонзает когти и требует больше. Еще и еще. Его медленные, размеренные движения будто проходятся по оголенным нервам, срывая последние ограничения. Побуждая двигаться быстрее, наращивать темп до ярких кругов перед глазами, рычать и кусаться, шалеть и плыть в этих распирающих все естество эмоциях. До тех пор, пока очередная волна не накрывает с головой, а низ живота резко сжимается. Это длится маленькую, но бесконечно яркую вечность. Ее тело вздрагивает снова и снова, пока за закрытыми веками величественно гаснет сверхновая. Дыхание все еще сбивается. То ли от отголосков недавней вспышки, то ли от тяжелого тела Дамира, который прижимает ее к стене. Он умиротворяюще рокочет субгармониками, но все еще сдерживается, чтобы не перевалиться через собственный пик. — Первый раунд за мной, — хрипло прорычал он, ласково вылизывая свежие царапины на ее шее. — Выигрывает не тот, кто стреляет первым… — с усмешкой промурлыкала Арлис, перебирая пластинки его гребня. — А тот, кто попадает в цель. — Думаю, это мне по силам, — он с намеком шевельнулся внутри нее, но подался назад и влажно выскользнул. И так же мягко поставил ее на ноги. Лишь очутившись на свободе, Арлис первым делом разделалась с его одеждой. И безрукавка, и штаны отправились в небрежную кучу тряпья на полу. Дамир позволил подпихнуть себя к койке и с наслаждением растянулся на меховой накидке. Его взгляд так и провоцировал. Хищный взгляд исподлобья, оценивающий, неукрощенный. Он не покорялся, нет, но позволял взять инициативу. Должно быть, из любопытства — и что она сделает с этой вседозволенностью? Синий свет омывал его тело, играл контрастными тенями с рельефами мышц. Стальной ящер на его руке смотрел все так же настороженно, отражая глубинную сущность своего хозяина. Мерцание голубых энергетических потоков будто концентрировалось неоновыми отблесками прямо в темных глазах Дамира. Арлис неспешно опустилась сверху, хитро прижимая промежностью напряженный ствол члена. Ей все так же нравилось испытывать его терпение и играть на струнах натянутых до предела нервов. Удивительно, но этот ненасытный голод снова брал верх и подчинял все эмоции до единой. Ладони скользили по обнаженному торсу, от пластин до грубой, но тактильной кожи. Просто любоваться оказалось так катастрофически мало, Арлис хотела его ощущать. Да она и сожрать его была готова! Просто чтобы вновь ощутить это чувство безраздельной принадлежности. Краткое и емкое МОЕ. Только мое. Она не сдержалась и укусила его. За шею, за предплечье, за мандибулу. И, будто извиняясь, тут же зализывала свои беспорядочные метки. Даже не обращая внимания, как руки Дамира осторожно гладили ее талию и бедра. И внезапно замерли. — Столько шрамов… — пробормотал он с легкой растерянностью в голосе. — Откуда? Кто сделал с тобой такое? Арлис поджала мандибулы и прищурилась. Большинство рубцов очень старые, но есть и несколько свежих. Рассматривать их можно долго. У каждого своя история… но тело — открытая книга ее неудач. — Ты уверен, что хочешь прямо сейчас обсудить мое прошлое? — с нажимом произнесла она, поймав головку члена самыми кончиками пальцев. Меньше всего ей нравится видеть в этих глазах жалость. Особенно к той части биографии, которую не вернуть и не исправить. Так какого яга? — Я вижу, ты не хочешь, — не стал настаивать он, но взгляд намекал, что этот разговор всего лишь отложен на потом. — Давай лучше о приятном… — предложила Арлис и позволила ему вновь скользнуть внутрь. Так, чтобы наверняка отбить желание задавать неуместные вопросы. Она сходу взяла быстрый, жесткий темп, внутренне ликуя, когда озадаченное выражение лица Дамира плавно сменилось хищным и подобающим моменту. Этот голод во взгляде отражал ее собственное нетерпение. Бесстыдное блаженство контролировало мысли, а реальность воспринималась урывками и фрагментами. Остался ритм — один на двоих. Пульс, который слился воедино. И — контроль. Арлис смаковала его неторопливо, как бесценный нектар. Бесстрашно подходила к самой грани, из-за которой этими синими глазами на нее смотрело животное безумие. Но — никогда не оступалась. Наращивала темп до того мига, когда его плоть почти каменела, а дыхание срывалось на рваный вздох… И дразнила, замирая на пике — но лишь до тех пор, пока Дамир не вонзал в ее бедра когти. Арлис виртуозно чуяла границы дозволенного, чтобы отступать у самого края, продолжая сладостную пытку. Она наконец-то получила главное — его безраздельное внимание без единой лишней мысли. Она им дышала. Жила. Что может быть важнее глупой любви? Важнее бездушного секса? Только позволить себе раствориться в ком-то другом. Искренне. Самозабвенно. Без остатка. Например, в ней. Последний рывок заставил их содрогнуться — сначала его, а потом и ее. Арлис жадно хватала ускользающий воздух, в котором смазывались и хриплые вдохи, и протяжные вскрики. Горящие мышцы и жгучие ссадины на бедрах придавали накатывающему волнами удовольствию особой перчинки. Запахи внезапно обострились до невозможности и обрушились на нее лавиной. Металлический привкус крови, пряность пота и незабываемо-развратная, душная нотка секса в еще недавно свежей постели. И — вкусный аромат его разгоряченного тела. Теплый и такой умиротворяющий. Уютный. Арлис растянулась сверху, ткнувшись лбом Дамиру в шею. И блаженно потянулась до кончиков ног, отпуская накопившееся напряжение. Сбрасывая бремя… чего? Ответственности? Обязательств? Тяжелых выборов? Тс-с-с, только не теперь. Сейчас она сможет немного отдохнуть, пригревшись под надежной рукой. Хотя бы до того момента, как он уснет.