Глава 3.

Бокалы опустошались с подозрительной скоростью, закуски исчезали с тарелок, как будто у них был срок годности в пять секунд, а градус вечера неумолимо рос — весёлый, живой, чуть шумный. Смех за столом был не редкостью, а постоянным фоном, как фоновая музыка, только лучше. Олег, уже с румянцем на щеках и тем самым «я вам сейчас такое расскажу» взглядом, наклонился ближе к столу и, не дожидаясь тишины, заговорил: — Короче, слушайте. Мне лет шесть, может семь. Саша — уже «великий медиум», конечно. Решил провести ритуал. Такой весь серьёзный. Свечи, читал что-то на латыни… ну, как он думал, что на латыни. А на деле — он, походу, текст с задней части упаковки лапши читал. Все за столом уже улыбались, предчувствуя. — В общем, свечи зажгли, свет выключили, он говорит: «сейчас дух придёт». Я сижу, как дурак, трясусь в углу. Вдруг задувает свечи, хлопает в ладоши — и орёт: «ОН ЗДЕСЬ!» Олег сделал эффектную паузу, а потом театрально продолжил: — А я, мать его, так ору, что мама влетает в комнату с тапком наперевес! А Саша сидит с серьёзной миной и говорит: «Призрак боится насилия, Олег», и тыкает в меня плюшевым медведем, как в щит. Все разразились хохотом. Соня смеялась до слёз, уткнувшись в салфетку, Вика, хоть и старалась сохранять лицо, всё равно спрятала улыбку за рукой, а Лада просто откинулась назад на диван, задыхаясь от смеха. — Плюшевым медведем, Олег?! — сквозь слёзы выдохнула Лада. — Там выбора не было! — защищался он. — Это был магический медведь. Влад, лениво покручивая бокал в пальцах, ухмыльнулся: — А я вот теперь понимаю, откуда у тебя такая любовь к оберегам. Травма детства, залеченная алкоголем. Олег, вытерев уголки глаз от слёз, повернулся к Владу с самым довольным видом — уже покрасневшим от смеха и выпитого вина. Он ткнул в него пальцем, как бы передавая эстафету без шанса на отказ: — Всё, Череватый, теперь твоя очередь. Рассказать нам какой-нибудь трэш из практики. Ну давай, не прибедняйся — у тебя этих историй как порч на людях в метро. — И желательно не с расчленёнкой, — вставила Вика, сделав глоток из бокала. — Мы тут всё-таки ужинаем. — Хотя бы одну, — добавила Лада, чуть прищурившись. — Покажи, как у тебя там тьма в полевых условиях работает. Влад откинулся на спинку дивана, задумался. На лице мелькнуло что-то среднее между «а стоит ли» и «ну вы сами напросились». Он поёрзал, поправил манжет, провёл пальцем по краю бокала, и наконец выдал: — Ну… был один случай. Соня сразу подалась вперёд, Вика из вежливого интереса превратилась в живой интерес, а Олег уселся поудобнее, будто включил внутреннего слушателя мистических подкастов. — Короче, вызывают меня однажды в частный дом. Семейка вся на нервах, особенно бабушка. Говорят, что у них в кладовке живёт нечто. Типа тень, зловоние, ощущения, как будто кто-то дышит в ухо. Ну я прихожу, всё как обычно — свечи, начитка, пробивка энергии. Всё норм. До тех пор, пока я не открываю эту сраную кладовку. Он сделал паузу, лениво оглядев стол, и уже с лукавой полуулыбкой добавил: — А там сидит дед. Настоящий. Живой. В трусах и с банкой тушёнки. За столом — секунда абсолютной тишины. Потом — взрыв хохота. — Что?! — выдохнула Соня, уронив голову на стол. — Просто сидит?! — задохнулся Олег. — С тушёнкой?! — добавила Лада, хлопая ладонью по бедру. Влад пожал плечами: — Ага. Сидит и говорит: «Ну я спрятался. Я думал, это налоговая». Пауза. — Они про него забыли. Три дня назад. Он сам себя запер изнутри. И при этом — энергетика в доме скачет, духи вызывались, бабка чуть инфаркт не словила. — И ты что сделал? — спросила Вика, сквозь смех. — Деду дал воды. Хозяевам — валерьянки. Сказал: «Ваш демон — пенсионер, требует пенсии и не любит государство». Выставил счёт и уехал. Смех за столом только начал затихать, когда Влад, лениво потянувшись к бокалу и отпив, повернулся к Ладе с той самой своей фирменной, до донышка ехидной улыбкой — в уголках глаз прищур, на губах полуухмылка, во взгляде лёгкий вызов. — Ну что, Невская, — протянул он, опираясь локтем о спинку дивана, — твой выход. А то мы тут ржём, как будто знаем друг друга сто лет, а про тебя — ни сном, ни духом. Ни одной истории. Ни одной порчи. Ни одного эпизода с демонами в кладовке. Он сделал паузу, чуть наклонился вперёд, понижая голос, почти заговорщицки: — Как ты вообще работаешь? На что затачиваешь свои карты? Через что прошла, кого испугала, кого прокляла? Соня тут же оживилась, подбадривая: — Да, кстати, мы же не слышали! У всех хоть что-то было — дед в трусах, плюшевый экзорцизм, духи в баре… А ты что? Чем можешь нас удивить? — Только не говори, что у тебя все клиенты довольные, улыбаются и дарят цветы, — добавила Вика. — Мы не поверим. Все дружно уставились на Ладу. И теперь все карты — буквально и метафорически — были в её руках. Лада задумалась всего на секунду. Молча, спокойно, но с тем самым блеском в глазах, который говорил: пасовать — не мой стиль, особенно перед тобой, Череватый. Она чуть выпрямилась, закинула одну ногу на другую, облокотилась локтем о спинку дивана, не спеша провела пальцем по краю бокала, словно настраивалась, и наконец заговорила: — Ну раз уж вы настаиваете… Голос у неё был ровный, без пафоса, но с той внутренней уверенностью, которая сразу же притягивает внимание. — Моя клиентка была уверена, что на неё наведена порча. Вроде как всё пошло под откос: муж ушёл, деньги утекли, с работы уволили, собака начала лаять на зеркало. Всё, как мы любим. Она сделала паузу, глядя на реакцию — кто-то уже хмыкнул, кто-то кивнул. Влад же слушал внимательно, слегка приподняв бровь. — Приезжаю. Смотрю. Энергетика, конечно, тяжёлая, но не прям смертельная. Начинаю работать с картами. И тут мне выпадает «Луна» в перевёрнутом положении. Значит, что-то скрыто. Иллюзии, ложь… ну, вы в курсе. — Классика, — кивнула Вика, заинтересованно. — Начинаю раскручивать. Выясняется, что никакой порчи нет. Просто она сама себе устроила цирк: муж ушёл — потому что у него уже год как другая, деньги — в онлайн-казино, работу — профукала, потому что трижды не вышла. А зеркало? Там висит фото бывшего, которое она каждый день по привычке целует. И собака, видимо, уже не выдержала. За столом раздался смешок, но Лада не сбилась: — Я ей спокойно всё объясняю. Карты, говорю, не обманешь. Они — как УФ-лампа на грязную совесть. А она смотрит на меня, кивает и через два дня пишет в директ: «Мне не помогло. Видимо, вы с ними заодно». — Заодно? — фыркнула Соня. — С онлайн-казино? — Почти. Думаю, она до сих пор считает, что я пособник Таро-секты, внедрённый с целью морального расшатывания. Все снова рассмеялись, а Влад, слегка прищурившись, кивнул: — Ну что ж, Невская. Уровень сарказма — стабильный, стиль — узнаваемый, работа — на грани бытового шпионажа. Засчитано. Лада пожала плечами с лёгкой полуулыбкой: — Я стараюсь. А то как-то надо соответствовать… уровню. Время летело так, как оно умеет лететь только в хорошей компании — незаметно, но шумно. Смех не стихал, бокалы снова и снова звенели, официант приносил то закуску, то коктейль, и уже никто не помнил, кто за что отвечал и кто вообще первый сказал «только по одному». А потом наступила та стадия вечера. Та самая, где алкоголь перестаёт быть напитком и становится сценой. Влад и Олег переглянулись — и всё. Даже слов не понадобилось. Это был уровень глубинной экстрасенсорной связи, когда взгляда достаточно, чтобы понять: пора. Они встали одновременно, Олег хлопнул Влада по плечу, Влад — Олега по спине, и обнялись по-братски, как два старых бойца, прошедших не одну астральную бурю. — Ну что, — произнёс Олег с торжественным надрывом, — пришло время искусства. — Всё, что сейчас произойдёт, — это не я, это духи, — предупредил Влад, поднимая руку, будто клянётся на крови ланцета. — Какой трек?! — закричала Соня, уже утирая слёзы смеха. — Где микрофон?! Нам срочно нужен микрофон, срочно! Или хотя бы бутылка, которую можно держать, как микрофон! — Щас будет, — задыхалась Лада, снимая на видео. — Это нельзя упустить, это в эфир! И вот оно началось. Влад и Олег, слегка покачиваясь, но с полной самоотдачей, затянули старую, всеми любимую песню — что-то между шансоном и рок-балладой, громко, душевно и, как ни странно, в ноты. Почти. Вика прикрыла лицо рукой, но смеялась, Соня уже аплодировала в такт, а весь бар, кажется, начал оборачиваться — кто с удивлением, кто с завистью, кто с абсолютным восторгом. — Череватый и Шепс, — театрально сказала Вика. — Новый дуэт. На следующей «Битве» пусть поют, а не колдуют. — У них и так всё магически, — кивнула Лада. — Я бы голосовала. А они пели. И это был их ритуал. Шумный, громкий, немного фальшивый — но зато на полную грудь и от всей, пусть слегка подпитой, души. Часы показывали что-то уже неприличное — из разряда «на следующее утро будет больно». Музыка в баре стихла, официанты начали неуловимо подпирать посетителей взглядами, а в компании стало тихо не потому, что стало скучно, а потому что уровень усталости догнал даже самых стойких. — Так, маги мои, — сказала Вика, вставая и потягиваясь, — пора сворачивать шабаш. Завтра ведь съёмки. Испытания. Серьёзные лица. Выспавшиеся глаза. — Ага, — протянула Соня, уже запихивая в сумочку салфетку, зарядку, мятную жвачку и, кажется, чужие надежды. — И желательно без перегара на раннем утре. Влад сидел, раскинувшись на диване, с лицом человека, у которого сейчас между реальностью и сном — где-то один бокал. Олег рядом, с таким же благостным выражением лица, будто они не пели минут сорок назад песню о несчастной любви к ведьме из Нижнего. — Я ща… ща вызову, — пробормотал Влад, доставая телефон, тыкая в него с выражением «я управляю вселенной». — Такси. Служба тьмы. Два места. Без церберов. — Надеюсь, ты не вызвал беса на колесах, — сказала Лада, подтягивая Владов пиджак, который тот почти успел забыть. — Так, по местам, шаманы, — распорядились девочки, слаженно подхватывая двух колдунов под руки. — Череватый — направо, Шепс — налево. Осторожно, нести аккуратно. Падения на камеру — штрафные баллы. Вика приоткрыла дверь такси, Соня бережно усадила Олега, Лада — Влада, и они, будто провожая детей на школьный автобус, перекрестили их — каждый в своей стилистике: Вика молча, Соня театрально, Лада — с усмешкой. — Доедете — отпишитесь. Не доедете — мы вас вызовем. С кладбища. — Или с астрального бодуна, — добавила Соня. Дверь такси захлопнулась, фары мигнули — и магический десант отбыл в ночь. Девочки ещё немного постояли у выхода, ловя прохладный ночной воздух и тишину, которая будто специально наступила, чтобы дать им перевести дух после всего этого весёлого барного безумия. Соня первой повернулась к Ладе, чуть улыбнувшись, уже без привычной бравады, по-доброму, почти по-сестрински: — Ладушка, ну ты реально молодец. Вписалась, будто с нами сто лет. — Как будто всегда была в этом дурдоме, — добавила Вика, устало, но с явным теплом в голосе. — Без лишнего пафоса, но со своим стержнем. Это дорогого стоит. Лада слегка растерялась, но улыбнулась в ответ, искренне: — Спасибо. Честно? Я думала, будет хуже. Что буду как пятая свеча в круге. — А ты как раз та, которая светит, когда остальные уже догорают, — подмигнула Соня. — Добро пожаловать, официально. — Лови момент, — кивнула Вика. — Не каждый день ведьмы тебя принимают без обряда инициации. — И без ритуального алкоголя. Хотя, постой… — Соня оглянулась на бар. — Ладно, он был. Все трое рассмеялись, и в этом смехе уже не было скованности — только лёгкость и тёплая усталость. — Всё, девочки, я домой. У меня в глазах уже второй сезон подряд, — зевнула Соня, потянулась и направилась к дороге. — И я, — кивнула Вика. — Завтра рано. А магия любит тех, кто встаёт вовремя. Они тепло попрощались, обнялись на прощание и разошлись по домам — каждая со своим ощущением, что сегодня началось что-то важное. И точно незабываемое. Лада открыла дверь своей квартиры и, как только она захлопнулась за спиной, её сразу обняла тишина. Такая настоящая, домашняя, мягкая. Только из окон пробивался тёплый жёлтый свет уличных фонарей, отбрасывая на стены причудливые тени от занавесок. Она сняла кеды, прошла вглубь квартиры, не включая свет, только провела рукой по стене, будто проверяя: на месте ли всё, в том числе она сама. Улыбка расползлась по лицу сама собой — дурацкая, счастливая, немножко уставшая, но такая искренняя. Лада фыркнула, покачала головой и тихо пробормотала: — Ну вот, влилась. Как будто так и надо. Она прошла к окну, присела на подоконник, уткнулась лбом в холодное стекло. Улицы снизу были почти пусты, город дремал, но в голове всё ещё звучал смех, всплывали фразы, мелькали лица. Да, сегодня она стала частью чего-то. Странного, с прибабахами. Но настоящего. И именно такого, какого, как оказалось, ей не хватало. Лада сбросила с себя одежду, небрежно оставив всё на кресле — сейчас не было сил ни на складывание, ни на порядок. Всё внутри просило одного — покоя. Тихого, тёплого, домашнего. Она прошла в ванную, включила воду, дала ей немного прогреться. Смывала с себя не только макияж, но и весь день — смех, алкоголь, песни, ту самую фразу «я всё слышала, Череватый», которая теперь будет жить в её голове как мем. После душа стало легче. Чище. Спокойнее. Лада накинула пижаму, зашла в спальню, плюхнулась в кровать и тут же закуталась в одеяло, как в защитный кокон. Постель была прохладной, но уютной, и в этот момент — идеальной. Она лежала, уставившись в потолок, с той самой тихой улыбкой на губах. Улыбкой человека, который прошёл что-то важное и вышел из этого только сильнее. Да, сегодня она была частью этого. И да, она была счастлива. Завтра будет новый день. Новые испытания. Новые вызовы. Но это будет завтра. А сегодня — тишина, одеяло и ощущение, что всё только начинается. POV Влад Влад ввалился в квартиру с видом человека, который только что выиграл бой у алкоголя — по очкам, но с разбитой харизмой. Он открыл дверь ключом с третьей попытки, при этом свято убеждённый, что всё контролирует. — Я абсолютно трезв, — торжественно заявил он в пустоту, вешая куртку на зеркало. — В отличие от двери, которая сейчас решила поиграть со мной в прятки. Обувь он скинул в прыжке, как будто участвовал в соревнованиях по художественному разуванию. Один ботинок улетел к стене, второй — куда-то под шкаф. Он удовлетворённо кивнул, как будто именно так и планировал. — Лен, я дома! — крикнул он, разувшись в духе уличного шамана. — Иду ровно, мыслю чётко, лексика стабильна! Из глубины квартиры раздалось молчание. Видимо, Лена уже спала или решила не вмешиваться в это театральное представление с элементами магии и вина. Влад прошёл по коридору, держась за стену не потому, что шатало, а потому что, цитируя его самого: — Проверяю вибрации квартиры. Всё нормально. Стены в порядке. Энергетика ровная. Он остановился у зеркала, посмотрел на своё отражение — слегка растрёпанные волосы, рубашка наискосок, глаза с философским прищуром. — Ну красавец же, блядь. Даже в таком состоянии, — сам себе одобрительно кивнул. Потом, с выражением глубокой задумчивости, пошёл на кухню, открыл холодильник, посмотрел в него полминуты: — Нет, ну что я тут найду? Ответ на вопрос, что было первым: яйцо или порча? И, гордо захлопнув дверцу, отправился в сторону спальни, всё ещё изображая идеальную трезвость. По дороге споткнулся о тапок. — Так и знал, — пробормотал он. Как мог — разделся. Это, конечно, громко сказано. Скорее, раздёргался. Пиджак он скинул на пол, рубашка осталась болтаться где-то на стуле, один носок загадочно исчез в районе двери, а второй остался на ноге. Видимо, сил на него уже не хватило. Или, как он бы потом сказал: — Это элемент баланса. Мужик должен оставаться хоть чуть-чуть одетым. Он плюхнулся в кровать с выражением абсолютной победы на лице. Настоящий герой вечера. Победитель битвы. Чемпион по стратегическому распитию и хореографии под шансон. — Ну всё, Череватый, ты это сделал, — пробормотал он в подушку. — Маг, душа компании, певец. Легенда. Идеал. Одним носком ближе к просветлению. Он завалился на бок, как мешок с обрядами, подоткнул под себя одеяло и закрыл глаза с блаженной ухмылкой. Мир знал, что сегодня Владислав Череватый был на высоте. По крайней мере, по шкале градуса — точно.