Глава 5.

Когда машина снова подъехала к съёмочной площадке, внутри неё царило молчание — усталое, вымотанное и немного задумчивое. Все трое чувствовали, как день выжал их до дна, как энергетически, так и морально. Артём тихо смотрел в окно, Лада потирала виски, а Влад светился. Он развалился на сиденье с выражением удовлетворения, будто только что провёл не ритуал, а выиграл финал чемпионата мира по магии среди тяжеловесов. — Ну что, — протянул он, с ленивой усмешкой, — можно официально заявить: снова в топе. Кто молодец? Я молодец. Лада и Артём переглянулись. Улыбнулись. Но комментировать не стали. Когда они зашли в гримёрку, там уже царило оживление — все остальные участники, отдохнувшие и свеженькие, уже ждали отчёт об эпопее. Свет, камеры, шепотки — всё напоминало о том, что они на съёмках, даже если за плечами только что был полурассыпавшийся дом и глухие шепоты прошлого. Соня тут же, завидев Ладу, буквально впорхнула к ней, обняла и сжала крепко: — Неважно, как там прошло. Я уверена — ты была на высоте. Ты всегда в себе сомневаешься, а зря. Остальное уже увидим в серии. Монтаж тоже колдун. Лада слабо улыбнулась, обняла Соню в ответ: — Спасибо.   — Если Череватый опять раздувает из себя архимага, просто не обращай внимания, — добавила Вика, подходя ближе и положив руку Ладе на плечо. — Он без этого не умеет. Это его форма общения с миром. В этот момент Влад, услышав своё имя, драматично закатил глаза и процедил: — Ну всё, началось. Я тут, между прочим, ритуал проводил, а не чаёк пил. — Ну да, и сияешь теперь как люстра на шабаше, — заметила Соня, не поворачиваясь к нему. — Спасибо, девочки, я и вправду неотразим, — лениво протянул Влад, усевшись в кресло. — Но постарайтесь не ослепнуть. А то у нас съёмки, а не реанимация. Лада усмехнулась. Пусть он и был заносчивым, но почему-то всё это уже начинало казаться почти домашним. Половина съёмочного дня осталась позади, и пока команда возилась с техникой и готовила площадку для финального этапа — оценок, участникам дали долгожданную передышку. Полчаса отдыха. Полчаса, чтобы перевести дух, выпить кофе и вновь притвориться, что у всех всё под контролем. Влад сидел в углу, развалившись в кресле как истинный победитель. В руке — пластиковый стаканчик, из которого бодро шёл аромат крепкого, обжигающего кофе. Он пил его медленно, с видом человека, который заслужил каждую каплю. Лицо у него было ленивое, но самодовольная полуулыбка выдавала: «ну что, снова звёздочка?». Через пару кресел Лада сидела с Соней и Викой — втроём они что-то обсуждали, переглядывались, улыбались. Временами Соня с жаром размахивала руками, Вика комментировала чуть тише, но точнее, а Лада лишь покачивала головой и закусывала губу, будто старалась не рассмеяться. Атмосфера в их мини-круге была почти уютной — после выездного испытания эти разговоры казались глотком нормальности. Артём, как всегда собранный, беседовал с Димой. Сдержанно, но с увлечением он пересказывал детали работы, делился наблюдениями, иногда даже переходил на английский — видимо, когда слова на русском не передавали нужной точности. Дима кивал, слушал внимательно, и изредка вставлял: — Угу… Вот это уже по-нашему. — Ага, в следующий раз попробуй ещё на кладбище в три ночи. Без фонарика. — Влад! — громко воскликнула Ангелина, подходя к нему. — От тебя тянет так, будто ты бесов на поводке выгуливаешь! — Ну, бабонька, что делать, — ухмыльнулся он. — Они меня любят. Аромат родного, знаете ли. — Аромат? Это не аромат, это порталы на всю студию! — воскликнула она, театрально обмахиваясь ладонью. — Ой, хоть благовония ставь! И вишенкой на торте: Саша с Олегом, стоящие чуть поодаль, уже минут десять спорили о важном. — Я говорю, у меня взгляд загадочнее! — настаивал Саша, поправляя волосы. — А у тебя — мальчишеский, такой трогательный. — Ну извини, не всем дано выглядеть как «ангел с нервами», — фыркнул Олег. — У меня — харизма. У тебя — драматизм. — Харизма? У тебя? У тебя только голос для озвучки мультфильмов про духов. — А у тебя лицо для рекламы свечей. Плачущих. Вся гримёрка жила, как один большой магический муравейник. Шумный, колючий, но полный жизни. И как ни странно, всем в нём было место. Время пролетело, как всегда бывает после эмоционального выезда, — казалось, что только сели передохнуть, а уже снова крики ассистентов, свет софитов и голос Марата, как всегда чёткий и немного торжественный: — Уважаемые экстрасенсы, прошу занять свои места.  Ребята встали в привычную уже шеренгу. Влад — в своём привычном расслабленном полубойцовском стиле, Лада — собранная, но внутри всё ещё немного напряжённая, Артём — с ровной осанкой и невозмутимым лицом. Остальные участники — чуть в стороне, наблюдали, кто с интересом, кто с явным азартом. Марат вышел вперёд, взгляд его был сосредоточен, голос — как всегда с лёгкой интригой: — Сейчас на экране появятся люди, которым вы сегодня помогали. Каждый из них выставит свою оценку каждому из трёх участников. На большом экране появились те самые: женщина, мужчина и их взрослая дочь. Камера поймала их лица крупным планом — в глазах всё ещё тревога, но уже с теплом. Они держались ближе друг к другу, и чувствовалось — решение давалось им непросто. — Первым — оценки Владиславу Череватому, — произнёс Марат. На экране — 10. Ещё 10. И снова 10. Каждый из них поблагодарил Влада, кто-то тихо, кто-то со слезами, отметили его точность, уверенность, силу, с которой он провёл ритуал. Марат поднял руку: — Браво, Владислав. Это джекпот. Высший балл от наблюдателей. Влад чуть кивнул, приподнял бровь и бросил быстрый взгляд в сторону Лады и Артёма, с той самой ухмылкой «ну вы понимаете». — Далее — Артём Краснов, — объявил Марат. На экране — 10, 10, 9. Они отмечали его чуткость, необычный подход, тонкую работу с пространством. Но один из членов семьи всё же сказал: — Немного не хватило конкретики. Но мы почувствовали, что он понимает, что делает. Артём слегка кивнул, без обиды. Как и всегда — с достоинством. — И, наконец, Лада Невская, — продолжил Марат. На экране — 9, 9, 10. — Очень сильная энергетика. Чувствовалось, что она не просто увидела — она прочувствовала. Очень теплая, светлая работа. Удивили. Правда. Мы не ожидали, но вы оказались настоящей. Лада поблагодарила, голос её был спокоен, но глаза светились. Пусть не максимум — но это было признание. И это было важно. Марат подвёл итог: — Что ж, все вы сегодня показали себя достойно. Но, как мы видим, безусловное лидерство — у Владислава Череватого. Аплодисменты раздались сдержанные, но в них чувствовалось уважение. Даже от тех, кто часто подкалывал — ведь результат был объективным. И только Соня шепнула Вике: — Ну всё, теперь он неделю будет ходить как икона в сиянии. Придётся кадилом отгонять. Вика усмехнулась: — Зато звёздочка сияет. На полную. И вот, наконец-то, прозвучало заветное «Съёмка окончена, всем спасибо». Казалось, даже стены гримёрки выдохнули с облегчением. Ребята вернулись в своё логово — родную, захламлённую, но уютную гримёрку, где пахло духами, кофе, мятой тканью и лёгкой усталостью. Некоторые уже ушли, кто-то молча собирал сумки, а кто-то, как Влад, просто растёкся по дивану, будто его туда в виде жидкости залили. Лада сидела у зеркала, потирая виски, глядя на своё отражение с выражением: да, ведьма, но тоже человек. Вика и Соня тихо переговаривались где-то сбоку, уже без энергии для сарказма. Артём, как всегда аккуратный, укладывал свои флаконы обратно в рюкзак, действуя с той методичностью, будто собирался не домой, а на бал к демонам. Дима зевнул так, что хрустнула шея, и бросил с дивана: — Кто вообще придумал снимать всё в один день? Это была порча. Массовая. — Это было крещение, — пробормотала Лада, — либо ты выживаешь, либо сливаешься с линолеумом. — Ну, — буркнул Влад, не открывая глаз, — зато теперь вы точно знаете, кто тут главный. Можно не благодарить. Соня кинула в него подушку, не глядя: — Звезда, не ослепи народ. Все рассмеялись, даже сквозь усталость. Смех был тихий, рассеянный, но такой настоящий. Это был долгий день. Напряжённый. Вызывающий. Но в нём было что-то важное. Гримёрка уже почти опустела. Шум, гвалт, перемещения чемоданов — всё стихло. Осталась только та самая пятёрка, которая, казалось, могла выдержать хоть ураган, хоть съёмочный ад. Соня, Вика, Олег, Влад и Лада. Сидели кто где: кто на кресле, кто на диване, кто с ногами на подлокотнике — в максимально расслабленных позах, как будто прошли войну и теперь разделили трофей в виде тишины и кофе с холодным дном. Лада смотрела в пол, задумчиво, прокручивая пальцами кольцо на руке, словно пытаясь поймать за хвост какую-то мысль. Завтра выходной. Настоящий. Без камер, без заданий, без надрыва. И она то ли радовалась, то ли не знала, как его прожить. Соня, уловив эту паузу, склонила голову набок, глядя на Ладу прищуренно: — Ты чего так зависла? У тебя что, завтра миссия по спасению мира? Лада подняла глаза, чуть улыбнулась: — Да нет. Просто думаю, день-то свободный. Либо выспаться, как нормальный человек, либо попытаться быть полезной взрослой ведьмой. Постирать, приготовить что-то, а потом, может, опять лечь спать. — Голосую за спать, — тут же влез Олег. — Всё остальное — иллюзия. Настоящая магия — это горизонтальное положение. — Пфф, — фыркнула Вика. — Вот поэтому ты и не звезда. Настоящие звёзды сияют даже лёжа. — Звезда уже сияет, между прочим, — лениво подал голос Влад, не открывая глаз. — И завтра она будет спать. До обеда. Потом кофе. Потом, может, снова поспит. И только вечером — ритуал благодарности себе любимому. — Хочу быть как ты, — засмеялась Лада. — Без угрызений совести. — Надо просто принять в себе внутреннего эгоиста. И всё станет проще, — философски заметил Влад. Соня потянулась, блаженно зевая: — Главное, что завтра никто не будет орать «начали!» и заставлять лезть в подвалы. Уже счастье. — Ага, — кивнула Лада. — Хоть на день — просто быть собой. Не экстрасенсом. Не ведьмой. Не «новенькой». Просто собой. Тишина продержалась секунд десять — почти рекорд. Лада всё ещё смотрела в пол, Соня зевала, Вика проверяла что-то в телефоне, Олег с удовольствием раскинулся, будто примерялся к форме для полёта. И вот, как всегда, в этот почти идиллический момент, в воздухе повис голос Влада — ленивый, с той самой тягучей интонацией, за которой обязательно скрывается укус: — Только вот «просто собой», Невская, не значит строить из себя святую с усталостью на лице и драмой в глазах. Ты бы хоть разок расслабилась без внутреннего театра. А то у тебя даже выходной, по-моему, по сценарию прописан. Он не смотрел на неё — просто откинулся, поднёс остатки кофе к губам, будто между делом. Но все уже знали: если Череватый сказал что-то «между прочим» — это точно в цель. Соня прыснула от смеха и театрально закашлялась в кулак: — Так, пошло-поехало. — Ща начнётся, — тихо сказала Вика, не отрываясь от экрана. — Разминочка перед сном. Олег только фыркнул и поднёс руку ко лбу, будто слушал радио: — Передаётся специальный сигнал для Невской. Череватый снова на линии. Лада же подняла глаза на Влада с таким спокойствием, в котором таилась буря, и чуть приподняла бровь: — А ты, смотрю, даже в режиме «отдых» не отключаешь опцию провоцировать Невскую. Тревожишься, если я вдруг не реагирую? — Я? Тревожусь? — Влад сделал вид, что ужасно удивлён. — Да ты что. Просто… тишина меня пугает. Вдруг ты начнёшь думать, что я к тебе привязался. — Ужас, какая страшная перспектива, — усмехнулась она. — Ты же у нас гордый, независимый Череватый. Не дай бог проявить интерес не в форме укола. Он прищурился: — А ты у нас, как всегда, с колодой вместо аргументов? — Лучше с колодой, чем с эго размером с Вселенную, — парировала Лада, уже откровенно улыбаясь. Соня хлопнула в ладони: — Ну всё, дети, хватит. Давайте хотя бы один вечер без ваших сольных баталий. — Давайте, — отозвался Олег, потянувшись. — А то я скоро начну ставки принимать. Все рассмеялись — кто громко, кто устало. Лада лишь покачала головой, но уголки губ всё же чуть дрогнули. Череватый. Ну конечно. Без него вечер не вечер. У Вики зазвенел телефон — резкий, деловой звонок, будто сама Вселенная решила напомнить о реальности. Она взглянула на экран, и на её лице мелькнула мягкая улыбка. Не та, которую видят камеры, а настоящая — домашняя. — Всё, ребята, я побежала, — сказала она, вставая. — Муж уже приехал, если не выйду через две минуты, он решит, что меня опять увезли духи. — Или Влад, — пробурчала Соня. — Нет, Влад — это уже сложнее. Его отгонять солью надо, — усмехнулась Вика и, схватив сумку, быстро попрощалась с остальными и выскользнула из гримёрки. Соня посмотрела ей вслед, потом на часы, вздохнула и потянулась. — Ладно, я тоже, пожалуй, пойду. Пока не превратилась в декорацию. — Позвольте вас проводить, мадемуазель Егорова, — внезапно поднялся Олег, прижав руку к сердцу и выдавая самый серьёзный из своих театральных поклонов. Соня скосила на него взгляд, стараясь держать лицо: — Только если ты по дороге не начнёшь рассказывать про духов из шкафа, которых видел в детстве. — Я обещаю молчать… первые пять минут, — подмигнул он. Она закатила глаза, но не без улыбки: — Ну уж ладно. Только потому, что в темноте я всё равно идти боюсь. Они направились к выходу, по пути обменявшись парой полушуток. Соня держалась, как обычно, легко и иронично, но внутри всё тёпло покалывало от того, как Олег смотрел на неё. И он тоже, вроде бы весь в шутках, а руку всё-таки держал чуть ближе к её локтю, чем нужно. Пока — дружба. Пока — флирт. Но между строк уже давно что-то писалось. Влад, наблюдая, как Соня и Олег уходят, почти синхронно смеясь над чем-то своим, только закатил глаза и покачал головой: — Господи, ещё чуть-чуть, и я бы попросил продюсеров вставить заставку в стиле «Друзья», — пробормотал он, а потом повернулся к Ладе и с той самой своей фирменной, едкой полуулыбкой бросил: — Ну вот. Остались только мы. Похоже, самых стойких всегда оставляют на десерт. Лада даже не удивилась. Просто хмыкнула и спокойно начала складывать вещи в сумку: — А может, просто самые упёртые уходят последними. Или самые разговорчивые, — заметила она, не глядя. — Ты сейчас назвала меня болтливым? — прищурился Влад. — А ты сам разве не слышишь, сколько ты говоришь? — парировала она, застёгивая сумку. — Иногда кажется, что у тебя монолог идёт в фоновом режиме, даже когда ты молчишь. Влад усмехнулся, встал с дивана, потянулся, кряхтя как старик — явно нарочно — и сказал: — Ну, если ты всё равно уже слышишь мои мысли, может, пора признать, что мы идеально сработались. Лада кинула на него взгляд через плечо: — Если это и правда сработанность, то напоминает мне огнетушитель и бензин. — Романтика, — мечтательно протянул он. Она рассмеялась. Первый раз за весь день — легко и по-настоящему. Потом накинула куртку, перекинула сумку через плечо и направилась к выходу: — Ладно, Череватый. Без тебя вечер был бы слишком тихим. Но теперь — точно домой. Влад пошёл следом, неспешно, с тем ленивым видом, как будто он всё равно успевает везде первым: — Смотри, не сгори от тоски без моих уколов. Завтра выходной, а я могу и позвонить… специально, чтобы напомнить, кто тут главный. — Отклоню. И заблокирую. А потом разложу на картах, когда ты угомонишься, — бросила Лада, выходя за дверь. И всё-таки, как бы она ни старалась выглядеть равнодушной — улыбка на её лице оставалась ещё долго. Влад вёл машину, чуть приоткрыв окно — в салон проникал прохладный вечерний воздух с запахом асфальта после дождя и лёгким ароматом табака от соседней улицы. Музыка играла фоном, но он её почти не слышал. Мысли гуляли сами по себе. Он вдруг поймал себя на том, что улыбается. Просто так. Без повода. Ни сарказма, ни ехидства — просто лёгкая, тёплая улыбка, которую даже не заметил бы посторонний. — Странно, — подумал он. — Ничего же не случилось особенного. Просто хорошо. Испытание он прошёл на ура — это факт. Оценки идеальные, работа — чистая, сильная. Семья осталась довольна. Ему было, чем гордиться. Но не это крутилось в голове. А тот взгляд Лады, когда она парировала его выпад. Её усмешка. То, как она не сдавалась, не тушевалась, как будто не боялась — ни его, ни своей непривычной роли в этом проекте. Задиристая, яркая, настоящая. Он улыбнулся чуть шире, с прищуром. — Зацепил, — пробормотал он. Над дорогой висели фонари, бросая тёплый свет на лобовое стекло. Ветер шевелил волосы, а в голове вертелась только одна мысль: хороший был день. Настоящий. Живой. Лада решила пройтись. Машину или такси можно было вызвать, но ноги сами повели — после всего, что было за день, хотелось тишины. Простой, настоящей. Прохладный вечерний воздух обволакивал лицо, лёгкий ветер путался в волосах, и с каждым шагом напряжение дня будто стекало с плеч. Она шла неспешно, зная маршрут до дома наизусть, не глядя по сторонам — город был в ней, и она была в нём. Знакомые витрины, жёлтые окна, редкие прохожие — всё казалось немного нереальным, как в фильме после финальных титров. Улыбка сама появилась на губах. Без причины. Без анализа. Без лишних «почему». — Странно это, — мелькнуло в голове. Но Лада не стала разбирать эту улыбку на кусочки. Не стала ворошить чувства, не стала заглядывать в карты, не стала копаться — как обычно. Сегодня — нет. Сегодня было просто… хорошо. Так хорошо, как давно не было. И иногда именно это — уже магия. Лада открыла дверь своей квартиры и сразу почувствовала — дома. Тот самый уютный полумрак, знакомый запах любимого средства для мытья полов и немного лаванды от саше у входа. Здесь было спокойно. Здесь не было камер, голосов, напряжения. Она разулась, оставила кроссовки у стены, сумку поставила у шкафа, не включая свет — всё делала на автомате. Прошла в комнату, стянула с себя одежду без всякой церемонии, просто сбрасывая всё, что давило, сковывало и напоминало о внешнем мире. Из шкафа достала свою любимую пижаму — мягкую, уютную, чуть растянутую, но идеальную. Серые штаны, футболка с надписью «Не будить до весны». Самое то. Но даже в пижаме она не осталась — в ванной уже наполнялась вода. Она насыпала туда щедрую горсть ароматической соли с запахом эвкалипта и лимонной мелиссы, добавила пену, которая взбилась пушистыми облаками, и, сбросив оставшуюся одежду, медленно опустилась в воду. Горячо. Пар приятно обволакивал лицо. Всё тело отозвалось благодарностью. Это было именно то, что ей нужно сейчас. Никаких мыслей. Никаких раскладов. Никакого Влада Череватого со своими подколами. Просто вода, тепло и долгожданная тишина. Лада лежала в ванне, утопая в тёплой пене и почти дремлющем состоянии. Вода обнимала тело, а приятный аромат соли напоминал о том, что жизнь — это не только съёмки и конкуренция, но ещё и вот такие редкие моменты покоя. Она медленно потянулась к телефону, лежащему на табуретке рядом. Экран вспыхнул — ничего срочного. Только одно уведомление от группы съёмочной команды с сухим «Спасибо за сегодня. Отдыхайте». Но Ладе захотелось не просто посмотреть. Ей захотелось поделиться. Она открыла чат с Лизой — его было легко найти. Он был закреплён и украшен смайликом с котиком и звёздочками, который Лиза поставила сама, когда настраивала ей аватарку. Лада: «Ну что, звезда, докладываю. Сегодня было первое выездное испытание. Я попала в тройку участников. Была с Владом и Артёмом. Оценки: две девятки и одна десятка. Почти как на зачёте у Марьяны, только без настоя из лопуха в конце.» Она дописала сообщение и на секунду задумалась. Могла бы приукрасить, могла бы скромничать — но зачем? Лиза всё равно бы почувствовала фальшь. А главное — она бы гордилась, и это стоило всего. Телефон едва успел вернуться на табуретку, как экран тут же мигнул, завибрировал — и выдал сообщение от Лизы, в духе настоящей, неподдельной Лизы. Лиза: «АААААААААААААААА!!! ДЕВЯТКИ И ДЕСЯТКА?! ЛАДА ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, ВЕДЬМА-ВОЛШЕБНИЦА!!! ГОРЖУСЬ! ПЛАЧУ! КРИЧУ! А ВЛАД ТО ЧЕГО СКАЗАЛ? БЫЛ ЗЛОЙ? ПЫТАЛСЯ ТЕБЯ ПЕРЕГОВОРИТЬ?!!! СРОЧНО РАССКАЖИ ВСЁ!» Следом посыпались: тринадцать котиков, пять сердечек, одно рандомное фото с мемом «Ты моя магия» и стикер, где девочка в шляпе кричит «МОЯ КУМИРКА!» Лада, лёжа в ванной, не сдержала смеха. Настоящего, тёплого. Вот кто всегда знал, как поднять настроение. Вот кто всегда верил в неё, даже когда она сама сомневалась.  Лада: «Влад, как всегда, язвил. Но не злюка, просто он такой. Думаю, я его немного зацепила. Артём — умный, спокойный. С ним было приятно работать. Ну и… я справилась. Правда. Сегодня я почувствовала, что не зря сюда пришла.» Отправила. И вдруг поймала себя на мысли: а ведь правда. Она на своём месте. И всё только начинается. Ответ от Лизы прилетел с такой скоростью, будто она уже сидела с телефоном в руках, едва Лада нажала «отправить». Лиза: «Я ЗНАЛАААААААААААААААА!!! Ты зацепила Череватого??! Это ВООБЩЕ УРОВЕНЬ!!! Он же как этот… как вулкан с сарказмом вместо лавы! А ты держишься! Да ты вообще мощь! Слушай, я прям вижу, как вы на экране словесно шпыняете друг друга, и все в комментариях такие: ой, да они точно неравнодушны!» Лада с улыбкой отложила телефон на прикроватную тумбочку, экран всё ещё горел последним сообщением Лизы — с фанатским восторгом, капсом и мемами. Душа была тёплая, будто кто-то обнял изнутри. Вода в ванной начала остывать, напоминая, что пора выбираться. Лада нехотя выскользнула из объятий пены, вытерлась махровым полотенцем, накинула свою любимую пижаму и направилась в спальню. Кровать встретила её, как старая подруга — мягко, уютно, точно по форме тела. Лада завалилась на подушки, укрылась пледом, вдохнула глубоко. Никаких карт на тумбочке. Никаких мыслей о завтрашнем дне. И, как только голова коснулась подушки — провалилась. Безмятежно. Мягко.