Глава 6.

POV Влад Утро Влада наступило не по будильнику, не по звонкому голосу Лены и уж точно не по расписанию съёмок — а тогда, когда он сам захотел. Настоящее, полноценное, заслуженное утро. Он открыл глаза, медленно, будто проверяя: а точно ли не нужно никуда бежать? На потолке не мигали софиты, в воздухе не пахло гримом, в коридоре не носились ассистенты. Он потянулся, зарываясь в одеяло, и нехотя скосил взгляд на часы. — Одиннадцать?! — хрипло выдохнул он, скорее в восхищении, чем в удивлении. — Вот это я, блин, молодец. Поднялся с кровати, будто это был подвиг, и пробормотал: — Так, Череватый, ты официально стал человеком. Один день в году, когда не залипаешь в зеркало с утра пораньше, а просто живёшь. Влад, лениво потягиваясь, вышел на кухню, почесывая затылок и щурясь от дневного света, пробивающегося через жалюзи. Пахло чем-то вкусным — кофе, жареными тостами и уютом. Лена уже сидела за столом — в своей домашней кофте с заправленным хаотично хвостом и чашкой в руках. Завидев его, она тут же улыбнулась, отложила кружку и, не говоря ни слова, подошла. Обняла его — легко, по-своему, так как делала это только она: обвила руками его шею и прижалась щекой к его груди. — Доброе утро, спящий красавец, — прошептала она, чуть усмехаясь. — Ммм… — промычал Влад, обнимая её в ответ. — Вот это я понимаю — пробуждение. А то обычно утро начинается с мата и кофе на кладбище. — Сегодня выходной, — сказала Лена, отстраняясь и заглядывая ему в глаза. — Даже у тебя. Так что можешь быть просто мужем, а не всадником апокалипсиса. — Подождите, а как же моя чёрная слава, гробовая энергетика и демоны на подоконнике? — лениво усмехнулся он. — Вон на подоконнике кот соседский сидит. Он тоже на выходном. Так что и ты посиди. Влад фыркнул, чмокнул Лену в лоб и направился к кофемашине: — Ну раз уж даже кот отдохнуть решил… Ладно, сегодня я — просто Влад. Без Череватого. Хотя бы до обеда. Лена засмеялась — тот самый, домашний, щедрый смех, от которого в квартире сразу становилось теплее, даже если за окном мороз. Она вернулась на своё место за столом, подогнула ноги под себя и сделала ещё глоток из своей кружки. Влад стоял у кофемашины, неторопливо наблюдая, как капли крепкого эспрессо с характерным звуком заполняют чашку. На кухне царила тишина, прерываемая лишь бульканьем и редкими щелчками техники. Он подошёл к окну, лениво облокотился на подоконник и всмотрелся в улицу. Солнце светило неярко, мягко — почти сентиментально. Деревья начинали окрашиваться в жёлто-рыжие оттенки, листья плавно кружились в воздухе, а лёгкий ветер шелестел ветвями, как будто что-то шептал. — Осень, — пробормотал Влад себе под нос. — Всё, лето сдуло, дружбаны. Влад сделал глоток кофе, закрыл глаза, наслаждаясь теплом, и вдруг в голове вспыхнула картинка. Совершенно не к месту. Зелёные, ясные глаза — немного дерзкие, немного упрямые. Веснушки, будто разбросанные кисточкой по коже. Волосы — русые, слегка волнистые, живые. И голос. Спокойный, но с этим характерным прищуром в интонации. Он моргнул. Помотал головой. Даже хмыкнул раздражённо. — Этого мне только не хватало, — пробормотал Влад себе под нос, возвращаясь к реальности. Облокотился обратно на подоконник, сделал ещё глоток, глядя на улицу, как будто пытался прогнать это видение за пределы квартиры, города, реальности. — Ну что, подсел, Череватый? — усмехнулся он самому себе, но тут же покачал головой. — Да ну. Просто остаточное раздражение. Прошло-прошло — и всё. Он снова глянул в окно, но зелёные глаза уже прочно сидели где-то на периферии сознания. Не навязчиво. Не громко. Но там. Лена подняла взгляд от кружки, чуть склонив голову набок. Она слишком хорошо знала Влада, чтобы не заметить это — заминка на полсекунды, мимолётная тень на лице, лёгкий сбой в настроении. — Что случилось? — спросила она мягко, без нажима, просто так, на всякий случай. Влад едва заметно дёрнул плечом и хмыкнул, делая вид, что вообще не понял, о чём речь: — Да ничё. Показалось. Он отмахнулся, как будто стряхивал с себя лишнюю мысль вместе с утренней туманной ленью. Но в голосе чувствовалась чуть больше резкости, чем обычно — не грубость, а защита. Он просто не хотел это вслух. Лена не настаивала. Она лишь снова улыбнулась — немного мягче, теплее. Та самая улыбка, где читается: я вижу больше, чем ты говоришь, но если не готов — не спрошу. Она сделала глоток и продолжила листать что-то в телефоне, как будто ничего и не происходило. Но в её глазах — внимательных, спокойных — читалось: она поняла. И, как всегда, приняла. Влад наконец оторвался от окна, сделал последний глоток уже остывшего кофе и, с каким-то решением во взгляде, подошёл к столу. Сел рядом с Леной, слегка повернувшись к ней боком, и облокотился локтями о поверхность стола. На лице снова появилось привычное — то самое фирменное выражение, где и ухмылка, и лукавство, и намёк на сарказм, будто минутой раньше он совсем не вспоминал веснушки и русые волосы. — Ну что, ведьма моя доморощенная, — начал он, глядя на неё прищуренно. — Чем займёмся сегодня? Пока вселенная молчит, демоны спят, а Марат не орёт, что мы снова не в кадре. Лена сделала вид, что задумалась, театрально потирая подбородок. — Ммм… Есть пара идей. Во-первых, ты идёшь в душ. Потому что от тебя всё ещё веет «полевой работой». Во-вторых — выбираем: киношку дома, прогулку, или я потащу тебя в торговый центр покупать тебе нормальную кофту. Потому что в той, что ты сейчас — можно только спиритические сеансы вести. Влад рассмеялся, откинувшись на спинку стула: — Опасно предлагать мне выбор, Лена. Вдруг я выберу спиритический сеанс в торговом центре? — Тогда я просто вызову Ангелину, и она закопает тебя с твоими фразочками у ближайшего гипермаркета, — улыбнулась Лена. Он вытянул ноги вперёд и сложил руки за головой, наслаждаясь моментом: — Да… Пожалуй, это утро всё-таки неплохое. Даже если я и не звезда в кадре.  Влад ещё немного посидел, покачиваясь на стуле, глядя на солнце, пробивающееся сквозь жалюзи, и будто бы снова что-то обдумывал. Был в нём тот самый взгляд, знакомый Лене до мельчайших деталей — когда он мысленно уходил туда, где его ждала работа, не офис, не студия, а тёмные, влажные аллеи, перекрёстки миров, свечи, ланцеты, земля и холод. — Лен, — сказал он после небольшой паузы, снова посмотрев на неё, — мне сегодня надо будет съездить. На кладбище. Есть пара дел, неотложных. Лена посмотрела на него, чуть склонив голову, и не удивилась. Не вздохнула, не нахмурилась. Просто кивнула. Уже давно для неё это было не странностью, не «через силу», а частью того, кем он был. Она не ждала от него обычных выходных. И не пыталась его переделать. — Я думала, ты скажешь это раньше, — спокойно ответила она. — Завтрак хотя бы доешь? — Да съем я, не гони, — усмехнулся Влад. — Я же не бес. Почти. — Почти, — повторила Лена с лёгкой усмешкой. — Только не забудь потом отдохнуть. А то ты умеешь себя выкрутить до нуля, а потом лежишь как героическая куча ритуальной соли. — Соль — она, между прочим, мощная штука, — фыркнул он. — Особенно, если её по углам рассыпать. И рядом полежать. Часов пять. Лена хмыкнула и снова подняла кружку: — Просто не теряйся, ладно? Влад не ответил сразу. Только кивнул. Это было их молчаливое: «Я тебя слышу. И всё будет нормально.» Он ещё немного посидел, лениво ковыряя вилкой остатки гренки, будто тянул момент. Лена не спешила, просто наблюдала, не задавая лишних вопросов. Она знала — если он что-то не договаривает, то не потому, что врёт. А потому, что пока не время. Он встал, потянулся, глухо хрустнуло плечо. — Ладно, пошёл собираться, — бросил он, проходя мимо и чиркнув ладонью по её плечу. Прошёл в комнату, привычными движениями открыл шкаф, накинул тёмную толстовку, чёрные джинсы, забросил поверх куртку. Уложил в сумку всё как всегда — ланцеты, свечи, бутылку, землю, икону-зеркало. Чёткие, точные движения. Автоматизм чернокнижника. Но сегодня ритуалы были не в приоритете. Влад просто хотел тишины. Одиночества. Сбежать на пару часов от мыслей, которые лезли в голову сами. От зелёных глаз, от ехидства с подтекстом, от ощущения, что в его жизни кто-то вдруг взял и щёлкнул выключателем, переключив свет с красного на что-то непонятное. Кладбище — идеальное место для того, чтобы понять, что в тебе происходит. Там никто не давит, никто не ждёт, никто не смотрит. Только ветер, шелест деревьев и мёртвая честность. Он застегнул молнию, перекинул ремень сумки через плечо, ещё раз проверил — всё ли взял. И, не делая паузы, вышел, закрыв за собой дверь. Не сбежать. Просто побыть один. И если уж всё равно ехать — можно заодно и навести порядок у своих. Работа в тишине — лучшая маскировка от собственных эмоций. Влад припарковался у знакомого, неровного забора, слегка заросшего виноградником и мхом. Это место он знал до мелочей. Каждый поворот, каждая старая скамейка, каждый скрип калитки — как родной голос. Здесь он проводил сильнейшие ритуалы. Здесь кричал внутри, когда нужно было молчать. Здесь улыбался, когда всё остальное рушилось. Это место принимало всё — без осуждения, без комментариев, без света софитов. Он вышел из машины, хлопнув дверью глухо, как всегда, без спешки. Ветер тронул его куртку, но не тронул мысли — они были собраны, крепко держались внутри. Кладбище встретило тишиной. Не мёртвой — живой. В которой слышно, как падает лист, как ветка скрипит от ветра, как ворона каркает где-то на отдалённой ограде. Влад прошёл внутрь, привычной тропинкой. Его шаги не нарушали покой — наоборот, будто растворялись в нём. Здесь он был своим. Среди крестов, плит, заросших дорожек и скамеек с облезшей краской. Он шёл туда, где особенно часто работал. Условное место силы. Его территория. Здесь не нужно было притворяться. Не нужно было держать выражение лица. Он мог просто быть собой — без шоу, без «звёздочек», без публики. Влад работал долго. Сосредоточенно, без суеты, без отвлечений. Каждое действие — выверенное. Каждое слово — чёткое, с нажимом, с той самой хрипотцой, которая всегда приходила, когда «дружбаны» отзывались. Свечи догорели ровно. Икона-зеркало показала то, что он ждал. Ланцет вошёл в палец легко — кровь пошла быстро, как будто даже тело знало: сопротивляться не стоит. И отклик пошёл — плотный, сильный, как будто силы, которых он звал, уже стояли рядом и только ждали команды. Он думал, что будет сложнее. Мысли путались, внутри что-то гудело — не тревожность, но не и покой. А в итоге всё прошло… идеально. Даже чересчур. Когда он закончил, медленно собрал всё обратно в сумку — аккуратно, не торопясь. Как всегда, он не оставил после себя ни одного следа, кроме запаха воска и лёгкого озона в воздухе. Потом подошёл к лавочке у старого дуба. Сел. Медленно. Усталость навалилась не физическая — внутренняя. Как будто ритуал вытянул не только силу, но и какие-то застрявшие эмоции, что он так старательно держал под замком. Он откинулся на спинку лавки, выдохнул. Глубоко. Глаза закрылись сами. Тишина снова приняла его. И в этой тишине вдруг стало ясно — ритуал помог. Но не только в магическом смысле — он выдохнул из себя что-то лишнее. Влад не хотел думать. Но мысли всё равно пришли. И первая из них — Невская. Сначала мельком. Просто образ. Русые волосы, лёгкие волны, как будто она вышла из осеннего ветра. Веснушки, которые он невольно заметил вблизи. Глаза. Зелёно-серые, но в какой-то момент — почти яркие. И голос. Спокойный, уверенный, но с острым, характерным «укусом», который он чувствовал даже между строк. Влад нахмурился, опустил взгляд на руки, сцепив их перед собой. С чего вообще? Почему она в голове? Почему всплывает именно она, а не что-то другое? Он не был из тех, кто раздувает из ничего чувства. Он видел много, проживал много. Люди цеплялись, восхищались, раздражали. Но не оставались в мыслях. А эта — осталась. Может, потому что не побоялась? Не прогнулась, не стушевалась. Отвечала ему тем же тоном. А может, потому что он увидел в ней что-то живое. Не про образ, не про шоу. А про суть. Он провёл рукой по лицу, тяжело выдохнул. — Эмоции она вызывает, это да, — пробормотал он сам себе. — Только вот какие? Бесила? Иногда. Задевала? Определённо. Интересовала? Всё больше. А это уже опасно. Потому что Влад Череватый не привык, чтобы кто-то проникал под кожу. — Да блядь, — выругался Влад, тихо, но с таким чувством, будто внутри у него что-то щёлкнуло. Он резко выпрямился, провёл рукой по затылку, потом по лицу — будто хотел стереть с себя эти мысли, вытряхнуть их, как пепел. Не помогло. В его планы входило многое: победить в шоу, показать класс, доказать, что он не просто сильный, а сильнейший. Быть уверенным, резким, отстранённым. Делать своё дело, не отвлекаясь ни на кого и ни на что. Никаких чувств, никаких заморочек — так он договаривался сам с собой. А сейчас сидит посреди кладбища, после хорошей, мощной работы, и вместо спокойствия в голове — веснушки и глаза, которые смотрят на него с тем самым, немного насмешливым прищуром. И не уходят. — Не хватало ещё влюбиться, блядь, — процедил он сквозь зубы. — Шоу не хватало. Теперь ещё и романтики в жанре «ударься головой об ведьму». Он опёрся локтями на колени, вцепился пальцами в собственные руки. Это не то, что он хотел. Не то, что планировал. Влад сидел ещё пару минут, сжав пальцы в замок, будто сквозь них можно было выгнать всё ненужное. Мысли гудели, но он уже знал — не сдаться. Не смягчиться. Не пустить чувства туда, где они могут всё испортить. Он не такой. Он всегда справлялся. С людьми, с эмоциями, с потусторонними штуками, которые другим и не снились. И с этим тоже справится. Как минимум — постарается. Пусть она и зацепила. Пусть в глазах у неё этот свет, который не даёт покоя. Он не даст этому вырасти во что-то большее. Не мальчик. Не первый раз держит себя в узде. Он встал, скинул с плеч напряжение и уверенным шагом пошёл к машине. Холодный воздух обжигал щеки, листья хрустели под ногами — осень брала своё. А он — своё. — Всё нормально, — пробормотал он себе под нос, включая сигнализацию. — Череватый, соберись. Не в первый раз буря в голове. Сел за руль, завёл двигатель, и как только колёса машины тронулись по гравию, он выдохнул: — Поехали. Работы много. И дел ещё больше. POV Лада Лада проснулась около десяти, что само по себе уже казалось праздником. Солнце лениво пробивалось сквозь шторы, рисуя на стенах мягкие полоски света, а тишина в квартире была такой настоящей, что казалась почти объятиями. Она потянулась в кровати, расправляя плечи, хрустнув пальцами, и при этом не могла сдержать довольную, сонную улыбку. Да, это определённо был очень хороший день. Во-первых, она выспалась. А по её личной системе ценностей — это стоило дороже любого ритуала, кофе или даже новой колоды.  Она ещё немного повалялась, уткнувшись лицом в подушку, позволяя себе ту самую роскошь — не спешить. Лежала, слушая, как тикнуло что-то за стеной, как гулко проехала машина под окнами, и как в животе вдруг прозвучало предательское: пора вставать, нужен кофе. — Ладно-ладно, — пробормотала она, улыбаясь. — Пошла. Сбросила одеяло, натянула на себя мягкий тёплый халат и босиком прошла на кухню, где уже почти автоматически потянулась к кофеварке. Руки двигались сами — фильтр, вода, любимая чашка, которая чуть треснута по краю, но именно от этого ещё больше любима. Пока кофе наполнял кухню ароматом, Лада оперлась локтями о стол и выглянула в окно. За окном был ясный осенний день — прохладный, но солнечный. Листья падали лениво, будто и они сегодня решили не торопиться. Настроение было удивительно хорошим. Без причины. Просто спокойно и тепло. Лада взяла чашку в руки, сделала первый глоток и выдохнула: — Ну здравствуй, выходной. Давай, удиви меня. Устроившись поудобнее за столом, девушка машинально потянулась за телефоном. Палец уверенно провёл по экрану — привычное утреннее движение, почти ритуал. Социальные сети встретили её пёстрыми фотографиями, сторис с кофе, завтраками, котами и нарядными людьми на фоне осени. Кто-то в парке, кто-то в поездке, кто-то выкладывал пледы, свечи и тыквы с надписью «осеннее настроение». На экране мелькнуло фото Лизы с подписью: “Моя ведьма — самая крутая. Горжусь каждый день!” И даже хештег был: #звёздочкаидетвперёд. Лада усмехнулась, покачала головой, но в уголках губ невольно всплыла тёплая улыбка. Вот уж кто умел поддержать — искренне, ярко, без оглядки. Она продолжила листать — лица друзей, знакомых, иногда людей с «Битвы», которых она знала только по эфиру и уже почти собиралась отложить телефон, когда взгляд зацепился за знакомое лицо в разделе рекомендаций. Тот самый взгляд исподлобья, едва заметная ухмылка и слегка спутанные волосы. Профильный снимок. Чёрно-белый. Атмосферный. Череватый. Она застыла на секунду. — Ну конечно, — пробормотала она себе под нос. — Алгоритмы почувствовали драму. Секунду поколебалась. И всё-таки, почти машинально, ткнула по иконке. Профиль был открыт. Фото с ритуалов, кадры со съёмок, парочка снимков с Олегом, какие-то заброшенные места, свечи, ночь, кладбище. На одном он в тени, только огонёк сигареты и тусклый свет от лампы. Подпись: «Те, кто молчат, обычно знают больше». Лада хмыкнула. — Ну да. Типичный ты. Она уже собиралась закрыть профиль, когда вдруг наткнулась на фото, которое выбивалось из общей мрачновато-магической эстетики. Оно было живым. Тёплым. Настоящим. На снимке Влад и Лена — оба в чём-то домашнем, без поз, без пафоса. Он обнимает её за плечи, она смеётся в камеру, голова чуть запрокинута, у него — мягкая, почти редкая улыбка. Та, которую Лада не видела ни на съёмках, ни в гримёрке. Искренние. Настоящие. Без игры. Без «образа Череватого». Просто — он и она. Лада на секунду задержала взгляд. В груди что-то сжалось — странное, колючее. Не боль. Не ревность. Скорее… осознание. Она ведь никогда не задумывалась о Владе в таком ключе. Он был раздражающим фактором, конкурентом, острым словом в нужный и не нужный момент. Но не как человек в чьей-то жизни. А вот он — не просто есть. А любим. И, судя по всему, тоже умеет любить. Лада вдруг почувствовала себя так, будто заглянула в комнату, в которую не собиралась входить. Она отложила телефон, вздохнула, глядя в окно. Листья всё так же падали, солнце всё так же светило. А внутри было ощущение, будто что-то сдвинулось. Незаметно. Но необратимо. Лада ещё немного посидела на кухне, глядя в пустую чашку и мысленно прокручивая всё, что всплыло за последние полчаса. Взгляд скользнул по столу, потом по окну, и снова вернулся к телефону, лежащему экраном вниз. Она не прикасалась к нему — пока хватит. Поднялась, будто немного тяжелее, чем обычно, помыла чашку, ополоснула раковину, и, на ходу подхватив резинку для волос, отправилась в ванную. — Даже если дома — не значит быть растрёпышем, — сказала она себе и засучила рукава. Пока умывалась, расчесывалась, собирала волосы в хвост и мазалась кремом, мысли крутились уже в другом русле. — Надо бы что-то сделать. Полезное. — пробормотала она. — А то целый день так и потрачу на прокрастинацию и размышления. А дальше всё сложилось само собой. В голове выстроился список дел, которые она уже месяц игнорировала. Пыль. Шкаф с одеждой, в котором давно пора навести порядок. Подоконник, на котором скопилось всё, что не знало, куда себя деть. И, конечно, тот ящик, который открывается только тогда, когда у человека «генеральная уборка по всем фронтам». — Ну что, квартира, готовься, — усмехнулась Лада, глядя на себя в зеркало. — Сейчас мы с тобой вымоем не только пол, но и башку. И с этим решением она вышла из ванной, закатала рукава и пошла включать музыку. Ведь у настоящей ведьмы даже уборка — это маленький ритуал очищения. Лада подключила колонку, выбрала свой заветный плейлист — тот самый, проверенный временем и настроением, с лёгкими поп-хитами вперемешку с рок-баллами, танцевальными треками и парой странных, но любимых композиций, которые никуда не вписывались, но были важны. Первые ноты хлынули в комнату, будто кто-то открыл окно и впустил поток живой энергии. Музыка пробежалась по стенам, проникла в пол, заставила воздух заиграть. И Лада — без лишних раздумий — втянулась в ритм. Она достала тряпки, пульверизаторы, собрала волосы повыше, под музыку ловко зашуршала веником, как будто не убиралась, а творила заклинание. Всё — в ритме. Даже как пылесос заработал — казалось, будто пульсует под басы. Шкаф был атакован без пощады. Всё лишнее — в коробку. Пыль — вон. Раковина — сияет. Стол — блестит. Каждое движение будто вычищало не только пространство, но и её саму. Из головы выметались тяжёлые мысли, сомнения, тени утреннего полупереживания. Оставались только музыка, чистота, и ощущение: она снова наводит порядок в своей жизни. — Вот так-то, — сказала она себе, вытирая лоб тыльной стороной ладони и оглядывая комнату. — Ведьма-перфекционист наносит удар. Когда последняя полка была вымыта, тряпка отправилась в стирку, а полы высохли — Лада выдохнула, откинула волосы назад и, не раздумывая, плюхнулась на диван. Прямо сверху, не заботясь о виде. Так, как делают только по-настоящему довольные собой люди. Она лежала с закрытыми глазами, чувствуя приятную усталость в теле и сладкое ощущение выполненной миссии. Квартира сияла, воздух стал легче, будто даже энергия вокруг обновилась. Настоящая ведьминская уборка. — Ну вот, очистила и пространство, и карму, — пробормотала она, улыбаясь. Но блаженство длилось недолго. Живот сдал предательский сигнал, а память услужливо напомнила: в холодильнике — пусто. Как в лунке у гадалки в межсезонье. — Эх, ну конечно, — протянула она, открывая глаза и потянувшись. — Мышь повесилась, и та ушла со словами «мне тут неинтересно». Она поднялась, потянулась, и уже с осознанием взрослого человека, который знает: если не купить еду сегодня — завтра это сделает вселенная, и точно не в её пользу, — направилась к шкафу переодеваться. Лада не стала устраивать дефиле перед зеркалом — не тот день, да и не тот повод. Она вытащила из шкафа первое, что попалось под руку: чёрные лосины, тёплый бежевый свитер, мягкий, с рукавами чуть длиннее, чем нужно, — любимый. На ноги — ботинки на шнуровке, поудобнее. Куртка сверху, волосы — в небрежный пучок. Удобно, тепло и по-человечески. Красота сегодня была в эффективности. На улице прохладно, но приятно — воздух бодрил, листья хрустели под ногами, небо заволокло лёгкими облаками, как пледом. Город жил своей жизнью, и это как-то приятно фонило. Она слилась с этим ритмом, обычным, будничным, спокойным. Супермаркет был совсем рядом — огромный, с отделами на все случаи жизни: от овощей до свечей, от йогуртов до соли с лавандой. И с хорошими тележками, которые не скрипят, что особенно ценно в наши времена. Лада прошла мимо витрины с тыквами, на ходу бросила взгляд на акционные конфеты (устояла с трудом), и пошла в сторону овощей. Сегодня она не просто закупалась. Сегодня она налаживала быт. А это, как известно, — почти волшебство. Тележка катилась перед Ладой с подозрительным скрипом — не тем, который говорит «сломана», а тем, что подсказывает: пора остановиться, женщина, ты уже взяла весь магазин. Она глянула на горку продуктов, где торчали и макароны, и бананы, и шампунь, и почему-то аромасвеча — кто вообще берёт свечи, покупая гречку? Ну, ведьма, ясно дело. Она остановилась в центре прохода, поставила руки на бока и тихо выдохнула: — А как, простите, я это всё донесу? На себе? На метле? Или, может, вызову арканов на подмогу? Рядом прошёл дедушка с пустой корзиной и понимающе кивнул, будто говоря: все мы так начинали, доченька. Но отступать было уже поздно. Путь был пройден почти до конца. Остался последний шаг. Священный. Лада развернулась и целенаправленно пошла в сторону отдела с кофе, словно воин за своим артефактом. Мимо всего: скидок, заманчивых булочек и блестящих упаковок. — Где ты, мой тёмный спаситель, — пробормотала она, скользя глазами по полкам. И вот он — родной, знакомый, любимый. Кофе. Тот самый, в фирменной пачке. Немного горький, немного с дымком, идеальный для утреннего: «мир, держись, я проснулась.» Она кинула его в тележку с торжественностью, достойной гимна, и, глянув на внушительное содержимое, только усмехнулась: — Ну что, Невская, марш-бросок до дома обеспечен. Главное — не распаковаться прямо по дороге. Лада почти победоносно докатила свою тяжёлую тележку до зоны касс самообслуживания, предвкушая, как вскоре она окажется дома — в тепле, в пижаме, с кофе и чувством «я сегодня молодец». Но судьба, как водится, решила: а вот хрен тебе, а не спокойный день, ведьмочка. Она почти машинально глянула на ближайшую кассу — и сердце будто бы сделало резкий кувырок. Чёрные джинсы, красный худи, тёмная куртка. Привычный профиль, лёгкий наклон головы. И, как финальный аккорд — та самая неуловимая аура, что не чувствуется обычным носом. Но она, Лада, распознала бы её из тысячи: кладбище, ритуал, кровь, земля, что-то древнее, что-то настоящее. Череватый. Вот только его тут и не хватало. Он стоял, спокойно пробивая покупки — хлеб, масло и, конечно, пачку сигарет. Всё как всегда: минимализм и намёк на то, что даже в магазине он не просто человек, а миф. — Нет, только не это, — прошептала Лада, с ужасом понимая, что ноги перестали двигаться. В панике — не какой-то там магической, а самой банальной, человеческой — она метнулась вбок и встала за тележку, будто это могло спасти её от обнаружения. Вдруг он не заметит? Вдруг пройдёт мимо? Вдруг это вообще не он?! Лада глубоко вдохнула, сжав руль тележки, как штурвал. Ну и что теперь? Стоять как куст? Убежать в отдел с бытовой химией? Устроить исчезновение в духе «магия вне Хогвартса»? Конечно он обернулся. Как же иначе? Череватый чувствовал энергию, как акула кровь в воде. А уж Ладину — с её искрой, внутренним бунтом и слегка подрагивающей «не подходи ко мне, я покусаю» — он точно бы не пропустил. Он повернул голову медленно, как будто в фильме с драматичной музыкой. Глянул прямо на неё. И, конечно, выдал ту самую — фирменную — едкую, слегка ленивую, но очень уверенную улыбку. Та, от которой большинство отводило глаза. А Лада, наоборот, только крепче взялась за ручку тележки. — Вот и начнётся сейчас шоу имени Череватого, — с тоской подумала она. — Продолжение банкета, блин. — Ну здравствуй, Невская, — протянул Влад, не громко, но так, чтобы она точно услышала. — Что, призывы духов отменились, пошла хлеб покупать? Лада, не отвечая сразу, медленно закатила глаза. До потолка. До космоса. И обратно. — Да, — бросила она, катя тележку к соседней кассе. — И если ты стоишь здесь, значит, они тебя не слушают. Пришлось взять хлеб и масло, чтобы задобрить. Она встала рядом, начала выкладывать покупки на сканер. Не слишком быстро, не слишком медленно. Идеальная смесь не бесишь меня, но и сюсюкать не буду. Влад усмехнулся ещё шире, кидая в её сторону ленивый взгляд: — Главное, не перепутай: где свечи — для ритуала, а где — для романтики. А то потом опять кто-нибудь в баре начнёт петь. Лада не повернула головы, но уголки губ дрогнули. — Ага. Особенно если этот «кто-то» снова выдует три бокала текилы и решит, что он ВИА «Череватый и Дружбаны». Влад уже оплатил покупки — всё чётко, по-спартански: хлеб, масло, сигареты в один пакет. И мог бы спокойно уйти, как делают обычные люди. Но нет. Он стоял в стороне, чуть облокотившись на кассовую стойку, и наблюдал. Как Лада сканирует каждую пачку, как подбирает продукты, чтобы не помять, как аккуратно раскладывает по пакетам. Улыбка на его лице была едкая, но в глазах — чертовски живой интерес. Её это, конечно, не бесило. Ну ладно, бесило. Но не до бешенства. Просто… вызов принят. Лада, почувствовав его взгляд, резко повернулась, прищурилась, молча. Выражение лица: «Ты чё уставился, Череватый? Забыл дорогу домой?» — Что? — спросила она вслух, прямо, не играя. Влад пожал плечами, ухмылка не сходила: — Просто наблюдаю за магией в быту. Любопытно, как ты собираешься унести всё это. У тебя, насколько я помню, только две руки. Без телепорта и фамильяра. Лада фыркнула, распихивая йогурты по краям пакета. — Как-то справлюсь. Не в первый раз. Не все же носят за собой дружбанов и кладбищенскую землю. Он рассмеялся. С тем самым фирменным «ха!» — грубоватым, но искренним. — Ладно, ведьма-хозяйка, не задавись своим героизмом, — сказал он, подходя ближе. — Хочешь, подвезу? Всё равно некуда особо торопиться. Да и любопытно, как ты живёшь, когда не сверлишь меня взглядом через алтарь. Лада приподняла бровь. — Это ты так извиняешься, что шпионил у кассы? — Это я проявляю акт доброй воли. Пользуйся, пока не передумал. Конечно, в любой другой реальности — параллельной, волшебной или сугубо бытовой — Лада бы отбрыкалась. Послала бы Влада далеко и по маршруту из острых слов, гордости и независимости. Она бы донесла всё сама, пусть и с остановками каждые двадцать метров. Так она говорила себе всегда. Но тут… она глянула на гору пакетов, на свои две руки, на одинокую тележку, которую нельзя катить за порог магазина, и поняла: ну, немного вышло из-под контроля. Чуть-чуть. Вздохнула. Медленно. Так, будто настраивается не на помощь, а на подписание контракта с демоном. И всё же кивнула. — Только потому, что пакетов до чёрта, — пробормотала она, хватая один из самых лёгких. — А не потому, что мне нужна твоя помощь. — Ну естественно, — кивнул Влад с абсолютно серьёзным лицом. — Сейчас бы признать, что я полезный. Апокалипсис же начнётся. Лада смерила его взглядом. Таким, каким обычно ведьмы смотрят на нечисть перед изгнанием. Но он уже взял два самых тяжёлых пакета — будто и не почувствовал веса. Они вышли из магазина. И Лада, чуть хмурясь, шла рядом. С видом: мне это совсем не нужно. Но внутри? Было тепло. Нервно, но тепло. Влад открыл заднюю дверь и ловко закинул пакеты на сиденье, как будто каждый день кого-то спасает из супермаркета. Один из пакетов чуть не перевернулся, но он подхватил его в полёте и довольно хмыкнул — рефлексы не подвели. Лада, с видом человека, которого принудили к предательству независимости, аккуратно села спереди, держа на коленях пакет с мукой. Обняла его, как что-то между заложником и подушкой безопасности. Пристегнулась — без особого энтузиазма, но всё-таки. Влад сел за руль, завёл мотор, и, краем глаза глянув на неё, не смог сдержать ехидства: — Удивительная картина, конечно. Ведьма с мукой. Так и вижу: «Лада Невская и её ритуал по призыву идеального пирога. Приносите яйца, сахар и уважение». Лада медленно повернула голову в его сторону, прищурилась: — Очень смешно. Скажи ещё, что мука — мой новый магический артефакт. — Ну слушай, с твоей энергетикой — если кинешь мешок, там и порча, и приворот, и очищение одновременно. — Не зря ты в шоу, Череватый. Харизмы бы тебе на продажу. Или хотя бы в чай подмешивать. Влад усмехнулся, выруливая с парковки: — Могу предложить оптом. За твою… независимость. Хотя, кажется, я её только что отвёз на заднем сиденье. — Хочешь получить этой мукой по голове? — Если она магическая — может, наконец, на мне кто-то ритуал проведёт. Он уставился на неё. Не просто посмотрел — уставился. С прищуром, с интересом, с той самой полуулыбкой, которая означала только одно: «что-то ты, Невская, сейчас сделала, и мне это очень нравится». Лада уловила это не сразу — вначале просто почувствовала взгляд. Потом повернулась, встретилась с ним глазами и чуть не сбилась с дыхания. Секунду. Всего одну. Но в ней — был дискомфорт. Тот самый неловкий, который появляется, когда на тебя смотрят слишком внимательно.  Смутиться она, конечно, не могла себе позволить. Слишком гордо, слишком она. — Чего смотришь? — бросила она, выпрямляясь на сиденье и поправляя волосы, будто это было частью магической защиты. Влад отвёл взгляд, но улыбка осталась. Такая, знаете, наглая. Удовлетворённая. Почти мальчишеская. — Куда ехать-то? Или мне тебя по чуйке довезти? — По чуйке ты максимум до ближайшего перекрёстка довезёшь. Направо, потом прямо. Я скажу, когда сворачивать. — Есть, мадам. Курс на логово Невской проложен. И машина поехала, мягко тронувшись с места. А в салоне всё ещё витало это лёгкое, поддразнивающее, странно приятное напряжение.