Глава 8.

Наступило утро. Снова съёмки. Снова работа. Будильник зазвенел безжалостно — именно в тот момент, когда снилось что-то мягкое, приятное… Лада застонала, зарываясь в подушку. Ну почему выходной всегда проходит, как один вдох, а утро после — как наказание? Она нехотя вылезла из-под одеяла, босыми ногами коснулась холодного пола и пошла в ванную. Процедура была почти автоматической: умыться, зубная щётка, расчесать волосы. Всё это она делала, глядя в зеркало, но мыслями была совсем не здесь. Вчерашний вечер. Он вертелся в голове, как заезженная пластинка. Покупки, тяжеленная тележка и Влад. Со своими ухмылками, саркастичными комментариями, пакетом в руках и чаем. На её кухне. Она выключила воду, опёрлась на край раковины и хмыкнула, глядя себе в глаза в зеркале: — Ты что, совсем рехнулась? Но зеркало ничего не ответило. Только отразило лёгкую, растерянную улыбку на губах. Такую, которую не поставишь по заказу. Такую, которая появляется, когда самой себе не хочется признаваться. Она махнула головой, будто пытаясь стряхнуть с себя мысли, как капли воды с лица. Не время. Не сейчас. Съемки ждут, а ты тут устроила себе романтический разбор с зеркалом. Лада направилась на кухню, укутанная в домашний свитер, немного мятая, чуть лохматая, но абсолютно настоящая. Включила чайник, достала чашку с облупленным рисунком луны, которую всё никак не могла заменить — и, пока вода закипала, подошла к окну. Улица была тёмно-серая, сырая. Листья уже не золотились, а скучно валялись на асфальте, будто и сами устали от всего этого осеннего пафоса. Ветер гонял пакеты, деревья тихо гнулись, машины плелись как сонные мухи. Октябрь. Самое «не туда и не сюда» время года. Лада заваривала кофе — чёрный, крепкий, с минимальной дозой сахара — её личный эликсир бодрости. Пока пар поднимался над чашкой, она снова уловила этот странный, колючий, но почему-то приятный внутренний зуд. Он снова вспоминается. Череватый. Со своей фирменной рожей и этим «давай я помогу, но сделаю вид, что мне плевать». Она фыркнула, забрала чашку, сделала первый глоток. — Ну и пусть крутится в голове. Главное — чтобы не крутился по квартире. И с этой мыслью пошла собираться, потому что съёмочный день не ждал. Лада открыла шкаф и сразу же потянулась к проверенному варианту — сегодня был тот день, когда не хотелось изобретать стиль, хотелось просто выжить красиво. Чёрные палаццо, чуть струящиеся, но с характером. Чёрная водолазка — строгая, но уютная, будто вторая кожа. Сверху — вязаный кардиган, объёмный, чуть небрежный, с длинными рукавами, в которых хотелось спрятать руки по локоть. На ноги — любимые ботинки на небольшой платформе. Практичные, удобные, с нужным «тук-тук» по асфальту. Она глянула на себя в зеркало. Образ был лаконичный, но цепкий. Волосы — в свободном пучке, чуть выбивались у висков, как будто специально. Лёгкий макияж: немного тона, тушь, бальзам. Лада вскинула бровь, посмотрела себе в глаза. — Пойдёт. И, прихватив сумку и пальто, двинулась к двери. Такси домчало Ладу до площадки на удивление быстро — дороги были пусты, светофоры послушные, и даже водитель оказался молчаливым, будто знал: с утра лучше не трогать. Она кивнула на прощание, выскользнула из машины и быстрым шагом направилась ко входу. Едва она свернула за угол, как перед глазами возникла знакомая картина: святое место, курилка — та самая точка притяжения всех разговоров, сплетен, душевных откровений и «пойду просто постою». И кто бы вы думали? Конечно. Соня с сигаретой в руке, Вика, закутавшаяся в шарф, как в броню, и Олег, весело размахивающий жестами, словно объяснял что-то особенно важное. — Ага… — пробормотала Лада, хмыкнув. — Святая троица уже здесь. Соня заметила её первой, махнула рукой и широко улыбнулась: — О, вот и ты! Мы уже гадали, кто первый появится — ты или Влад. Ставка была на него, кстати. Олег фыркнул: — Только потому что он считает, что «звезда должна быть одна». А звезды, как известно, опаздывают. Лада закатила глаза и, всё же улыбнувшись, подошла ближе: — Ну вот и здорово, я рано, но уже проиграла. Вика подтянулась к ней поближе, дружелюбно коснувшись локтя: — Не парься. У тебя есть все шансы обогнать его хотя бы по стилю. Ты сегодня выглядишь огонь. И в этот момент Лада поймала себя на мысли: да, чёрт возьми, даже утро может начинаться приятно, если рядом вот такие они. Где-то за спинами вдруг послышался знакомый голос — хрипловатый, с этой характерной каплей насмешки, будто каждое слово подается с ухмылкой. — Меня никто не переплюнет. Даже в стиле, уж извините. Все обернулись синхронно. Ну конечно. Владислав Череватый собственной персоной. Шёл он, как всегда, будто не шёл, а вплывал — расслабленно, уверенно, с таким выражением лица, будто все тут просто декорации, а он — главный персонаж. На нём был темно-коричневый костюм, идеально сидящий по фигуре, с подкатанными рукавами на пиджаке — привет, лёгкая небрежность. Светлая рубашка, пара верхних пуговиц расстёгнута. Коричневые туфли, блестящие и вызывающе дорогие. На запястье — браслет и часики, чисто по настроению. Да, этот чёрт определённо умел выглядеть. Соня прыснула, отвернувшись в шарф, чтобы не хохотнуть в голос. Олег закатил глаза, но с той самой полуулыбкой: ну вот, началось. А Вика прокомментировала с лёгкой издёвкой: — Влад, ты хоть раз можешь войти не как пафосный дух дорогого виски? Влад остановился перед ними, поправил рукав и лениво глянул на Ладу, явно окидывая взглядом с головы до ног. — А ты сегодня даже почти не выглядишь как девочка, сбежавшая с ведьминой вечеринки. Прогресс. Лада медленно повернулась к нему, приподняв бровь: — А ты сегодня почти не звучишь как человек, который ночевал в обнимку с собственным эго. Прогресс. Олег хмыкнул: — Всё. Турнир по сарказму официально открыт. Счёт: 1:1. Влад, чертовски довольный собой, стоял с тем самым выражением лица, которое обычно означало одно: он в ударе. А это, как все уже прекрасно знали, грозило только одним — потоком колкостей, шуток и фирменного Череватого сарказма, от которого не спасёт ни шарф Вики, ни сигареты Сони, ни даже ангельское терпение Олега. Он достал сигарету, прикурил медленно, будто специально, со всем величием «мастера ритуала», сделал первую затяжку и выдохнул дым, глядя куда-то в небо. — Знаете, — начал он, хитро прищурившись, — утро хорошее. Я в костюме. Все в сборе. Даже Невская не огрызается с порога. Почти семейная идиллия. — Потому что я ещё не успела, — парировала Лада, скрестив руки. — Но если тебе так надо — могу устроить, чтобы не скучал. — Не-не, — поднял руки Влад, — я вообще за мир. Мир, сигареты и сарказм. Моя личная тройка святых. — Добавь кофе — и получится религия, — подкинула Вика. Олег только качнул головой, ухмыляясь: — Вы знаете, с вами как будто в утреннем ток-шоу. Только без фильтров. Соня усмехнулась и бросила коротко: — Это и есть наше ток-шоу. Добро пожаловать в новый день съёмок: с дымом, стилем и психологической травмой в придачу. Все засмеялись. А Влад стоял, курил и улыбался. Да, настроение было опасно хорошее. Лада сузила глаза, глядя на Влада, как на подозрительный магический артефакт, который вдруг начал светиться в темноте. Подозрительно. Очень подозрительно. — А чего это ты такой довольный с утра пораньше? — прищурилась она, скрестив руки. Влад медленно повернул к ней голову. И вот он, этот взгляд — полный чертиков, дьяволят и, возможно, пары бесов на подпевке. Уголок губ чуть дёрнулся вверх. Он сделал затяжку, выдохнул дым в сторону и сказал с той самой ленивой, наглой ухмылкой: — Проснулся красивым, умным и снова собой. А это, знаешь ли, не каждому доступно. Пауза. — Но понимаю твоё волнение, Невская. Не каждый день тебе везёт стоять рядом с воплощением харизмы в костюме от Armani. Соня прыснула от смеха, отвернувшись. Вика сдержанно прикрыла рот ладонью, будто зевнула, но явно тоже едва не засмеялась. Олег хрипло выдохнул: — Господи, остановите его кто-нибудь, а то он сейчас в глянец пойдёт. А Лада приподняла бровь, склонив голову чуть набок: — Потрясающе. И всё это в одном человеке? Так вот откуда в мире дисбаланс… Влад щёлкнул пальцами и с самодовольной миной выдал: — Не благодарите. Я — подарок. Только без возврата и обмена. И пока вся компания заливалась смехом, Лада, закатывая глаза, мысленно себе пообещала выдержать этот съёмочный день без убийств. Докурив сигареты, компания, словно по команде, начала неспешно двигаться в сторону гримёрки. Листья шуршали под ногами, ветер тянул за шарф Вики, а Олег что-то тихо комментировал Соне, от чего та хихикала в кулак. Влад окинул взглядом дверь гримёрки и хмыкнул: — Минут через десять сюда ворвётся вся эта толпа: визажисты, осветители, ассистенты, операторы. Полный шабаш. — А пока тишина, — добавил Олег. — Почти как перед бурей. — Ну, или как на кладбище, — вставил Влад с характерным выражением лица. — Что, между прочим, родное и уютное состояние. — Вот тебе и мотивация, — пробормотала Лада, скрестив руки. — Кто-то пьёт кофе, кто-то — ищет вдохновение на погосте. Вика усмехнулась: — Главное — результат. А у вас, я смотрю, и без кладбища страсти кипят. Соня театрально вздохнула: — Мне б ваши проблемы. Я просто хочу, чтобы тональный не сыпался, пока мы тянем энергетику из стены. Влад, как всегда, первым занял своё тронное кресло в углу — глубокое, слегка просевшее, но уже святое в его глазах. Плюхнулся в него с видом человека, который пережил две войны, три экзорцизма и одну закупку в супермаркете. — Вот оно, — протянул он, раскидывая руки по подлокотникам. — Единственное место, где я чувствую себя безопасно. Ну, почти. Лада, не обращая внимания на его комментарии, спокойно устроилась за одним из зеркал — аккуратно положила сумку рядом, поправила волосы и вытянулась на стуле, оглядывая своё отражение с критичным прищуром. Соня и Вика, болтая о чём-то своём, как всегда слаженно заняли диванчик — Вика закинула ногу на ногу, Соня тут же свернулась рядышком, раскинувшись, будто дома. Олег подошёл чуть позже и, бросив взгляд на них, с самым философским выражением лица произнёс: — Слишком много ведьм в одном месте. Мне срочно нужно заземление. И уселся рядом, между Соней и Викой, с видом миротворца, попавшего на собрание богинь. — Всё правильно, — хмыкнул Влад. — Сейчас мы все будем превращаться в красивых, уверенных в себе медиумов с идеальной кожей и глубокими взглядами в камеру. Лада вскинула бровь, не поворачиваясь: — Ну ты-то и без грима глубокий. Где-то между сарказмом и самодовольством, я бы сказала. — Ты всё ещё думаешь, что это глубина? — фыркнул Влад. — Деточка, это бездна. — Ты в ней утонул, Череватый, — бросила Соня, не поднимая головы. — А мы тут просто на экскурсии. Влад, конечно же, лишь закатил глаза — так, чтобы все увидели, насколько он страдает от общества остроумных ведьм и медиумов. Устроился поудобнее, скрестил руки на груди и сделал вид, будто вообще не с ними. Дверь скрипнула — в гримёрку зашёл Дима Матвеев. Весь вид его кричал: «кофе или смерть». Чёрная толстовка, взъерошенные волосы, и глаза, в которых можно было утонуть — но только если ты кофеин. Он кивнул всем, не останавливаясь: — Не трогайте меня, пока не обрету просветление в виде эспрессо. И желательно двойного. Соня театрально прошептала Вике: — Вот она, настоящая тьма… Следом влетел Александр — бодрый, в хорошем настроении, с тем самым лёгким шармом, за который его то обожали, то ненавидели. Окинул всех быстрым взглядом, остановился на брате, потом — на Соне. Улыбнулся. Хитро. Мягко. Но с подтекстом. — Ну что, — протянул он, — я, конечно, всё понимаю, но брат, кажется, уже не просто медиум, а персональный телохранитель одной ведьмы. Олег, ты там, случаем, не подал документы на переход в статус «серьёзно настроен»? Олег с самым спокойным лицом развернулся к нему: — Саша, я с детства серьёзен. Просто никто этого не замечал за моим обаянием. Соня, не поднимая глаз, сдержанно улыбнулась: — А ты, Шепс-старший, хочешь тоже в список претендентов? — Не зарекаюсь, — подмигнул Саша. — Я открыт к предложениям. Позже в гримёрку неспешно зашёл Артём Краснов — как всегда с прямой осанкой, идеально подобранным шарфом и лицом человека, который уже перечитал три трактата по метафизике до завтрака. За ним вплыла Ангелина — величественная, спокойная, в своём фирменном тёплом шарфе, с ароматом трав, который сразу наполнил помещение. — Ну здравствуйте, мои ведьмочки и колдуны, — с лёгкой улыбкой протянула она, оглядывая компанию. — Ага, и один, прости Господи, вампир, — не удержался Влад, лениво оторвавшись от своего кресла. — Краснов, ты там кровь из кофе не пробовал делать? Говорят, бодрит сильнее. Артём, не моргнув глазом, подошёл к свободному зеркалу и, глядя в отражение, спокойно ответил: — Владислав, я бы на твоём месте молчал. У тебя энергия и так отдаёт кладбищенской землёй. Подозреваю, ты сам себя можешь перекрестить — и исчезнуть. Влад рассмеялся, откинулся назад и кинул в воздух: — Вот это мне нравится. Вампир с чувством юмора — редкость. Обычно вы всё про страдания да бессмертие. — Потому что бессмертным тяжело каждый день видеть твои костюмы, — усмехнулся Артём, накидывая на плечи чёрный жакет. — Но я держусь. Ради шоу. Ангелина села на свободный стул, поправила шарф и, не оборачиваясь, бросила: — Деточки, может, вы сначала ритуалы проведёте, а потом соревнование по яду устроите? Соня засмеялась, а Вика прокомментировала: — Нет, Геля, это уже ритуал. Они без этого день не начинают. И правда — гримёрка заполнилась мягким шумом, запахом кофе, косметики и утреннего сарказма. Шоу ещё не началось, но битва характеров шла полным ходом. Съёмки сегодня растянулись до поздней ночи, словно кто-то наверху решил: а пусть-ка экстрасенсы прочувствуют, что такое настоящее терпение и усталость. Сначала всё шло по плану, первые полчаса. А потом — пошло-поехало. Сцены переснимали по кругу. То свет упал не так. То кто-то из ассистентов пробежал в кадре, подумав, что его не видно. То Артём решил внести свою философскую ремарку на полстраницы. То Влад, с невозмутимым лицом, вставлял очередную колкость, которой не было в сценарии, но зато было в его характере. — Ну прости, Марат, не смог сдержаться, — бросил он после очередного дубля, пожимая плечами. — У тебя ведущий, у меня — внутренняя потребность быть прекрасным. Марат устало потёр лоб: — Владислав, ты внутренне прекрасный, я понял. Но если ты сейчас ещё раз прервёшь дубль, я тебя отдам монтажёрам в жертву. Без права перерождения. Зрители бы, конечно, увидели только идеальную картинку. Но за кадром всё было куда более живым. То у Вики зазвонил телефон на самой кульминации сцены — её муж забыл, где лежат носки. То у Сони кончилась помада, и она с трагедией в голосе убеждала визажиста, что без неё она теряет магическую силу. То Олег не сдержался и начал ржать прямо в камеру, когда Влад назвал зеркало «порталом в душу хейтера». А когда, казалось бы, всё уже закончилось, оператор случайно задел штатив, и вся сцена упала. — Вот теперь точно похоронили энергию, — мрачно пошутил Артём. К полуночи лица были уставшими, глаза — стеклянными, но все держались. Потому что это была их работа. И — в каком-то смысле — их жизнь. И вот наконец — как манна небесная, как победа в затяжной битве, как любимый трек в наушниках после тяжёлого дня — прозвучали те самые заветные слова: — Снято! В зале повисла тишина, а потом — всплеск облегчения, будто вся съёмочная группа выдохнула синхронно. Кто-то даже хлопнул. Кто-то выронил микрофон. Кто-то просто опёрся о стену и с тоской подумал о постели. Ребята, похожие на выжатых лимонов, поплелись обратно в гримёрку. Кто волочил ноги. Кто прижимал к себе кофту, как одеяло. Кто говорил вполголоса, будто лишние звуки причиняли боль. Влад плюхнулся в своё кресло с драматичным стоном: — Я не человек. Я дух этой площадки. Покойный. — Сидеть, дух, — пробормотала Вика, устраиваясь на диване и скидывая ботинки. — Мы все сейчас на грани внетелесного опыта. Олег сел на подлокотник рядом с Соней, медленно откинул голову назад и выдал: — Если кто-то сейчас скажет слово «переснять» — я сам себя изгоню. Лада, устроившись на своём стуле, тёрла виски и зевала. Соня молча протянула ей бутылочку воды и кивнула, как будто между ними была телепатическая связь: держись, сестра, мы выжили. Артём сел аккуратно, чинно, но было видно — его внутренний «высокодуховный вампир» давно сбежал и осталась только оболочка. — Это была пытка, — выдохнул он. — Но эстетичная. Ангелина устало поправила платок и с философским видом заявила: — Выдохлись. А ведь завтра снова в бой. Лада, сидя на своём стуле, медленно повернулась к Ангелине с выражением лица, будто та только что предсказала конец света или, что хуже, ещё один съёмочный день подряд. Она театрально скорчила рожицу: глаза расширились, рот приоткрылся, брови полезли вверх — типичный образ человека, которому только что объявили, что завтра его снова ждёт 12-часовой хоровод перед камерами. — Ангелина, ну за что? — простонала она, сжимая невидимое воображаемое сердце. — У меня только начала возвращаться вера в жизнь, а вы так… Влад лениво повернул голову и хрипло добавил: — Если кто-то завтра снова вставит в дубль «а теперь я призову своего дружбана» — я официально лягу на пол и больше не встану. — Отлично, — хмыкнула Вика. — Будешь как полтергейст. В кадре, но вне сюжета. Олег поднял руку, будто на собрании: — Предлагаю коллективное утреннее молчание минимум до первой кружки кофе. Кто за? — Единогласно, — отозвалась Соня, не открывая глаз. А Лада, закатив глаза, скинула ботинки и подтянула ноги на стул: — Идеально. А пока дайте мне ещё пять минут иллюзии, что завтра не наступит. И пусть они все выглядели как герои после апокалипсиса — но всё равно смеялись. Потому что вместе. Потому что, несмотря на всё, любили эту магическую, съёмочную, сумасшедшую жизнь. Постепенно народ начал расползаться по домам — кто в тишину, кто в еду, кто в горячую ванну, а кто просто в горизонтальное положение без объяснений. Александр, поднимаясь с дивана и неспешно натягивая куртку, кинул Олегу выразительный взгляд в сторону Сони. Подмигнул. Очень демонстративно. А потом с самым непрозрачным намёком прошёл мимо и, не оборачиваясь, бросил: — Действуй, братишка. Звёзды на твоей стороне. И исчез в коридоре. Олег медленно закатил глаза так, что на секунду показалось — он пересчитал молекулы на потолке. Он даже не удосужился прокомментировать — просто выдохнул тяжело, как будто брат вызывал у него одновременно любовь и мигрень. Лада, заметив всю сцену, ехидно прищурилась и не смогла упустить шанс: — Ну всё, Олег. Подозреваю, в ближайшее время в астрале появится новый союз: «Шепс и Ведьма». Тебе только фамильное кольцо осталось надеть. Олег повернулся к ней с выражением «очень смешно, правда», но губы всё равно дёрнулись в сторону улыбки: — Вот ты тоже туда же? Может, мне табличку повесить на лбу — «Объект сплетен, дразнить с осторожностью»? — Лучше сразу бейджик с сердечками, — усмехнулась Лада. — Только не розовый. Соня, думаю, такое не одобрит. Вика фыркнула с дивана: — Точно. Соня — это не сахарная вата, это огонь. Её так просто не покоришь. Олег поднял руки: — Да я вообще-то даже не начинаю. Это вы тут уже свадьбу планируете. — Конечно, — отозвалась Лада. — Мы же ведьмы. Предвидим. Все рассмеялись. А Соня, кидая сумку на плечо, хмыкнула: — Олег, не бойся. Если что — кольцо могу сама подобрать. Олег, ещё посидев пару секунд в раздумьях — а стоит ли? — всё же поднялся. Выпрямил плечи, поправил куртку, оглянулся на Ладу и Владa, как будто искал одобрения или хотя бы саркастической поддержки. — Ну что, джентльмен пошёл выполнять свой долг, — буркнул он, но уже с тенью улыбки. — Надеюсь, хоть до такси дойдём без споров про реинкарнации. Лада подмигнула: — Если что, мы здесь. Позовёшь на помощь, если ведьма решит, что ты недостоин. — Она скорее меня отшутит, чем отшепчет, — хмыкнул Олег и направился к выходу. Догонять ту самую, у которой и огонь, и дым, и загадка в одном человеке. Вика, глядя ему вслед, тихо усмехнулась: — И всё же, иногда даже медиумы могут быть сентиментальными. Она встала, накинула пальто и взяла сумку. — Ладно, мои сверхъестественные, я тоже пошла. Дом зовёт, а утро не знает жалости. — Увидимся завтра в аду под названием «первое испытание второго блока», — отозвалась Лада. Вика рассмеялась, кивнула и вышла. Лада накинула пальто, проверила карманы, застегнула сумку — в своём ритме, уверенно, но уже в режиме «домой срочно». И всё это время чувствовала — он смотрит. Молча. Не в своей привычной манере «сейчас что-нибудь выдам», а по-другому, будто что-то там в голове щёлкало, прокручивалось, обдумывалось. Она обернулась через плечо с наигранным удивлением: — Ого. Череватый молчит? И не язвит? Надо срочно желание загадать. Влад, сидящий в кресле, вытянул ноги, облокотился на подлокотник и, не меняя расслабленной позы, медленно поднял на неё взгляд. Тот самый. С прищуром, в котором всегда было больше, чем слова. Тот, от которого иногда казалось — сейчас либо подколет, либо прочитает душу до дна. — Просто наслаждаюсь моментом, — сказал он лениво, но с характерной хрипотцой в голосе. — Ты тихая, собранная, почти приятная в общении. Чудеса случаются. Лада хмыкнула, закатывая глаза: — Ну всё, вселенная вернулась в привычное русло. — Не переживай, Невская, — усмехнулся он. — Я всегда рядом, чтобы напомнить, кто здесь главный раздражающий фактор. — Спасибо, Череватый. Ты как перец чили — жжёшь, бесишь, но без тебя как-то скучно. На мгновение он замолчал. А потом чуть усмехнулся и почти тихо добавил: — Вот это уже ближе к истине. Лада уже открывала дверь, как вдруг услышала сзади шаги — не торопливые, но уверенные. Влад не собирался сидеть до утра в одиночестве, да и что-то в этом вечернем молчании их обоих будто просило немного тишины вместе. Они вышли на улицу. Темно. Прохладно. Уличные фонари мерцали тусклым светом, а ветер прохаживался мимо, цепляя край Ладиного пальто. Она чуть поёжилась, натянув воротник повыше. Влад заметил это мельком — как её плечи едва заметно вздрогнули, как рука машинально обняла себя. Он остановился, повернул голову и, как всегда — будто между делом, но с той самой фирменной интонацией, спросил: — Подвезти? Голос ленивый, но взгляд цепкий. В нём не было навязчивости. Только предложение. С оттенком «ты, конечно, скажешь «нет», но всё равно знаешь, что я уже решил». Лада прищурилась, слегка склонив голову: — Это забота была, Череватый? Или попытка остаться героем этого вечера? Он усмехнулся, чуть склонив голову: — Скорее попытка не дать тебе замёрзнуть и потом ныть в гримёрке. Я берегу уши, Невская. — Ну уж спасибо, — фыркнула она, но на лице всё равно появилась тень улыбки. — В таком случае подвези, герой. Они быстро устроились в машине — Лада застегнула ремень, Влад завёл двигатель. Внутри было тепло, и сразу окутал тот самый, уже до боли узнаваемый запах: мускус, амбра, лёгкая терпкость чего-то древесного. Лада на секунду прикрыла глаза, будто просто расслабиться, но на деле — словила ощущение, что именно этот запах уже где-то в её подсознании помечен как тревожно-привлекательный. Ошибкой было это делать при нём, конечно. Влад, уловив это движение краем глаза, скосил взгляд в её сторону. И, конечно, черти в глазах тут же полезли на сцену. Улыбка — та самая, наглая, медленная, с ленивой хрипотцой в голосе: — Невская, ты что, кайф ловишь от моего одеколона? Надеюсь, ещё не собираешься украсть мою футболку «на память»? Лада тут же открыла глаза и скрестила руки, разворачиваясь к нему с выражением «ну ты и мудак»: — Расслабься, Череватый. Я просто на секунду представила, как выкидываю тебя из собственной машины. Вдохновляюще, между прочим. — Ну вот, а я уж подумал — всё, попалась. Влюбилась. Сопротивляешься, но тянет, — протянул он с фальшивым драматизмом, начиная трогаться с места. — Скорее тянет за ухо и в отдел по борьбе с самовлюблённостью, — отрезала она, но уголки губ всё равно предательски дёрнулись вверх. Машина мягко свернула во двор. Влад припарковался, заглушил двигатель и повернулся к Ладе: — Приехали, Невская. Точка назначения: ведьмин логово. Лада кивнула и, расстёгивая ремень, ответила коротко, но искренне: — Спасибо, что подвёз. Уже тянулась к ручке двери, как за спиной услышала голос. Тот самый — с чертовщинкой, ленивой насмешкой и капелькой того, что только он умеет прятать за шуткой. — Только, пожалуйста, не пиши потом в гримёрке душераздирающий пост в духе «он подвёз меня и уехал, не попрощавшись сердцем». Лада повернулась, приподняв бровь: — Ну конечно. Ты же у нас событие мирового масштаба. Скоро начну вести дневник переживаний после поездки с Череватым. — Не забудь добавить «волнующий аромат с оттенком мускуса и амбиций», — подмигнул он. Лада рассмеялась, качнув головой: — С тобой даже спасибо нормально сказать нельзя. Всё равно перевернёшь в свою пользу. — Не моя вина, что ты в моём присутствии теряешь самообладание, — философски протянул он. — Ну всё, достаточно, а то сейчас звёзды в салон посыпятся, — усмехнулась Лада, открывая дверь. — Увидимся завтра, Череватый. — Сладких снов, звёздочка, — бросил он напоследок, с лёгким нажимом на последнее слово. Лада закатила глаза, хлопнула дверью — но улыбалась. А Влад остался сидеть, смотря на её удаляющуюся фигуру и шепча себе под нос: — Вот ведьма упрямая. Чёрт знает, что с тобой делать. Он выдохнул, опустив пальцы на руль, и тихо, почти неслышно сказал сам себе: — Всё. Хватит. Дорога домой показалась короче, чем обычно. Словно город понимал: сейчас не время растягивать. Фонари мелькали за окнами, радио тихо играло какую-то блюзовую мелодию, но Влад её почти не слышал. В голове крутилось только одно: как сказать? Как объяснить? И не ранить при этом сильнее, чем уже есть? Он подъехал к дому, заглушил мотор, вытащил ключи. В груди колотилось не от страха — от чувства, что с этого вечера многое изменится. Дверь в квартиру открылась с привычным щелчком. Лена была на кухне — в уютном халате, с чашкой чая, встретила его лёгкой улыбкой. Она даже ничего не сказала сразу — просто глянула на него. Влад скинул куртку, подошёл ближе, остановился. Потом сел напротив. Посмотрел ей в глаза. И впервые за долгое время — по-настоящему честно. — Лен, мне нужно с тобой поговорить. Она не отреагировала резкостью. Просто поставила чашку. Села ровно. И ответила тихо: — Я слушаю. Влад говорил медленно. Он не рубил с плеча, не драматизировал и не валил всё на эмоции — он просто смотрел в глаза той женщине, с которой прожил пять лет жизни. Пять лет настоящих — с любовью, поддержкой, смехом, магией, разными днями, но всегда — вместе. — Лен… Я сам толком не понимаю, как это всё сказать, — начал он, и голос у него слегка дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Просто чувствую, что мы как будто зашли в тупик. В нас, в этих отношениях. Лена не перебивала. Слушала. И тишина между ними была не ледяной, а скорее внимательной. — Ты знаешь, я очень тебя уважаю. Очень. Ты всегда была рядом. Верила. Поддерживала. Слушала, даже когда я сам себе казался невыносимым. Ты — не просто женщина, с которой я был. Ты настоящий человек. Добрый, сильный. И мне чертовски повезло, что ты была рядом все эти годы. Лена опустила взгляд. Не плакала. Просто слушала, тихо. Её плечи чуть дрогнули, но она ничего не сказала. — Я начал чувствовать, что между нами уже больше привычка. Мы стали как соседи. Мы вроде рядом, но как будто на разных частотах. Я пытался это игнорировать. Думал — пройдёт, наладится. Но нет. Мы стали отдаляться намного раньше, чем я себе в этом признался. Он опустил глаза, провёл рукой по лицу. — И это не из-за кого-то. Не из-за чего-то извне. Не потому что я дурак, не потому что ты что-то не так делала. Просто так получилось. Мы были настоящими. А теперь стали… другими. И вдруг, пока говорил, в голове будто вспыхнуло. Это действительно не про Ладу. Она — не причина. Она — просто триггер. А правда была в том, что он давно не чувствовал себя мужем. Он чувствовал себя бывшим, который всё ещё держит за руку, боясь отпустить. — Я не хочу делать тебе больно, — прошептал он. — Но ещё больше я не хочу жить в обмане. Ни для себя, ни для тебя. Он поднял глаза. Лена смотрела на него. В её взгляде не было истерики. Только печаль. И, может быть, немного облегчения. — Ты сказал то, что я сама давно чувствовала, — произнесла она спокойно. — Просто не хотела быть первой, кто это признает. Молчание. Слишком много чувств для одного вечера. Но в этом молчании была честность. И, как ни странно, уважение. Они больше не были парой. Но всё ещё были людьми, которые когда-то любили. И знали — теперь самое важное, это отпустить, по-настоящему. Он медленно поднялся со стула и подошёл к ней. Без слов. Просто наклонился и крепко обнял. Лена прижалась к нему, не сопротивляясь. Без истерик, без упрёков. Сколько бы ни болело — всё равно в этих объятиях было что-то светлое. Прощание. Но тёплое. Он вдохнул её запах, знакомый до боли. И понял — он действительно благодарен. Не из вины. Не из жалости. А по-настоящему. — Спасибо тебе, Лен, — сказал он тихо, почти шепотом. — За то, что была. За то, как любила. За то, что научила, что вообще можно вот так — с доверием, с теплом, без условий. Лена крепче сжала его: — И тебе спасибо, Влад. За то, что ты был. Настоящий. Не всегда лёгкий, но всегда мой. Они постояли так ещё немного. И потом он отпустил. Шаг назад — как черта. Молчаливое согласие: всё, теперь мы — не «мы». Теперь каждый идёт своей дорогой. Влад вернулся за стол, медленно, будто каждая мысль всё ещё звенела в голове. Сел напротив Лены, провёл ладонью по лицу и, наконец, выдохнул. — Теперь… — начал он спокойно, уже без внутреннего напряжения, — нам нужно обсудить всё по-взрослому. Жильё, вещи, документы. Ну и как мы это всё разрулим. Без войны, без грязи. Лена кивнула, немного грустно, но с тем самым спокойствием, за которое он всегда её уважал. — Согласна. Мы не те, кто устраивает спектакли. Надо просто всё обговорить. Я могу пока пожить у подруги или у мамы, если хочешь остаться здесь на время. Влад отрицательно мотнул головой: — Нет. Это твой дом. Ты здесь как в своей стихии. Я съеду. Возьму квартиру поближе к кладбищу — глядишь, продуктивность вырастет, — усмехнулся он, стараясь хоть как-то разрядить воздух. Лена улыбнулась слабо, но искренне: — Главное, чтобы не рядом с моргом. А то будешь магию практиковать и с патологоанатомами за кофе ругаться. Влад фыркнул, и, на мгновение, между ними снова промелькнул тот уют, который был раньше. Уют без любви, но с памятью. — Я найду вариант. Дай мне пару недель. Пока поживу у Олега или в машине, — добавил он, подняв руки. — У меня там уже, считай, всё готово для жизни. — Только не пей в машине, Череватый, — покачала головой Лена. — А то «погиб на работе» будет не про ритуалы. — Обещаю. Буду примерным чернокнижником. Они снова помолчали. Но уже не было той тяжёлой тишины. Теперь это была пауза между двумя взрослыми людьми, которые просто перешли из одной главы в другую.