Глава 14.

Утро встретило Ладу не солнечными лучами и не ароматом кофе, как хотелось бы, а трелью телефона, от которой хотелось провалиться сквозь землю. Она со стоном зажмурилась, потянулась рукой к тумбочке и вслепую нажала «сброс». Но, увы — не тут-то было. Телефон настойчиво зазвонил снова. — Да чтоб тебя, — пробормотала Лада и, зажмурившись ещё крепче, приняла вызов. — ЛАДА! — взорвался в трубке голос Сони. — Где ты?! Тебя вся съёмочная группа ждёт, ты на 20 минут опаздываешь! Лада села, как ошпаренная, волосы взметнулись вверх, словно поддержали степень катастрофы. Она ошалело уставилась на экран телефона. 9:27. — Твою ж мать! В голове пронеслось: «Будильник? Какой будильник? Где будильник? Почему он молчал, этот предатель?!» Паника захлестнула с головой. Лада спрыгнула с кровати, как десантник, и в мгновение ока начала искать, где чёрт побери её штаны, свитер, ботинки, приличное лицо и хоть немного достоинства. — Сейчас Череватый за тобой заедет, чтобы ты не ползла пешком, — скомандовала Соня безапелляционно. — Так что будь готова через десять минут. Влад уже выехал. — ЧЕГО?! — Лада аж запнулась, натягивая свитер наизнанку. — Соня… Но та уже отключилась. Лада застыла посреди комнаты, держа в одной руке ботинок, а в другой — резинку для волос. И с выражением лица «я на краю вселенной и мне туда не надо» уставилась в пространство. — Отлично. Просто идеально. Только этого и не хватало — ехать с ним. В этом состоянии. В этом… ну… виде! — она окинула взглядом себя в зеркале. Волосы — как будто дралась с подушкой и проиграла. Глаза — «я не спала три века». Настроение — «пожалуйста, пусть меня собьёт маршрутка, пока я иду до лифта». Но выбора не было. Влад был уже в пути. На улицу она вылетела с таким видом, будто за ней гналась армия демонов. Куртка застёгнута криво, сумка наперевес, волосы кое-как заплетены, дыхание сбилось — но она успела. По крайней мере, почти. Как назло, машина Влада стояла прямо у входа, и он, разумеется, всё это видел. Он сидел, облокотившись на руль, с сигаретой в зубах и с тем самым своим выражением лица: «Ага. Я знал, что это будет весело». Он неторопливо опустил стекло, выпустил клуб дыма и, чуть прищурившись, произнёс: — Ну ты, конечно, как с поля боя. Что, опять драка с будильником? Лада закатила глаза и, не давая себе даже секундной передышки, рванула к пассажирскому сиденью. — Заткнись и вези, Череватый, — выдохнула она, хлопая дверью. — Если ты сейчас начнёшь шутить, я тебя выкину на повороте. Влад ухмыльнулся, тронул с места и тихо, почти нежно пробормотал: — Доброе утро, Невская. Они ехали неспешно, будто Влад и не спешил никуда вовсе. Он держал руль одной рукой, в другой у него была сигарета, из окна мягко тянуло прохладным воздухом, а на лице у него была та самая фирменная довольная улыбка, от которой Ладу начинало подташнивать — в хорошем смысле. Она мельком глянула на часы на панели и в очередной раз вздохнула. Затем повернулась к нему, едва не кипя от напряжения: — Ты можешь ехать быстрее? Влад даже не повернул голову. Улыбка только шире стала: — Ты куда-то спешишь? — Вообще-то да! Нас уже ждут на съёмках! Вся команда! — раздражённо ответила она, сжимая ремень безопасности. — И, между прочим, я уже и так опоздала! — Не бойся, без нас не начнут, — отмахнулся Влад, сделав очередную затяжку и выпуская дым в приоткрытое окно. — Я ж звёздочка, помнишь? Лада фыркнула и закатила глаза. — Ты вообще понимаешь, что из-за тебя я ещё и позорно вваливаюсь последней? — буркнула она, скрестив руки и уставившись в окно. — Из-за меня?! — переспросил Влад и расхохотался, чуть не задохнувшись от собственного веселья. Он сбавил скорость и посмотрел на Ладу, которая кипела на пассажирском сиденье. — То есть это ты из-за меня, — подчеркнул он, глядя ей прямо в лицо, — проспала и опоздала, да? Лада закатила глаза так, что если бы можно было — они бы ушли за горизонт. — Не переводи стрелки, Череватый. — Не-не-не, подожди, — Влад вытянул руку в её сторону, будто тормозя невидимую волну обвинений. — Это уже интересно. Значит, я лично отключил тебе будильник, заколдовал подушку, чтобы ты прилипла к ней, и ещё с утра не пришёл тебя растолкать?! Вау. Вот это сила! — Да ты просто излучаешь энергетику прокрастинации! — огрызнулась Лада, скрестив руки на груди. — Вот и всё! — Энергетику чего? — Влад захохотал снова. — Слушай, если кто и способен сбить ритм человека одной только харизмой, это явно я. Но ты ж не признаешься, что просто залипла вчера в «Сверхъестественное» и забыла про время? Лада открыла рот, чтобы что-то сказать, но так и не нашла слов. Вдохнула, выдохнула, посмотрела в окно и процедила сквозь зубы: — Надеюсь, у тебя кофе в машине закончится. — Богохульствуешь, Невская, — усмехнулся Влад. — Осторожнее с желаниями. А то ещё сбудется. Лада сидела, почти не двигаясь, завернувшись в собственные мысли, а взгляд её скользил по промелькивающим мимо улицам, мокрым тротуарам, прохожим с зонтами. Но то и дело, как бы случайно, глаза возвращались к Владу. Точнее — к тому, как он вел. Он сидел за рулем расслабленно, но уверенно. Правая рука свободно лежала на коробке передач, левая уверенно держала руль. Он не просто ехал — он управлял машиной так, будто это было продолжением его самого. Каждый поворот, каждое нажатие на педаль — будто по нотам, точно, плавно. Было в этом что-то привлекательное, как бы ей ни хотелось в этом себе признаться. Влад поймал её взгляд краем глаза и, не отрываясь от дороги, со своей обычной ухмылкой бросил: — Ну что, Невская, оцениваешь мои навыки вождения или уже репетируешь признание в любви? Лада фыркнула, быстро отвернувшись к окну: — Я просто смотрю, как ты изо всех сил стараешься не врезаться. Уважаю. Влад рассмеялся: — А я думал, ты просто залипла на мои руки. Не переживай, это у всех так. Лада закатила глаза, но уголки её губ предательски дёрнулись вверх. В голове вдруг всплыл вчерашний день, будто кадры из фильма: испытание, пустая деревня, чужая боль, и потом машина. Её слёзы. Его плечо. Она вдруг очень отчетливо вспомнила, как он её обнимал — аккуратно, почти нежно, совсем не так, как можно было ожидать от колкого, саркастичного Череватого. Как его ладонь легла ей на голову, как проводила по волосам, медленно, будто успокаивая шепотом. Как его пальцы чуть сжимали её плечо, давая понять: он рядом. Она тогда ничего не сказала — не могла. Просто позволила себе раствориться в этом мгновении, позволила себе довериться. Хоть на чуть-чуть. И вот сейчас, в этой машине, в этой тишине, внутри всё сжалось, а потом растеклось по телу тёплой волной. Она не чувствовала стыда. Нет. Лада вообще не стыдилась своих эмоций — она считала, что в них сила. Но всё же… было в этом воспоминании что-то, что будоражило кровь. И как назло — его запах. Чистый, терпкий, с нотами чего-то глубокого, землистого, почти ритуального. Смешанный с дождём и сигаретами, но в нём было что-то завораживающее. Её организм будто саботировал разум — сердце билось чуть быстрее, дыхание стало тише, глаза невольно снова косились на его руки. — Чёрт, — тихо пробормотала она себе под нос, — ну просто мужчина… Просто хорошо пахнет… Но внутри всё кричало: врёшь, Лада. Врёшь. К счастью, Влад хранил молчание. Ни одной шуточки, ни намёка на вчерашнюю сцену, ни фирменного ехидства — будто ничего и не было. И Лада могла только мысленно вздохнуть с облегчением. Потому что если бы он начал, если бы сказал хоть слово в своей манере, она бы, честно говоря, растеклась в лужу. Ну не была она сегодня готова к его подколам — не после тех воспоминаний, что только что всплыли. А впереди уже показалась знакомая локация: съёмочная площадка. Возле входа, закутавшись в куртки, стояли Соня, Артём и Дима, выглядывая запоздавших героев. — Спасательная экспедиция прибыла, — пробормотал Влад, припарковываясь. — И снова с опозданием, — с усмешкой отозвалась Лада, подхватывая сумку. Они вышли из машины и направились к ребятам быстрым шагом, почти одновременно прикрываясь капюшонами от моросящего дождя. Соня, едва завидев Ладу, тут же шагнула вперёд, обняла её крепко и с явным беспокойством заглянула в глаза: — Всё в порядке? — тихо, но с нажимом спросила она. Лада кивнула и выдохнула с лёгкой улыбкой: — Да, всё нормально. Утро вышло с приключениями. Она повернулась к Диме, коротко обняла его, пожала руку Артёму, но тот вдруг тоже шагнул ближе и неожиданно заключил Ладу в объятия. Мягко, ненавязчиво — но явно не как просто с коллегой. Лада чуть растерялась, но ответила жестом, улыбаясь. Соня резко опустила взгляд в сумку, будто там внезапно оказался ключ от всех тайн мироздания. Олега рядом не было, но если бы он был, наверняка сказал бы что-то вроде «угу, просто друг, ага…» А вот Влад, конечно, не мог просто промолчать. Он скрестил руки на груди, приподнял бровь и с театральной возмущённостью изрёк: — Так, я не понял. Это у нас что, новая традиция теперь? Каждое утро обниматься с Невской? А по какому расписанию, можно узнать? Чтобы я, значит, заранее успел духами облиться. Лада закатила глаза, а Артём хмыкнул: — Только по записи, Владислав. Очередь надо занимать с шести утра. Дима хлопнул в ладоши, громко, с тем самым видом старосты, который решил взять ситуацию в свои руки: — Всё, цирк приехал, пора заходить, а то нас сейчас сожрут заживо за опоздание. Особенно меня, я уже чувствую, как Ангелина греет котёл! Он развернулся и бодро зашагал к входу, а остальные потянулись за ним. Артём, как всегда спокойный, шёл рядом с Ладой и что-то рассказывал ей вполголоса. Лада кивала, ловя каждое слово — кажется, обсуждали сюжет книги. Или это была отмазка, чтобы говорить подольше. Влад оглянулся, краем глаза наблюдая за ними. Ничего не сказал. Но улыбка исчезла. Гримерка встретила их тяжелым, наэлектризованным воздухом. Все уже сидели по местам: Ангелина с деловым видом что-то обсуждала с Александром, Вика листала текст на планшете, а Олег с кривой улыбкой махнул им рукой: — Доброе утро, господа. Опоздавшие и не очень. Соня легко подбежала к Олегу, будто в комнате не было никого, кроме них, чмокнула его в щёку с такой нежностью, что у нескольких человек по гримёрке автоматически растянулись улыбки. Олег, словно по команде, расплылся в своей фирменной довольной ухмылке и по-хозяйски обнял Соню за талию, будто это было самым естественным делом на свете. Он тихо пробормотал: — Ну всё, день сразу пошёл как надо. Александр, услышав это, театрально закатил глаза и пробурчал: — А я говорю, что это не гримёрка, а филиал «Давай поженимся». Ангелина фыркнула, не отрываясь от своего блокнота: — Если бы тут ещё Ларису Гузееву посадить, можно прямой эфир запускать. Соня лишь фыркнула и села рядом с Олегом, уютно устроившись под его руку, как будто всегда была на этом месте. Все уже знали — да, они вместе. И знали давно. Просто теперь это было официально. И никто не удивлялся. Разве что Влад, бурча под нос: — Осталось только свадебные приглашения раздавать и торт заказывать. Когда все участники были полностью готовы и последние штрихи грима были доведены до идеала, команда направилась в готический зал. Атмосфера, как всегда, была напряжённой и одновременно торжественной. Сегодня настал тот момент, когда Влад, Дима и Лада узнают оценки за вчерашнее испытание — то самое, которое выжало из них последние эмоции. Камеры включились, свет прожекторов ударил в лицо, и Марат с привычной уверенностью шагнул вперёд. В его голосе звучала театральная серьёзность: — Добро пожаловать, экстрасенсы. Вчера вы прошли непростое испытание. Сегодня мы узнаем, как оценила вашу работу семья. На большом экране замигал кадр, и вот уже появилась знакомая семья — та самая, с которой участники провели вечер. В руках у них — таблички с баллами. — Начнём с Владислава Череватого, — торжественно произнёс Марат. Видео включилось, и каждый из членов семьи поочерёдно благодарил Влада, слова были искренними, голос дрожал у матери. — Спасибо вам, вы дали нам ответы, которых мы ждали год, — сказала женщина, еле сдерживая слёзы, и подняла табличку: 10. Следом — отец, сдержанный, но голос дрожал: — Спасибо, вы сняли тяжесть с наших сердец. 10. И, наконец, девушка: — Вы были очень убедительны. Спасибо вам. 10. — Владислав, поздравляю. Это высший балл от наблюдателей, — Марат слегка кивнул, — Джекпот, как ты это называешь. Влад, стоявший с привычной лёгкой ухмылкой, только кивнул и пробурчал себе под нос: — Ну, бывает, да. — Далее — Дмитрий Матвеев, — продолжил Марат. Оценки прозвучали с такой же благодарностью. Все трое подняли таблички: 10, 10, 10. Дима кивнул и, хоть пытался сохранять спокойствие, в глазах мелькнула искра гордости. — И, наконец, Лада Невская, — сказал Марат. Семья снова появилась на экране. Родители улыбались, мать говорила: — Вы очень искренне подошли, видно, как вам тяжело было. Спасибо. 10. Отец согласно кивнул и показал ту же оценку. А вот дочка, самая младшая из семьи, немного замялась и смущённо улыбнулась: — Всё было круто. Но, по-моему, парни были чуть-чуть сильнее. Поэтому 9. Когда на экране вновь появилась турнирная таблица, обновлённая с учётом всех оценок, в зале воцарилась тишина. Марат уже собирался завершать этот блок, как вдруг раздался голос Влада: — Девятка Невской — это не объективно. Тон был спокойный, но в голосе звучала твёрдость. Все замерли. Некоторые участники приподняли брови, Соня с Викой переглянулись. Даже Марат, привыкший ко всему, на секунду сбился с ритма. — Что ты имеешь в виду, Владислав? — осторожно спросил он. — То и имею, — продолжил Влад, вставая чуть вперёд, чтобы его было видно всем. — Невская отработала вчера не просто хорошо. Она вывернулась наизнанку. Она прочувствовала каждое слово, каждую эмоцию. — Он повернулся к экрану. — А они ей девятку. За что? За то, что не театрально рассказала? Так она не играет, она живёт этим. По залу пронеслось удивлённое гудение. Лада стояла в ступоре, она не верила, что Влад — тот самый Влад — сейчас говорил это вслух. За неё. — Поэтому, — он повернулся к Марату, — заберите один мой балл и прибавьте его ей. Пусть будет честно. В зале наступила гробовая тишина. Даже оператор на секунду опустил камеру. Вика прикрыла рот рукой. Соня выдохнула: — Ни фига себе… А Марат, слегка потеряв свой официальный тон, переспросил: — Влад, ты серьёзно? — Абсолютно, — отрезал Череватый. — Пусть в таблице стоит справедливость, а не субъективность. Лада по-прежнему молчала. У неё внутри всё гудело. Щёки начали гореть, руки слегка дрожали. Она не могла поверить в происходящее. Только смогла выдохнуть: — Влад… Но он даже не посмотрел на неё. Только слегка усмехнулся, глядя в экран. И добавил, как бы между делом: — Просто справедливость, Невская. Не более. Лада стояла в лёгком шоке, в замешательстве, с лёгким румянцем на щеках. В голове стучало: Что только что произошло? Но она быстро взяла себя в руки. Молчать она не собиралась. — Спасибо, Влад, — громко и чётко произнесла она, поворачиваясь к нему. — Правда. Но я отказываюсь от твоего балла. Мне не нужны поблажки. Влад, всё ещё сидевший в своём углу, медленно повернулся к ней. На лице — его фирменная, до безобразия самодовольная улыбка. — Поблажки? — протянул он с нажимом. — Ты серьёзно? Это баллы от Череватого, Невская. Ты хоть понимаешь, сколько людей в этом зале сейчас захотели бы на твоём месте оказаться? За это, между прочим, молиться начинают. В зале раздался сдержанный смешок. Камера чуть дрогнула — даже оператор, похоже, не смог удержаться от улыбки. Лада, вздохнув, закатила глаза: — Ну вот опять ты. И рассмеялась — искренне, по-настоящему, впервые с самого утра. Атмосфера в зале мгновенно разрядилась. Но она развернулась к Марату, уже серьёзнее: — Пусть всё останется, как есть. Это честно. Так, как поставили люди. Я уважаю их мнение. Марат кивнул, а Влад, слегка щурясь, всё так же смотрел на неё, прикусывая уголок губ. Он ничего не сказал. Но внутри уже знал: эта девчонка однажды сведёт его с ума. Съёмочный день наконец-то подошёл к концу. Сегодня обошлось без форс-мажоров, пересъёмок и технических сбоев — настоящий подарок судьбы. Уже около семи вечера вся основная команда разошлась по домам, оставив за собой только шорохи убирающихся гримёров и лёгкий аромат косметики и кофе. В гримёрке остались лишь самые стойкие, как их прозвали внутри команды: Влад, небрежно устроившийся в своём любимом кресле в углу, Соня и Вика, развалившиеся на диванчике, Олег, по привычке стоящий рядом и жестикулирующий в разговоре, Лада, лениво перебирающая что-то в сумке, и Артём, как всегда с книгой в руках — будто случайно, а на деле вполне осознанно демонстрируя свою интеллектуальную сторону. — Ну что, коллеги, — лениво протянул Влад, закинув одну ногу на другую и обводя всех взглядом, — это что получается? Мы не только сильнейшие, но и самые выносливые? — Скорее самые болтливые, — буркнула Соня, потягиваясь. — Остальные давно ушли, а мы всё сидим. — Некоторые из нас просто не могут расстаться с камерой, — съязвила Вика, глянув в сторону Влада. — Завидуешь, что ли? — тут же парировал он и, конечно же, не удержался от подмигивания. Артём вдруг поднялся с места, захлопнув книгу, и неторопливо подошёл к Ладе. — Провести тебя? — спросил он, как будто это был самый обычный вопрос, ничего особенного, просто галантность. Лада на секунду застыла. В голове тут же всплыл знакомый сюжет — Соня и Олег. Когда-то и они начинали с такого простого «провести». Это было мило. Заботливо. И вдруг пугающе привычно. Она ещё не знала, как ответить, как… — Не сегодня. — Голос Влада прозвучал чётко, резко, будто нож по стеклу. Громкость была вовсе не высокой, но эффект — ошеломляющий. В гримёрке повисла тишина. Соня даже замерла с чашкой в руке, Вика подняла брови, а Олег вжал губы, как будто сдерживал реплику. Все синхронно перевели взгляды на Влада, а потом на Ладу. Лада медленно повернулась к нему с прищуром, будто прицеливаясь, и с лёгкой полуулыбкой, полусарказмом в голосе протянула: — И ты это говоришь, потому что? — Потому что я сегодня везу тебя сам, — Влад усмехнулся, развалившись в кресле, как ни в чём не бывало, и добавил с невинным видом: — Чисто из тактических соображений. Не дай бог кто-то снова расплачется на моём плече. Мне ж потом стирать куртку. Лада не собиралась так просто сдаваться. Она скрестила руки на груди, прищурилась и подняла бровь: — А с чего это ты так решил? — голос её звучал спокойно, но в нём явно чувствовался вызов. — Вдруг я вообще не согласна? Или у меня свои дела, и я уже договорилась с кем-то? Влад даже не моргнул. Только откинулся на спинку кресла, перекинул ногу на ногу и посмотрел на неё снизу вверх с тем самым лениво-хищным выражением лица, которое могло одновременно и бесить, и завораживать. — Невская, — протянул он почти с лаской, — если бы у тебя были какие-то дела, ты бы уже стояла у двери с тапками в руках и телепортировалась бы на улицу без всякого провожатого. Он выдержал паузу, наблюдая, как у Лады чуть дрогнул один уголок губ. — А если вдруг и договорилась с кем-то… — Влад медленно перевёл взгляд на Артёма, затем обратно на Ладу. — То всегда можно передоговориться. Соня прыснула в кулак, уронив вилку в контейнер с едой. Олег уткнулся лбом в ладонь и прошептал: — Ну всё, пошло-поехало. А Лада только усмехнулась — дерзко, с вызовом. Её глаза блестели: — Хорошо, Череватый. Поеду. Но только потому, что ты всё равно потом будешь ныть, что обиделся. — Вот видишь, договорились, — Влад довольно кивнул. — А ты говоришь — «не согласна». Лада на секунду задержала взгляд на Владе, потом, чуть виновато, но с теплом посмотрела на Артёма. В её глазах было искреннее желание не задеть его. — Прости, Артём, — мягко сказала она. — Видимо, сегодня у Череватого какие-то великие планы, и мне уже не отвертеться. Ты же знаешь его — если вцепился, не отстанет. Она попыталась улыбнуться легко, чуть пошутила, чтобы снять напряжение. Артём кивнул, понимая, хотя в его взгляде на секунду мелькнуло что-то задумчивое. — Да всё нормально, — ответил он с привычной спокойной вежливостью. — Мы ещё прогуляемся. Просто не в этот раз. Он коротко взглянул на Влада, не враждебно — скорее, изучающе. И тихо добавил: — Береги её, Череватый. Хотя, думаю, ты и сам это знаешь. Влад лишь приподнял бровь и коротко кивнул, но, кажется, даже он остался на секунду без слов. Они собрались, со всеми попрощались и вышли бок о бок на улицу. Было прохладно, а точнее даже — холодно. Лада сразу закуталась плотнее в свою куртку, натянула шарф до носа и сунула руки в карманы. Ветер пробегал между домами, трепал волосы, щипал щеки, заставляя идти чуть быстрее. Она шла чуть позади Влада, глядя себе под ноги и не произнося ни слова. Мысли путались. Она не понимала, почему вообще согласилась на это. Почему не отказала? Почему не сказала: «Нет, Артём, пойдём», или «Спасибо, но я сама доберусь». Нет. Вместо этого она просто кивнула и пошла следом за Владом, как по команде. Он шёл уверенно, с привычной расслабленной походкой, куртка расстёгнута, руки в карманах, будто холода не существовало вовсе. Он не оборачивался, не начинал разговор, не делал лишних движений — просто вёл её к машине. Не торопясь. Спокойно. Уверенно. Лада украдкой подняла взгляд и посмотрела на его спину. Почему он так влияет на неё? Почему она идёт рядом с ним, будто это самый естественный выбор из всех возможных? Влад сел на водительское сиденье, не спеша захлопнул дверь и бросил мимолётный взгляд в сторону Лады, которая устроилась рядом. Она аккуратно притянула ремень, щёлкнула замком — всё как по правилам. Машина уже успела прогреться, внутри было тепло, и тот самый узнаваемый запах — мускус, амбра и что-то едва уловимо древесное — наполнил салон. Лада невольно вдохнула глубже и опустила взгляд, будто поймали на горячем. Влад скосил на неё глаза и ухмыльнулся: — Что, боишься, что я разобьюсь вместе с тобой? Или просто не доверяешь мне настолько, чтобы ехать расслабленно? Он усмехнулся, завёл мотор, и в его голосе проскользнули знакомые черти: — Не переживай, Невская, я сегодня в особенно стабильной форме. Проклятия не цепляю, только поворачиваю резко. Так что держись крепче — может, пригодится. Они ехали не спеша. Влад вёл машину размеренно, будто каждый поворот был поводом замедлиться ещё чуть-чуть. В салоне звучала спокойная музыка — какая-то ненавязчивая инструменталка, на фоне которой слышался только шелест дождя по стеклу. Лада смотрела то в окно, где капли воды лениво ползли вниз, то на профиль Влада, подсвеченный огнями улиц. Он выглядел расслабленным, сосредоточенным на дороге, но в этом спокойствии чувствовалось что-то намеренное — как будто он тянул. Не торопился. Наконец, Лада не выдержала. Она повернулась к нему и тихо, но твёрдо спросила: — Что это было в гримерке, Череватый? Влад не сразу ответил. Он хмыкнул, притормозил у светофора, глянул на неё мельком и с той самой фирменной полуулыбкой, в которой всегда пряталась насмешка, сказал: — Это был я. Кем бы ты там меня ни считала. И добавил уже спокойнее, почти без иронии: — Я решил, что сегодня не твой день для вампирской романтики. Лада подняла бровь. — Да неужели? А если я сама хотела, чтобы Артём меня проводил? Влад рассмеялся — открыто, чуть насмешливо, но не злобно. — Если бы ты этого хотела, ты бы пошла, а не сидела сейчас со мной в машине, Невская. Она закатила глаза, и это закатывание было настолько выразительным, что если бы взгляд убивал — Влад бы испарился на месте. — Ты слишком много о себе думаешь, Череватый. Может, я просто устала. А не потому что ты такой весь особенный. — Устала? — повторил он задумчиво, притворяясь, что серьёзно обдумывает её слова. — Ну, значит, ещё один повод подвезти. Я, между прочим, человек заботливый. Заботливый — это мой второй фамильный грех после сарказма. Лада отвернулась к окну, но губы её всё-таки дрогнули в еле заметной улыбке. Она не могла не улыбнуться, когда Влад вот такой. А он, бросив на неё быстрый взгляд, чуть сильнее сжал руль, довольный. Будто поставил галочку в своём личном списке: «выбить из Невской улыбку — выполнено». Они подъехали к её подъезду. Машина медленно притормозила, фары осветили тёмный двор, мокрый после дождя. Влад заглушил двигатель, но ни он, ни Лада не спешили выходить. Тишина повисла между ними — не неловкая, нет, скорее настороженно-ожидающая. Кто-то должен был сказать что-то первым, но оба будто замерли, оттягивая момент. Минуты через две Лада всё же повернулась к нему и, как бы между прочим, спросила: — Хочешь чаю? Влад медленно повернул к ней голову и прищурился, явно сдерживая ухмылку: — Ты что, Невская, сама приглашаешь меня к себе? На чай? Он выделил «на чай» таким тоном, будто это была не просто благодарность, а как минимум сценарий из взрослой комедии. Лада закатила глаза и отмахнулась с тем самым фирменным видом, который мог соревноваться с его: — Не обольщайся, Череватый. Это просто благодарность за то, что подвёз. Никаких тебе чаёв с подтекстом. — А я и не про подтекст, — фыркнул Влад, открывая дверь машины. — Я чисто по-человечески, с печеньками, если что. Но если у тебя вдруг окажется шоколад, я не обижусь. Лада усмехнулась и вышла первой, Влад закрыл за ней дверь, догнал её, и они вместе направились к подъезду, под свет тусклого фонаря. Лада открыла дверь и зашла первой, как хозяйка положения — уверенно и в то же время с лёгкой домашней небрежностью. В прихожей щёлкнул свет, мягкое тёплое освещение разлилось по полу. Она сбросила ботинки, не оборачиваясь, и прошла внутрь, по пути крикнув: — Где руки помыть — ты уже знаешь. Голос её звучал буднично, но во взгляде мелькнул тот самый огонёк, который Влад замечал всё чаще — дерзкий, немного игривый, вызывающий. Он усмехнулся про себя. Да, знал. Он здесь уже бывал. И не просто бывал — будто бы вписан в эту квартиру, в её энергию, в эти стены, что впитали запах кофе, книг и Лады. Влад зашёл внутрь и аккуратно прикрыл за собой дверь. На секунду замер в прихожей, глядя на знакомые детали: тот же плед, та же пара тапочек у входа, книги в зале, как в музее её души. Потом направился в ванную, как будто его туда тянуло не столько знание маршрута, сколько потребность на минуту остаться наедине. Когда он вошёл, включил воду и наклонился над раковиной, то вдруг понял: сердце стучало громче, чем звук струи. Стучало быстро, отчётливо, будто билось не в груди, а где-то в горле, не давая дышать. — Что за хрень, — прошептал он сам себе, глядя в зеркало. Но ответа не последовало. Только отражение с нахмуренным лбом и карими глазами, в которых впервые за долгое время пряталось нечто большее, чем просто интерес. Он не понимал, почему. Не понимал, что такого в этой ведьме с упрямым характером, в этой девчонке, которая говорит с ним на равных, которая смотрит прямо в глаза, не боясь. Но тело уже всё поняло. Оно отзывалось на неё. На её голос. Запах. Присутствие. И, возможно, разуму скоро придётся догнать сердце. Влад вышел из ванной, насухо вытерев руки о полотенце, и неспешно направился на кухню. Его шаги были мягкими, почти беззвучными, но уверенными — как будто он был не в гостях, а дома. Он прошёл в знакомое пространство, опустился на стул и откинулся на спинку, перекинув руку. Лада в этот момент стояла у чайника. Всё делала чётко, спокойно — в ней не было суеты, зато была привычка. Влад смотрел, как она ловко достаёт чашки, как насыпает чай, как движется по своей кухне, будто по сцене, которую знает наизусть. Он, не моргая, наблюдал. Она повернулась к нему спиной, открыла шкафчик, вытащила вазочку с конфетами и с лёгким шорохом упаковки поставила всё на стол. Потом села напротив, подогнув под себя одну ногу, удобно устроившись, словно он и не гость, а часть привычного ей вечера. Влад не смог сдержать ухмылку. Склонив голову на бок, он хмыкнул и с прищуром спросил: — Ты всегда так сидишь, Невская? Или это ты пытаешься меня ввести в заблуждение, что ты такая милая и домашняя? Голос был насмешливым, но мягким, и в нём явно звучал интерес. И что-то ещё. Тепло. Будто этот вечер он хотел растянуть на бесконечность. Лада отпила из чашки, внимательно глядя на него поверх края, а потом так же хитро прищурилась. На губах появилась та самая ухмылка, которая не уступала по дерзости взгляду Влада. — А ты что, Череватый, следишь за моей манерой сидеть? — с притворным удивлением протянула она. — Не знала, что ты такой наблюдательный. Может, ещё расскажешь, как я чай мешаю и в какой руке ложку держу? Она отбросила волосы назад и добавила, уже с насмешкой: — Или это ты пытаешься меня ввести в заблуждение, будто тебе просто интересно? Влад расплылся в ухмылке шире. Эта девчонка точно знала, как играть на его поле. Сначала их разговор шёл неспешно, немного неловко — тишина будто не спешила отступать. Но стоило одному слову прозвучать — за ним потянулось второе, потом третье, и вскоре между ними будто бы потянулась ниточка. Удивительно тонкая, но очень живая. Лада вдруг, сама от себя не ожидая, начала более подробно рассказывать. Не громко, не с пафосом — просто и спокойно, будто это всё само просилось наружу. Про родителей, которые «сдали» её тёте, как чемодан без ручки. Про Марьяну, которая стала ей и мамой, и другом. Про Виктора, который всегда был спокоен, как камень, и всегда рядом. Про Лизу, её Лизу, которая хоть и младше, но с самого детства отгоняла от неё всех, кто пытался обидеть. Влад молчал. Он сидел, слегка склонив голову, с полузакрытыми глазами, будто не просто слушал, а проживал вместе с ней эти воспоминания. Он не перебивал, не пытался вставить свои «а вот у меня», не закатывал глаза. Он смотрел — с теплом, с интересом, с каким-то новым для себя вниманием. — И вот знаешь, — тихо сказала Лада, опуская взгляд в чашку, — я ведь даже не злюсь на них. Я давно отпустила. У меня есть моя семья. Пусть не такая, как у всех. Но настоящая. Влад кивнул. Медленно, словно взвешивая каждое её слово. Лада вдруг мягко улыбнулась, в глазах мелькнуло что-то особенно тёплое. Она поставила чашку на стол и, чуть смутившись, сказала: — А Лиза, между прочим, твоя яростная фанатка. Серьёзно. У неё даже папка с распечатанными твоими фотками была… лет в одиннадцать. Влад застыл на секунду, а потом рассмеялся. Его голос прозвучал тепло, не так, как обычно — без издёвки, без бравады. Но он, конечно, не мог удержаться от фирменной колкости: — У девочки, значит, с самого детства отличный вкус. Что могу сказать — врождённая проницательность. Он самодовольно откинулся на спинку стула, поправив манжет рубашки так, будто только что получил какой-то престижный титул. Лада фыркнула, закатила глаза, но смеялась вместе с ним. В этот момент между ними повисло то самое лёгкое, почти невесомое ощущение: будто хорошо. Просто хорошо — сидеть, говорить, смеяться. И никуда не торопиться. Лада сделала глоток уже остывшего чая, взгляд скользнул по столу, по кружке, по его рукам и задержался. И вот тут её накрыло. Где-то глубоко внутри всё дрогнуло, будто щёлкнул невидимый тумблер. Она вдруг поняла — ей не хочется, чтобы он уходил. Не хочется, чтобы этот момент заканчивался. А ведь всё начиналось с взаимных подколов, едких шуточек, каких-то постоянных препирательств. Но сейчас — всё было иначе. В тишине, нарушаемой только лёгкими звуками посуды и их голосами, она ощутила это всем сердцем: ей было хорошо. По-настоящему, без масок и напряжения. Так хорошо, как бывает с близкими. И страшно. Лада опустила глаза, будто сама от себя пряча эту мысль. Но уже поздно. Её сердце, предатель, выдало всё с головой — этим лёгким дрожанием пальцев, этим спокойным теплом в груди и этой глупой улыбкой на губах, когда он говорил. Она вздохнула. Тихо, почти не слышно. Но внутри уже звучал приговор — без всяких оговорок и скидок: — Всё, Лада. Ты попала. Она попыталась отогнать мысль. Это Влад Череватый. Только начал новую жизнь. Только вышел из брака. А она уже тут — с чаем, глазами, эмоциями и глупой надеждой. Но на лице у неё, видимо, отразилось больше, чем она хотела показать. Влад заметил, как её взгляд стал рассеянным, как она чуть прикусила губу — и, конечно же, вскинул бровь. — Что случилось? — спросил он с тем самым выражением, в котором всегда смешивались насмешка и внимательность. Лада встрепенулась. Подняла глаза на секунду, как будто поймана с поличным, и тут же спряталась за чашкой. Она выдавила привычную полуулыбку, и с характерной для себя интонацией ответила: — Да ничего, Череватый. Просто чай остыл. Представляешь? В наше-то время — и остыл. Влад прищурился, медленно кивнул, будто говорил «ну-ну, рассказывай сказки дальше», но настаивать не стал. Взгляд его задержался на ней чуть дольше обычного, прежде чем он откинулся на спинку стула и хмыкнул: — Ну, смотри. Если вдруг передумаешь, и захочешь выговориться — я тут. Сижу, значит, в статусе дежурного экстрасенса по душевным делам. Лада хмыкнула, не глядя на него, качнула головой: — Я тебе, знаешь ли, не клиентка на приёме. — А я тебе не бесплатный психолог, — тут же парировал Влад, отпивая чай. — Работаю только по бартеру. За печенье и зефир. Она всё же улыбнулась, мягко, по-настоящему. Влад уже засобирался домой. Было поздно, стрелки часов приближались к полуночи, и даже уютная атмосфера кухни с тёплым светом и остатками чая в чашках намекала, что пора завершать вечер. Он неспешно поднялся из-за стола, потянулся, хрустнув спиной — день всё-таки был долгим, — и с чуть уставшей, но по-прежнему своей ухмылкой сказал: — Ну что, хозяйка, спасибо за чаепитие. И за приём, как говорится, на высшем уровне. Не каждый день меня зовут на чай, да ещё и отпускают живым. Лада только усмехнулась и покачала головой, провожая его взглядом, пока он направлялся в коридор. Влад начал собираться: натянул куртку, накинул шарф, проверил, всё ли взял, и оглянулся через плечо. В глазах промелькнула странная тень — будто он не до конца хотел уходить. Но он ничего не сказал. Только выдохнул, слегка улыбнувшись, и спокойно добавил: — Спи спокойно, Невская. Завтра съёмки, опять будем устраивать цирк на выезде. Он уже собирался выходить, когда рука потянулась к дверной ручке, как вдруг сзади раздался тихий, немного неуверенный, но отчётливо звучащий голос: — Если хочешь, можешь остаться до завтра. Влад замер, будто кто-то резко нажал на паузу. Пальцы всё ещё касались дверной ручки, но он не поворачивал её. Просто стоял. Молчал. А за его спиной Лада замерла сама. Как только слова вылетели изо рта, она будто осознала — что это было вообще? Откуда это вырвалось? Она сама не ожидала. Её лицо застыло в гримасе между «я хотела быть доброжелательной» и «закопайте меня живьём прямо здесь». Щёки залились краской, но она стойко молчала, сделав вид, что просто поправляет рукав. Влад медленно развернулся. На лице не было ни ухмылки, ни колкости. Он смотрел на неё с каким-то странным выражением — будто его действительно выбили из колеи. Это был тот редкий момент, когда Череватый не знал, что сказать. — Невская… — протянул он, чуть прищурившись, будто проверяя, не прикалывается ли она. — Это что, новый уровень благодарности за чай? Он хотел сказать это с насмешкой, но голос вышел чуть тише, чем обычно. Почти мягко. Почти беззубо. Почти по-человечески. Лада только закатила глаза и, чтобы спасти остатки своего достоинства, хмыкнула: — Забудь. Показалось. Развернулась на пятках и пошла обратно на кухню, будто ничего и не было. Но сердце в груди колотилось, как бешеное. Влад, как и следовало ожидать, не собирался ничего «забывать». Это было бы не в его стиле. Он стоял у двери ещё пару секунд, будто решая — уйти или остаться. Но потом резко развернулся и уверенным шагом зашёл обратно в квартиру, прикрыв за собой дверь. На лице уже красовалась та самая, фирменная, самодовольная улыбка. Та, от которой у одних тряслись коленки, а у других — глаз дёргался. Он сложил руки на груди, прислонился к косяку и посмотрел на Ладу, которая пыталась изображать бурную деятельность на кухне, открывая шкафчики и проверяя, сколько у неё осталось чая. Хотя она точно знала — достаточно. — Нет, Невская, подожди. — Голос у него был ленивым, тягучим, но в нём звенела нотка азартного хищника. — Ты мне вот это своё «забудь» тут не выкатывай. Я уже не забыл. Оно, знаешь, записалось. В душу въелось. Лада остановилась, не оборачиваясь. Сжала губы. Вздохнула. — Череватый… — Ну-ну, расскажи, — перебил он, делая пару шагов вперёд. — Вот ты меня чаем напоила, печеньем угостила, а потом такая — останься до завтра. Это что сейчас было? Новый формат вечеринки? Или ты всё-таки поняла, что я, в общем-то, ничего так — полезный в хозяйстве, и на случай внезапного зомби-апокалипсиса сгодился бы? Лада обернулась. Щёки всё ещё пылали, но взгляд был уже привычный — боевой. С прищуром. — Это была вежливость. Веж-лив-ость, понял? — процедила она. — Просто поздно, тебе далеко ехать, я… проявила заботу. Влад рассмеялся. Низко, тихо, с этой проклятой хрипотцой. — Ага, заботу. Ну-ну. Такую особенную, — он выделил слово, подходя ещё ближе. — Такую, от которой у мужчин потом мозги плавятся и сна нет. Так и запишем. Череватый, берегись, о тебе заботятся. Он остановился совсем рядом. Их разделяли какие-то жалкие полметра воздуха, пропитанного мятой, чаем и чем-то ещё — неуловимо напряжённым. — Ну так что, Невская? Чай — это был максимум гостеприимства? Или у нас тут… дополнительный пакет опций? Лада резко развернулась и врубила режим Череватого. Её лицо в доли секунды стало надменно-саркастичным, как у актрисы, получившей «Оскар» за роль в комедийной драме. — Ну раз уж так случайно получилось… — она пожала плечами с показной невинностью. — Тогда заходи обратно. — Ну всё, — бросил он, стаскивая куртку и вешая на крючок. — Теперь поздно отыгрывать назад. Я захожу — и всё, считай, теперь у нас общий счёт за коммуналку и спор за последнюю печеньку. — Только без иллюзий, — отрезала Лада, уже проходя на кухню. — Чай — просто чай. Плед — один. Кино выбираю я. В этой квартире демократия только на словах. Влад уселся на диван с видом человека, который только что выиграл джекпот в битве сарказма. — Слушай, если ты ещё мне скажешь, что к чаю будет зефир из морозилки — я не уйду отсюда никогда. Лада не ответила, только фыркнула и скрылась на кухне. — Ну что, хозяйка. Где мой плед? Где сериал? — Плед в зале. Сериал в телевизоре. Лада вернулась в комнату, балансируя в руках две чашки с чаем и тарелку с тем самым — зефиром из морозилки. На её лице была нейтральная маска, будто это обыкновенный вечер, а не потенциальное начало конца стабильности Череватого. — Ну что, — протянула она, протягивая Владу чашку. — Только попробуй пролить, мебель новая. — Да не вопрос, я вообще планировал залить всё зефиром и оставить автограф, — усмехнулся он, принимая чай. Лада устроилась рядом на диване, аккуратно укуталась в плед, создавая между собой и Владом импровизированную китайскую стену из ткани, плотно натянув край между ними. Влад посмотрел на это и прыснул в кулак. — Прям вижу, как ты в суде потом скажешь: «Ваша честь, он нарушил границу пледа!» — хмыкнул он. — А я всего-то хотел зефир. Он подвинул тарелку поближе и нарочито внимательно взглянул на её сторону пледа. — Не переживай, Невская. Я с уважением к территориальной целостности. Но зефир — он ведь нейтральный. Можно я его эвакуирую? Лада покосилась на него, прищурилась, потом драматично подвинула зефир на середину, как в переговорах между странами. — Это нейтральная полоса. Один шаг за неё — и ты выдворен. — Господи, — Влад закатил глаза. — Ты с кем советовалась, когда плед размечала? Они оба рассмеялись. Напряжение в воздухе немного спало, а вечер продолжил разворачиваться в ту самую теплую, странную, уютную историю. Лада, ни слова не говоря, взяла пульт и с деловым видом включила следующую серию «Сверхъестественного». Экран мигнул, и спустя секунду зазвучала знакомая мелодия заставки, как гимн комфорта для всех, кто пересматривает сериал в пятый… десятый… пятнадцатый раз. Она поджала губы и уставилась в экран с таким сосредоточенным выражением лица, будто сейчас будет сдавать экзамен по биографии Винчестеров. Плед был натянут до подбородка, зефир стоял, как боевое угощение на случай особо драматичных сцен, а в руке — кружка, почти как у ведьмы с зельем. Влад, глянув на неё краем глаза, еле сдержал смешок. Выглядело это так, будто она собралась лично участвовать в охоте на демонов. Он тоже устроился поудобнее, взял свою чашку, неторопливо отпил и кинул: — Ты хоть дыхнёшь, когда будет Дженсен на экране? Или сразу просить благословение у него соберёшься? Лада не отвела взгляда от телевизора: — Тише. Сейчас очень важный момент. Убийственно важный. Влад хмыкнул, покачал головой и тоже перевёл взгляд на экран. Такого сеанса «Сверхов» у Лады в жизни ещё не было. Обычно она смотрела этот сериал в уютной тишине, в одиночестве или в компании пледа и зефира. Но сегодня всё пошло совсем по другому сценарию. Серия, которая в оригинале длилась 40 минут, шла уже больше полутора часов — и всё из-за того, что Влад никак не мог замолчать. Каждую драматичную реплику он комментировал: — О, щас он пафосно скажет что-то про семью. Давай, брат, удиви меня. — Ну конечно, куда ж без демона в шкафу. Классика. — Вот бы мне такую куртку, как у Дина. Или такую драму на фоне. Хотя, стоп… у меня ж она уже есть — ты! Он то и дело вставлял шуточки, пародировал героев, менял голос на жуткий, особенно в страшных моментах, отчего Лада несколько раз вздрагивала и, прищурившись, бросала в него подушкой. Влад ловко отбивался и продолжал свои выходки, как ни в чём не бывало. В какой-то момент, когда в кадре на экране кто-то внезапно выскочил из темноты, Влад громко хлопнул в ладони: — БУ! Лада подлетела и с визгом воткнулась в подушку, после чего с гневом и смешком бросила: — Череватый, ты неисправим! Ещё раз — и я засуну тебя в адскую ловушку лично! Влад с видом победителя поднял руки: — Ну а что, атмосфера должна быть полной. Погружение. Страх. Адреналин. Я как бы усиливаю эффект сериала. Как только на экране пошли титры и знакомая мелодия стихла, Лада с чувством победителя выключила телевизор. Она встала, собрала чашки и тарелку с зефиром, и, бросив на Влада многозначительный взгляд, ушла на кухню. Влад в это время удобно устроился на подушках, вытянув ноги, и лениво потягивался, глядя на потолок. Но уже через минуту его расслабление прервалось. Лада вернулась в комнату. Но не просто так — с хитрой, подозрительно довольной улыбкой, которая у неё проявлялась всегда, когда в голове у неё зрела какая-то шутка или, что ещё опаснее, план. Она оперлась на косяк и, склонив голову, глянула на Влада с невинным выражением: — Слушай, а в чём ты собираешься спать? Влад медленно поднял на неё бровь и пожал плечами: — Да как пойдёт. Могу хоть в джинсах, я не привередливый. Лада с видом великой мыслительницы театрально притворилась, что задумалась, и выдала: — Ммм, ну вообще, у меня есть запасная пижама. Пауза. — С котиками. И, не выдержав, громко рассмеялась, уткнувшись лицом в подушку. Влад усмехнулся, скрестив руки на груди: — О, ну конечно, как же без унижения в стиле Невской. — Это не унижение! — сквозь смех отбивалась она. — Это проявление заботы! А ещё котики отпугивают духов. Особенно тех, что слишком любят сарказм. — Значит, мне грозит экзорцизм через пижаму, — фыркнул Влад. — Давай, неси. Только учти, если я проснусь мурлыкая — это на твоей совести. Лада влетела в комнату с театральным размахом, держа в руках свёрнутую пижаму. — Та-дам! — торжественно произнесла она и, словно презентуя сокровище, развернула комплект: мягкие серые штаны и кофта с огромной мордой кота, над которой красовалась надпись «Я не ворчу, я мурчу». — Это просто лучшее, что есть в моей домашней коллекции. Удобная, мягкая, прям для души. А самое главное — энергетически заряженная на добрые сны. Ну и котик, — она подмигнула. — Без него ты бы точно в моей квартире не выжил. Влад наблюдал за этим шоу с выражением лица «я где-то это уже видел». Руки скрестил, уголки губ дёрнулись в усмешке. — Невская, — наконец-то произнёс он, когда поток восхищения со стороны хозяйки немного схлынул, — она мне явно не по размеру. Если я натяну эти штаны, они превратятся в лосины. А кофта… — он взял её двумя пальцами за плечики и поднял. — Я в неё либо не влезу, либо буду выглядеть как надутый кот в кризис среднего возраста. Лада захохотала: — Ну, если что — я тебя предупреждала. Уникальный стиль не каждому по плечу. Но ты держись. Главное — энергетика! Влад отмахнулся, бросив с ухмылкой: — На сегодня у меня не запланирован сон в пижаме с котиками. Расписание не позволяет, перегружен серьёзностью и брутальностью. Он развалился на диване, закинув руки за голову, будто никуда уходить не собирался. Лада фыркнула, театрально закатила глаза и, всё ещё улыбаясь, подхватила пижаму, аккуратно сложила её и унесла обратно в шкаф — пусть котик ещё полежит, звёздный час ему точно ещё настанет. Вернувшись в комнату, она встала перед Владом, уперев руки в бока: — Так, Череватый, поднимайся. Буду тебе стелить диван. — А если я не встану? — прищурился Влад, в глазах заплясали знакомые черти. — Тогда я тебя подниму. За уши, за ноги — варианты есть, — парировала Лада, уже доставая запасное одеяло и подушку из тумбы. — Вот это я понимаю — хозяйка с боевым духом, — буркнул он, нехотя вставая. — Только не забывай, я тут гость. Кстати, очень ценный. — Ценный не ценный, а если хочешь завтра проснуться не с подушкой под ребром, лучше не сопротивляйся, — усмехнулась Лада, расправляя одеяло. — Вот, готово. Спальное место тебе — королевское. Почти. Влад уселся обратно, похлопал ладонью по подушке: — Почти? А что, короны не будет? — Будет, если не будешь храпеть, — кинула Лада и выключила верхний свет. В комнате повисло мягкое, почти домашнее спокойствие. Да, странно всё это. Но по-своему — хорошо. Лада ещё раз критически оглядела диван, поправила угол подушки, окинула взглядом Влада — сидящего с тем самым видом «ну-ну, посмотрим» — и, подбоченясь, с самым хозяйственным выражением лица заявила: — Только без фокусов мне тут, понятно? Спать — значит спать. Без всяких твоих «неожиданных энергетических всплесков» посреди ночи. Влад усмехнулся, не удержался: — Обидно сейчас было. Ты так говоришь, будто я цирковой фокусник, а не уважаемый чернокнижник. Я тебе что — кролика из шляпы доставать буду? — Зная тебя, скорее бутылку из подкладки, — бросила Лада, сложив руки на груди. — Ну, если ночь пойдёт по наклонной, так и быть… проведу ритуал на усыпление. Себя. Или тебя, — ухмыльнулся Влад, устраиваясь поудобнее. — Попробуй только, Череватый. Проснёшься с пижамой с котиками на голове, — пригрозила Лада, сдерживая улыбку. Он уже улёгся, бросив ей на прощание многозначительный взгляд: — Доброй ночи, Невская. Мечтай о светлом… но не слишком. Ты же знаешь, я слежу за энергетическим балансом. — Доброй, Череватый. А я слежу за гостями, — фыркнула она и направилась в спальню, оставляя за собой лёгкий след апельсинового шампуня и чего-то слишком уютного, чтобы назвать это просто вечером.