Глава 15.

Утро в квартире Лады наступило удивительно спокойно — будто сама вселенная решила дать ей передышку. Будильник зазвонил вовремя, как и положено. Лада сонно потянулась, щёлкнула по экрану телефона и уставилась в потолок, пару минут размышляя, можно ли притвориться ковром и не вставать вообще. А потом, как тихий удар молнии в голове, воспоминание — у неё на диване спит Череватый. Владислав Череватый. Уважаемый, ехидный, громкий, самодовольный гость. Который вчера комментировал «Сверхов» лучше любого стендапера. И теперь где-то там, в её гостиной, возможно уже проснулся или развалился поперёк дивана как кот. Лада заворочалась, взлохматила волосы, пробормотала себе: — Ну и кого я пускала в дом, а? — но при этом почему-то улыбнулась. Подтянув одеяло, она села на кровати, глубоко вдохнула, решив, что утро начнётся с кофе и разведки обстановки в гостиной. Ну, мало ли. Вдруг Череватый там уже проводит ритуал на просветление сквозь подушку. Она встала, будто ниндзя, и на носочках вышла из комнаты — не хватало ещё разбудить этого шамана среди подушек. Аккуратно приоткрыла дверь в гостиную и, затаив дыхание, заглянула внутрь. Картина, представшая перед её глазами, была достойна галереи абсурда. Влад лежал на диване, раскинувшись так, будто внезапно решил занять собой весь мир. Правая рука болталась вниз, левая — загадочно торчала вверх, словно он пытался поймать сигнал Вселенной. Одеяло было сбито в ком и сжато где-то у ног, подушка — сбежала в дальний угол дивана. Сам Влад мирно посапывал, издавая какие-то тихие, почти умиротворённые звуки. Лада облокотилась о дверной косяк, скрестила руки и с улыбкой наблюдала это представление. Ну да, конечно, Череватый. Великий, ужасный, чёрный колдун в роли морской звезды в уютной гостиной. — Вот и кого я боюсь на съёмках? — прошептала она с усмешкой, качнув головой. Лада развернулась и покинула наблюдательный пост у двери. Осторожно ступая, она направилась в ванную, стараясь не издать ни звука — мало ли, вдруг магическая звезда во сне ещё и проклинает за громкие шаги. Пока тёплая вода струилась по лицу, в голове крутились мысли: хорошо, что поставила будильник пораньше. Кто знает, как утро начнётся, если в гостиной спит Череватый? Она умылась, вытерла лицо полотенцем и мельком глянула на себя в зеркало. На удивление, выглядела неплохо — учитывая обстоятельства. И настроение было лёгким, почти игривым. Даже несмотря на всю неожиданность прошедшего вечера. Ну ладно, новый день. Попробуем не сойти с ума. Лада пошла на кухню. Нужно было сделать что-то на завтрак на быструю руку. Она открыла холодильник — яйца, бекон, сыр. Открыла шкафчик — там лежал хлеб. Отлично, на завтрак сойдёт. Быстро и слаженно она приготовила яичницу с хрустящим беконом и расплавленным сыром, поджарила гренки на сливочном масле и сварила крепкий кофе. На столе уже красовались две тарелки и две чашки, ароматно парившие в утренней тишине. Лада вытерла руки о полотенце и оглядела результат с лёгким удовлетворением. Теперь пора было приступать к важной миссии — разбудить Череватого. Она тихо, на цыпочках, прошла в гостиную. Влад спал, раскинувшись по дивану. Вид у него был абсолютно мирный и даже, на удивление, милый. Лада тихонько подошла ближе и, не сдержавшись, еле слышно произнесла: — Череватый… Ответа не последовало. Только лёгкий храп и что-то похожее на бормотание вроде «не та свеча, не тот круг…». — Влад, просыпайся, яичница остынет, — добавила она чуть громче и слегка тронула его за плечо. Влад приоткрыл один глаз, потом второй. Поморщился, потянулся и пробурчал: — Это что, рай? Или у тебя всегда так пахнет с утра? Лада, скрестив руки, усмехнулась: — Рай — это если ты сам встанешь и не начнёшь с сарказма. Завтрак на столе, шевелись, звезда ты наша. Влад выдохнул, потянулся ещё раз, на этот раз с ленивым, но довольным видом. — Знаешь, Невская… если ты так будишь по утрам, я, пожалуй, останусь тут навсегда. — Только попробуй, — хохотнула Лада. — Я тебе завтра в постель овсянку принесу. Без сахара. И на воде. Влад сначала сел на диване, уставившись в одну точку. Вид у него был крайне философский — будто только что проснулся не в квартире у Лады, а где-то на берегу Вселенской реки бытия. Его волосы слегка торчали, рубашка помялась, и он выглядел, мягко говоря, как человек, который проспал эпоху. Потом, наконец, он поднял взгляд на Ладу, и уголки губ чуть тронула улыбка. Лада в ответ вопросительно подняла бровь, скрестив руки на груди. Она уже ожидала какой-нибудь фирменный комментарий. И он не заставил себя ждать: — Ты безжалостный тиран, — хрипло выдал Влад, потягиваясь. — Кто вообще придумал, что людей надо будить до десяти утра? Лада закатила глаза и прищурилась: — Ой, Череватый, не ной. Это ты ещё в лайтовом режиме. Настоящий режим ада начинается с будильника каждые пять минут. Влад протёр лицо ладонями и, ухмыляясь, пробормотал: — Напомни мне, пожалуйста, зачем я у тебя остался ночевать? — Потому что ты сам напросился, — с насмешкой кивнула Лада. — И теперь ты в ловушке. Завтрак готов, кстати. Там бекон, яйца и кофе. — Это я напросился?! — Влад театрально всплеснул руками, будто стоял сейчас на сцене какого-нибудь драматического театра. — Это ты умоляла меня остаться! С глазами, как у кота из «Шрека»! Прямо: «Влад, не уходи, останься, мне так одиноко…» — он изобразил жалобный голос, прижав руки к груди и состроив страдальческое лицо. Лада, которая только что шла обратно на кухню, застыла на месте, возмущённо вскинула руки вверх: — Что?! Да ты… Она повернулась к нему, взгляд полыхал, но уголки губ уже начинали подрагивать от смеха: — Ты наглый, Череватый! Я тебя, между прочим, из вежливости пригласила! Влад рассмеялся, в лучших традициях своей фирменной наглой ухмылки, уселся на стул и подмигнул: — Ага, конечно. Вежливость в виде «ну раз так случилось, тогда заходи обратно». Прям сценарий из романтической комедии. Лада, скрестив руки на груди, покачала головой: — Никогда больше не буду тебя уговаривать остаться. Спи на улице. Под дождём. В обнимку с веткой. — Ветку, надеюсь, можно будет выбрать самому? — Только если она будет с колючками, — отрезала Лада, ставя перед ним тарелку с завтраком. — О, Невская, — Влад посмотрел на неё с восхищением, — ты такая милая по утрам. Прямо ангел мщения на кухне. Он опустил взгляд на завтрак, разложенный на столе, вдохнул аромат яичницы с сыром и беконом — и довольно прищурился. Но, конечно же, не мог удержаться от того, чтобы не поиграть Ладе на нервах. — А это точно съедобно? — с самым серьёзным видом спросил он, наклонившись ближе к тарелке, будто хотел её понюхать. Лада медленно, демонстративно обернулась, приподняв бровь: — Не съедобно — не ешь. Поставлю на балкон, может, голуби оценят. Влад вскинул руки в притворной обороне: — О, пошло давление на жалость. Ладно, сдаюсь. Только знай: если откину копыта, пусть на могиле напишут — «погиб от яичницы, приготовленной с любовью и сарказмом». — Могу и эпитафию придумать, — хмыкнула Лада, садясь напротив и отпивая кофе. — «Жил, раздражал, съел, не выжил». Он уже взял вилку, отломил кусочек и, сделав первый осторожный укус, театрально закатил глаза: — Божественно. Всё, женюсь. Хоть завтра. Где кольцо? — В коробке с печеньем. Найдёшь — поговорим, — не моргнув глазом ответила Лада и, наконец, тоже начала есть. — Знаешь, — задумчиво проговорил Влад, пожёвывая гренку, — ты была бы отличной поварихой. Немного ведьма, немного повар. — Зато ты как всегда: немного Череватый, немного заноза. Они оба рассмеялись, и на кухне повисло утреннее тепло, которое бывает только между двумя людьми, которых то ли уже тянет друг к другу, то ли просто очень вкусный кофе. Лада вдруг отставила чашку. В её глазах промелькнула тревога — не яркая, но цепкая, набирающая силу. Влад, продолжая жевать гренку, сразу уловил перемену. Он приподнял бровь и посмотрел на неё внимательнее: — Эй, ты чего вдруг притихла? — голос был спокойный, но внимательный. Лада вздохнула, глядя в никуда: — Я только сейчас поняла. Сегодня мы приедем вместе. Утром. На твоей машине. Она перевела взгляд на Влада, в глазах мелькнула паника: — Все же увидят. Сразу начнутся сплетни. Влад поставил чашку на стол с таким видом, будто услышал новость года, и усмехнулся: — Невская, ты что, всерьёз думаешь, что они только сейчас начнут сплетничать? Да они уже с первой нашей перебранки ставки делают, кто кого когда задушит. Он продолжил есть, будто это его совершенно не волновало: — Ну ничего, пусть думают. Всё равно интрига сезона — это ты и я. Кто кого. Сражение титанов. Он сделал паузу и с самодовольным выражением добавил: — Главное, чтобы никто не узнал про… чай. Лада закатила глаза и вздохнула: — Ты неисправим, Череватый. — Зато честный. И, между прочим, вовремя приехавший. — он подмигнул, снова взяв гренку. — Расслабься, Невская. Мы просто коллеги, просто завтракали, просто вместе едем. Ну, максимум — пара главных героев чьей-то фантазии. Лада прищурилась, наклонилась ближе к Владу и с самой настоящей театральной серьёзностью в голосе — той, что используют актрисы в момент смертельной драмы, — произнесла: — Только попробуй сегодня об этом пошутить при всех. Влад медленно отложил вилку, смерил её оценивающим взглядом, в котором уже читались и веселье, и дерзость, и неминуемая опасность. Приподнял бровь, усмехнулся уголком губ: — О, ты же знаешь, чем больше ты просишь — тем сильнее у меня желание обязательно это сделать. Лада глубоко вдохнула, откинулась на спинку стула, глядя в потолок: — Всё. Моя жизнь закончилась. Весь павильон будет знать, кто кормит Череватого с утра и укладывает спать на диван. Влад наклонился ближе, понизил голос до игриво-заговорщицкого: — Укладывает? Ты же сама меня заманила… чаем. Лада в ответ швырнула в него салфетку с таким видом, будто это была перчатка для дуэли. Влад поймал её и театрально прижал к сердцу: — Ну всё, я обречён. Череватый будет уничтожен на глазах у всей съёмочной группы. Они доели завтрак в лёгкой, почти домашней тишине, в которой, как ни странно, было уютно. Лада отставила чашку, потянулась, затем поднялась из-за стола, бросила на Влада лукавый взгляд исподлобья и, словно невзначай, сказала с хитрой интонацией: — Посуда — на тебе. Влад, уже потянувшийся за последним глотком кофе, замер с чашкой в руке. Медленно оторвал её от губ, удивлённо вскинул брови: — Ага. Это ты сейчас пыталась командовать мной? Или у тебя проснулась хозяйка жизни? — Нет, — пожала плечами Лада с невинной улыбкой. — Просто ты гость. А у нас принято, что гости проявляют инициативу в бытовых вопросах. Считай, ритуал очищения за грехи. За шуточки твои. Влад фыркнул и кивнул с наигранным смирением: — Ладно, ладно. Грешен, каюсь. Дьявольская карма догнала меня — буду искупать её губкой и «Фейри». Он театрально поднялся, закатал рукава рубашки и трагично вздохнул: — Череватый. Последние минуты перед битвой с жиром и остатками бекона. Если не выживу — пусть меня похоронят с почестями. Лада, не удержавшись, прыснула со смеху, и гордо вскинув подбородок, ушла собираться, оставив Череватого наедине с его судьбой и с посудой. Влад допил остатки кофе, громко поставил чашку на стол, будто этим движением хотел подчеркнуть завершение трапезы и… неизбежности. Он собрал тарелки, кружки, подцепил с вазочки пару оставшихся фантиков от зефира и пошёл к раковине. Вода зашумела, губка заскрипела по поверхности тарелки, а в голове начало шуметь совсем другое. — Что, блядь, я делаю? — пронеслось в мыслях. — Я, Владислав Череватый, победитель «Битвы экстрасенсов», сидел на диване с пледом, смотрел «Сверхов», пил ромашковый чай и теперь, мать его, мою посуду на кухне у Невской?! Он нахмурился, злобно плеснул водой по ложке, будто она была виновата в происходящем. — С какого хрена я вообще вчера не ушёл? Я мог просто поблагодарить за чай, выйти, сесть в машину и поехать домой. Всё. Конец. Занавес. А вместо этого я остался, пил чай, шутил, залипал на то, как она хмурится на сериале, и… Он поставил тарелку в сушку и застыл. …и мне это понравилось. Вот это было страшно. Не то, что он здесь. Не то, что она где-то в другой комнате сейчас выбирает, что надеть, и при этом хмурится на погоду за окном. А то, что ему реально нравится быть здесь. В этой кухне, в этой квартире, рядом с ней. Он скривился, будто от вкуса недосоленного борща. — Пиздец, — тихо выдохнул Влад, вытирая руки о полотенце. Героически разделавшись с посудой — а именно вымыв три тарелки, две чашки, одну ложку и полкило собственной гордости, — Влад выпрямился, как будто только что одержал победу в какой-то бытовой битве. Швырнул полотенце на крючок с видом великомученика, развернулся и направился в ванную, будто шёл на казнь. — Так, Череватый, соберись. Ты маг, ты чернокнижник, ты звезда, а не этот домработник в пене, — бормотал он себе под нос, входя в ванную. Зеркало, конечно же, не пощадило. На него смотрел мужчина с помятым лицом, взъерошенными волосами и лёгким отпечатком подушки на щеке. Влад прищурился: — Ага, ну привет, утро. Он взял расчёску, провёл пару раз по волосам, посмотрел в зеркало и снова провёл, на этот раз с видом: сейчас изгоню дьявола не только из людей, но и из этой укладки. Потом налил воду в ладони и, как будто это ритуал, умылся с особым тщанием, смывая сон, сомнения и остатки философских размышлений о том, почему ему так нравится быт в квартире Невской. Когда Влад вышел из ванной, то уже выглядел по меркам утреннего Череватого — вполне прилично. Рубашка была немного мятой, зато тщательно приглаженной руками. Волосы всё ещё немного торчали на затылке, но в этом даже была какая-то своя эстетика — творческий хаос, как он сам бы это назвал. Или «мастерство, замаскированное под пофигизм». Он прошёл в гостиную, на ходу застегивая последнюю пуговицу и поправляя рукава, чтобы выглядело будто так и было задумано. Сел на диван, закинул ногу на ногу и облокотился на подлокотник. Взгляд скользнул по комнате, всё было до ужаса уютно. — Привыкай, Череватый, — пробормотал он себе под нос, — ещё немного, и начнёшь тапки по квартире искать. Он слегка потянулся, откинулся на спинку и, усмехнувшись, бросил взгляд в сторону комнаты Лады, откуда пока доносился только шорох и шаги. — Ставлю пять из пяти, что она выйдет, как с обложки. А ты сидишь тут, как герой второстепенной драмы. И всё равно, на губах проскользнула почти неуловимая, но настоящая улыбка. Лада вышла из комнаты, как будто она не просто шла на съёмки, а минимум на вручение премии за «лучшую ведьму года». Волосы аккуратно уложены, макияж лёгкий, но эффектный, на ней — серый удлинённый жакет поверх чёрного облегающего гольфа и тёмные брюки. На ногах — ботинки с лёгкой платформой. Всё в лучших традициях: удобно, стильно, с претензией на «я родилась такой». Влад, сидящий на диване в расслабленной позе, бросил на неё взгляд из-под бровей: — Ого. А это точно на съёмки, а не на собеседование в ад? Лада фыркнула и подбросила ключи, которые ловко поймала на лету: — Ага. Только собеседовать будем тебя. По пункту: «почему Череватый с утра ведёт себя, как домашний кот». Влад встал, потянулся и, проходя мимо, наклонился к ней на ухо: — Потому что Череватый может себе позволить. Он открыл дверь и сделал жест рукой, пропуская её вперёд: — Дамы первыми. Особенно такие эффектные, чтобы народ на улице голову сворачивал. Надо же мне чем-то гордиться, раз везу тебя. Лада закатила глаза, но губы всё же тронула улыбка. Они сели в машину, и Влад завёл двигатель лёгким движением — почти с ленцой, будто каждое его утро начиналось с того, что он везёт ведьму на съёмки. Лада устроилась поудобнее, и на несколько минут повисла комфортная тишина. Изредка они перебрасывались шутками — то Влад что-то колко бросит, то Лада парирует с не меньшей остротой. Казалось, это их новая форма диалога: ехидство с налётом флирта. — Сегодня даже без опозданий, — заметила Лада, выглядывая в окно. — Что ж, иногда я умею быть пунктуальным. Не каждый же день устраивать перформанс, — лениво отозвался Влад, крутя руль с видом человека, покоряющего как минимум мироздание. Влад припарковался на своём привычном месте, которое, казалось, уже давно было негласно помечено табличкой «заповедник Череватого». Они вышли из машины — Лада, накинув на плечи пальто, выглядела так, будто шла сниматься в рекламе осени. А Влад — расслабленно, с вечно приподнятой бровью и фирменной походкой «я пришёл, делайте мне красиво». Лада вдруг замедлила шаг, чуть поёжилась и пробормотала: — Сейчас начнётся допрос. Прямо вижу, как Соня с Викой синхронно поднимают брови. Влад даже не притормозил, расправил плечи и, глядя вперёд на курилку, где уже виднелись знакомые силуэты, бросил через плечо: — Вперёд, Невская. Покорим этот мир. Или хотя бы доведём до инсульта пару сплетниц. Для разминки. И пошёл вперёд с таким видом, будто сейчас не на съёмки, а на ковровую дорожку. Лада тяжело вздохнула, выпрямилась, подогнала шаг и последовала за ним. Всё равно уже поздно сворачивать с этой дороги. Они подошли к курилке как два тайфуна в одном флаконе. Соня зависла, не донеся сигарету до рта, будто кто-то в замедленной съёмке нажал на «паузу». Она моргнула несколько раз, потом, чуть приподняв бровь, без слов выразила целую оперу: вы-что-серьёзно-как-это-почему-я-же-только-три-дня-не-следила? Вика переводила взгляд то на Ладу, то на Влада, будто пытаясь вычислить: это просто совпадение? Она прикусила губу, уже явно настраиваясь на роль следователя с табельным: «Так, выкладывайте всё». Олег стоял, прислонившись к перилам, и ехидно улыбался, как кот, который знает, где хозяйка спрятала сметану. Он просто наслаждался моментом, уже мысленно составляя список подколов, с которых начнёт при случае. Диму, как оказалось, вся эта драма трогала меньше всего. Он нехотя кивнул, попивая кофе из бумажного стаканчика и глядя в небо, словно ожидая, когда можно будет уже зайти на съёмку и не слушать «эти ваши романтические разборки». А вот Артём стоял чуть поодаль. Его взгляд был направлен только на Ладу — пристальный, изучающий. Внутри, кажется, происходила борьба. Он не моргал, не отворачивался, не шевелился. Просто смотрел. И выражение у него было не злым — скорее таким, как будто он листает в голове книгу, которую думал, что понял, а теперь внезапно заподозрил: там, возможно, был второй сюжет. Лада чувствовала этот взгляд. Он будто колол между лопаток. Она попыталась не подавать виду, но напряжение в плечах выдало её с головой. Влад всё это заметил краем глаза — и, конечно же, в своей манере лениво сказал: — Доброе утро, дети мои. Чего замерли, как перед казнью? И медленно потянулся за сигаретой, будто ничего необычного не происходило. Соня не выдержала первой — а кто бы сомневался. Она с притворной серьёзностью вскинула бровь, закурила и выдала: — Простите, конечно, может я проспала важную веху в истории человечества, но это вы вдвоём приехали? Влад, не моргнув, пустил кольцо дыма в сторону и усмехнулся: — Невская сказала, что её уровень жизни должен соответствовать статусу. Вот я и соответствую. Лада закатила глаза: — Я сказала, что быстрее будет. Не перевирай. — Быстрее? — переспросила Вика, сложив руки на груди. — Быстрее что? Падение в ловушку Череватого? Олег, наблюдая эту картину, не выдержал. Он театрально вскинул брови, картинно подбоченился и с самым серьёзным видом спросил: — Владислав, а что это у нас, новая функция открылась? «Экспресс-доставка ведьм по адресу»? Соня прыснула в кулак, Вика фыркнула, а Влад только лениво повернул голову в сторону Олега: — Ты просто завидуешь, что тебя твоя ведьма сама тащит за руку, а меня вон — пригласили, чай с утра сварили, подушку пуховую подложили. Так что тише будь, Шепс младший, пока я тебе билет на метлу не выписал. — Главное, чтоб не в один конец, — хмыкнул Дима, не поднимая глаз от сигареты. Соня вдруг снова зависла, будто её ударило молнией осознания. Она резко повернулась к Ладе, потом перевела взгляд на Влада, потом снова на Ладу. — Подождите… — протянула она с подозрением, сужая глаза. — Чай с утра сварили? Подушку подложили? Пауза. — Ты что, ночевал у неё?! Глаза Сони расширились, как у ребёнка, увидевшего подарок на Новый год, а голос прозвучал так громко, что даже пара гримёров на пороге павильона настороженно обернулись. Лада застыла. Влад расплылся в своей самой самодовольной, голливудской улыбке и, глядя на Соню, медленно выдал: — Ага. В кресле. Под пледом. В тапочках. Без котиков, к сожалению — от них меня оградили. — В кресле?! — переспросила Вика, которая теперь тоже включилась в допрос с пристрастием, — ты его пустила в дом ночью, и он спал в кресле? Ну-ну, расскажите ещё, что вы пили чай и смотрели мультики. — Не мультики, — вмешался Влад. — «Сверхъестественное». Я, между прочим, исполнял роль тёмной силы. Очень убедительно. Олег фыркнул: — Да ладно, тебе там даже играть не пришлось. Ты и без сериалов как ходячий демон. Лада прикрыла лицо рукой: — Господи, почему я вообще вас подпустила к своей личной жизни? Что за «Следствие вели» на пороге гримёрки? — Личная жизнь? — подхватил Влад с прищуром. — А я думал, мы коллеги. Очень тесно сотрудничаем. Артём молча стоял рядом. Его лицо — спокойное, но взгляд был пристальным. Он смотрел на Ладу и молчал. А Соня, ещё не успокаиваясь, ткнула пальцем в воздух между ними: — Всё! Сегодня на обеде ты мне всё расскажешь, Невская. С деталями. Особенно про подушку. — Только если ты сначала расскажешь, что было у тебя с Олегом в том самом кафе! — огрызнулась Лада, наконец выпрямляясь и бросая взгляд на Сонину руку. — О, я смотрю, обмен компроматом пошёл, — хмыкнул Дима. — Ну всё, я пошёл греться под лампы гримёров. Эти сериалы без меня. И, затушив сигарету, пошёл прочь, оставляя за собой шлейф табака и лёгкого смеха. А Влад наклонился к Ладе и, еле слышно, прошептал: — Ты же понимаешь, что теперь ты моя… официальная подушка. Лада фыркнула и шлёпнула его по плечу: — Череватый, уймись. Влад только сильнее рассмеялся. Такой откровенно довольной физиономии у него давно не было — черти в глазах плясали канкан, губы растянулись в широченную ухмылку, а плечи подрагивали от сдерживаемого смеха. Он облокотился на перила, закинул ногу на ногу, сложил руки на груди, будто наблюдал за особенно комичным спектаклем, поставленным специально для него. — Ой, Невская, не надо так пыхтеть, — протянул он, с ленивым удовольствием растягивая слова. — А то щас поднимешься на воздухе праведного гнева и улетишь, как шарик с гелием. Лада в этот момент пыталась одновременно закатить глаза, спрятать смущение и удержать лицо кирпичом. В итоге выражение вышло крайне живописное — смесь «да что ж ты за зараза такая» и «а может, всё же прибить». — Череватый, — процедила она сквозь зубы, подходя ближе, — ты просто невыносим. — Зато харизматичен, — тут же отозвался он и добавил, подмигнув: — А ты, между прочим, тоже. Особенно по утрам. В халате и с зефиром в зубах. — У тебя, между прочим, был шанс умереть этой ночью. Я тебе напомню, ты спал у меня дома. — Ага, под чутким надзором самой Невской, — с театральной серьёзностью сказал Влад. — Я даже завещание мысленно составил. Димону — мою сумку. Тебе — мою иронию. Олегу — пачку печенек из рюкзака. Соня и Вика, стоявшие рядом, уже тряслись от сдерживаемого хохота, прикрывая рты и переглядываясь. Олег окончательно сдался и просто развернулся к стене, чтобы отдышаться. А Лада, слегка прикрыв лицо ладонью, выдохнула: — Боже, ты неисправим. — И в этом, Невская, моё главное преимущество, — сказал Влад, не переставая ухмыляться. — А ты, между прочим, знала, на что подписывалась, когда наливала мне вечерний чай. — А я тебе в чай, между прочим, думала соли насыпать, — буркнула она, развернувшись к гримёрке. — Опоздала, — весело подбросил он ей вслед. — Уже привык. Особенно если с зефиром подаётся! И с этими словами двинулся следом — легко, с той самой походкой, в которой читались уверенность, самодовольство и что-то ещё, чуть более тёплое, когда взгляд снова скользнул по спине Лады. Дверь в гримёрку распахнулась с грохотом, словно туда не вошли, а влетели. Лада первой переступила порог, со скоростью разъярённой метлы. За ней, с видом триумфатора, вошёл Влад, потирая руки, как человек, который только что сжёг пять мостов — и теперь хочет жарить на них маршмэллоу. Позади, сбивчивым хохотом и репликами, шли Соня, Вика и Олег, который едва держался на ногах от смеха. Внутри царила относительная тишина. Ангелина с серьёзным лицом листала какой-то старинный журнал, Саша с видом задумчивого наблюдателя ковырял в пакетике с орешками, а Дима, заметив вбегающий караван веселья, недовольно отложил телефон и вздохнул: — Ну нет. Я сбежал от этого балагана — и они всё равно меня нашли. — Мы тебя по запаху вычислили, — не моргнув, отозвался Влад, присаживаясь в своё любимое кресло и закидывая ногу на ногу. — Твой дух кофе и уныния витает в воздухе. — Ага, — буркнул Дима. — Особенно после твоих утренних перлов. Я бы это «духом» не называл. Лада, не оборачиваясь, сказала: — Череватый, тебя где только не было, но чтобы ты утром мыл посуду — вот это было шоу. — Это была духовная практика, — важным тоном ответил Влад. — Очищение кармы и тарелок. Соня, между тем, устроилась с ногами на диванчике, обняла подушку и сказала: — Так, а что мы сегодня обсуждаем? Утренние визиты Череватого в квартиры коллег или чай с зефирками? — А может, моё нервное потрясение? — вставила Лада, усаживаясь рядом и надув щёки. — Утро, будильник, паника, Влад на кухне. Это ж почти мистика. — Не почти, — хмыкнул Влад. — Это я. И все снова разразились смехом. Саша, глядя на них с орешком в руке, только покачал головой: — Ну, с вами, конечно, ни одного спокойного дня. Зато, чувствую, внукам будет, что рассказывать. Особенно, как Череватый спал в пижаме с котиками. — Не спал! — выкрикнул Влад. — И вообще, она была не по размеру. Это клевета. Запишу в протокол. — Запиши, — кивнула Лада, — Влад Череватый. Дело №7. Угон дивана и моральный ущерб. Смех снова наполнил гримёрку, а Марат, проходя мимо, только покачал головой: — Когда-нибудь вы мне седину добудете. Хотя, кажется, уже. Смех ещё не стих окончательно, как Влад, обведя гримёрку ленивым, но цепким взглядом, вдруг прищурился и нахмурился: — А где наш вампир? — протянул он, почесав затылок. — За нами ведь шёл, а вон его, как сквозняком сдуло. Не иначе, в летучую мышь обратился. Все переглянулись. Действительно, Артём был с ними — стоял у курилки, шел в ногу и внезапно как в туман ушёл. — Может, растворился в воздухе? — пошутил Саша, вытягивая шею. — Или в гроб завалился, утреннего сна не добрал? Олег хмыкнул: — Или увидел вашу кодлу и сбежал. Сам бы так сделал, если б не Соня. Соня показала ему кулак, но с улыбкой. А вот Лада не смеялась. Она тихо вытащила телефон, на её лице мелькнула тревожная тень. Пальцы бегло набрали короткое сообщение: «Ты где?» Она посмотрела на экран ещё пару секунд, как будто пытаясь уговорить сообщение дойти быстрее обычного. Потом нажала отправить и машинально закусила губу. Влад, заметив это, склонил голову и с прищуром наблюдал. — Невская, не томи. Ты что, переживаешь за своего мистического ухажёра? — произнёс он с таким выражением, будто в этом словосочетании было заключено как минимум пять уровней язвительности. Лада не подняла глаз: — Я просто спросила, где он. Может, плохо стало. Он же, между прочим, не бессмертный. — Пока не доказано, — вставила Вика. — Хотя выглядит, будто возраст его измеряется в веках. Влад фыркнул, но уже без напора. Вибрация телефона вывела Ладу из напряжённого ожидания. Она тут же опустила взгляд на экран, разблокировала — и замерла, вчитавшись в пришедшее сообщение. Всего одна строчка: «Остался на улице. Нужно проветрить голову.» Коротко. Сухо. Даже по переписке чувствовалось — что-то не так. Лада нахмурилась, телефон чуть опустился, но она всё ещё смотрела на экран, будто пытаясь вытащить из слов больше, чем в них было вложено. Её губы сжались, а пальцы машинально стиснули смартфон чуть сильнее. — Ну что, ожил ваш вампир? — лениво поинтересовался Влад, бросая взгляд в её сторону, пока растягивался в кресле. Лада кивнула, но не улыбнулась. Напряжение с её лица не сошло. — Написал, что остался на улице. Проветрить голову. Соня оторвалась от зеркала, хмуро повернулась: — Проветрить голову? Это он обычно говорит, когда у него что-то случилось. Или кто-то вывел из себя. — Она бросила взгляд на Влада, как бы невзначай. — Вывели из себя? — Влад вскинул бровь. — Это он, значит, от переизбытка доброты на улице завис? — Влад, — строго произнесла Лада. — Не сейчас, ладно? Тон её был мягкий, но твёрдый, и на мгновение в гримёрке повисла тишина. Даже Саша, уже приготовившийся пошутить, притормозил. Вика встала, подошла к Ладе, легко коснулась её плеча: — Может, сходить к нему? Лада ещё раз мельком глянула на экран телефона, потом перевела взгляд на Вику. Та всё ещё стояла рядом, смотрела внимательно, будто ждала, когда подруга примет решение. — Да, пожалуй… — Лада вздохнула и махнула головой. — Схожу. Она встала, отложила телефон в карман куртки и быстро направилась к выходу. За спиной тут же раздался Владов голос: — Только ты аккуратнее там. Вдруг он уже половину съемочной группы сожрал. Лада даже не обернулась, лишь вскинула руку над головой в жесте «смешно, правда». Соня шлёпнула Влада по плечу: — Хватит тебе. Лучше подумай, что ты вообще натворил, что вампира нашего переклинило. — Я?! — театрально возмутился Влад. — Я — за мир во всём мире и равномерный уровень геморроя у всех. А он, видимо, решил, что у него передоз в крови. Саша фыркнул, а Ангелина только покачала головой: — Мальчики… Лада вышла на улицу, её тут же окутал прохладный, сырой воздух. Осень снова напоминала о себе — промозглая, серо-туманная. Она остановилась на пороге, провела взглядом по пустой площадке, и взгляд тут же наткнулся на фигуру Артёма. Он стоял на привычном месте у курилки, один. Слегка ссутулившись, уставился в небо, будто выискивал в мутных облаках ответы на все вопросы вселенной. Но не это зацепило Ладу. В его руке была сигарета. Сигарета?! Артём не курил. Ни разу за всё время она не видела его с сигаретой. Он всегда брезгливо морщился, когда кто-то начинал курить рядом. А сейчас — стоял, медленно, почти машинально затягивался. И взгляд — отстранённый, тёмный, будто он был где-то очень далеко. В груди у Лады что-то болезненно щёлкнуло. Она медленно подошла, без лишних слов, осторожно коснулась его плеча, мягко, будто боялась напугать. Артём вздрогнул. Легко, едва заметно. Повернул голову, его глаза были уставшие и какие-то опустошённые, но при этом он попытался выдавить привычную полуулыбку: — Прости… Ты же не любишь дым. — Артём, — Лада заговорила тихо, почти шёпотом. — Что случилось? Он отвернулся обратно к небу, затянулся ещё раз и с горечью в голосе бросил: — Ничего. Просто нужно было напомнить себе, как дышать. Лада стояла, не двигаясь. Ни словом, ни жестом не выдала себя, только смотрела на него — спокойно, внимательно, почти пристально. Она не кидалась с вопросами, не сочувствовала вслух, не бросалась утешать. Её молчание было выжидающим. Слов, что он сказал, было недостаточно. Она это чувствовала. Он что-то недоговаривал — это читалось в том, как у него сжаты губы и как он опускает взгляд всякий раз, когда ловит её глаза. Артём заметил это. Немного помолчал, с минуту смотрел в сторону, будто что-то решал в себе, а потом повернулся к Ладе. Он улыбнулся. Это была не та фирменная, обольстительная полуулыбка, к которой она уже привыкла. Нет. Сейчас его улыбка была настоящей. Теплой. И вместе с тем — немного грустной. Так улыбаются те, кто очень устал, но не хочет, чтобы это кто-то заметил. — Всё нормально, правда, — сказал он негромко, почти с извинением. — Иногда просто нужно чуть-чуть провалиться в себя. Проверить, на месте ли ты. Лада стояла, глядя на кончики своих ботинок, будто именно они могли подсказать ей, что делать дальше. Где-то в груди шевелилось что-то тёплое — едва уловимое, осторожное, но вполне реальное. Она догадывалась, что именно могло так повлиять на Артёма. Подозревала, но не собиралась давить. — Артём, — тихо, почти шепотом сказала она, не поднимая взгляда. — Если у тебя что-то случилось, ты можешь поговорить со мной. Я выслушаю. Хорошо? Голос был мягкий, как плед в дождливое утро, в нём не было ни капли навязчивости — только искренность и спокойствие. Артём повернулся к ней, всё ещё держа в пальцах потухшую сигарету. Он колебался буквально секунду. Веки дрогнули и вот — шаг вперёд. Всего один, но этого хватило. Он оказался рядом. Неприлично близко. Настолько, что Лада ощутила запах его парфюма, чуть терпкий, древесный, с лёгкой горчинкой. И вдруг, без предупреждения, он обнял её. Не поспешно, не вяло, не как-то неловко. Он обнял её так, будто именно в этом прикосновении был нужнее всего воздух. Не сильно — деликатно, с уважением, будто спрашивая разрешения даже в самом жесте. Но и не слишком осторожно — по-настоящему, по-человечески. Лада на секунду замерла, глаза её распахнулись шире. А потом она положила ладони ему на спину и ответила. Потому что в этом объятии был не флирт. Была тишина, которой не хватало. И тепло, которое они оба искали. — Вот вы где?! — вдруг послышался знакомый голос, в котором, помимо лёгкой укоризны, проскальзывал неподдельный интерес. Артём и Лада резко отстранились друг от друга, будто их поймали за чем-то строго засекреченным. Оба синхронно обернулись. На дорожке у входа стояла Соня, скрестив руки на груди и прищурившись. Её тёмные глаза блестели — ну конечно, она всё видела. — А я вас, значит, ищу, думаю, куда пропали, — протянула она с той самой интонацией, от которой даже самый невиновный начинал чувствовать вину. — А вы тут, значит, так… свежим воздухом дышите, да? Лада моментально отступила ещё на шаг, прокашлялась, словно собиралась оправдаться, но не знала с чего начать. Артём, напротив, выглядел спокойным. Он даже усмехнулся — так, чуть заметно, по углам губ, и сделал шаг вперёд, к Соне. — Мы просто разговаривали, — произнёс он спокойно, как будто его действительно ничего не смущало. — Ага, — протянула Соня, глядя сначала на одного, потом на другую. — Разговаривали. С телесными дополнениями, значит. — Соник, — подала голос Лада, но та уже развернулась, махнув рукой: — Ладно, ладно, не буду мешать. Но учтите: вы теперь под подозрением. — И, сделав пару шагов, с невозмутимым видом добавила: — Я просто скажу Вике. А она скажет Владу. А он сделает лицо. Артём тихо рассмеялся, а Лада закатила глаза: — Прекрасно. Началось. Соня рассмеялась — так, весело, почти по-доброму, и махнула рукой, будто сдувая с плеча невидимую драму: — Да ладно вам! Я — могила, честное ведьминское. Ничего никому. Секрет, как говорится, под замком. Она кокетливо подмигнула и, не дожидаясь ответа, развернулась на каблуках и бодрым шагом скрылась за углом, оставив после себя лёгкий запах духов и ощущение, будто только что пронёсся вихрь. Лада вздохнула с улыбкой, покачала головой и посмотрела на Артёма. Он снова стоял спокойно, но уже без той холодной отчуждённости — в его глазах вернулась та самая живость, лёгкая искра интереса. — Пора на грим, а то огребём, — сказала Лада, качнув головой в сторону здания. Артём усмехнулся, немного склоняя голову: — Особенно если снова попадёмся Соне. Второго допроса я не выдержу. — Ну, значит, будем красивыми и молчаливыми, — отшутилась Лада. — Ты — красивой, я — молчаливым? Договорились, — с ухмылкой подхватил Артём. Они пошли рядом, не торопясь, но с пониманием, что съёмочный день официально начался. Воздух ещё хранил утреннюю свежесть, но между ними повисла тёплая, спокойная тишина. Уже не напряжённая, а будто бы обволакивающая — как та самая забота, которую никто из них прямо не озвучивал, но оба чувствовали.