Глава 22.

Будильник заорал так, будто хотел не разбудить, а изгнать демона сна. Влад простонал в ответ, словно кто-то наступил ему на душу в тяжелом ботинке. Он вслепую потянулся к телефону, нащупал его где-то между подушкой и тенью прошлого, ткнул в экран с силой. — Ну вот и всё, — прохрипел в потолок. — Адьос, отпуск. Привет, Битва. Он перевернулся на спину и глубоко вздохнул, будто собирался сейчас встать и одолеть гору. Гору, у которой вместо склона — гримёры, продюсеры, камеры и Олег с шуточками. Он провёл рукой по лицу, ощутил щетину уровня «пещерный мудрец», и пробормотал: — Ну что, Череватый, время возвращаться к образу. Сбросил с себя одеяло, с тоской посмотрел на тапки, которые явно за это время начали жить отдельной жизнью. — Пора приводить себя в порядок после месяца бомжевания, — буркнул он, направляясь в ванную, как персонаж хоррора, которому предстоит сразиться с отражением в зеркале. Сегодня снова съёмки, снова все эти лица, вся эта магия и камера. А значит время натягивать маску Череватого. И не забыть побриться, чёрт побери. Когда Влад, наконец, привёл себя в божеский вид, а это, между прочим, потребовало усилий уровня «оживи человека после декабрьского апокалипсиса», он глянул на часы и вслух выдал: — Ну, кофе? Нет, кофе — это для слабаков. Он быстрым шагом подошёл к шкафу, распахнул его, как колдун откровение, и стал окидывать взглядом свои трофеи в виде одежды. Пальцы пробегались по тканям, в голове уже рождался образ: возвращение легенды. Ярко-красный классический костюм, просто, чтобы сразу ослепить камеру. Чёрный гольф, магия должна быть стильной. Красные носки в тон, потому что даже пятки у Череватого с харизмой. Тёмно-коричневые туфли, для контраста. И чтоб стучать по полу уверенно. Он быстро натянул образ, подошёл к зеркалу, встал, поправил лацкан, оттянул рукав, глянул на себя и улыбнулся. Той самой, фирменной, чуть дерзкой, чуть уставшей, но абсолютно непобедимой улыбкой. — Ну что, красавчик, — сказал своему отражению, — всё, хватит ныть. Пора блистать. Он схватил сумку, ключи, и, не оборачиваясь, вышел из квартиры. Сегодня он был не просто готов. Сегодня он был оружием массового обаяния. И никто не должен был догадаться, что весь этот месяц он еле держался. Влад хлопнул дверью, перепрыгнул через две ступеньки, и уже через пару секунд оказался на улице, где мороз бодро врезался в лицо, как проверка на прочность. — Ох, родной, — пробормотал он, натягивая воротник повыше, — и ты туда же. Даже январь злится, что я возвращаюсь. Он прыгнул в машину, вставил ключ, завёл мотор, и та, будто понимая, кто за рулём, всё же завелась с первого раза. Уважение к звезде — это святое. Влад вырулил на дорогу, глядя на часы — которые, между прочим, уже в отчаянии пытались намекнуть: ты конкретно опаздываешь, товарищ маг. Но он только хмыкнул. Спокойно. С лёгкой ухмылкой. — Ну и что? Без звёздочки не начнут. Он включил радио, и, пока за окном проносились городские пейзажи, настроился на нужную волну, волну Череватого: чуть дерзкую, чуть театральную, но всегда с внутренним огнём. Машина, словно чувствуя, что приехала на родную территорию, мягко встала на его место — то самое, где он всегда парковался так, будто ставит флаг на вершину горы. Влад заглушил мотор, выдохнул, откинулся на сиденье и на секунду закрыл глаза. — Ну здравствуй, работа… Скучала? Он открыл дверь, вылез, плотно закрыл за собой, поправил воротник и пошёл быстрым шагом, с тем самым видом, как будто всё под контролем, и даже если ты на сорок минут позже — это план такой, не переживай. Но прежде чем идти туда, где камера и свет, он свернул за угол, куда положено. Курилка. Святая обитель первых взглядов, свежих сплетен и добрых «ты где шлялся, Череватый?!» И, конечно, там уже стояли: Соня, с сигаретой и прищуром, Олег, задумчиво пялился в небо, и Вика, которая облокотилась на стену и листала телефон. Соня резко повернулась: — Ого, гляньте, кто к нам приплыл! Явление Череватого народу. Олег без эмоций, но с ехидцей: — Новый год, новый Влад. Всё такой же «пунктуальный». Вика только усмехнулась: — И всё такой же в цветах пожарной тревоги. Ты кого решил с утра разбудить, Череватый — продюсера или демонов? Соня первая бросила сигарету в урну, подошла и без лишних слов просто обняла его. Крепко, по-своему, с характером. Так, как умеют только те, кто давно свой. — Ну не выёживайся, Череватый, — буркнула она ему в плечо. — Мы тоже скучали. Хотя и не признаем это ни при каких ритуалах. Олег подошёл следом, хлопнул его по спине так, что у Влада чуть дым из ушей не пошёл. — С возвращением, брат. Без тебя тут было как-то слишком… разумно. Вика усмехнулась, но и она обняла, по-женски, чуть мягче, но без сантиментов. — Не строй из себя ледышку, Влад. Ты скучал, мы знаем. Влад, конечно же, фыркнул. Поднял бровь, как будто всё это его раздражает до глубин души. — Ну началось, массовое обнимание. Вы мне тут круг чакры не нарушите? Но стоял он, не двигаясь. Не отстранялся. И если кто-то присмотрелся бы внимательнее, увидел бы — чуть дольше, чем нужно он задержал руки на спине Олега. Чуть теплее, чем надо, глянул на Соню. И даже глаза у него блестели — от холода, конечно. Он правда скучал. По этим шумным, упрямым, настоящим людям. По их приколам, по язвам, по тому ощущению, что он не один. — Ну ладно, ладно, — пробормотал он, вдыхая дым, — хватит из меня делать мелодраму. Просто радуйтесь, что я пришёл и день у вас сразу стал лучше. Соня закатила глаза: — Ну вот, звезда снова засияла. — Как и должно быть, — хмыкнул Влад. Разговор, как обычно, скатился в язвительный переброс реплик, Соня с Олегом вспоминали, кто кого первый назвал «главным магом в носках», Вика делилась сплетней о продюсере, а Влад стоял, выдыхал дым и с лёгкой полуулыбкой слушал, как будто снова в своей тарелке. И тут на краю поля зрения он почувствовал. Знакомую энергию. Чью-то походку. Смех — тихий, но узнаваемый. Из-за угла, под звон своих голосов и хруст снега, появились Лада и Артём. Не держались за руки. Но шли рядом. Слишком рядом. Тот тип близости, который не демонстрируют специально — он просто есть. Лада в светлом пальто, с пушистым шарфом, на лице лёгкий румянец, глаза сияют. Артём что-то ей говорит — она хмыкает, чуть наклоняется в сторону, улыбается. Та самая улыбка, которую Влад помнил. В груди — на секунду всё сжалось. Взгляд стал чуть жёстче. Пальцы сжали сигарету. Он даже, казалось, задержал дыхание на долю секунды. — Ого, — бросила Вика, заметив парочку, — а вот и ещё одна влюблённая команда подъехала. Олег ухмыльнулся: — Смотри, Череватый, конкуренция за звание «главной звезды площадки». Влад выпрямился, встряхнул пепел с сигареты и ровным голосом выдал: — Да я, как и положено, в другой лиге играю. С любителями в романтических шапках не соревнуюсь. Соня тихо хмыкнула, но ничего не сказала. Она, как и все, почувствовала напряжение. Но уважила его выбор — не лезть, не вскрывать. Череватый сам справится. А Влад, хоть и стоял как скала, внутри был пороховым бочонком. Но он держал лицо. Как всегда. Потому что если он начнёт рушиться — звезда упадёт. А этого он себе не позволит. Как только Лада и Артём подошли ближе, Соня буквально взвизгнула: — Ладочка! — и, не дожидаясь ни секунды, бросилась в объятия. Вика сразу за ней, аккуратнее, но не менее тепло. — Где ты шлялась, ведьма ты прекрасная? Мы уже заскучали! Тут без тебя — один Череватый, и то в красном. Лада смеялась, обнималась крепко, искренне. — Я тоже скучала! Вы как? Без катастроф? — Только Влад вон пытался заменить собой весь состав драматической бригады, — вставила Вика с усмешкой. — Но мы выжили. Артём стоял чуть сбоку, с улыбкой наблюдая, как девушки сбились в кучку, а Олег уже шёл к нему, хлопать по плечу и что-то шутить на тему «ну наконец-то, вернулся поставщик сарказма в глянцевых ботинках». И тут, конечно, как из дымовой завесы, раздался голос Влада: — Ну-ну… Смотрите-ка, кто к нам явился. Мисс «новогоднее сияние» и её телохранитель с кулинарными суперспособностями. Он даже не посмотрел прямо на них, так, будто мимоходом, будто ему вообще неинтересно, но губы скривились в характерной полуулыбке. — Осталось только пингвина из-под ёлки притащить, и полный состав новогодней сказки в сборе. Соня прищурилась, но хмыкнула, ей-то не привыкать к язвам Влада. Лада бросила на него взгляд — короткий, но точный. Чуть приподнятая бровь, полуулыбка, в которой пряталась смесь: ну конечно ты не можешь без своего шоу, Череватый. — Смотри, как бы тебя тот пингвин не заменил на съёмках. Он хотя бы улыбается, — спокойно парировала она. Влад чуть дернул уголком губ. Ну да. Она не растеряла хватку. И это зацепило ещё сильнее. Но он не подал виду. Просто откинул голову назад, затянулся сигаретой и произнёс: — Ммм, остро. Даже не плохо для первого дня. Ну что, шоу начинается? Да, шоу начиналось. И у каждого — свое. Для кого-то — это были камеры, испытания и загадки. Для кого-то — непростые чувства, спрятанные за шутками и масками. А кто-то просто пытался не задохнуться в собственных эмоциях. Они ещё немного постояли, Соня всё допрашивала Ладу про поездку и еду у Марьяны, Вика обсуждала с Артёмом, кто из них первый сорвётся на съёмках, Олег тихонько подкалывал Влада насчёт «пугающе гламурного возвращения». А тот стоял, курил свою сигарету, периодически прерываясь на свои фирменные реплики: — У тебя там в шарфе случайно не зелье спрятано, Невская? Или ты просто решила ослепить нас своей благополучной личной жизнью? — Артём, ты теперь как аксессуар? Или это Лада теперь главный? — Соня, ну хоть ты скажи, что за время моего отсутствия хоть один скандал случился. А то я зря возвращался. Все к этим уколам уже привыкли. Они, как фоновая музыка — иногда раздражают, иногда веселят, но всегда показывают, что Череватый в строю. Сигарета, наконец, догорела. Влад бросил окурок в урну, плотно затянул воротник, выпрямился. — Ну что, дети магии и фокусники с огурцом в оливье, — протянул он, — в гримёрку, вперёд. Пора создавать иллюзию, что мы выспались и счастливы. Они двинулись к зданию шумной, разношёрстной, и по-своему очень настоящей толпой. Гримерка встретила их привычным гулом голосов, запахами лака для волос и легким ароматом кофе, который кто-то успел захватить по пути — явно не Влад. В креслах уже сидели Дима, Саша и Ангелина. — О, звёзды в сборе! — первым заметил Саша, оторвавшись от телефона. — А мы уж думали, вы там курилку на новую резиденцию сменили. — Не курилку, а штаб ведьмовского восстания, — хмыкнул Олег, усаживаясь в своё кресло с видом человека, которому сейчас намажут харизму по щекам. Ангелина, как всегда спокойная, но с лёгкой улыбкой, поднялась и обняла Ладу, легко, почти матерински, — Хорошо выглядишь, девочка. Отпуск пошёл на пользу. Потом повернулась к Владу, окинула его с головы до ног и со слегка прищуренными глазами добавила: — Ты, конечно, как всегда: не просто пришёл, а влетел в образ. Красный костюм — это ты с покаянием или с предупреждением? — Воскрешаю огонь на площадке, бабонька, — выдал Влад, устраиваясь поудобнее. — Не благодарите, просто наслаждайтесь зрелищем. Гримёры уже начали шуршать кистями, пудрой и расческами, все расселись по своим местам, в зеркалах отразилась компания, где у каждого — своя история, и у каждого на лице — та самая подготовка к съёмкам: смешение серьёзности и внутреннего хаоса. Артём присел рядом с Ладой, улыбнулся ей так, как будто весь зал и весь день были только для неё. Влад мельком уловил это отражение в зеркале, и, как ни странно, на этот раз ничего не сказал. Лада сидела в кресле, вроде бы спокойно, вроде бы разговаривала с Викой о чём-то бытовом, гримёр ловко возился у её виска, но внутри всё шумело. Она, конечно, замечала каждый взгляд Влада. Тот, что будто случайный, но задерживался на долю секунды дольше. Тот, в котором — усталость, боль, что-то несказанное. Она замечала, как он иногда напрягался, словно сдерживал в себе лавину, и будто каждый раз выбирал — промолчать. Последние дни она твердила себе: ничего личного. Никаких чувств. Ты теперь другая, всё иначе. Вспоминала, как он не отвечал. Как она стояла у его двери. Как не дождалась даже короткого «привет». И всё рухнуло, стоило его увидеть, услышать голос. Почувствовать, как его энергия ворвалась в помещение, как будто Владислав Череватый не просто пришёл — а снова заполнил всё вокруг собой. Сердце стучало слишком громко. Словно хотело выбиться наружу. Дыхание сбивалось, руки казались чуть холоднее, чем обычно. Взгляд… он сам искал его. Будто за это время глаза отвыкли и теперь спешили наверстать упущенное. А он как будто чувствовал это. Но держался. И это было хуже всего. Лада сжала подлокотники кресла чуть сильнее. Внутри кричала: прекрати, держи себя в руках. Но тело не слушалось. Её тянуло к нему, как будто в нём был тот самый пульс, которого ей не хватало всё это время. Она посмотрела на своё отражение в зеркале, вдохнула глубже и тихо, только губами: — Соберись, Невская. Только съёмки. Только работа. Из коридора раздался чёткий, немного уставший голос ассистента: — Все в готический зал! Начинаем съёмку, прошу не тормозить! — Ох, пошла жара, — пробормотал Саша, поднимаясь с кряхтением, как будто за каникулы постарел на пару лет. — Кто-нибудь спасите меня от ответственности, — добавил Дима, засовывая в рот последний кусок булочки и отдуваясь, чтобы не рассыпать крошки на одежду. — Я только привыкла к празднику, — проворчала Ангелина, закалывая волосы и вставая с видом «пока я добрая». — Ну, не переживай, бабонька, — усмехнулся Влад, — тут тебе быстро испортят настроение. Лада надела серьги, поправила волосы и в последний раз посмотрела в зеркало. Артём уже ждал у выхода, как всегда собранный и с лёгкой полуулыбкой, а Влад в это время молча шёл за всеми, словно никуда не спешил, но всегда оказывался первым. Они вышли из гримёрки, разноцветной, шумной, наполненной жизнью, и направились в готический зал. Там, как всегда, царила полутень и вся атмосфера будто прошивалась холодным ожиданием. Марат уже стоял на своём месте. — Так, расставляемся по меткам, — скомандовал он, даже не поднимая взгляда. — Быстрее, ребята, без танцев. У нас график. Каждому указали на его точку — всё привычно, всё по ритуалу. Лада оказалась чуть ближе к Артёму, а Влад — через одного, но на той самой линии, где в боковом взгляде они всё равно попадали друг другу в поле зрения. — Камеры готовы? Свет? Звук? Ассистент поднял руку. — Внимание! Тишина на площадке. Щелчок. — Камеры, мотор. Начали! Марат, как всегда безупречный в своей манере, чуть торжественно, чуть драматично, начал: — Добрый день, уважаемые телезрители. Добрый день, уважаемые экстрасенсы. Вот мы и встретились снова — после небольшого перерыва. Я надеюсь, вы все отдохнули, набрались сил и готовы вступать в битву. Пауза. Камеры выжидающе скользнули по лицам. Соня слегка кивнула, Артём сдержанно улыбнулся, Олег сделал вид, что готовится к прыжку в неизвестность. Лада стояла спокойно, но чувствовала — вот он, момент включения. Тело будто само вспоминало: ты здесь, ты в игре. И в этой тишине, в этом натянутом ожидании, сбоку, почти неразличимо, раздался хриплый, полуназойливый голос Влада, словно он просто разговаривал с собой, но Лада услышала: — Набрались сил, ага. Кто-то сил, а кто-то терпения, чтобы не прибить кое-кого прямо в перерыве. Она едва заметно дёрнула уголком губ — то ли сдерживая смешок, то ли прикусив воспоминание. Повернула голову — совсем чуть-чуть. Влад стоял, как всегда, безупречно собранный, в красном костюме, всё такой же невозмутимо-хамоватый. Он чётко почувствовал её взгляд. Тот самый — в котором смешались настороженность, любопытство и что-то ещё. Медленно повернулся, словно специально растягивая паузу, и встретился с её глазами. Улыбнулся. Но не ленивой, привычной полуухмылкой, а по-настоящему опасной. С привкусом вызова. С обещанием, что что-то произойдёт. С тем огоньком, от которого всегда начиналось самое интересное и самое деструктивное. Лада слегка затаила дыхание. Она не знала, что сейчас в нём — шутка? Провокация? Попытка держать маску? Или всё сразу. — Ну всё, началось, — успела подумать она, а Марат тем временем, будто совсем не ощущая градус напряжения, взял слово с новой интонацией: — Сегодня вас ждёт выездное испытание, которое начнётся прямо сейчас. Место, куда вы отправитесь, непростое и насыщенное событиями. Я уверен — оно не оставит вас равнодушными. На задание отправляются: Олег Шепс, Владислав Череватый и… Лада Невская. Тишина. Даже камерщики будто затаили дыхание. Соня быстро перевела взгляд с Влада на Ладу, Вика приподняла бровь с тихим: — Ого, сочетаем несовместимое. Олег только фыркнул: — Ну, весело будет. Если вернусь с нервами — закажу торт. Конечно, Влад не мог просто промолчать. Это было бы слишком человечно. Он стоял, глядя вперёд, но уголком глаза следил за Ладой. Увидел, как она выпрямилась, как сделала вдох. Он медленно повернул голову к ней и, всё с той же опасной полуулыбкой, тихо, но достаточно отчётливо, чтобы услышали и рядом стоящие, бросил: — Ну что, Невская, собираемся в бой? Ты карты возьмёшь или просто по привычке добивать будешь — взглядом? Соня тут же прикрыла рот, пряча смешок. Олег закатил глаза, пробормотав: — И снова здравствуйте… Лада повернулась к нему медленно. В её взгляде уже плескалось сочетание — лёд, пламя и тонкая издевка. Она чуть склонила голову и тихо ответила, не сбивая дыхания: — А ты, Череватый, что возьмёшь с собой — икону-зеркало или свою патологическую потребность язвить? — О, я и то, и другое. Я универсален, Невская, — хмыкнул он. — На случай, если кто-то забудет, с кем имеет дело. Вика, наблюдая за перепалкой, прошептала Артёму: — Ставлю пять мандаринов, что один из них кого-то закопает к середине дня. А Марат, будто ничего не происходило, уже продолжал инструктаж: — Машина ждёт у выхода. Удачи. Гримёрка снова зашуршала — кто-то искал свои чётки, кто-то возился с амулетами, кто-то пытался вспомнить, в каком кармане спрятал свечи и зажигалку. Начиналось то самое предзадание: магическая мобилизация. Лада аккуратно собирала свою сумку — карты, защитный мешочек, пару арканов, амулет на шею. И в этот момент к ней почти одновременно подошли Соня и Вика. — Ты справишься, — тихо сказала Соня, крепко обняв Ладу, как будто перед боем. — И если он начнёт язвить — шепчи ему на ухо слово «подорожник». Это его сбивает. — Главное — не дай ему вести, — добавила Вика, — он любит быть в центре, но ты — тоже светишься. Не забывай об этом. Лада усмехнулась, поблагодарила, и сжала обеих в ответ чуть дольше, чем обычно. Тем временем Соня метнулась к Олегу, протянула руки, обняла его за шею и легко поцеловала. Тепло. Спокойно. Как у тех, кто не играет на камеру. И тут — голос Артёма. Он подошёл тихо, но уверенно, нарушая личное пространство без разрешения, словно напоминая: я рядом. Рука обвила её талию, он чуть наклонился и легко, как бы между делом, поцеловал её в макушку. — Удачи, ведьма. Ты у меня сильная. Порвёшь это испытание в клочья. Лада криво улыбнулась. Она старалась, но внутри волновалась. Не из-за задания — она уже не была новичком. А потому что знала: рядом будет Череватый. С его ухмылками, напором, огнём и ранами под кожей. И как бы она ни готовила себя — сердце реагировало. — Спасибо, — тихо ответила она Артёму. — Постараюсь. Правда. Влад стоял у своего кресла, докладывая в сумку какие-то тёмные, чуть потрёпанные тряпичные мешочки, с видом человека, которому всё равно, но только не на самом деле. Он не то чтобы смотрел прямо на Ладу и Артёма — но видел всё. И объятие за талию, и поцелуй в макушку, и то, как Лада попыталась улыбнуться, но не смогла по-настоящему. И, конечно, он не смог промолчать. Как бы ни сжималось что-то внутри — язык у него работал по расписанию. Он поднял глаза и, глядя в зеркало, лениво бросил: — Мило. Прямо как в сериале про магическую Санта-Барбару. Осталось только фоновую музыку включить и снег в замедленной съёмке. Соня обернулась с прищуром: — Череватый, ты завёлся слишком рано. Даже кофе не попили ещё. — Я просто греюсь сарказмом, — выдал Влад, застёгивая молнию на сумке. — У кого-то объятия, у кого-то — обострение. У всех по-своему. Лада взглянула на него — быстро, и тут же отвернулась, словно не услышала. Но она услышала. Артём повернулся к Владу и с ледяным спокойствием сказал: — Не переживай. Мы тебе тоже найдём кого-нибудь, кто будет целовать в макушку. Может, зеркальце? Влад только усмехнулся, хрипло: — Мне, в отличие от некоторых, не нужно подтверждение каждое утро. Я и так знаю, что я — шикарен. И на этой ноте они направились к выходу. Машина шла по трассе, прорезая утренний туман, будто продиралась сквозь вату. Вокруг — пустые поля, чёрные от влаги, где-то вдали мрачные силуэты деревьев. Лада сидела у окна на заднем сидении. Смотрела, как по стеклу скользят капли — то ли туман, то ли остатки снега. В наушнике играла тихая инструменталка — больше для того, чтобы не слышать молчания. Сидеть в одной машине с Владом после всего — уже испытание. Он сидел рядом с Олегом, который старался удерживать нейтралитет, как политик на грани нервного срыва. Влад молчал. Почти всю дорогу. Лишь изредка комментировал маршрут в стиле: — Если нас сейчас не занесёт в деревенскую задницу, будет чудо. Лада изредка поднимала взгляд и ловила его отражение в окне. Он был в своей стихии — собранный, чуть мрачный, в черном пальто, с сигаретой в пальцах, которую он так и не зажёг — просто держал. Как будто не сигарета, а повод держать руки занятыми, чтобы не сказать лишнего. Олег, в попытке разрядить атмосферу, включил радио. Из динамиков заиграла новогодняя реклама с весёлыми колокольчиками. — Ну всё, это конец, — пробормотал Влад и нажал кнопку выключения. — Кто-нибудь ещё хочет броситься в сугроб или только я? — Если ты в него ляжешь, он провалится, ты же драматическая глыба, — отозвался Олег. — Лучше, чем быть сырным человечком с чувствами, — хмыкнул Влад, не оборачиваясь. Лада закатила глаза. Проехали только час, а уже началось. — Может, вы всё-таки сохраните своё остроумие для задания? — наконец подала голос она, не вынимая наушника из второго уха. Влад повернулся на пол-оборота. — А ты, Невская, всё так же остра. Даже не соскучился. — Ну и отлично, — парировала она. — Тогда ты точно ничего не потерял. Олег кашлянул. — Дети, хватит. Мы же не на «Дом-2. Мистическая версия». Они снова замолчали. И ехали так ещё километров десять — в тишине, где каждый был наедине со своими мыслями. Впереди показался указатель с названием посёлка. Место, где их ждали. Где дом хранил свою тайну. Где всё только начиналось. Влад слегка склонился вперёд, прочитал название и хмыкнул: — Ну что, детки магии, готовьтесь. Чую, бабка нас там ждёт. Злая. С характером. Как Соня в понедельник. Олег усмехнулся. Лада лишь сжала ремень безопасности покрепче. Дом стоял в конце улицы — старый, но с явными признаками свежего ремонта: новые окна, утеплённый фасад, покрашенные перила. И при этом — что-то в нём ощущалось не так. Будто он отталкивал взгляд, прятался от света. Как будто знал, что за его стенами — нечто. У калитки уже ждали. Илья Ларионов с фирменной сосредоточенностью. Рядом — Александра и Михаил, молодая пара лет тридцати, уставшие, бледные, глаза красные. За плечом женщины виднелась коляска с крепко закутанным малышом. — Первой идёт Лада Невская, — объявил координатор, глянув в бумаги и подняв глаза на машину. Лада в салоне глубоко вдохнула, будто готовясь не к съёмке, а к прыжку с парашютом. Внутри всё сжалось в тугой клубок. Она потянулась к ручке двери, но, конечно, Влад не упустил момента. — Ну, ведьма, не заблудись в пространстве между мирами, — лениво протянул он, откинувшись на сиденье. — Если что — маякни. Сожгу какую-нибудь свечу. Или соседний сарай. Олег покачал головой, усмехаясь, но промолчал — он давно принял тот факт, что Влад будет Владом. Лада повернулась, не глядя на него, словно даже поворачивать голову для этого — слишком много чести. — Спасибо, Череватый. Если что, позову тебя в помощь. Ты же как раз специализируешься по тёмным углам. — Ну да, в отличие от некоторых, не теряюсь в них с первого взгляда. — Ты просто с ними родственник. — А ты — просто прелесть, когда злишься. Лада наконец повернулась, взгляд острый, как кинжал, одна бровь приподнята, губы сжаты. — Ты ещё не видел, что я могу, когда злюсь по-настоящему. С этими словами она открыла дверь и вышла из машины, плотно захлопнув её, будто этим жестом ставила точку в обмене ядом. Олег тихо присвистнул. — Вот это было почти сексуально. Влад хмыкнул, глядя ей вслед, но в его глазах промелькнуло что-то другое — не насмешка, не раздражение. Что-то совсем, совсем другое. — Да, — сказал он почти себе. — Вот и посмотрим, что ты можешь, Невская. Лада уверенно подошла к стоящей у калитки группе. В лицо сразу ударил холодный, влажный ветер, пропитанный какой-то тяжестью. Как будто воздух сам сопротивлялся её приближению. — Здравствуйте, — вежливо поздоровалась она, кивая Илье, семье и камерной группе. — Здравствуйте, — отозвался Илья, как всегда спокойный, собранный, но с лёгкой напряжённой ноткой. — Это Александра и Михаил. Ваша задача — рассказать всё, что вы сможете почувствовать об этих людях и об этом доме. Можете использовать свои инструменты. Приступайте, как будете готовы. Лада слегка кивнула, выдохнула и кинула взгляд на дом. Он будто сжался — даже при том, что выглядел прилично. Окна были как глаза, которые не моргают, не дышат. Просто смотрят. Внутрь. Она открыла сумку, достала свою колоду, переложила её в ладонях — движение привычное, успокаивающее. Затем подошла к ступенькам, не поднимаясь. Положила руку на перила. Холод. Такой, что даже сквозь перчатки он пронзил кожу. «Ты здесь не нужна.» Первая мысль — и она была чужой. Будто шёпот, не имеющий голоса. Лада вздохнула, спрятала колоду в сумку, и сделала первый шаг — по ступеням, которые скрипнули под ногой, как будто протестуя. Илья и супруги отправились следом за ней. В гостиной было прохладно, хотя окна были закрыты. Полы скрипели еле слышно, словно кто-то второй наступал следом. Лада поставила сумку на пол, присела на корточки, достала тканевую подложку и аккуратно развернула её на журнальном столике. Следом — карты Таро и две тонкие тёмно-зелёные свечи. Поставила с обеих сторон от расклада. Зажгла. Пламя вздрогнуло. Ветерка не было, но свечи дрожали, будто от чьего-то дыхания. — Здесь есть чужое, — прошептала Лада, едва ощутимо. Словно не хотела, чтобы оно услышало. Она перетасовала колоду, вытянула три карты. Они легли на стол тяжело. Будто сами не хотели открываться. Луна. Повешенный. Десятка мечей. Лада провела рукой над ними, словно касаясь чего-то невидимого. Задержала пальцы над Луной, вздохнула глубоко. — Тут что-то прячется. Сущность. Живёт не в стенах, а в тенях. Смотрит. Слушает. Это не просто энергетика, не просто память. Это — что-то с волей. С характером. Она резко обернулась и посмотрела в сторону детской. — Мне нужно туда. Илья кивнул, не задавая лишних вопросов. Александра сжалась, будто от одной мысли о той комнате стало не по себе. Лада прошла по коридору, дверь в детскую была приоткрыта. Пахло чем-то застоявшимся. Не сыростью, а забытым воздухом. Она зашла внутрь. И едва не потеряла равновесие. Пол под ногами будто дёрнулся. Или это тело? На секунду всё поплыло. Рука метнулась к косяку, опёрлась. Земля ушла из-под ног. Нет, это не давление… это присутствие. — Кто-то здесь, — прошептала она. Там, в углу, стояла кроватка. Рядом — старый шкаф. Лада подошла ближе — и почувствовала прикосновение. Лёгкое. На пояснице. Будто кто-то провёл пальцем. Она вздрогнула. Обернулась — никого. Только холод. Такой, что покалывало скулы. Вернулась в гостиную, лицо бледное, но собранное. — Там кто-то есть, — сказала она глухо. — Существо. Сущность. С волей. Оно не хочет уходить. Оно считает себя хозяином. Илья был потрясён. Обычно Лада не говорила таких слов. Александра смотрела на неё, не мигая. Губы её задрожали, она тихо прошептала: — Я… я чувствую это. Я всегда чувствовала. Я же говорила, что в спальне не могу находиться… Он… он рядом. Михаил крепче обнял её за плечи. Лада собрала карты. Задула свечи. Воздух потемнел. — В этом доме — чужой. Но он не здесь начался. Он пришёл за кем-то или к кому-то. Мне кажется, тут придётся работать не только с домом. А с тем, в ком он живёт. Илья молча кивнул. — Хорошо, Лада. Спасибо. Можешь выходить. Она развернулась, и только за пределами порога позволила себе выдохнуть. Испытание было пройдено. Но внутри всё ещё дрожало. Не от страха — а от того, что эта сущность до сих пор была рядом. Лада захлопнула за собой дверь машины, и в ту же секунду тяжело выдохнула, будто сбрасывала с плеч что-то невидимое. Села на своё место, сжала пальцы на коленях, принялась медленно их разжимать — и обратно. Разжимать — и обратно. Руки дрожали совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы Олег заметил. Он повернулся, взгляд прищуренный, внимательный. — Эй… — мягко, почти братски. — Ты чего? Что там? Лада мотнула головой, сжала губы, а потом попыталась выдавить из себя привычную, рабочую улыбку. Натянутую. Такую, от которой щеки сами хотели сказать: не верь ей. — Всё хорошо, — ответила она коротко, почти слишком быстро. — Просто напряжённый дом. — Напряжённый? — переспросил Влад, не оборачиваясь, глядя в лобовое стекло. — Ты оттуда вышла, как будто бабка тебе в душу заглянула и там ковёр перекроила. Олег кинул на него взгляд. — Ну, может, не так жёстко, а? Лада, всё ещё напряжённая, снова уставилась в окно. Губы плотно сжаты. Взгляд бегал: от дома — к дороге, от дороги — в сугробы, обратно на дом. — Он не ушел. Там есть кто-то. Очень злой. И он… — она замолчала. — Не отпускает этот дом. Влад, наконец, медленно повернул голову, и, несмотря на попытку ухмылки, в голосе была чуть более мягкая нотка: — Ну что, ведьма, хорошее начало сезона, да? Лада не ответила. Только снова сжала руки. А через мгновение голос ассистента снова раздался с улицы: — Следующий — Влад Череватый. Влад выдохнул, раскрыл дверцу и, выходя, бросил напоследок: — Сейчас узнаем, что там за бабка. Может, чаю нальёт. Влад переступил порог дома, и тишина внутри сразу же будто сомкнулась за его спиной. Воздух стал плотнее, гуще — словно в этом доме он подчинялся своим законам. В гостиной его уже ждали: Александра и Михаил, напряжённые, будто замершие, и Илья, стоявший с ними, но на лице — не обычное рабочее выражение, а нечто близкое к симпатии. Он уважал Влада — как практика, как чернокнижника, и это чувствовалось даже в том, как он кивнул при встрече. — Влад, здравствуй, — произнёс Илья, делая шаг навстречу. — Задание простое: расскажи всё, что сможешь почувствовать в этом доме. Влад остановился в центре комнаты, огляделся, не спеша. Как хищник, зашедший на чужую территорию, но уверенный в том, что бояться тут будут его. Он медленно поднял бровь, чуть склонив голову на бок — словно переспрашивал: — И всё? Вот прям всё? — Да, — спокойно подтвердил Илья, зная, что Влад умеет читать между строк. — Работай, как тебе удобно. Влад опустился на колени в центре гостиной. Всё движение в нём было уверенным, выверенным, словно он не просто начинал ритуал — а возвращался домой. Из сумки он достал чёрное полотно и аккуратно разложил его на полу, разглаживая ладонью, словно создавая свою территорию, своё магическое пространство, где всё подчиняется его правилам. Следом — икона, тяжёлая, старая, но вместо лика — зеркало. Потускневшее, с подтеками, затёртое, будто в нём жили не отражения, а воспоминания. Не говоря ни слова, Влад достал второй пакет и медленно высыпал землю прямо на икону. Она легла хрустящим, плотным слоем, заполнив комнату запахом сырой земли. Той, что уже видела многое. — Влад… — пробормотал Илья, наблюдая за происходящим. — Даже не спрашиваю, кладбищенская ли это земля? Влад не ответил, а вот Александра, тихим, но уверенным голосом, сказала: — Естественно… Они ждали его. Они смотрели шоу, они знали, как работает Череватый. Не напоказ. Не с кроткими интонациями. А жёстко. Точно. Местами страшно. И сегодня — он был здесь. Влад достал три чёрные свечи, переплетённые между собой, установил их над зеркалом, на верхней границе полотна. Зажёг спичку — огонь вспыхнул с коротким треском, словно тоже понимал, куда попал. Он выпрямился, не поднимаясь с колен. Повернул голову к хозяевам дома и сказал спокойно, как будто о повседневном: — Воды в миску наберите. В любую, только такую, чтобы потом выкинуть. Голос был глухим, почти без интонации. Но в нём чувствовалась власть. Женщина, не задавая лишних вопросов, сразу пошла за водой — словно заранее знала, что именно так и будет. Влад, пока она уходила, не поднимал глаз. Работал спокойно, сосредоточенно, словно всё происходящее — обыденность. — Сразу говорю, — пробормотал он, не оборачиваясь, — за землю не волнуйтесь. Всё своё заберу с собой. Женщина вернулась, в руках — миска, простая, пластмассовая. Подала её Владу с тем уважением, которое обычно оставляют для священников или палачей. Он принял миску, поставил её прямо на икону, в центр, на зеркальную поверхность, засыпанную землёй. Свечи над миской дёрнулись, пламя качнулось в стороны, будто вдохнуло холод. Влад вытащил из внутреннего кармана иголку. Без комментариев. Без предупреждения. Чётким, отточенным движением проколол палец и выдавил густую каплю крови. Она упала в воду и начала расползаться, как чернила. Следом — горсть земли. Пошла в ту же воду. Всё перемешалось: земля, кровь, холод. Он опустил пальцы в эту смесь и начал тихо, почти рычанием: — Сотворяй… Не во имя отца, не во имя духа святого… Через дьявола говорю, сотворяй. Прошу тебя о помощи… Голос становился хриплым, словно в горле кто-то застревал. Он резко поднялся, глаза потемнели — взгляд стал колючим, тяжёлым. Подошёл к выключателю и выключил весь свет. Потом вернулся к своему полотну и сел снова на колени, опустил руку в воду, перемешанную с землёй и его собственной кровью, и закрыл глаза. Повернулся к девушке — Александре. — Вы у нас молодец, конечно, — произнёс он, обводя пальцем край миски. — Вы, как и я, любительница поиграться с суицидом в молодости. Это уже в прошлом. Но до сих пор читается. Девушка резко вскинула глаза. Словно кто-то вытянул её внутренности наружу и развесил на нитях. Она ничего не сказала — только медленно кивнула. И в её глазах — не испуг. Удивление. Глубокое, острое, будто Влад прочитал её душу с обложки. А он, не сбавляя, продолжил: — Это было не просто так. Для того, чтобы мамка зашла… и охуела. Потому что отца это никогда не трогало. Он вас считал пацаном. Ровно, спокойно, без души. А матери было… ну, такое. Пламя свечей дрогнуло, когда он говорил. Комната будто сжалась. Слова падали, как камни. — Всегда внимание — не вам, другому члену семьи. Подарки, любовь, забота — всё туда, и по сей день. А вы — как будто на обочине. Никому не нужны. Вот это мне идёт. Илья стоял, не скрывая удивления. Он повернулся к девушке — вопросительно, почти с неверием. Она молча кивала. Губы чуть дрожали, руки сжались в кулаки, а по глазам было видно — всё сказанное — правда. Влад поднял глаза от миски, в которой всё ещё плавала муть — кровь, земля, отражения пламени. Он посмотрел на девушку, потом на Илью, и, как будто просто констатировал факт: — Ну ладно, идём к основному заданию. Он снова опустил руку в воду, начал медленно перемешивать, глазами впившись в икону, словно зеркало перед ним стало порталом, откуда можно было вытянуть самую суть. — Сотворяй… не во имя отца… не во имя духа святого… Говорю — покажи. Покажи, что здесь происходит… Молча, будто чувствуя приближение, он вдруг поднял голову, взгляд стал жёстче: — Вы здесь не живёте последнее время. Илья сразу подхватил: — А почему? Почему они не живут в доме? Влад не ответил сразу. Он наклонился над миской, губы зашевелились снова, голос стал тише, хриплее — словно говорил не он сам. — Выходи, говорю. Да покажи, что здесь происходит. Покажи… Он выпрямился, на лице всё то же спокойствие, но в глазах — что-то тёмное. — Дружбан здесь, — хрипло произнёс он, указывая пальцем на пустой угол комнаты. — Вот сидит, притаился. Илья нахмурился: — Какой дружбан, Влад? Влад не отрывал взгляда от угла: — Бес. Приходящий, уходящий. Он не живёт здесь постоянно, но приходит. Любит поглумиться. В комнате стало тихо. Все замерли — даже дыхание будто остановилось. Глаза женщины округлились. Муж рядом сжал её за плечо, словно впервые осознал, что не всё происходящее в доме можно объяснить. Влад резко поднялся с колен. Его движения уже не были медленными и выверенными — в них появилась цель, необходимость доказать, вбить в каждого здесь: это не шоу. Это — работа. Он подошёл к ближайшему стулу, перетащил его прямо перед своим чёрным полотном. Огонь свечей дёрнулся, будто в комнате что-то замерло. — Садитесь, — коротко бросил он Александре. — Прямо сюда. Она нерешительно подошла. Посмотрела на него, будто ожидая пояснений и села. Влад отступил на шаг назад, оглядел остальных в комнате. Глаза — острые, как лезвие. — Слушайте внимательно, — сказал он негромко, но так, что даже стены вздрогнули. — Ноги скрестите. Все. Никто не шелохнулся. Только Илья чуть приподнял брови. Тогда Влад добавил — чётко, без пауз, с тем хрипловатым нажимом, от которого мурашки шли по спине: — Я не шучу. Даже если вы сейчас сидите и думаете, что это всё хуйня, я сразу предупреждаю: уйдёте отсюда с дружбанами, если не скрестите ноги. Мужчина из семьи — поспешно скрестил. Илья, сдержанно, но подчинился. Даже оператор, который держал камеру, аккуратно сменил стойку, чтобы не рисковать. А Череватый медленно вернулся к своему месту перед стулом. Посмотрел на девушку. — Ты думаешь, это в доме. Но нет. Он в тебе. — сказал он, тихо, почти ласково. Словно произносил приговор. — Сейчас позовём. Влад стоял позади Александры, и голос его стал сталью, натянутой струной, почти шепотом — но шёпотом таким, в котором слышалась власть. Приказ. Заклинание. Он начал ходить по кругу вокруг неё, медленно, с расстановкой, будто обводил границу. Словно чертил невидимый круг, в который не каждый осмелится ступить. — Через нечистого… через супостат творю… Да демона окаянного… Через антихреста творю… Через антихреста… Он не смотрел на девушку. Он смотрел в пространство, словно звал нечто, что ещё стояло по ту сторону. — Через лукавого сотворю… Через лукавого… Да пускай лукавый, говорю, через тело, через разум… да пускай приоткроется… Голос не повышался — но напряжение в комнате росло, как будто стены начинали давить изнутри. — Прошу тебя о помощи… Сотворяй через нечистого… Сотворяй… Он сделал резкий вдох. — Щас зайдёт, — произнёс он с лёгким нажимом, глухо, в сторону. — Чуешь? На подходе. Александра сидела, не шевелясь, в глазах — растерянность и страх. Но она чувствовала. Влад замедлил шаги. Остановился перед ней. Опустился на колени. Пальцы — всё ещё в земле и крови. Свечи мерцали, как будто на грани. Голос — тише некуда, почти змеиный шёпот: — Зовите его про себя. Александра опустила голову, плечи дёрнулись — будто её на мгновение пронзил холод, какой не вызовет ни ветер, ни сквозняк. Она вдохнула, затаила дыхание, губы чуть шевельнулись. А потом она подняла голову. Но это была уже не она. Взгляд — из-под лба, тяжёлый, дерзкий, с налётом чего-то первобытного. Глаза стали иначе смотреть. Улыбка расползлась по лицу, не человеческая, гримаса, жуткая, перекошенная, как будто чужое лицо натянули на её черты. Влад посмотрел на неё. Спокойно, как врач, точно знающий диагноз. — Сидит в ней, — произнёс он ровно. — Вот теперь — сидит. Голос девушки вдруг рванулся в пространство, низкий, сиплый, чужой: — ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ УСЛЫШАТЬ?! Влад не дрогнул. Лишь обернулся к ней, взгляд стал жёстким, голос — глухим, приказным, но обращён был не к Александре. — Тихо… тшшш… угомонись. Тень шевельнулась где-то в углу. Свечи дрогнули, но Влад уже держал поле. Он знал, как это работает. Он умел. — А чё её выбрал? — спросил он, склонив голову вбок. — Когда икону в руки взяла? Тогда цепанул? Александра рассмеялась. Но это был не её смех. Это был смех жуткий, вывернутый, будто скрип гвоздя по стеклу. И при этом — довольный. — Даааааа… Влад тоже усмехнулся. Не от страха — от узнавания. От того, что всё идёт по схеме. — Я знаааааю, — протянул он, будто дразня. — Сейчас мы с тобой поговорим немного — и пойдёшь от неё. И в его голосе не было ни капли сомнения. Потому что он держал этого демона на поводке. Влад вновь опустился на колени перед Александрой. Но смотрел не на неё, а сквозь. Глаза стали холодными, как лёд, в голосе — только ровная, стальная сдержанность. — Как к тебе лучше обращаться? — спросил он, спокойно, словно разговаривал не с демоном, а с кем-то, кого знал давно. Александра медленно наклонилась вперёд, так близко, что волосы коснулись Влада. И прошептала, прямо в его ухо, голосом, который не мог принадлежать девушке: — Аид. В комнате повисла звенящая тишина. Это беспрецедентный был момент. Илья, семья, вся съёмочная группа — замерли. Обычно такие вещи остаются невидимыми. Но сейчас, на глазах у всех, чернокнижник говорил с демоном, и тот… назвал своё имя. Влад хрипло усмехнулся, в голосе скользнуло что-то почти весёлое, но только почти: — Оооох, блядь… Он поднялся с колен, повернулся к Илье, всё ещё стоявшему, как статуя. — Это нужно записать, — сказал Влад с нажимом. — Запиши. В телефон. Имя. Илья, словно только сейчас очнувшись от транса, засуетился, стал шарить по карманам, дрожащими руками вытащил смартфон, включил заметки. Пальцы, правда, слегка подрагивали, но он всё-таки вписал: «Аид.» — Ты можешь его как-то уничтожить? — вдруг спросил он, смотрел серьёзно, словно ожидал обряда экзорцизма в стиле фильма ужасов. Влад завис на секунду. Потом уставился на Илью, как будто тот только что предложил ему выпрыгнуть из окна пятого этажа с лопатой. — Нет, — сказал он резко. — Нельзя уничтожать своих. Череватый сделал шаг вперёд, оттянул пальцем ворот рубашки, кивнул в сторону Александры, но говорил — всем: — Наказывать? За что наказывать? Он себя хорошо ведёт. Вы что? Здесь всё очень культурно. Никто у нас не падает в припадках, конвульсий нет. Все целы, никто не рычит, не кусается, работаем спокойно, красиво… Он усмехнулся, наклонив голову вбок, словно добавляя изюминку: — Можно даже сказать — интеллигентно. Илья молчал. Потому что возразить было нечего. Череватый знал, с кем имеет дело. И это видели все. Влад обошёл стул, замер позади Александры — той, в ком теперь обитал не она. Гримаса на лице девушки всё ещё держалась: ехидная, перекошенная, чужая. Но внутри — хозяин был иной. — Есть вариант, — произнёс Влад, обращаясь уже к остальным. — Переселить. Из неё — в другого человека. Комната вздрогнула. Илья напрягся, а Михаил вжался в стену. Влад же, будто между делом, снова обратился к тому, кто внутри: — К кому хотим? Имя прям назови. К кому? Александра резко махнула головой. Отрицание. Жест отчаянный, но лицо всё ещё принадлежало не ей. — Стесняешься? — усмехнулся Влад, наклоняясь ближе и мягко касаясь её плеча. — Не надо стесняться. Илья не сдержался. Голос его — резкий, раздражённый, почти сорвался: — Мы поехали помогать людям, Влад! Забирай его из этого дома! Влад медленно, без лишних эмоций, повернулся на него. Голос стал спокойным, но твёрдым, как бетон: — Сейчас заберу. Не ори. Илья застыл. Все — замолчали. Александра, а точнее, Аид, наклонилась к Владу, и что-то шепнула ему на ухо. Слова никто не услышал. Но Влад замер, кивнул едва заметно, а в глазах появилась искра — победная. — Что он сказал? — осторожно спросил Илья. Влад, не глядя на него, всё ещё будто переваривая услышанное, только улыбнулся: — Сейчас заберу его. Но у меня есть условие. Он обернулся к съёмочной группе, а потом — к Илье: — То, что я сейчас буду зачитывать — не снимать. Вообще. Ни звука, ни кадра. Илья удивился: — Начитку нельзя показывать? Влад кивнул, не меняя выражения лица. — А если я запомню? — не отставал Илья, с вызовом в голосе. Влад искренне рассмеялся. — Тебе-то зачем? Хочешь, чтобы к тебе в гости пришли? И — начал. Сел у иконы, достал всё необходимое, и начал работать. Жёстко. Без пощады, без улыбок, чётко, как хирург. Речь его лилась как поток, иногда — хрипло, иногда — с нажимом, иногда — как будто говорил не он. Свечи чадили. В комнате становилось душно. Воздух — тяжёлым. Процесс шёл. Тридцать минут. Каждое слово — как нож. Каждый вздох — как разрез. Изгнание шло по всем правилам и канонам. И наконец — тишина. Резкая, как щелчок. Влад побледнел. Лицо стало серым, как у выжатого человека. Он качнулся чуть назад, будто его сейчас стошнит. Схватился за колени, выдохнул. Александра вздрогнула. Резко вскинула голову, теперь — это была она. Глаза стеклянные, рука — на виске. — Голова… болит… — прошептала она. Влад, отдышавшись, медленно поднял взгляд на неё. Голос хриплый, но мягкий: — Пришла в себя? — Да… — еле слышно. Он кивнул и добавил — без тени иронии, почти ласково: — Плакать сейчас, наверное, хочется, да? Можешь поплакать. Это уже отпустил. Влад, всё ещё бледный как мел, начал по-хозяйски, но нелепо собирать свои ритуальные вещи. Полотно он свернул как попало, икону бросил в сумку с таким выражением лица, будто она собиралась укусить. Землю стряхнул с видом усталого дачника после грозы. Свечи — одной рукой в пакет. Второй — нащупывал телефон, но мимо. Всё — мимо. Он шатался. Илья, стоявший неподалёку, всё это наблюдал, наконец не выдержал: — Влад, а бес сейчас где? Влад обернулся, уже держа сумку, в глазах — почти безумная искра: — Всё во мне, — выдал он. И тут же резко согнулся, схватившись за живот: — Ой, ууух… бляяяядь… Илья взбодрился, как будто током ударило: — Что? Что случилось?! Сильный, что ли? Почему тебя крутит так? Но Влад уже никого не слышал. Он сгибался, держась изо всех сил, губы побелели, руки дрожали. Горло сжималось, и всё нутро будто поднималось вверх. Вот она, цена работы с демонами. Не телекартинка. Не шоу. А реальное чувство, когда внутри тебя гость, который не платит за проживание, но требует люкс. Он схватил всё, что мог, и вылетел из дома, даже не слушая благодарности. Он знал — времени нет. Надо найти укромное место. Срочно. И провести ритуал. Пересадить куда-то. А точнее — к кому-то. Потому что Аид теперь был в нём. И уже начинал шевелиться. Влад почти бегом, всё ещё держась за живот и сжимая в руках злополучную миску с водой, отбежал от дома — прочь от людей, камер и чужих глаз. Позади осталась деревня, а впереди — начинался лес. Старые, кривые деревья, и тишина, такая, в которой не задают лишних вопросов. Он добежал до небольшой полянки, где сухие ветки трещали под ногами, распахнул сумку, и начал готовиться. Череватый знал, как делать это быстро. Как избавиться. Куда направить. А главное — на кого. А вот кого он выбрал — не знал никто. И, скорее всего, никто уже не узнает. Недоброжелателей у него хватало. И, возможно, сегодня один из них получил «подарок». Спустя почти полчаса, вымотанный до предела, он вернулся к машине. Лада и Олег, сидевшие внутри, тут же заметили — что-то не так. Влад, бледный как снег на крыше, еле волоча ноги, открыл дверцу и медленно опустился на сиденье. Откинулся, закрыл глаза. Лицо — серое. Руки — дрожат. Футболка на спине прилипла от пота. — Влад? — почти одновременно выдохнули Олег и Лада, наклоняясь к нему с тревогой. Олег уже тянулся к плечу друга, а Лада обернулась, пытаясь разглядеть его глаза. Влад слабо махнул рукой. — Не трогайте. Сейчас… пройдёт. — Ты как будто половину себя оставил в том доме, — пробормотал Олег. — Половину? — слабо усмехнулся Влад, не открывая глаз. — Я там, блядь, душу оставил… И откинул голову назад. Он был пуст. Но, по крайней мере, свободен. Через пару минут снаружи открылась дверь. Ассистент позвал: — Олег Шепс, ваша очередь. Олег посмотрел сначала на Ладу, потом — на Влада, и только вздохнул: — А что мне там делать? Он уже всё вынес. Даже воздух. Я сейчас туда зайду, а там чисто как в операционной. Лада слабо усмехнулась. Влад не открыл глаз, но губы дёрнулись. — Пройти надо, — сказал ассистент. — Процедура. Он махнул рукой и вышел из машины. — Если не вернусь — считайте героем, — бросил он через плечо. И ушёл. Влад на это только тихо хмыкнул. А Лада, всё ещё немного напряжённая после своей части, улыбнулась — но в этой улыбке уже не было страха. Череватый отработал, Шепс пошёл закрывать смену. Осталось только дождаться финального аккорда. Машина наполнялась тишиной, в которой не было неловкости — скорее, усталость оседала в воздухе, как пепел после обряда. Лада сидела чуть развернувшись к нему боком, в руках — её сумка, но пальцы нервно теребили ремешок. То и дело она поглядывала на Влада, словно пытаясь угадать по выражению лица — насколько ему плохо. Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, глаза прикрыты, дыхание глубокое, как будто просто заснул. Но она видела, как у него чуть подрагивают пальцы на коленях. И как напряжены плечи, несмотря на то что он пытается их расслабить. — Ты уверен, что с тобой всё нормально? — тихо спросила она, не выдержав. Влад не открыл глаз, только хрипловато усмехнулся: — Если бы не был, ты бы уже тащила меня отчитывать от Аида обратно. Лада прикусила губу. Понимала, что это его способ — отшутиться, отмахнуться, сделать вид, что всё под контролем. Она не настаивала. Не жалела. Просто была рядом. И это было достаточно. Для него — особенно. Влад почувствовал этот взгляд, открыл один глаз на секунду, взглянул в её сторону — и кивнул. В этом жесте было всё: спасибо, я знаю, ты рядом. Спустя почти час дверь машины открылась с громким вздохом, словно даже техника устала ждать. На сиденье плюхнулся Олег, и расплылся по нему, как варёная лапша. — Боже, как же вы меня подставили, — прохрипел он, запрокидывая голову на подголовник. — Я туда зашёл, а они на меня смотрят как на второе пришествие. А я — с одним крестиком и фразой «давайте поговорим». Влад еле приоткрыл глаза и хрипло выдал: — Ты же у нас звезда. Привыкай. — У них, оказывается, ещё и подвязка к покойнику была. Старому, родственному. Он там по энергетике шастал, как у себя дома. Я её обрезал. Всё, что можно — мы сделали. Лада повернулась к нему, слабо улыбаясь: — Мы, кажется, перепрошили этот дом. С нуля. — Мы этот дом, по-моему, сожгли энергетически и заново отстроили, — фыркнул Олег. В салоне повисло удовлетворённое молчание. Такое, когда усталость уже не тянет, а просто лежит на плечах мягким пледом. Они не сказали это вслух, но чувствовали одинаково: им уже было плевать на оценки. Никакая цифра не передаст, что эта тройка вытянула из дома всё, что угрожало этой семье. И, может быть, даже чуть-чуть — себя. Теперь их ждал долгий путь обратно. Потом съёмка финала этого эпизода. Потом камеры. И очередные рецензии «экспертов». Но здесь, сейчас, в этой машине, были трое уставших до костей экстрасенсов, которые всё сделали правильно.