Глава 3. Двери

Она проснулась слишком рано. Распахнула глаза, и беспокойный взгляд тут же заметался по комнате. Гермиона судорожно вдохнула, закрыла лицо ладонями, стараясь стряхнуть остатки сна. Пересохшее горло неприятно саднило. Она чувствовала себя потерянной и запутавшейся — как будто в глубины её сознания ворвался какой-то бес и перемешал все мысли. Стерев холодный пот со лба, она приподнялась и окинула комнату взглядом — всё ли на своих местах. В последнее время кошмары становились всё ярче. Гермиона не могла с уверенностью сказать, была ли прошлая ночь игрой воображения, или всё это произошло на самом деле. Может, не было никакой схватки со Снейпом? Не было ни Малфоя, ни новых секретов? Может, она по-прежнему одна живёт в этих комнатах? Но взгляд наткнулся на следы от веревок на запястьях, и из груди вырвался разочарованный вздох. Ей так хотелось, чтобы это оказалось сном; так хотелось обмануть себя. Она была согласна на любое оправдание для этой слабости: защитный механизм мозга, надежда… Да плевать! Но факт оставался фактом: всё это не было сном. От этой мысли буквально мутило. Гермиона чувствовала, как внутри всё переворачивается от того, насколько он близко. Их разделяла только крохотная ванная. Две стены. Она взглянула на часы и чуть не закричала от досады — всего три часа сна. Она искренне надеялась, что беспробудно проспит до обеда, учитывая, насколько её вымотали вчерашние события. Но нет. Бессонница, похоже, решила остаться с ней надолго. Блеск. Стрелки приближались к девяти часам. За окном — очередное унылое утро; по стеклу привычно стучал дождь. Гермиона поняла, что уснуть снова ей не удастся. Медленно выбравшись из-под одеяла, она накинула халат, взяла палочку и направилась в душ. Тихо приоткрыв дверь, она выглянула из спальни — и тут же увидела сброшенные грязные ботинки Малфоя. Остатки надежды были растоптаны явным доказательством чужого присутствия. Стараясь не шуметь, она быстро проскользнула в ванную. Стянув вчерашнюю одежду, Гермиона пробормотала короткое заклинание, и из душа хлынула горячая вода. Она посмотрела в зеркало: откинула за плечи спутанные кудри и провела пальцами по тёмным кругам под глазами. На лице читались усталость и боль. Она напоминала саму себя, но как будто нарисованную на кальке — бледную, почти прозрачную. Словно силуэт за матовым стеклом. Она сосредоточилась на глазах и поблагодарила Мерлина, когда увидела в них знакомый блеск: огонь упрямства и решимости, который ещё не погас. С ней всё в порядке. Просто устала. Просто никак не могла понять, как им теперь жить с Малфоем под одной крышей. Зеркало запотело, и она отвернулась от своего беспокойного отражения. Гермиона не смогла сдержать стон удовольствия, когда наконец встала под горячие струи воды. Мыльная пена нежно заскользила по коже, и ванильный аромат окутал её с ног до головы. Закрыв глаза, она сделала глубокий вдох и почувствовала, как к ней постепенно возвращается спокойствие. Это было приятно. Почти как раньше, почти по-настоящему. Как будто всё было нормально — и она наслаждалась этим ощущением. Мышцы расслаблялись, и впервые за долгое время в голове стало тихо. Она позволила себе не вспоминать о прошлой ночи. Не думать о том, что в соседней комнате теперь живёт человек, которого она ненавидит. Пожиратель смерти. Потребовалось еще немного мыла, чтобы избавиться от назойливых мыслей. Она пользовалась украденными минутами спокойствия, потому что знала: дальше будет только хуже. Да простит её Мерлин, но она изо всех сил притворялась, что всего этого не существует.

***

Драко приоткрыл глаз, когда услышал женский стон. Шум воды начал раздражать его ещё несколько минут назад, но именно странное мурлыканье и вздохи вырвали его из полудрёмы. Он нахмурился, когда понял, что не узнает обстановку, и приподнялся на локтях, недоверчиво осматривая спальню. И тут пришло осознание. Он вспомнил, что находится в Хогвартсе. Вспомнил, что делит комнату с грязнокровкой. Дерьмо. Он стиснул зубы и перевел взгляд на окно. Драко понимал, что это бессмысленно, но всё равно вскочил с кровати и с усилием дернул створку. Задвижка не поддавалась. Тогда он замахнулся и ударил кулаком по стеклу, но оно даже не треснуло. Зарычав от бессилия, он почувствовал, как по костяшкам пальцев потекла тонкая струйка крови. Было больно, но, по правде говоря, он переживал ситуации и похуже. Он опять был в ловушке. Только теперь в другой. Когда за стеной раздался очередной вздох, он инстинктивно потянулся к палочке, чтобы заглушить эти раздражающие звуки. Но палочки у него не было. Вообще-то, у него ничего не было — даже чистого комплекта одежды. — Твою ж мать, — пробормотал он, возвращаясь в кровать. Он спал слишком мало — особенно для таких вспышек. Движения были вялыми, а комната расплывалась перед глазами. В конце концов, ему нужно было наверстать пять месяцев сна. И это было бы просто, если бы невыносимое блеянье грязнокровки всё не портило. Он схватил подушку и накрыл уши, но это только слегка заглушило её голос. У него было дерьмовое предчувствие, что она делает так каждое утро.

***

Зыбкая иллюзия спокойствия продержалась всего пятнадцать минут, пока реальность снова не впилась когтями в её сознание. С унылым вздохом Гермиона выключила воду и вернулась к зеркалу. Стёрла конденсат и слабо улыбнулась своему новому виду. Так было значительно лучше: тёплая вода вернула здоровый румянец щекам, и она чувствовала себя более живой. Более настоящей. Бросив последний взгляд на размытое отражение, она завернулась в тёплый пушистый халат и схватила палочку с раковины. Прошептала заклинание, чтобы высушить волосы, и наконец покинула ванную. Гермиона едва успела закрыть дверь, как услышала тихий стук. Она вздрогнула от неожиданного звука, но быстро взяла себя в руки и вышла в гостиную, чтобы открыть. На губах заиграла лёгкая улыбка — на пороге стоял Добби. — Привет, Добби, — усмехнулась она, заметив большой сундук позади него. — Доброе утро, мисс, — он скромно кивнул. Всегда такой нервный и смущённый. — Профессор Макгонагалл велела Добби принести это вам. — Спасибо. — Она поняла, что это, вероятно, вещи для Малфоя. — Сделаешь мне одолжение, Добби? — Да, мисс! — он радостно встрепенулся. — Что мисс хочет, чтобы Добби сделал? — Не мог бы ты, пожалуйста, собрать для меня немного еды? Позже я сама её заберу. — Добби может! Добби принесёт всё сам! — Нет-нет, не нужно. — Она замахала руками. — Я собираюсь прогуляться, так что заберу сама на обратном пути. Всё хорошо. — Да, мисс, — пробормотал он, заметно разочарованный. — Добби должен идти. Нужно помочь убраться после завтрака. Гермиона хотела бы попросить его остаться: ей было бы спокойнее рядом с кем-то знакомым. Но он, щёлкнув пальцами, с хлопком исчез. Она быстро подсчитала в уме, что не видела своих друзей уже пять дней — всё свободное время уходило на изучение книг и помощь Ордену. Она оглянулась на дверь Малфоя и решила, что нужно поскорее встретиться с ребятами. Они были дозой чего-то нормального. Ещё одной возможностью для побега. Гермиона плотнее запахнула халат, когда в комнату ворвался холодный воздух из коридора. Она взмахнула палочкой, и сундук с грохотом рухнул у двери Малфоя. Она могла бы крикнуть, что ему принесли вещи, но здравый смысл подсказал, что девиз Хогвартса придумал не глупец: лучше не будить спящего дракона. Особенно если это предвзятый, психованный дракон-расист, заточённый против воли. Входная дверь с треском захлопнулась от сквозняка, заставив её нервно вздрогнуть. В этот момент Гермиона услышала шум из его комнаты, который сопровождался раздражённым бормотанием. До неё доносились лишь обрывки слов, но она чувствовала, как каждое из них сочится ядом. Ей хотелось спрятаться в своей спальне, чтобы не участвовать в очередной перепалке, но упрямая львица в ней не позволила этого. Она расправила плечи и решительно сузила глаза, готовясь к грядущему спектаклю. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену, но Гермиона не шелохнулась. Взбешённый Малфой вылетел ей навстречу: его высокая фигура заполняла весь дверной проём. На нём были только брюки и незастёгнутая чёрная рубашка, но она отказывалась опускать взгляд ниже его ресниц. Зрительный контакт — это сила. Это контроль. — Ты пытаешься свести меня с ума?! — выкрикнул он. Верхняя губа скривилась, а скулы заходили от раздражения. — Столько ещё мерзкого шума ты можешь создать? Ты… — Хочешь больше шума? — наивно поинтересовалась она, наклонив голову. По взмаху её палочки все двери в помещении открылись и тут же захлопнулись с оглушительным грохотом. Она заставила себя даже не моргнуть от этого звука. — Так лучше, Малфой? — Очень по-взрослому, Грейнджер, — он скривился и, казалось, пытался испепелить её одним взглядом. — Ты думаешь, что такая блядски умная… — Я думаю, мы оба знаем, что я действительно блядски умная, — перебила Гермиона. Она смутилась из-за использованного ругательства, но сумела скрыть это от его взгляда. — Как ты сам выразился… — Перестань. Так. Шуметь! — его голос угрожающе прогремел в гостиной. — Перестань громыхать, перестань говорить, перестань двигаться, перестань… — Я могу делать всё, что хочу, в своей башне! — выкрикнула она в ответ, но опасливо попятилась, когда Малфой обошёл сундук и направился к ней. Она вжалась спиной в стену и вскинула палочку, но он даже не замедлился. — Не подходи ко мне! — Как будто я, блядь, прикоснусь к тебе, — скривился он, наступая до тех пор, пока кончик её палочки не упёрся ему в грудь. — Я лучше умру… — Сделай одолжение, — ядовито усмехнулась она, — сильно облегчишь мне жизнь. — Я предупреждаю тебя, Грейнджер, — прошипел он, — я не собираюсь это терпеть! Такое ощущение, что у меня за стеной великан с одышкой! — Придётся потерпеть, — процедила Гермиона сквозь зубы и грубо вдавила палочку в его грудь. Но Малфой не сдвинулся ни на миллиметр — скорее, это она вжалась спиной в стену. Она быстро поправила распахнувшийся ворот халата, но если он и заметил её наряд после душа, то никак не отреагировал. Слава Мерлину. — Я не шучу, Грейнджер, — он нахмурился. — Веди себя потише или наложи на мою комнату Заглуш… — Как будто я стала бы тратить магию, чтобы угодить те… — Тогда заткнись на хрен! — крикнул он, впечатав кулак в стену рядом с её головой. Магия замка свела ущерб к минимуму — осталась лишь небольшая вмятина, но вибрация от удара прошлась по телу неприятной волной, заставив Гермиону вздрогнуть. — Мне, блять, нужно отдохнуть! И я не смогу этого сделать, если ты не заткнёшь свою грязную пасть! Она замахнулась, чтобы врезать по его смазливой физиономии, но, кажется, такая реакция была слишком предсказуемой. Её гневный взгляд впился в длинные пальцы, сжавшие запястье, а кровь забурлила, словно разлитая кислота. — Отпусти. Меня. — Ты исчерпала свой лимит на удары, — тихо сказал он. Слишком тихо. — Придётся подождать ещё четыре года… — Отпусти мою руку, — повторила она, чеканя каждое слово, — или, клянусь, я… — И что ты сделаешь? — вызывающе бросил Малфой. Он усилил хватку и прижал её руку к стене — рядом с вмятиной от его удара. Её следующее движение было инстинктивным и быстрым: палочка взметнулась к горлу и воткнулась во впадину на его шее — между кадыком и артерией, которая пульсировала от ярости. Она угрожающе смотрела ему в глаза, предупреждая, что шутки кончились. Гермиона была готова проклясть его до Хогсмида и обратно, если он не прекратит испытывать её и без того неустойчивую психику на прочность. Но стальные глаза напротив лишь едва заметно блеснули, а хватка осталась такой же крепкой. — Ну же, Грейнджер. Его уверенность в том, что она отступит, стала последней каплей. Она позволила магии сорваться с палочки и обжечь его кожу. — Чёртова ты сука! — вскрикнул он, хватаясь за свежий ожог и отступая на несколько шагов. — Ты заплатишь за это… — С меня хватит, — твёрдо сказала она, продолжая направлять на него палочку, — отправляйся в свою комнату и спи. — Не смей приказывать мне, ты, грязн… — Я ухожу, — она старалась говорить спокойно, хотя едва сдерживала гнев. — Так что у тебя будет несколько часов тишины. Советую воспользоваться этим временем по максимуму. — Свали уже наконец, — проворчал он и направился в свою комнату. Дверь с грохотом захлопнулась. В этот раз она позволила себе поморщиться. Ей нужно было выбраться. Гостиная пропиталась чужими запахами, и Гермиона чувствовала себя тут как зверь, которого выкурили из норы. Она отвела взгляд от двери и поспешила в свою комнату, чтобы наконец одеться после душа. Натянув джинсы и уютный свитер, чтобы не замёрзнуть, она практически выбежала из башни старост и направилась в библиотеку. Путь казался гораздо длиннее, чем она помнила, а слоняющиеся по коридорам ученики словно следили за ней. Гермиона была готова поклясться, что так и было. Они ведь не могли знать о её мерзком соседе… не могли же? Но их долгие любопытные взгляды говорили об обратном, и она ускорила шаг, пока и вовсе не перешла на бег. Ноги горели от напряжения, а ботинки гулко стучали по каменному полу. И тут она врезалась в высокую стену из плоти и крови, но, по крайней мере, эта стена оказалась достаточно вежливой, чтобы подхватить её, прежде чем она упала. — Невилл, — выдохнула она, пытаясь восстановить равновесие. — О, слава Богу… — Гермиона, ты в порядке? — спросил он с заметным беспокойством. — Ты… — Всё в порядке, — поспешно ответила она, убирая выбившийся локон дрожащими пальцами. — Извини, я не смотрела, куда иду. — Ты совсем бледная, — заметил Невилл. — Заболела? Или что-то случилось? — Нет, правда — всё в порядке, — она покачала головой и попыталась улыбнуться. — Просто ещё не завтракала. — Мы не видели тебя целую вечность, — продолжил он, и Гермиона вдруг осознала, как сильно он повзрослел. Все они. — Джинни и Луна скучают по тебе. — Знаю. Последнее время я вела себя отвратительно по отношению к вам, — она вздохнула и опустила взгляд. — Извини. Я просто пытаюсь помочь Гарри и Рону, и… — Гермиона, тебе нужен отдых, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Ты действительно выглядишь больной. Пойдём с нами обедать? Она слишком устала, чтобы возражать. — Хорошо, — пробормотала она и получила в ответ довольную улыбку. — Увидимся в Большом зале позже. Гермиона обогнула его, не дождавшись ответа, и торопливо продолжила свой путь. По коридорам прокатилось голодное рычание грома, заставив её вздрогнуть, но это было неважно: её цель уже была в поле зрения. Она рывком распахнула двери в библиотеку и сделала глубокий вдох, чтобы успокоить бешено стучащее сердце. Янтарные глаза внимательно пробежались по пустым креслам и заброшенным столам, хотя интуитивно она понимала, что всё это пространство в очередной раз предоставлено только ей одной. Даже мадам Пинс стала всё реже проводить время среди своих драгоценных книг, предпочитая им компанию преподавателей. Некоторым помогало побыть с кем-то, чтобы отвлечься от страха и горя. Она предполагала, что большинство учеников предпочитают проводить время с близкими, а не готовиться к экзаменам, которые, возможно, никогда не придётся сдавать. Наверное, она бы тоже выбрала друзей. Если бы могла… Гермиона направилась к своему обычному месту в самом конце зала, у Запретной секции. Этот стол был спрятан среди стеллажей с не особо популярными книгами — идеальные условия для того, чтобы откинуть тревожные мысли и погрузиться в мир параграфов. Это было её убежищем. Затерявшись на покрытых чернилами страницах, она могла забыть почти обо всём. С помощью Акцио Гермиона призвала очередную книгу о крестражах и погрузилась в чтение. Она надеялась, что это поможет вытравить лицо Малфоя из памяти. Хотя бы на время.

***

Драко затащил сундук в комнату и осмотрел содержимое критическим взглядом. Что ж, могло быть и хуже. Сам бы он, конечно, никогда не выбрал бы такие вещи, но, по крайней мере, они были не отвратительной красно-золотой расцветки. Несколько пар чёрных брюк, белые и чёрные рубашки, три или четыре джемпера чёрного и серого цветов. В самом низу нашлись ещё парочка непримечательных жилетов, комплект стандартных волшебных мантий, чёрные туфли, носки и сменное бельё. Больше, чем он ожидал, но меньше, чем хотелось бы. Горько вздохнув, он начал выкладывать вещи в шкаф. По-магловски. Мерлин, как же ему не хватало палочки. Макгонагалл могла бы с тем же успехом отрубить ему руку, чёртова корова. Палочка помогла ему пережить месяцы, проведённые со Снейпом в прогнившем сарае. Неважно, оттачивал он трансфигурацию или практиковался в новых заклинаниях — это заставляло время идти чуть быстрее. А теперь эта старая карга забрала единственную вещь, которая могла отвлечь его от бесконечных часов безделья. Он переоделся и просто сидел на кровати Мерлин знает сколько времени, придумывая, чем бы себя занять. Он не был идиотом и понимал: отсутствие активности и заточение в замкнутом пространстве рано или поздно сломают его. Дерьмовый сон уже сказывался на его состоянии, и было лишь вопросом времени, когда его разум начнет замыкаться в себе. Он читал множество историй о том, как люди запирались в четырёх стенах и в итоге просто сходили с ума. Ему был нужен сдерживающий фактор. Что-то, на чём можно сосредоточиться, — цель, пусть даже незначительная. Драко направился в гостиную и прошёл к небольшой кухоньке, где принялся бесцельно открывать шкафы. На полках лежали привычные продукты, но он не знал, как что-то приготовить без магии. Он прихватил два зёленых яблока и вернулся в общую комнату, чтобы осмотреться. Его взгляд остановился на полке, которая едва удерживала кучу разных книг. Уставившись на них, он подумал, что чтение стало бы идеальным способом скоротать время. Но нет. Это были вещи грязнокровки. Он не собирался прикасаться к ним без крайней необходимости. Драко продолжал скользить взглядом по разным предметам, похрустывая спелым яблоком, и принялся рассеянно считать их.

***

Гермиона не увиделась с друзьями за обедом. Это было осознанное решение, о котором она, впрочем, несколько часов спустя, пожалела. Она думала, что нашла что-то стоящее, но к своему разочарованию обнаружила, что французский и латинский переводы слова crux — это два совершенно разных понятия. Она заскочила на кухню, чтобы забрать продукты, о которых попросила Добби, взяла себе бутерброд с ветчиной и вернулась в библиотеку. Она и не заметила, как день сменился вечерними сумерками. Среди скрипящих книжных полок время не ощущалось. Только когда ночная мгла накрыла небо, а её Люмос начал мерцать, вытягивая последние силы, она поняла, что пора возвращаться в комнату. Часы неутешительно сообщили ей, что уже полночь, а значит, очередной день поисков не принёс результатов. Конечно, она винила в этом Малфоя — отголоски их утренней ссоры беспрестанно крутились в голове и не давали ей как следует сосредоточиться. Но нужно было признать, что и её затянувшаяся бессонница сыграла свою роль. С трудом передвигая затёкшими ногами, она дошла до башни и с облегчением выдохнула: гостиная была погружена во тьму, и не было никаких следов присутствия слизеринского ублюдка, которому самое место в Азкабане. Пробормотав заклинание, чтобы осветить комнату, она разложила продукты по шкафчикам и решила заварить себе чашечку чая. Вдруг у неё возникло чувство, что за ней кто-то следит — словно сотни раскалённых игл вонзались в затылок. Она резко обернулась и от неожиданности опрокинула чашку с кипятком — в дверном проёме стоял Малфой. Он внимательно следил за ней с раздражением волка, который упустил свою добычу. Дважды. Драко ждал её возвращения. Точнее, он весь день бесцельно слонялся по комнате, пока скука не превратилась в идею наорать на неё, как только откроется дверь. — Нервничаешь, Грейнджер? — тихо заметил он, скрестив руки. — Чувствуешь себя некомфортно в моей компании? — От твоей компании меня тошнит, — прямо сказала она. В каждом слове звенела искренность. — Поверь мне, это чувство взаимно, — угрожающе прорычал он. — Ты снова шумишь… — Заткнись и иди спать… — Наложи Заглушающие чары на мою комнату, и тогда… — Нет! — рявкнула она. Её грудь вздымалась от гнева. — Я ясно дала понять, что не стану тратить на тебя свою магию! — Нет, станешь, — спокойно ответил он, сделав несколько шагов в её сторону. — Я не обязан слушать… — Ну, тебе не повезло, — она хлопнула ладонями по столу, — потому что это моя комната! И это я не обязана тебя слушать или вообще на тебя смотреть! — Не повезло, — повторил Драко, нахмурившись от нетерпения. — Так обсуди это со старой свихнувшейся сукой, сделай одолжение. — Заткнись! — выкрикнула она, зажмурив глаза и дрожа от злости. — Просто держись от меня подальше, Малфой! — И как я, блядь, должен это сделать?! — огрызнулся он. — Если ты не заметила, я не могу покинуть эту дерьмовую ночлежку. А эта, с позволения сказать, гостиная явно недостаточно большая, чтобы не пересекаться с тобой! Её взгляд помутнел, но ей удалось сдержать слёзы бессилия, прежде чем он успел их заметить. — Тогда просто оставайся в своей комнате… — Нет, — он высокомерно прервал её, оперевшись руками о стол, и наклонился ближе к её лицу. — Нет-нет. Слишком забавно смотреть на твои мучения, грязнокровка… — Ты правда думаешь, что это глупое слово всё ещё меня задевает? — спросила она, нахмурившись. — Думаешь, мне важно твоё мнение? — Думаю, тебе важно, как люди тебя воспринимают… — Ты не человек! — выпалила она, снова хлопнув по столу. — Ты просто… Ты… — Давай, Грейнджер, — подбодрил он. Его голос стал обманчиво приветливым. — Как ты на самом деле ко мне относишься? Мне любопытно. Она замерла, тяжело дыша, и окинула взглядом его острые черты. Его серые глаза были холодными и непроницаемыми, как кусок кварца. Он не отводил взгляд — просто ждал её ответа. Он хотел знать? Прекрасно! Это терзало её дольше, чем он мог представить, и она не собиралась больше сдерживаться. — Ты самый избалованный и эгоистичный человек, которого я когда-либо встречала, — сказала она тихо, чётко проговаривая каждый слог. — Ты всю жизнь только и делаешь, что издеваешься над людьми. И ты бы не разглядел настоящего друга, даже если бы он влепил тебе пощёчину, потому что слишком занят тем, чтобы смотреть на всех свысока… Драко фыркнул. — Я тебе напомню, что… — Я не закончила! — прошипела она, направив на него палочку. — Все эти годы тебе каким-то образом удавалось не превратиться в жалкую копию своего отца: злобного… — Не смей говорить о моём отце! — закричал он в ярости, не обращая внимания на палочку у своей груди. — У тебя, чёрт возьми, нет на это никакого права! — Ты сам захотел услышать моё мнение! — парировала она. — Я никогда не сомневалась в том, что ты мерзкий маленький ублюдок, но не могла подумать, что ты погрязнешь в этом дерьме настолько, что примкнёшь к Пожирателям смерти! А вот Гарри знал! Знал и пытался убедить нас! Но нет! По какой-то глупой причине я верила, что в тебе ещё осталось хоть немного человеческого достоинства, и я ошиблась… — Надо же, признала впервые за… — И ты превратился в того, кем все тебя и считали, — Гермиона проигнорировала его и оттолкнулась от стола, брезгливо отступив на несколько шагов. — Подхалим Волдеморта и жалкое подобие человека. Ты сам выбрал этот путь. И даже здесь облажался! Он зарычал: снова его тыкали носом в его провал. — Ты закончила? Она сердито нахмурилась, и он заметил, что этот взгляд был гораздо ожесточённее любого, что она когда-либо осмеливалась бросать в его сторону. Отлично. Бесить её было чертовски забавно. — Ты всего лишь озлобленный слабак, — прорычала Гермиона. Она чувствовала, как от сдерживаемых эмоций между ними потрескивает магия. — И навсегда таким останешься. Это печально. Хочешь знать, что я испытываю по отношению к тебе? Жалость. Потому что ты позволил себе стать таким ничтожеством. Драко презрительно хмыкнул в ответ. — Ты так предсказуема, Грейнджер. Твоя идиотская вера, что в каждом есть что-то хорошее… — Не в каждом, — прошептала она с тоской в голосе. — Не в тебе. Не теперь. — Поздравляю, ты наконец-то научилась не строить иллюзий, — он скучающе пожал плечами и вскинул бровь, когда она сделала ещё несколько шагов от него. — Куда ты собралась? — Спать, — пробормотала она, снова бросив на него пылающий взгляд. — С меня достаточно… — Подожди, — возразил он, преграждая ей путь. — Теперь моя очередь. — Кажется, я ясно дала понять, что мне абсолютно наплевать, что ты обо мне думаешь. — Меня тоже мало волновало твоё мнение, — он расправил плечи, угрожающе нависая над ней. — Но ты спросил… — Потому что я подумал, что это будет забавно, — признался он, растягивая губы в жестокой ухмылке. — И я оказался прав. — Я прекрасно знаю, как ты ко мне относишься, — с напускным спокойствием возразила Гермиона. — Грязнокровка, книжный червь. Ты и сам довольно предсказуем, Малфой. — Я уверен, что смогу тебя удивить. Чёрт бы побрал её любопытство, которое в очередной раз затмевало здравый смысл. — Ладно, — проворчала она, настороженно наблюдая за ним и крепче стиснув палочку. — Что ты обо мне думаешь, Малфой? — Ты отвратительна, — выплюнул он с внезапной враждебностью в голосе. — Оттого, что мне приходится дышать с тобой одним воздухом, хочется блевать. Ты — гниющая язва на теле Волшебного мира. Мерзкое создание, которое не заслуживает и капли магии… — Очередной вздор, к тому же совсем неоригинальный, — она заставила себя закатить глаза. — Я иду спать. Уберись с дороги, или я заставлю тебя… — Я только разогреваюсь, — мрачно пообещал он, и в его ледяных глазах вспыхнуло нечто дикое и жестокое. Гермиона переступила с ноги на ногу, но взгляд не отвела. Нужно было сохранять зрительный контакт. Сохранять контроль. — Я не… — Ты сама знаешь, что не заслуживаешь своей магии, — продолжил он, обнажив зубы в обвиняющем оскале. — Поэтому так усердно всё зубришь. Тратишь каждую минуту своей никчёмной жизни на учёбу… — Я люблю читать… — Нет-нет, ты чувствуешь потребность что-то доказать, — перебил её Драко надменным тоном. — Потому что знаешь, что магия не принадлежит тебе по праву. Знаешь, что ты ущербная. Гермиона поджала губы, и в её взгляд просочилась неуверенность. Его победная ухмылка стала шире. — И поэтому тебя до сих пор задевает, когда я называю тебя грязнокровкой, — самодовольно закончил он, гордо вскинув голову. Драко видел, что только львиное упрямство заставляет её молчать в ответ. Он шагнул в сторону и направился к своей спальне, вполне удовлетворённый тем, что смог вывести её из себя. По крайней мере, магловское отродье сгодилось, чтобы развлечь его в этот унылый, как дорожная пыль, день. Он едва коснулся дверной ручки, как внезапный удар в спину сбил его с ног. Он ударился головой о соседнюю стену и сполз по холодному камню, издав протяжный стон. Во всём теле до сих пор пульсировали отголоски удара, но он знал, что это ощущение быстро сменится болью, как только он выровняет дыхание. Драко поднял голову, собираясь наброситься на Грейнджер и впечатать её жалкую тушку в стену, но едва успел заметить её размытые очертания, когда она, словно призрак, проскользнула в свою комнату. Резкий звук захлопнувшейся двери на мгновение оглушил. Через несколько секунд боль наконец утихла — остались шишка на голове и саднящая спина. Он быстро поднялся, обвёл взглядом комнату, и его расширенные зрачки снова сфокусировались на книжных полках. Ах да, вот каким было его увлекательное занятие до того, как грязнокровка вернулась. Ему всегда нравились числа, и он решил, что подсчёты — это то, что поможет ему сохранить рассудок. У Грейнджер в гостиной стояла сто одна книга, из которых пятьдесят шесть были чёрными, сорок — красными, три — синими и две — зелёными. На корешках было в общей сложности четыреста шестьдесят слов, не считая имён авторов. Он перепроверил и отложил эту информацию в голове, а затем снова заскользил взглядом по комнате в поисках нового счётного проекта на завтра. Ещё одной задачки для сохранения рассудка. Глаза непроизвольно остановились на её двери, и Драко почувствовал, как по телу бешеной волной прокатилась ярость, заставив каждую волосинку встать дыбом. Весело это было или нет, но эта девчонка выводила его из себя. И ему всё ещё нужно было найти, что посчитать завтра.

***

Гермиона прислонилась к захлопнувшейся двери и наложила на неё Заглушающие чары, прежде чем сдавленно всхлипнуть. Мерлин, как же она его ненавидела. Ненавидела! Она небрежно смахнула предательские слёзы и, пошатываясь, добралась до кровати. Она не сомкнула глаз — злость на скользкого слизеринца терзала её до самого утра, пока с первыми лучами солнца не объявились птицы. Их она тоже ненавидела. Это был только первый день.