Глава 4. Счёт

Драко резко вздохнул и проснулся. Снова снилась Астрономическая башня. Та же сцена, звуки и запахи — всё повторялось с убийственной реалистичностью, словно кто-то намеренно вживлял её ему на подкорку. Даже во сне разум не щадил, без конца прокручивая один и тот же момент. Иногда кошмары были ярче, иногда — бледнее, но без исключения возвращались каждую ночь. Не давая забыть. Напоминая о провале. Провал. Провал. Провал. Он застонал в подушку — слишком мягкую, на его вкус, — и перевернулся на бок, щурясь от назойливого солнечного луча. Тот был ярким и обманчиво тёплым, словно изо всех сил пытался убедить, что за стенами комнаты — не дубак. Напрасно: стоило отбросить одеяло и коснуться пола босыми ногами, как холод пронзил до костей. Зябко поёжившись, Драко натянул поверх боксеров выданную ему мантию. Мерлин, ну почему Макгонагалл не могла прислать нормальную пижаму? Неужели трудно догадаться, что кто-то может замёрзнуть в собственной комнате? Он выглянул в окно. Черепица. Кирпичи. Небо, залитое слепящим светом. К чёрту окно, если из него ничего не видно. Тупые гриффиндорцы. Драко заметил, как тихо в комнате. Тишина практически звенела, прерываемая разве что редким щебетом птиц, который доносился откуда-то издалека. Он нахмурился. Что-то подсказывало: он уже просыпался сегодня. Если вообще был тот же день. В сознании сквозняком пронеслось воспоминание. Да, точно — он просыпался под звук сраного душа и топот грязнокровки. Тогда он пробормотал в подушку серию проклятий, прислушиваясь к её возне, и был близок к тому, чтобы ввалиться к ней с далеко не мирными намерениями. Но потом хлопнула дверь — и всё стихло. Слава Мерлину, мать его, что она наконец-то свалила. Он вновь провалился в сон — и в кошмары. Поднявшись, Драко вышел в общую комнату. Он искал хоть что-то съедобное. Налил себе молока, зачерпнул хлопьев — видимо, их оставила Грейнджер. В который раз подумал, что неплохо бы научиться готовить без палочки. Чтобы не сдохнуть с голоду. У неё помощи он точно просить не станет. Доедая вторую миску, он бросил взгляд на часы. Было уже не утро, не время завтрака. А почти три часа дня — полное подтверждение тому, что вместе с волшебной палочкой он потерял и нормальный режим дня. А заодно и остатки гордости. Взгляд скользнул к входной двери. Он понимал, насколько это бессмысленно, но всё же поставил миску на стол и подошёл. Едва пальцы коснулись ручки, как руку обожгла вспышка боли — будто огонь прошёлся по венам. — Чёрт, — прошипел он, разглядывая покрасневшие подушечки пальцев. Со вздохом вернулся на кухню, включил холодную воду и подставил руку под струю. Затем он уставился на кафель. И начал считать. Нужно было чем-то занять голову. Хоть чем-то отвлечься.

***

— Ты сегодня такая тихая, — нахмурился Невилл, вглядываясь ей в лицо. — Гермиона, всё в порядке? Её губы изогнулись в слишком яркой, неестественной улыбке. — Всё хорошо, — заверила она, машинально опустив руку на очень кстати лежащий учебник. — Мне скоро сдавать эссе по арифмантике, вот и задумалась. Технически это не было ложью. Но эссе она закончила четыре дня назад. Просто знала: за общим столом могут возникнуть неловкие паузы — вот и прихватила книги как прикрытие. Кто посмеет спорить с Гермионой Грейнджер, если она скажет, что ей нужно учиться? Симус, Дин, Джинни и Луна — все удивились, когда она вошла в Большой зал с Невиллом, но честно старались втянуть её в разговор. И она была им за это благодарна, правда. Просто… разговор и без неё шёл с трудом. Тему войны обходили стороной. Имя Волдеморта никто не произносил. Даже намёков не было. Это раздражало. И всё же ей хотелось быть среди своих. Среди тех, кого она понимала, кому могла доверять. В конце концов, не было ничьей вины в том, что в тяжёлые времена даже дружеские отношения могут дать трещину. Сидеть рядом с ними казалось чем-то привычным. Это было почти как раньше. Поэтому она просто кивала, отвечала односложно и для вида делала пометки на полях. — Похоже, кроме тебя, никто не заботится об эссе, — пробормотал Невилл достаточно тихо, чтобы не отвлекать остальных от обсуждения квиддича. — Кажется, многие считают, что теперь это бессмысленно. Хотя ты — это ты, стоило догадаться. Она улыбнулась ему — искренне. Невилл был настолько простодушным, что порой у неё щемило сердце при взгляде на него. И она знала, что не согласилась бы встретиться с остальными, если бы не он. — Учёба помогает отвлечься, — тихо сказала она, пожав плечами. Он понимающе кивнул и вскоре вернулся к разговору — кажется, Симус что-то у него спросил. Гермиона перевела взгляд на учебник, но через несколько секунд её глаза расфокусировались и остановились на столе слизеринцев. Конечно, он был пуст. Из более двухсот вернувшихся учеников — всего тридцать два слизеринца. И ни одного старше четвёртого курса. Они держались особняком, иногда садились за чужие столы, лишь бы не быть вместе. Они всеми силами пытались откреститься от всеобщего предубеждения на их счёт, от змеи на гербе своего факультета. Ходили слухи, что они даже не спали в подземельях — кто где, в свободных спальнях Хогвартса. Это было… грустно. Они старались избежать осуждения и косых взглядов. Они и правда старались доказать, что не согласны с идеями Волдеморта. Что они — обычные дети. Испуганные. Которые, как и остальные, просто хотят выжить. И в этот момент она возненавидела Малфоя ещё сильнее. За то, что он был живым воплощением этого стереотипа. За то, что всегда выбирал самый лёгкий путь. За то, что даже в аду шёл проторённой слизеринской дорогой. Её взгляд скользнул к пустому месту за их столом, где она видела его в последний раз. Она помнила, как ужасно он выглядел на шестом курсе. И теперь злилась на себя, что не увидела очевидного. Помнила, как говорила о нём с Гарри — почти с тревогой. Как я могла быть такой слепой? — Гермиона, — тихий голос Луны выдернул её из мыслей. — Ты в порядке? Выглядишь немного отстранённой. Она с трудом удержалась от ироничной усмешки. — Всё хорошо, Луна, — устало вздохнула она и кивнула на книгу. — Просто сложно сосредоточиться. Думаю, пойду в библиотеку. — Уже? — нахмурилась Джинни. — Ты совсем не поела. Гермиона бросила взгляд на тарелку. Жаркое остыло и осталось почти нетронутым. — Не особо голодна, — она пожала плечами. — Я плотно позавтракала. Она знала, что ей не поверили. И не могла их винить. Да, она похудела — с тех пор, как Гарри и Рон ушли. Но не из-за голодовки: просто ела в неподходящее время. Её мучила бессонница. Может, и правда стоило последовать совету Слизнорта и попробовать зелье Сна без сновидений… — Хочешь, пойду с тобой? — предложил Невилл. — Поработаю над Травологией. — Не стоит, — покачала головой она, поднимаясь. — Ты ведь не любишь заниматься в библиотеке. Да и не поужинал ещё. — Может, подойду позже, — пробормотал он, ковыряя капусту. — Рад был тебя увидеть, Гермиона. — И я, — кивнула Джинни. За ней — Симус и Дин. — Придёшь завтра? Нет. — Постараюсь, — сказала она тихо, обводя их мягким взглядом. — Я тоже рада была вас увидеть. Собрав вещи, Гермиона поднялась. Слегка махнула рукой — на прощание. И почти сразу за спиной раздались перешёптывания. Разумеется, о ней. Обсуждали, как плохо она выглядела. Синяки под глазами, покрасневшие белки, болезненную бледность — всё так и было. Без злорадства. Без упрёков. Они лишь беспокоились. Может быть, она бы и почувствовала угрызения совести — если бы внутри оставалось место для негативных эмоций. Но всё пространство уже было занято. Мысли о Малфое терзали, как занозы. А если добавить одиночество, густое и липкое, и щепоть безысходности — то для вины просто не осталось пространства. Хотя… Надежда всё ещё теплилась. Маленькая, тусклая искра. Иногда она хваталась за неё, как за спасательный круг. Иногда — ненавидела за то, что не может её задушить. Именно эта искра не позволяла сдаться. Заставляла искать информацию о крестражах. Продолжать тренировки с Макгонагалл. Да, надежда была. Просто иногда она почти гасла. Библиотека сегодня оказалась на удивление оживлённой. За одним из столов сбились в кучку третьекурсники, споря о каком-то задании по зельеварению. За другим — четверокурсники. Мадам Пинс занимала своё привычное место, уткнувшись в книгу и пристально глядя поверх страницы на учеников. Гермиона вежливо кивнула — библиотекарь даже бровью не повела — и нерешительно огляделась по сторонам. За одним из стеллажей мелькнули силуэты нескольких учеников. Нет, сегодня здесь слишком людно. Ей нужно больше уединения. Она бесшумно направилась в Запретную секцию, легко нашла нужные тома и спрятала их в сумку. Почитать спокойно здесь не удастся. Гермиона подумывала позаниматься на улице, но погода была не слишком подходящей. Ей хотелось вернуться в свою комнату и свернуться калачиком на диване с горячим шоколадом и книгой. Но там был он. Она нахмурилась. Ну уж нет — она не собиралась уступать этому ублюдку. С чего бы это? Почему она не может вернуться к себе? Почему должна менять привычки из-за Малфоя? Если этот скользкий мерзавец начнёт выёживаться, она просто запрёт его в спальне — и дело с концом. Покидая библиотеку, Гермиона быстро наложила маскирующие чары на книги, понимая, что ему не стоит знать о её исследованиях. Если этот мелкий подонок всё узнает и каким-то чудом сбежит, то, как щенок, виляя хвостом, помчится к Волдеморту, радуясь, что сумел помешать Гарри и Рону. Она шла быстро и решительно, с каждым шагом будто накапливая в себе адреналин перед возможной стычкой. Пробормотав пароль от входной двери — ad lucem, — Гермиона распахнула её чуть резче, чем требовалось, и почти сразу её взгляд упал на него. Что бы она там себе ни представляла, такого она точно не ожидала. Малфой сидел прямо на столе, который отделял кухню от гостиной. Плечи были расслаблены, голова чуть наклонена. Он рассеянно постукивал пальцем по столешнице, и даже когда дверь мягко закрылась за ней, не отреагировал. Она сделала несколько шагов вглубь комнаты. Наклонилась вперёд, чтобы лучше разглядеть его лицо. Он по-прежнему хмурился. Это выражение будто приклеилось к нему, омрачая его вид. Ей вдруг стало интересно, как может человек всё время выглядеть таким раздражённым? Потом она подумала о себе — ведь и она уже много недель не улыбалась. Впрочем, сейчас в его взгляде не было злости. Скорее, сосредоточенность. Гермиона присмотрелась к нему повнимательнее, как если бы наткнулась на редкую и опасную птицу. Она проследила за его пристальным взглядом, но увидела лишь белую плитку на стене. Он смотрел в пустоту. Ни на что. Что за… — Что, чёрт возьми, ты делаешь? — резко бросила она. Малфой дёрнулся, будто очнулся от транса, и резко повернул голову. Ну вот и злость. Явно она от чего-то его отвлекла, и теперь он взбесился. Гермиона снова взглянула на плитку, вдруг что-то упустила, — но на ней не было ни пятнышка. — Блядь, Грейнджер! — взревел он, с удивительной лёгкостью спрыгивая со стола. — Я сбился со счёта, тупая ты… — Со счёта? — переспросила она и машинально коснулась палочки в кармане. Однако, вопреки её ожиданиям, он не подошёл ближе, лишь переступал с ноги на ногу и бросал враждебные взгляды с расстояния около пяти метров. Но это всё равно казалось слишком близко. — Что ты… — А ты какого хрена здесь делаешь? — резко перебил он. — Я здесь живу, — процедила она, проходя к дивану и бросая на него свою тяжёлую сумку. — И у меня куча дел, так что уйди. — И куда же, по-твоему, я должен уйти? — возразил он, скрестив руки на груди. Плечи напряглись, он будто готовился к схватке. Под серым свитером играли мышцы. — Мне плевать, — холодно ответила она. — Иди к себе в комнату. — С какой стати? — прорычал Драко, окинув её оценивающим взглядом. — Ты можешь приходить и уходить, когда тебе вздумается, вот и свали куда-нибудь. — Это моя комната, Малфой! — выкрикнула она, сжимая кулаки. — Ты тут только потому, что Орден тебя пожалел! Он оскалился. — Я тут потому, что вы, чёртовы идиоты, вечно лезете, куда не просят, и думаете, что спасаете мир! — заорал он. — Мы тебе помогаем! — Да пошли вы со своей грёбаной помощью! — взревел Драко, и его голос зазвенел под потолком, разлетаясь эхом по комнате. — Она мне не нужна. И никогда не была нужна! — Ну, ты её получил, — спокойно перебила она, не в силах сдержать надменность в голосе. — Так что хватит ныть, как избалованный сопляк, и… — Иди на хуй. — Я жду, когда ты свалишь, — возразила Гермиона. — Мне нужно поработать. — Почему бы тебе не пойти к себе? — съязвил он и сделал к ней шаг. — Или ещё лучше: катись обратно в башню, к своим долбанутым дружкам. — Это не я должна уйти. — Почему вы, гриффиндорцы, всегда всё усложняете? — спросил он вдруг серьёзно, без тени насмешки. — Вас тянет в самый пиздец, как мотыльков на огонь, и вы потом удивляетесь, что вас хотят прикончить. — Не удивительно, что тебе этого не понять, — тихо ответила Гермиона, вздёрнув подбородок. — Мы просто не боимся отстаивать то, во что верим. — Ой, Грейнджер, только не начинай меня лечить, — он закатил глаза. — Такие смелые, блядь… Но ты со своими никчёмными дружками давно пересекла грань между смелостью и тупостью. — Не смей называть меня дурой, — прищурилась она и резко вытащила руку из кармана. — Я не… — Ладно, допустим, — пробормотал он, на секунду отводя взгляд. — У тебя, может, и есть пара извилин, но Сиротка и Нищеброд — просто болваны. — Не называй их так! — Вашу шайку и шайкой-то назвать сложно. Один мозг на всех, и тот у грязнокровки, — добавил он и ещё раз шагнул в её сторону. Что-то исконно магловское всколыхнулось в ней, Гермиона схватила кружку со стола и швырнула в него. С такой силой, как только могла. Но этот ублюдок увернулся. Кружка разлетелась, ударившись о стену позади него. Гермиона резко вскинула глаза. Её буквально трясло от злости. А он… Он, мать его, улыбался. — Я не буду повторять, Малфой, — процедила она, сдерживая желание проклясть его прямо здесь и сейчас. — Иди в свою комнату и не мешай мне работать. — За живое задело, да, Грейнджер? — ухмыльнулся он. — И что сильнее: «грязнокровка» или то, как я обозвал твоих дружков? — Перестань их так называть! — Ну так иди и доставай их своим присутствием, — отмахнулся он. — Заткнись, Малфой! — Нет уж, я серьёзно, — настаивал он, отметив, как дрогнули её губы. — Почему, чёрт возьми, ты сейчас достаёшь меня, а не Поттера с Уизли? — Потому что их здесь, чёрт возьми, нет! — выпалила она и сразу поняла, что сказала лишнего. Его ухмылка стала шире, и на мгновение Гермиона разозлилась и на Гарри с Роном — за то, что оставили её одну. С ним. — Их здесь нет, — повторила она уже спокойнее. — А где они? — Как будто я тебе скажу, — усмехнулась она. — Просто оставь меня в покое, Малфой, пока я… — Классика, — усмехнулся он, облизывая губы, словно только что распробовал вкус её раздражения. Похоже, ему понравилось. — Это многое объясняет. Она нахмурилась. — Ты о чём? — Почему у тебя всё время вид побитой собаки, — просто ответил он, снова приближаясь к ней с самодовольной ухмылкой. — Почему ты выглядишь так, будто готова себе вены вскрыть. Слишком близко. — Ты смешон. — Золотое трио распалось, — пробормотал он почти себе под нос. — Больно, да? Когда единственные два человека, которые могут тебя терпеть, сбежали. — Зато у меня есть друзья. — Вот только тут их нет, правда? — напомнил он, выразительно щёлкнув языком. — Должно быть, это чертовски неприятно — И, видимо, теперь тебя больше никто не трахнет, раз Рыжий слинял. Она задохнулась от возмущения, но быстро подавила в себе это чувство — одним коротким вдохом. Рон… Рон был другом. И только. Когда-то она мечтала о большем. Подумала, что это возможно — и потеряла с ним девственность. Перед самым их с Гарри уходом. Было неуютно. Неловко. И стало ясно, что отношения — это не про них. Хотя где-то глубоко внутри чувства ещё теплились. Возможно, после войны… — Это не твоё дело, Малфой, — тихо сказала она, осознав, что её молчание затянулось. — Перестань вести себя как… — Предпочитаешь Поттера? — с отвращением фыркнул он. — Мерлин, ваша троица такая жалкая. Она бы хотела метнуть в него ещё одну кружку. Но нет. Ей нужно было преимущество, которое основывалось бы не на одной только магии. Теперь он оказался ближе, и Гермиона могла заметить, что от него пахнет сном и спелыми фруктами. Все его движения были слишком выверенными, плавными, будто он заранее их репетировал, чтобы каждым словом и жестом унизить её. Пальцы аж зудели от желания обхватить волшебную палочку, но она собиралась разобраться с ним без магии. Она же не могла каждую их ссору заканчивать заклинанием. Даже если этот вариант казался чертовски заманчивым. Она была умной. Умела быстро и метко отвечать. Она могла справиться с ним. Могла. Действовать требовалось иначе. Выпрямившись, она опустила руки на бёдра и попыталась перенять его уверенность. Что ж, он осознанно выводил её из себя, но у него тоже имелись слабости… — Как же тебе тяжело, Малфой, — мягко сказала она, довольная тем, что он с любопытством приподнял бровь. — Наблюдать за тем, как люди, которых ты считаешь ниже себя, добиваются куда большего. — Что ты несёшь? — резко бросил он. — Гарри — в квиддиче, — невозмутимо продолжила она, ловко вертя палочкой между пальцев. — Я — в учёбе… — Ты намекаешь, что я завидую, Грейнджер? — резко спросил он, и в его голосе послышалось отвращение. — Да я бы скорее… — Это, конечно, многое объясняет, — отозвалась она, будто обсуждала с подругой домашнее задание. Она легонько постучала палочкой по ладони — не угрожающе, просто чтобы напомнить: у неё есть магия. — У любой ненависти всегда есть причины. Я о том, что за последние шесть лет нам удалось кое-чего добиться… — Чёрт возьми, какая же ты молодец, раз… — И, насколько я помню, — не остановилась она, — ты, Малфой, за свою жизнь не сделал ничего особенно… примечательного. — Заткнись, Грейнджер! — А всё, за что ты брался, — продолжала Гермиона, не в силах остановиться, предвкушая победу, — ты с треском провалил. — Заткнись… — Помню, на втором курсе, — продолжала она, потирая подбородок, как будто размышляла вслух, — ты упал с метлы и проиграл матч Гарри. Твой отец тогда на трибунах сидел, да? Он зарычал и шагнул к ней, явно намереваясь схватить, но она успела взмахнуть палочкой, и он замер. — Я предупреждал: не вмешивай сюда моего отца. — А он, наверное, был горд тобой, когда узнал, что по оценкам ты второй… после грязнокровки, — сказала она, и его лицо на миг будто окаменело, когда он услышал это слово из её уст. — Не вмешивай сюда моего отца, — тихо повторил он. И она вдруг поняла: в этом «не вмешивай» не было угрозы. Только раздражение. И, может быть… боль? Это немного сбивало с толку. — Тогда ты не говори о моих друзьях, — пробормотала она наконец, наблюдая, как у него сжимается челюсть, когда между ними промелькнуло нечто вроде молчаливого согласия. В тот миг он выглядел чуть более человечным, и ей захотелось снова его ударить. — Так ты уйдёшь по-хорошему, или мне волоком затащить тебя в комнату? Он зарычал, но, к её крайнему удивлению и замешательству, отошёл на пару шагов. Но не сводил с неё взгляда — колючего, тяжёлого, будто хотел испепелить. — Когда я выберусь из этой поганой дыры, — пробормотал он уже почти у двери, — как только верну себе палочку — первым делом приду за тобой, Грейнджер. — Не сомневаюсь, — с ледяным спокойствием кивнула она. Он скользнул по ней взглядом и исчез, ожидаемо хлопнув дверью. Гермиона стояла посреди комнаты, чуть приоткрыв рот, ликуя от странного, необъяснимого восторга. У неё получилось. Она сумела выставить Малфоя — без заклинаний. Только словами. Она рухнула на диван, не сдержав смешок. Она его переиграла. Несмотря на все его ухищрения — на то, как он пытался задеть её через друзей, — она оказалась сильнее. Последнее слово осталось за ней. Это было именно тем, чего она добивалась. И сама того не осознавая, она впервые за последние четыре недели по-настоящему улыбнулась.

* * *

Сука… Драко вернулся в свою комнатушку. Он мог бы поклясться, что стены стали ещё ближе друг к другу. Казалось, они сдвигались, воздух густел — и на лбу выступил холодный пот. Ему отчаянно хотелось вернуться и наорать на неё, но чего бы этим он добился? Она бы просто воспользовалась своей магией, и он бы снова оказался там, где был и сейчас, но, вероятно, при этом у него бы болело всё тело, что сделало бы его день только хуже. Он закрыл лицо руками, зарываясь пальцами в волосы. За свои семнадцать лет он не испытывал такого унижения. Когда он успел до такого докатиться? Сидит под присмотром этих выродков-маглов, как обделавшийся ребёнок. И пытается не разговаривать сам с собой, как псих, у которого окончательно съехала крыша. «Но могло быть и хуже, — размышлял он. — Если бы тут оказался Уизел. Мы бы уже точно поубивали друг друга. По крайней мере, Грейнджер не была безмозглой дурой и умела приводить аргументы.» Он сел на кровать, упёрся локтями в колени и уставился на рассохшиеся половицы. Его взгляд переместился на прикроватную тумбочку. Он открыл ящик и заглянул внутрь: там оказалось только забытые перо и гриффиндорский галстук. Вот на нём можно будет повеситься, когда он окончательно тронется умом, а стены подберутся совсем близко… Драко схватил перо и медленно провёл по нему пальцем. Снова заглянул в ящик, но ни чернил, ни пергамента не обнаружил. Ну и чёрт с ними. Он облокотился на спинку кровати из красного дерева и медленно процарапал буквы: «М», обозначив себя, и «Г» для Грейнджер. Потом грубо прочертил между ними толстую вертикальную линию. Если бы его собственная фамилия начиналась с другой буквы, он бы с удовольствием нацарапал «М», обозначив её как «Грязнокровку». Что ж, в этот раз он был вынужден признать: она победила. Но вчера он заслужил очко. Ему казалось логичным вести подсчёт баллов как продолжение его привычки всё считать. Драко поставил по одной вертикальной засечке под их буквами и молча поклялся, что она больше не получит ни одного очка в свою пользу. Затем его взгляд снова опустился на половицы, и он начал считать. Сначала пересчитал доски, затем щели между ними.