Глава 5. Запах

День за днём повторялось одно и то же. Она возвращалась к себе, но вместо заслуженного отдыха там её поджидал чёртов Малфой, готовый бесконечно выносить мозг своими оскорблениями и жалобами. Такая жизнь порядком выматывала. После занятий Гермионе приходилось идти в свою комнату: вплоть до восьми вечера в библиотеке царила такая сутолока, что о сосредоточенной работе над домашними заданиями не могло быть и речи — а он, как всегда, уже караулил её. Словно хищник, затаившийся в засаде, выжидал момента, чтобы наброситься с язвительными оскорблениями. Их перепалки могли длиться минуты, а могли растянуться на часы — всё зависело от того, чьё упрямство возьмёт верх. Это были всегда одни и те же уничижительные слова: — Грязь. — Сучка. — Грязнокровка. — Грязнокровка… Порой его слова ранили, порой — едва задевали. Она постепенно привыкала к нападкам, но тогда он внезапно менял тактику и снова выбивал её из колеи. Впрочем, она не оставалась в долгу. Казалось, они стоили друг друга. Но после недели мучительных головных болей и его бесконечных воплей, долбивших по ушам, она решила, что с неё хватит. На восьмой день вынужденного соседства — в пятницу — во время урока нумерологии её вдруг осенило. В памяти всплыл мамин голос: «Ничто не бесит обидчика сильнее, чем ледяное равнодушие. Кроме, разве что, любезной улыбки — это сработает ещё лучше.» Раньше советы родителей казались пустой банальностью, но сейчас это могло сработать. Малфой задирал её от скуки. Если игнорировать его выпады или отвечать холодной вежливостью — он взвоет от бессилия. А если вспылит по-настоящему — она запрёт его в спальне, пока он не остынет. Никогда ещё она так не ценила свою волшебную палочку. Через пару уроков учебный день подойдёт к концу. Малфой, конечно же, будет ждать. Как всегда. Но она не удостоит его вниманием. Пусть провоцирует, пусть подначивает — он не получит никакой реакции. И уж точно не ту, на которую рассчитывает. Осталось пережить зельеварение и травологию… А затем она сможет проверить свою маленькую теорию насчёт этого скользкого гада.

* * *

Между кухней и ванной — ровно четыреста пять плиток. Все белые, на пятидесяти из них — трещинки. На подсчёт ушло три дня из-за перерывов на стычки с Грейнджер и его маниакальной тяги всё перепроверять. Потом он переключился на половицы. В общей сложности — девяносто семь, тридцать восемь в его комнате. Разумеется, без учёта спальни Грейнджер. Два дня назад он пытался проникнуть туда и снова ощутил обжигающее жжение — такое же, как у главного входа. Пальцы будто опалило раскалённым железом. Разве не чудесно? Сегодня он проснулся в два часа дня после крайне беспокойной ночи. Кошмары повторялись и становились всё ярче и ужаснее. Взгляд машинально скользнул к изголовью кровати, где красовались сделанные им зарубки — ритуал, с которого он начинал каждое утро. На сегодняшний день шесть раундов было за ним, за Грейнджер — пять. Вспомнив их бесконечные ссоры, иногда по нескольку раз за день, он быстро подсчитал, что сегодня, похоже, пятница. Он здесь с прошлой пятницы. Восьмой день в аду. По крайней мере, ему удавалось следить за временем. Вроде бы... Куда логичнее было бы, конечно, отмечать дни, а не счёт в ссорах. Но плевать. Раз он выигрывает, какой смысл что-то менять? Драко встал с кровати, оделся и побрёл искать, чем бы заняться. Что бы подсчитать. Пока Грейнджер не вернётся и не начнётся их привычная словесная дуэль. Грейнджер... Её запах заполонил всё вокруг, окутывая пространство, как летний смог. Мыло с чайным деревом, намёк на «свежесть после дождя» и та самая вишня, которую он долго не мог распознать. Сладковато-пряный коктейль. Не то чтобы отвратительный — но дышать этим с утра до ночи казалось пыткой. Аромат просочился даже в его комнату, въелся в стены, в одежду, в самое нутро — намертво засел в глубине носовых пазух, как паразит. И он никак не мог от него избавиться. Как и от неё. Это окончательно сводило его с ума. Он побрёл в общую гостиную, машинально насыпал в миску хлопья, взял яблоко и огляделся… Но считать было больше нечего. Оставалось лишь пялиться на часы, отсчитывая минуту за минутой. Грейнджер неизменно возвращалась домой ровно без двадцати четыре. Всегда такая пунктуальная. Когда миниатюрная фигурка бесшумно скользнула в комнату, он не удержался от едкой ухмылки. Ну что ж. Игра началась. — Ну, привет, грязнокровка, — бросил он с вызовом, не особо смутившись молчанием в ответ. Обычно она распалялась постепенно, и требовалось немало усилий, чтобы разозлить её как следует, зато после этого начиналось самое веселье. — Как прошли занятия у нашей заучки-гриффиндурки? — Хорошо, спасибо, — ровно ответила она, занимая привычное место на диване. Он замер. А где же привычное «Отвали, Малфой»? — Я, блядь, задал тебе вопрос… — И я ответила, — спокойно парировала она. Слишком спокойно. — Хреновый ответ, — огрызнулся он, делая шаг в её сторону. Она равнодушно пожала плечами. Просто пожала плечами и достала пергамент, чтобы приступить к домашке. Решила поиграть в молчанку? Ладно, он был готов принять вызов. Рано или поздно она сорвётся. Обязательно сорвётся. Он ждал этого момента — когда в её глазах вспыхнут искорки злости и она перестанет сдерживать язвительность. Ему это было нужно. Как воздух. Он жил этими вспышками ярости. — Что это за хрень? — выплюнул он, выхватив пергамент из её рук и критически осмотрел его. — У тебя почерк как у недоразвитого магла. Неужели все грязнокровки пишут как курица лапой? Она даже не взглянула на него, просто вытащила из сумки книгу и начала читать, будто его не существовало. Он швырнул пергамент в сторону и зарычал: — Не прикидывайся, Грейнджер, — он шагнул ближе, заслонив свет. — Я знаю, что ты делаешь. — Я читаю, разве не видишь, — тихо ответила она. Глаза цвета тёплой корицы не отрывались от строк. — Признайся, что хочешь наорать на меня, — протянул он, пытаясь спровоцировать. — Или мне стоит напомнить про твоего долбанного засранца, который никак не сдохнет, и его рыжую крысу? Он впился взглядом в её пухлые губы, ожидая увидеть привычное нервное подрагивание. Когда ты заперт в комнате с человеком один на один, невольно начинаешь наблюдать за ним и подмечать мельчайшие детали — а Грейнджер была поистине увлекательным объектом для изучения. Стоило лишь слегка задеть парочку её «особенных» друзей — и губы начинали подрагивать. Затем зрачки расширялись, щёки заливал раздражённый румянец, и она больше не скупилась на едкие ответы. Но сегодня уголки нежно-розовых губ даже не дрогнули. Ни намёка на гнев. Она нарушила свой же ритуал. Ритуал, который он почти выучил наизусть. Как она посмела? Он выхватил книгу у неё из рук и отшвырнул в сторону. — Чёрт возьми, посмотри на меня, Грейнджер! — высокомерно потребовал он, едва сдерживаясь, чтобы не топнуть ногой. — Сейчас же! Она медленно подняла на него свои медовые глаза. Взгляд был совершенно пустым, даже скучающим. Игнорировать его оказалось даже проще, чем она ожидала. Видимо, навык, отточенный за годы бесконечных разговоров о квиддиче — когда голоса Рона и Гарри превращались в фоновый шум — теперь здорово её выручал. Пока он распинался о её «грязной крови», она обратила внимание на его кожу. Обычно она напоминала белый и гладкий фарфор, но сегодня казалась неестественно тусклой. Неужели он всегда был таким мертвенно-бледным? Нет, раньше ему это шло, но сейчас лицо выглядело каким-то землисто-серым. — ...не смей игнорировать меня! — продолжал он, но она уже не слушала. — Грейнджер, я, блять... Она скользнула взглядом по его лицу. Он выглядел измождённым — не от недосыпа, а от слабости. Остекленелый взгляд, дрожащие руки. Он стоял так близко, что она уловила его запах. Яблоки и сон. Всегда одно и то же. В голове промелькнула мысль, и губы приоткрылись от осознания. Она резко вскочила, едва не задев его плечом, и направилась к крошечной кухне. — Куда ты, блядь, попёрлась? — раздался его голос. — Эй! Ты слышала?! Куда, блядь, пошла? Его крики слились в шум, пока она распахивала шкафы, осматривая содержимое и пытаясь вспомнить, что ела последние дни. Мерлин, почему она не догадалась раньше? — Эй! — крикнул он, подходя сзади. — Грязная сучка! Я задал тебе вопрос… — Что ты ел? — резко спросила Гермиона, обернувшись. Малфой подошёл почти вплотную, оказавшись гораздо ближе, чем ей хотелось бы. Он моргнул, сбитый с толку. — Какого... — Что. Ты. Ел? — повторила она, на этот раз более требовательно. — Судя по всему, ты не притронулся ни к чему, кроме яблок и молока. — А тебе-то, блядь, какое дело? — Серьёзно? Только это? — спросила она, почему-то ужаснувшись. — Яблоки и молоко?! Он прищурился, маскируя замешательство, а затем нахмурился, не понимая, как расценивать её странное поведение. С чего её так шокировало его меню? — И хлопья, — с досадой пробормотал он, чувствуя глупое желание оправдаться. — И это всё? — она нахмурилась и жалостливо вздохнула, от чего его передёрнуло. — Малфой, ты с такой диетой не протянешь и месяца. — С хера ли… — У тебя наверняка анемия, — продолжила она. Опомнившись, он резко отшатнулся от неё, как от прокажённой, будто боялся подцепить заразу из-за «нечистой крови». — И дефицит белка… — К чему эта скучная лекция по анатомии? — огрызнулся он, разглядывая ногти. — Тебе нужно нормально питаться, — к её собственной досаде, в голосе послышались нотки заботы. Проклятое гриффиндорское благородство и стремление всех спасать. — Почему ты... Она резко умолкла, когда до неё вдруг дошло. Он напрягся, всем видом показывая: «Лучше промолчи». Но Гермиона, даже если не принимать во внимание всю эту болтовню про гриффиндорский дух и храбрость, была чертовски упрямой ведьмой. — Ты понятия не имеешь, как готовить без магии, — тихо заключила она. — Да? — Отвали, Грейнджер. Это значило «да». За прошедшие восемь дней она научилась неплохо понимать его язык, обзавелась своеобразным «переводчиком с малфоевского» в голове. Хоть он каждый день и подкидывал что-то новенькое, но «Отвали, Грейнджер» определённо означало «да, но я скорее умру, чем это признаю». — Почему ты ничего не сказал? — осторожно спросила она, участливо склонив голову так, что ему захотелось её свернуть. — Я бы могла… — Могла что, Грейнджер? — ехидно усмехнулся он, вновь сократив дистанцию. — Смотреть на меня этим своим дурацким взглядом, полным жалости? Тыкать этим мне в лицо… — Я бы не стала… — Мне не нужна твоя помощь, — прошипел он. — Просто отвали… — Не могу, — глухо пробормотала она, словно оправдываясь. — Тебе нужно поесть… — Разве не тебе же лучше, если я тихо сдохну где-нибудь в углу? — рявкнул он, нависнув так близко, что его дыхание с лёгким оттенком яблок коснулось её щёк. — С какой стати тебя, блядь, вообще волнует… — Просто волнует! — взорвалась она, компенсируя недостаток роста громкостью. — Я не могу иначе, ясно? — Грёбаные гриффиндорцы, — буркнул он, отпрянув с гримасой отвращения. Гермиона не сводила с него глаз, пока за ним не захлопнулась дверь. А затем внезапно поёжилась — холод октября снова пробрался под кожу.

* * *

Оказавшись в своей комнате, подальше от её чёртовой заботы, он сполз по двери и уткнулся лицом во вспотевшие ладони. Вот оно, дно — позволить Грейнджер жалеть себя. Сегодня всё пошло наперекосяк: привычный сценарий, в котором они оба невольно увязли, дал сбой. Стены снова будто придвинулись ближе, сжимая пространство вокруг. Драко даже не стал утруждаться и нацарапывать метку на изголовье кровати. Насколько он мог судить, в сегодняшнем противостоянии не оказалось победителя. Он просидел в таком поверженном состоянии как минимум час, а может, и все четыре, прислушиваясь к шагам за дверью и вдыхая её проклятый вездесущий аромат. Гулкий хлопок двери возвестил о том, что она, видимо, ушла. Он с трудом поднялся, чувствуя, как одеревенели мышцы, и побрёл в гостиную. Там его окружил новый запах. Еда. Пахло просто божественно. Он с опаской огляделся. На столе дымился горшочек с рагу. Грейнджер нарочно оставила его тут для него. Гордость отчаянно пыталась заглушить урчание в животе. Но, Мерлин, аромат чёртова рагу сводил с ума, и искушение оказалось сильнее принципов. Порции хватило бы и на троих, но он съел всё подчистую. Просто объедение. А потом его охватила растерянность. Слишком много перемен за один день: ни криков, ни ссор, а теперь ещё и эта еда. Что за игру затеяла Грейнджер? Пытается заморочить его? И считать больше нечего! Чёрт, чёрт, чёрт! Нужно отвлечься, иначе он сойдёт с ума. Взгляд упал на её книги, и он понял, что это единственное спасение. Чёрт с ним — он уже проглотил еду, приготовленную грязнокровкой. Что ещё за заразу он мог подхватить, прочитав её книгу? Выбрав потрёпанный учебник по зельеварению, который, скорее всего, уже читал раньше, Драко начал листать страницы.

* * *

— Отлично, мисс Грейнджер! — похвалила Макгонагалл, пуская очередное заклятье. — Держите щит! По спине ползли капли пота, рука с палочкой пылала от напряжения, но Гермиона не сдавалась. Никогда ещё щит не держался так долго, но сейчас защита начала предательски потрескивать. Ещё чуть-чуть… Очередное заклятье Макгонагалл пробило оборону, опалив руку. Гермиона с разочарованным стоном рухнула на колени, но мгновение спустя вскочила. — Ещё, — выдохнула она, возвращаясь в боевую стойку. — На сегодня хватит, — сказала ей Минерва, опуская волшебную палочку. — Уже поздно. — Завтра суббота, — возразила Гермиона. — Давайте в самый последний раз. — Умейте вовремя остановиться, мисс Грейнджер, — строго заметила профессор. — Кроме того, у меня есть к вам несколько вопросов. — Каких? — О мистере Малфое, — ответила Макгонагалл так, словно это была самая очевидная тема для разговора. — Ждала жалоб, но вы ни разу даже не упомянули его. Всё в порядке? Думала, вы давно уже попросите избавить вас от него. — Кажется, я справляюсь лучше, чем ожидала, — устало пожав плечами, объяснила Гермиона. — Видимо, за шесть лет я научилась не особо обращать внимание на его трёп. — Никогда в вас не сомневалась. — Профессор одарила её редкой тёплой улыбкой. — Так что? Он прилично себя ведёт? Гермиона не сдержала своего сарказма и фыркнула. — Пожалуй, это слишком громко сказано. Скорее, не хуже обычного. На самом деле, мы редко пересекаемся — учёба и ваши тренировки занимают почти всё моё время. Частенько ссоримся, конечно, но ничего особенного. Я привыкла. Профессор внимательно посмотрела на неё. — До драк, надеюсь, не доходило? — Он несколько раз пытался схватить меня, — вспомнила Гермиона, прищурившись. — Но у меня есть палочка. Так что я быстро охладила его пыл. — Понятно, — кивнула пожилая ведьма, протягивая ладонь. — Дайте-ка вашу палочку, мисс Грейнджер. Я придумала заклинание, которое может помочь. Что-то вроде защиты от маглов: любой, кто посмеет коснуться её без спроса, получит ожог. — Но Малфой же не магл? — Я это учла, — Макгонагалл сосредоточенно нахмурилась, накладывая невербальное заклинание. Палочка Гермионы на мгновение вспыхнула изумрудно-зелёным. — Но раз у него нет своей палочки, заклинание сработает. Придётся обновлять его каждые девять-десять дней. — Спасибо, — пробормотала Гермиона, забирая палочку. — А как насчёт странностей в поведении мистера Малфоя? — продолжила директриса. — Замечали что-нибудь необычное? Гермиона потупила взгляд, задумавшись. — Не… не могу сказать, — прозвучало наконец. — Мы ведь почти не… — Отныне попрошу наблюдать за ним более пристально, — заявила профессор привычным деловым тоном. Гермиона зарделась от смущения. — Но почему я должна… — Этот мальчик больше пяти месяцев просидел в какой-то лачуге вдали от всех, — терпеливо объяснила Макгонагалл. — А теперь заперт в четырёх стенах. Длительная изоляция губительна для психики, мисс Грейнджер. Уверена, его состояние и без того... оставляет желать лучшего. — Но это его проблемы… — Сомневаюсь, что общение с полубезумным Малфоем пойдёт вам на пользу, — мудро заметила директриса, жестом приглашая Гермиону к выходу. — И помните, что он действовал под страхом смерти. Держите это в голове. Гермиона задумчиво прикусила губу. Она знала, что сам Малфой вовсе не хотел убивать Дамблдора, его заставили пойти на это под угрозой смерти. Гарри подтвердил это, пусть и крайне неохотно, когда она вытянула из него подробности той ночи. Но это никак не смягчало её ненависти. Разгорающаяся война, траур по Дамблдору — ей было не до того, чтобы пытаться понять мотивы Малфоя... Или его самого. Она вдруг осознала: даже ради спасения своей шкуры Малфой так и не смог убить Дамблдора. Эта мысль отрезвила её. Он не сделал этого, хотя прекрасно знал, в какую ярость придёт Волдеморт и что провал будет стоить ему жизни. Она помотала головой и раздражённо фыркнула, следуя за Макгонагалл к выходу. Её гневный выдох прокатился эхом по коридору. Нет. Это ничего не меняет. Пусть он и не убийца, но его остальные мерзкие качества никуда не делись. Он всё тот же злобный подонок и последняя сволочь. Но… Тем не менее что-то щёлкнуло у неё в голове, и кусочки пазла постепенно начали складываться. Может, именно поэтому она вдруг решила оставить ему горячий обед? Она и сама до конца не понимала, откуда взялся этот порыв доброты. — Профессор, — робко начала Гермиона, пока они шли. — Как думаете, почему он этого не сделал? Макгонагалл, всегда столь решительная, на мгновение замешкалась. Гермиона впервые заметила в её глазах тень сомнения. — Полагаю, это знает только мистер Малфой, — наконец ответила профессор, остановившись у двери. — И, возможно, причина не столь уж и важна. — Что вы имеете в виду? — Может, важно лишь то, что он этого не сделал, — заключила Макгонагалл. В её резком из-за шотландского выговора голосе чувствовались опыт и мудрость, которые Гермиона всегда уважала. — И советую не забывать об этом, пока он здесь под нашим присмотром. Гермиона сильнее прикусила нижнюю губу. — Ладно, — кивнула она. — Постараюсь. — О большем и не прошу, — одобрительно отозвалась Макгонагалл. — Проводить вас? — Не стоит, — отмахнулась Гермиона и сделала шаг к выходу. — Спокойной ночи, профессор. По пути в спальню она размышляла. Как она вообще должна присматривать за Малфоем, если всё, чего ей хочется, — это чтобы он убрался с глаз долой и она могла бы спокойно забыть о его существовании? Как бы то ни было, мысли о Дамблдоре заронили сомнение: а не перегибает ли она палку со своей ненавистью к Малфою? Возможно, стоило пересмотреть отношение… В глубине души Гермиона всерьёз опасалась, что за дверью её поджидает Малфой, готовый вылить ей на голову рагу в отместку за нанесённое оскорбление. Он наверняка воспринял её жест как попытку уязвить его чистокровную гордость. Но он должен был поесть. Тут не о чём рассуждать. И если в благодарность за доброту ей придётся отмываться от рагу — что ж, пусть. Однако Малфоя нигде не было. А горшочек оказался пуст. Значит, он всё-таки поел?.. Уголки губ предательски дрогнули — проклятый Малфой снова заставил её улыбнуться. Внутри затеплился интерес: а вдруг она и вправду ненавидела его сильнее, чем он того заслуживал? Хотя не исключено, что он просто был слишком голоден, а она, как всегда, слишком торопилась найти в людях хоть что-нибудь хорошее.

* * *

Гребаный ад... Когда он проснулся, его лицо было влажным и солёным, и он искренне не мог понять — то ли это пот, то ли слёзы. Проклятые кошмары. Выходные пролетели незаметно: горячие обеды от грязнокровки, монотонное чтение. С парой скучных книг уже было покончено, осталось ещё девяносто девять. Он выходил из комнаты только за едой и в туалет. Если не сталкиваться с Грейнджер — можно притвориться, будто это не она оставляла ему еду. Делать вид, что он не принимает её жалкие подачки. Потому что от одной мысли об этом ему хотелось биться головой об стену, лишь бы вышибить её, да и всё остальное, из сознания. Или, на худой конец, блевануть — но обезвоживание ему сейчас ни к чему. Особенно с учётом того, что каждое утро он просыпался мокрым от пота. Он не мог решить, что бесило сильнее: то, что она тратила время и силы на приготовление еды для него, или то, что она всегда заботилась о том, чтобы блюда ждали его горячими, — вероятно, с помощью каких-то согревающих чар. Зачем, блять, тратить магию, чтобы ему было приятнее есть? Оставила бы остывать — и дело с концом. Но нет, ей надо было устроить этот чертовски унизительный спектакль с «заботой». Понедельник. Грейнджер снова в душе — значит, он проснулся раньше обычного, раз она ещё не ушла на занятия. Мерный шум воды просачивался в спальню, будто тягучий сон. Драко боялся провалиться обратно в кошмары. Теперь они приносили с собой не только страх, но и физическую боль: пульсацию в висках, дрожь в мышцах, судороги… Его ломало. И будто разрывало на части. Сквозь журчание воды прорвался томный вздох — Грейнджер явно получала удовольствие от душа. Головная боль внезапно отступила. Он провёл языком по сухим губам и замер в ожидании нового звука — просто чтобы убедиться. Через мгновение тихое постанывание повторилось — нежное, почти мурлыкающее. Да, это определённо проясняло сознание и приглушало пульсирующую боль в черепе. Почему? Он даже не решался задумываться. Вместо размышлений Драко резко встал, накинул на плечи плед, чтобы спастись от утреннего осеннего холода, и прильнул ухом к стене, смежной с ванной. Позже он будет ненавидеть себя за это, но, во имя праха Мерлина, он был готов на всё, лишь бы избавиться от пульсирующей боли после кошмаров. Поражённо вздохнув, он жадно прислушался к журчанию воды и тихим стонам. Вдруг особенно отчётливое «м-м-м-м» пробежало дрожью по спине — впервые после той ночи в Астрономической башне его тело наконец расслабилось. Шум воды и голос Грейнджер постепенно убаюкивали его измученный разум. Чем слаще становились эти звуки, тем яростнее он ненавидел себя.

* * *

Проснувшись, Драко прикинул время по солнцу, пробивавшемуся сквозь тучи, — похоже, близился полдень. Натянул привычные чёрные брюки и джемпер, отметив, что вещи уже давно нуждаются в стирке. Отлично. Новый повод попросить её об одолжении. Идея затянуть гриффиндорский галстук на шее с каждой минутой казалась всё заманчивее. И речь шла вовсе не об обновках в одежде — будто он вообще стал бы добровольно носить это дурацкое золото и красное. Выйдя в гостиную, Драко сразу заметил запеканку на привычном месте у плиты. Машинально потянувшись к ящику за вилкой, он почувствовал, как ещё один кусочек самолюбия рассыпается в прах. Но, должно быть, он открыл не тот ящик — внутри лежали три прозрачных пузырька и странные трубки с иглами. — Что это за хрень? Несколько секунд он настороженно изучал незнакомые предметы, пока не сообразил, что это, видимо, какие-то непонятные магловские штуковины. Потом мельком взглянул на часы и застонал — он ошибся со временем. Только Драко подумал об этом, как распахнулась входная дверь, и в комнату ввалилась Грейнджер, едва не уронив сумку из-за проблем с ремнём. Она выглядела… иначе. В самом деле. Он не мог понять, что именно, но что-то точно изменилось. Десять дней он видел только её, так что успел изучить каждую деталь в облике Грейнджер. Но сейчас что-то было не так. Пока она не заметила его, Драко скользнул по ней быстрым вороватым взглядом, пытаясь разгадать загадку. Те же розовые, будто лепестки, губы. Те же глаза — золотистые, словно растопленный мёд. Та же загорелая кожа. Те же едва заметные веснушки на переносице. И, конечно, всё тот же хаос на голове — совиное гнездо вместо причёски. Она закрыла за собой дверь и, продолжая возиться с сумкой, по-прежнему не замечала его. Спустя пару секунд он списал её «перемены» на свою двухдневную изоляцию. Одиночество, вероятно, не пошло на пользу его рассудку, и тот, видимо, решил сыграть с ним злую шутку. Такое уже случалось. Она резко вскинула голову — и их взгляды скрестились. Драко с детства ненавидел глупые состязания в гляделки, но отвести глаза означало проиграть. Да, всё те же глаза цвета старого золота. Спустя шесть долгих ударов сердца она устало нахмурилась, отвернулась и прошла внутрь. — Сегодня я не в настроении для споров, Малфой, — пробормотала она, небрежно плюхнувшись на диван. — Так что если ты… — Отвали, Грейнджер, — оборвал он её, отметив про себя, что голос заметно охрип после двух дней молчания. — У меня есть дела поважнее, чем тратить время на тебя. У неё хватило наглости усмехнуться. — Да неужели? — язвительно протянула она. — И что же это за страшно важные дела, позволь спросить? Прятаться от меня в своей комнате? — Прятаться от тебя? — холодно фыркнул Драко, на миг забыв о еде. — Не смеши, Грейнджер. Просто не хотел лишний раз видеть твоё лицо. — И чем именно ты занимаешься в своей комнате, Малфой? — спросила она, маскируя любопытство насмешливым тоном. — Я заметила, что у меня пропала пара книг. Блядь… Он не хотел, чтобы она догадалась, что он брал книги. Теперь у неё появился новый козырь против него, и его гордость наверняка снова пострадает. — Ты против того, чтобы я читал, Грейнджер? — бросил он небрежным тоном. Отрицать было бессмысленно — кроме него подумать было больше не на кого. Гермиона на секунду задумалась, признав про себя, что ей, в сущности, было всё равно, читает он её книги или нет. Пока они ей не нужны, какая разница? Где-то в глубине души возникло искушение проявить мелочность и затеять очередную ссору, но… что бы это изменило? — Ладно, — наконец пробормотала она, не уловив мимолётной вспышки удивления на его бледном лице. — Просто мог бы и спросить. Он даже не нашёлся сразу, что ответить. Сама мысль о том, чтобы обратиться к ней с просьбой, вызывала у него почти физическую тошноту. Нет — ни в этой жизни, ни в следующей. Если ей так хочется крутиться вокруг и подсовывать ему еду — это её личные заморочки. Но проглотить гордость, наплевать на воспитание и признать, что ему что-то от неё нужно… Этого не случится. Никогда. — Может, ты и хорошо выдрессировала рыжего кретина и бессмертного сиротку, — язвительно прошипел он, хотя в голосе уже не было прежнего яда. — Но со мной этот фокус не пройдёт. Я ничего у тебя просить не стану. Грейнджер лишь вздохнула. — Как хочешь, — пожала она плечами. — Я так и думала. Ну и? Как тебе обеды? Он замер, удивлённо приподняв брови. — Что? — Обеды, — повторила она, чуть смутившись, но быстро взяла себя в руки. — Съедобно хоть? Глухое ворчание вырвалось у него из горла, и необходимость отвечать неприятно кольнула в груди. — Сойдёт, — буркнул он, сразу пожалев об этом. Особенно когда на её губах заиграла лёгкая улыбка. Впервые за всё время их вынужденного сосуществования. Нервирующее зрелище. Хотя ей шло. — Хорошо, — кивнула она. В висках запульсировало, и Драко почувствовал острую необходимость сменить тему разговора. — Грейнджер, — осторожно начал он, разглядывая ящик со странными магловскими штуками. — Что за хлам ты тут хранишь? — Какой хлам? — отозвалась она, подходя ближе. Гермиона вдруг осознала, что они, кажется, впервые стояли так близко, помимо тех случаев, когда орали друг на друга. Случайное прикосновение к нему вызвало лёгкую неловкость, но она тряхнула головой и с деловым видом открыла ящик, на который он указывал. — А, это? Это уколы от аллергии. — Уколы от аллергии? — переспросил он, отступая на шаг. Слишком близко к грязнокровке... — У меня аллергия на пчелиные укусы, — тихо объяснила она, показывая шприц. — Если ужалят, надо ввести это. Здесь адреналин — колоть нужно в бедро… — Разве на этот случай нет каких-то магических средств? — с презрительной гримасой спросил он. — Возможно, и есть, — пожала она плечами. — Но я привыкла пользоваться проверенным способом. Он скептически перевёл взгляд с неё на шприц. — Пиздец как мерзко, — выпалил он наконец, протиснулся мимо, схватил запеканку и исчез в своей комнате. — Тупые маглы. Гермиона лишь закатила глаза на его грубый комментарий, но втайне была рада, что сегодня им удалось избежать очередной бурной ссоры. Впервые с тех пор, как он поселился здесь. Прогресс.

* * *

Следующим утром Драко опять проснулся слишком рано и снова прильнул к стене, прислушиваясь. На сей раз он даже не пытался бороться с гипнотизирующими звуками её утреннего ритуала. Всё равно никто не увидит, как он заворожённо слушает её приглушённые вздохи под шум воды. Эти звуки обволакивали сознание, убаюкивая измотанные нервы. Самое действенное лекарство от головной боли после кошмаров. Даже её навязчивый аромат, застрявший в ноздрях, уже не так раздражал. А скорее напоминал одно из тех травяных снадобий, которые так нахваливали на травологии. И он готов был поклясться, что перед тем, как эти звуки усыпили его, стены словно бы раздвинулись. Может, всего на дюйм или два... но дышаться стало определённо свободнее.