Глава 11. Сомнение

Чёрт побери. Это просто невыносимо. Драко казалось, что эта ночь никогда не закончится. Он так и не смог заснуть и продолжал неподвижно лежать на кровати, пока первые солнечные лучи не коснулись кожи. Всё было как в тумане. В дополнение к постоянной бессоннице теперь его разум раздирали смущение и злость из-за инцидента с Грейнджер. В спонтанном порыве он снял всю одежду — хотел проверить: может, холодный воздух заставит его почувствовать себя живым, настоящим. Но ощущал себя лишь призраком. Хрупким существом, балансирующим на грани реальности. Драко окончательно убедился в том, что наступило утро, когда услышал, как Грейнджер начала возиться за стенкой. Его лицо исказила болезненная гримаса. Это было то, чего он боялся — и в то же время ждал всю ночь: любимая часть его унизительной рутины. К тому времени, как она наконец зашла в ванную, испарина успела покрыть его обнажённую кожу. Ему показалось, что он почувствовал её вкус на губах, и член предательски дёрнулся. Опять, блядь. Просто невыносимо. Драко пытался отвлечься, но разум был слишком затуманен, чтобы сопротивляться желаниям тела. Он услышал, как её одежда с тихим шорохом упала на пол, и с трудом сглотнул ком в горле. Закрыв уставшие глаза, он позволил воображению наполнить сознание яркими и опасными образами. Он быстро сдался — слишком устал, чтобы бороться, и был слишком увлечён этой иллюзией, чтобы игнорировать. Он был возбуждён… Драко не первый раз предавался сексуальным фантазиям, но эта была другой — простой, без ненужных преувеличений. В его голове Грейнджер была именно такой, как в жизни — с растрёпанными локонами и вечно задумчивым выражением. Её тело… он понятия не имел, совпадал ли этот образ с реальностью, но его подсознание уже избавило Грейнджер от одежды. Он услышал, как зашумела вода, и глубоко вдохнул, когда рука опустилась ниже. Драко уже зашёл слишком далеко, чтобы прислушаться к голосу разума и осознать, что делает. Все сомнения развеялись, когда он услышал мурлыканье из ванной. Крепко зажмурив глаза, он сосредоточился на губах воображаемой Грейнджер и обхватил твёрдый, как камень, член. Душа Мерлина… Он так отчаянно нуждался в этом. В его воображении Грейнджер уже стояла под душем, и он сильнее сжал кулак. Месяцы без разрядки подсказывали, что он не продержится долго, но ему было плевать. Плевать, что голова полна запретных мыслей о ней, что комната, как обычно, пропиталась её манящим запахом. Плевать, что именно эта ведьма стала катализатором его похоти. И, конечно, абсолютно плевать, что он заставил воображаемую Грейнджер скользнуть рукой между бёдер, чтобы сопроводить следующий стон. Этот образ довёл его до предела, и хриплый рык вырвался из груди, когда горячая жидкость брызнула на живот. Стоило только открыть глаза, как иллюзорная Грейнджер растворилась в мыслях. Он удовлетворённо хватал ртом воздух, словно песец, который наконец насытился своей добычей или догнал свою пару. Сердце бешено колотилось, пока он пытался собраться с мыслями. Ему пришлось проморгаться, чтобы избавиться от капелек пота на ресницах. Эйфория, как обычно, быстро прошла. А осталось только отвращение к самому себе, причинявшее физическую боль. Драко вытер остатки спермы боксерами и перевернулся на бок, свернувшись в позе эмбриона. Он чувствовал, как холод царапает кожу, но не стал укрываться. Тому, что он только что сделал, не было оправданий, и холод гораздо быстрее возвращал его к суровой реальности. Хуже всего, что он не понимал, чего хочет больше: биться головой о стену, пока это наваждение не пройдёт, — или подрочить ещё раз. Он не накрыл голову подушкой, чтобы заглушить её блядские стоны. Должен был, но не сделал. Вместо этого он позволил этим звукам захватить его разум и выдернуть из реальности. Он только что мастурбировал на Гермиону Грейнджер. На грязнокровку. — Блядь! Драко перевернулся на спину и схватил ближайшую к себе вещь — маггловскую книгу этого парня Кинга. Он крутил её в руках, рассматривая обложку, и вспоминал их разговор о предрассудках. И ловушку, в которую угодил из-за неё. Будь она проклята до Завесы и обратно, но это заставило его задуматься, пусть и на миг. Тогда он задался вопросом, как бы он относился к Грейнджер, если бы не её грязное происхождение. И сейчас делал это снова. Дважды блядь.

***

Невилл практически силком затащил её на ужин в Большой зал. Он проигнорировал все протесты и настоял, что вечер среди друзей поднимет ей настроение. Видимо, тревога из-за внезапных воспоминаний о губах Малфоя слишком явно читалась у неё на лице — обычно Невилл оставлял её наедине с её меланхолией. Но сегодня он заметил, что она выглядит хуже обычного, и в конце концов она согласилась пойти — решила, что лёгкая болтовня, может отвлечь от пугающей правды. Пугающей, но по-своему прекрасной. Как Драко. Как я могла его поцеловать? Она сидела чуть в стороне от основной компании, дописывая абзац какого-то задания, которое вполне могло подождать. Гермиона подняла голову и оглядела своих друзей: рассеянный взгляд скользнул по Джинни, Лаванде, Дину, Симусу — и, наконец, остановился на Невилле рядом с ней. Она нахмурилась: кого-то явно не хватало. — Невилл, — пробормотала она негромко, стараясь не перебивать общий разговор. — А где Луна? — Мы тоже заметили, — ответил он. — Она иногда исчезает в обед и, по-моему, по выходным тоже в школе не остаётся. Одна из пятикурсниц сказала, что видела, как она уходила с территории в прошлую субботу. — Куда же она уходит? — Не знаю, — пожал он плечами. — Никто из нас не знает. Но, наверное, у неё есть разрешение от Макгонагалл. — Странно, — вздохнула она, но отвлеклась, услышав, как один из парней что-то сказал. — Что ты сказал, Симус? — Я говорил про слухи, — шепнул он, наклоняясь ближе, чтобы только они шестеро могли услышать. — Много кто думает, что Волдеморт вот-вот проберётся в Министерство. Гермиона вскинула бровь с сомнением: — Слухи — это часто просто слухи, Симус. Не стоит придавать им слишком много значения… — А вдруг это правда? — не отступал он. — Если они захватят Министерство, они захватят и Хогвартс. И тогда нам всем крышка. — Вот именно — если, — спокойно заметила она. — Если бы Макгонагалл считала, что школе угрожает опасность, она бы уже нашла запасной вариант. — А кто сказал, что она не думает об этом? — резко перебил он. — И куда бы мы тогда пошли? Моя мама говорит, что… — Твоя мама также верила всей той чуши про Гарри в «Пророке», — напомнила ему Гермиона, вставая из-за стола. — Сейчас полно слухов. Лучше держаться за то, что мы знаем точно. — Куда ты, Гермиона? — спросила Джинни с ноткой разочарования, когда та стала собирать вещи. — Ты же даже не доела. — Я не особо голодна, — слабо улыбнулась она, послав подруге извиняющийся взгляд. — И мне нужно поговорить с Макгонагалл. — Ну, — протянула Джинни, — если хочешь, заходи вечером в башню. Или я могу прийти к тебе… — Нет, — слишком резко перебила Гермиона, вздрогнув от звучания собственного голоса. — Нет, у меня в спальне сейчас полный бардак. Я постараюсь заглянуть позже. Вежливо кивнув остальным гриффиндорцам, она вышла из Большого зала. Гермиона прикинула, что у неё есть около получаса до начала урока — вполне достаточно, чтобы поговорить с директрисой. Быстрыми шагами направилась к кабинету Макгонагалл, пробормотала пароль и вошла, зная, что в обеденное время она обычно бывает у себя. — Мисс Грейнджер, — поприветствовала её профессор. — Неожиданно. Всё в порядке? Вы сегодня как-то… подавлены. Малфой… Гермиона на мгновение замерла, а потом села напротив, нахмурившись. — Я не уверена, — тихо сказала она. — Кажется, у меня есть пара вопросов. — Хорошо, — кивнула Макгонагалл, откидываясь в кресле и переводя на неё всё внимание. — Что вас тревожит? — Ну… — неловко начала она, размышляя, с чего начать. — Симус сказал, что ходят слухи о том, будто Волдеморт собирается проникнуть в Министерство. Это правда? Директриса поджала губы и устало выдохнула: — Такие разговоры ходят с тех пор, как погиб Дамблдор, — осторожно призналась она. — Но конкретики мало. Могу лишь сказать, что такая вероятность существует. Гермиона почувствовала, как сердце тревожно сжалось в груди. — А если он всё-таки сделает это? — Тогда нам придётся эвакуировать многих учеников, — печально ответила Макгонагалл. — В первую очередь — маглорождённых. Таких, как вы. — Боже… — Постарайтесь не волноваться раньше времени, — мягко сказала директриса. — Насколько нам известно, Министерство пока держит оборону. И у нас есть план действий, если худшее всё-таки случится. Гермиона обхватила себя руками — казалось, что всё леденеет внутри. Она как никогда остро почувствовала себя покинутой и одинокой. Где-то в глубине души она всегда знала, что Волдеморт может дотянуться до Министерства. Но когда она зарывалась в книги или пыталась разобраться, почему, чёрт побери, поцеловала Малфоя, реальность отступала на второй план. — Я пока так и не смогла найти связь между крестражами, — прошептала она с горечью в голосе. — Ищу хоть какую-то логическую ниточку между дневником и кольцом. Мы знаем про медальон, но не знаем, где настоящий, и… — Мисс Грейнджер, — прервала её Макгонагалл. — Я прекрасно знаю, что вы, как и мистер Поттер и мистер Уизли, делаете всё возможное. И уверена, что у вас со временем всё получится. Только не нужно загонять себя. — Скоро начнётся настоящая война… — Мы, строго говоря, уже давно на войне, мисс Грейнджер. — Я имею в виду — решающая битва, — поправилась она с беспокойством в голосе. — Я чувствую, что она близко. И не знаю, успеем ли мы найти все крестражи… — Мы делаем всё, что в наших силах, — снова перебила Макгонагалл, глядя на неё с грустью. — Гермиона, вы тоже человек. Вы справляетесь блестяще, и я не могу требовать от вас большего. Пожалуйста, не перегружайте себя. Это не приведёт ни к чему хорошему. Гермиона тяжело вздохнула, но всё же подчинилась здравому смыслу и тихому, успокаивающему голосу наставницы. Это уже не первый случай, когда она почти срывалась в кабинете Макгонагалл — и, скорее всего, не последний. Большинство членов Ордена и даже некоторые ученики не раз испытывали подобные приступы тревоги. В нынешней обстановке это было естественно, и Гермиона ценила, что профессор умеет усмирить её мысли — пусть и ненадолго. — Вам стало легче, мисс Грейнджер? — спросила Макгонагалл. — Или у вас есть ещё вопрос? — У меня тысяча вопросов, — выдохнула она, прежде чем вспомнила, что говорил ей Невилл. — Но, знаете, есть кое-что, что меня и правда волнует. — Слушаю вас. — Невилл упомянул, что Луна по выходным покидает Хогвартс, — пояснила она и нахмурилась, когда Макгонагалл отвела взгляд. — Вы можете объяснить почему? После короткой паузы директор тихо сказала: — Боюсь, не могу. Да, мисс Лавгуд действительно иногда уходит на выходных, но причину она сообщила мне конфиденциально, и я пообещала сохранить её тайну. — С ней всё в порядке? Ей угрожает опасность? — С ней всё абсолютно точно в порядке, — заверила её ведьма. — Могу заверить вас, что она в полной безопасности. — Тогда почему она… — Это личное, — оборвала её Макгонагалл. — Если хотите знать больше — придётся спросить у неё самой.

***

Ученики Хогвартса хаотично разбрелись по всей библиотеке — кто-то прятался от сквозняка между стеллажами, кто-то собирался в кучки, стараясь согреться. К семи часам вечера небо уже стало тёмным, и мадам Пинс зажгла несколько дополнительных свечей. Она наложила слабенькое согревающее заклятие в попытке создать хоть какой-то уют для примерно сорока студентов, кутающихся в мантии и шарфы. Гермиона сидела одна в тёмном углу у запретной секции — словно в маленьком коконе, где исчезал весь окружающий шум. Она пыталась сосредоточиться на исписанных страницах перед собой, но не могла выбросить из головы Малфоя и то, что между ними произошло. Как я вообще могла это сделать? Любая попытка отвлечься с треском проваливалась — оставались только ощущение покалывания на губах и ещё большая растерянность. Ей хотелось понять, почему и как это случилось, но она совершенно не могла представить себе разговор об этом с Малфоем. В добавок ко всему ей казалось, будто все на неё смотрят — прожигают взглядом, проникают в её голову, крадут этот грязный секрет… и втайне её за него презирают. Паранойя — чёртов паразит. Но даже это было не самое худшее. Сколько бы она ни старалась отмахнуться от этой абсурдной мысли, внутри крепло ощущение, что её будто бы обманули. Словно это был не настоящий поцелуй — в нём чего-то не хватало. Как будто она упустила какую-то развязку. Или… кульминацию. Словно побывала в аду, но ни разу не обожглась. Она не должна была этого хотеть. Но, чёрт побери, очень хотела. Любопытство брало верх. Ей было нужно ещё. Ей хотелось… — Гермиона. Она вздрогнула и резко вдохнула, метнув испуганный взгляд на нарушителя спокойствия. — Могила Мерлина, Майкл, — пробормотала она. — Я чуть не умерла от страха. — Прости, — с усмешкой ответил он, и она сразу поняла — вовсе он не жалеет. — Я просто хотел узнать, закончила ли ты список обязанностей для старост? — А, — рассеянно выдохнула Гермиона, нащупывая в сумке нужный пергамент. — Да… конечно. Вот. Майкл Корнер забрал свиток из её рук, пробежался глазами и поднял на неё обеспокоенный взгляд. — Ты в порядке, Гермиона? — спросил он. — Ты какая-то отстранённая. — Всё нормально, — пожала она плечами, опуская глаза, чтобы скрыть растерянность. — Что-то не так с графиком? — Нет, всё в порядке, — кивнул он. — Просто… я подумал, может, тебе не помешала бы компания. — Я как раз собиралась уходить, — вежливо, насколько позволяло её отвратительное настроение, ответила она. — Прости, я просто устала. Она мысленно пообещала себе позже извиниться перед Майклом за свою резкость. Обычно ей нравилось перекинуться с ним парой слов — он заметно повзрослел, особенно после расставания с Чжоу. Сначала она относилась к нему с подозрением — Джинни нелестно отзывалась о нём, — но он был довольно милым, хотя временами и слишком заносчивым. — Ничего страшного, — мягко отозвался он, прочищая горло. — Нам всё равно нужно назначить встречу, чтобы обсудить рождественский бал… — Это действительно так необходимо? — простонала она, захлопнув книгу. — Есть дела поважнее, чем дурацкий бал… — Думаю, Макгонагалл просто хочет поднять всем настроение, — заметил он. — Ну же, Гермиона. Немного веселья на Рождество никому не повредит. Всем нужно хоть немного взбодриться. — Возможно, — скептически вздохнула она, убирая книги в сумку и вставая из-за стола. — Обсудим это в Хогсмиде на выходных. Пойдёт? — Вполне, — кивнул он. — Хочешь, я провожу тебя до спальни? — Глупости, не стоит, — отмахнулась она. — Кажется, Терри и Энтони зовут тебя. Увидимся в субботу. Гермиона отвернулась прежде, чем он успел ответить, и стремительно направилась к выходу, упрямо уставившись в пол, лишь бы не ловить на себе взгляды остальных учеников. Она могла поклясться: все снова смотрят на неё с подозрением — и от этой мысли сжималось сердце. Несмотря на сильнейшее желание избежать возвращения в гостиную — а точнее, встречи со слизеринцем, который там поселился, — ноги всё равно вели её туда. Она дрожала от напряжения, когда прошептала пароль и юркнула внутрь. Глаза лихорадочно шарили по комнате, высматривая малейшие признаки его присутствия. Как всегда, комната выглядела пустой — ничто не выдавало его присутствия. Гермиона с облегчением выдохнула: по крайней мере, неприятный разговор откладывался. Она бросилась к своей спальне, твёрдо намереваясь спрятаться там до утра, пусть даже это и было откровенной трусостью. Поэтому она едва не подпрыгнула от неожиданности, когда в главную дверь трижды постучали. Мерлин, она была на взводе… — Кто там?! — воскликнула она, голос дрогнул. — Это Майкл. Она раздражённо нахмурилась. Не вовремя. Кинув осторожный взгляд на комнату Малфоя, Гермиона задумалась: стоит ли вообще открывать дверь, когда здесь находится человек, которого никто не должен видеть? — Что ты хотел? — откликнулась она нарочно громко, не спуская глаз с двери Драко. — Я немного занята. — Ты одну из своих книг забыла, — объяснил староста. — Всё в порядке? Она поморщилась и нехотя подошла к двери, бросив напоследок быстрый взгляд через плечо. Приоткрыла ровно настолько, чтобы просунуть голову и опереться лбом о косяк, не показывая при этом остальное. — Я как раз собиралась в душ, — соврала она, заметив недоумение на его лице. — Я в халате. — Прости, — он виновато улыбнулся и протянул ей книгу. — Ты уверена, что у тебя всё нормально? Сегодня ты какая-то… не такая. Она заставила себя вымученно улыбнуться, выдернула книгу из его рук и наугад швырнула её в сторону стола. — Просто устала, — сказала она, чуть прикрыв дверь. — Думаю, лягу пораньше. Но спасибо, что принёс книгу. — Точно всё хорошо? — не унимался он, и ей стоило немалых усилий не вспылить в ответ. — Точно, — отрезала она. — Спокойной ночи. — Ну… спокойной ночи. Увидимся в субботу. Когда дверь наконец закрылась, Гермиона сдавленно выдохнула и прижалась лбом к дереву. Сердце колотилось неестественно громко, и она пыталась заставить себя успокоиться. Она знала — Майкл не хотел ничего дурного. Он просто волновался. А она, в свою очередь, повела себя слишком настороженно, даже грубо. Но весь день ей казалось, будто каждый пытается залезть к ней в голову, вытащить на свет её тайну — и это было невыносимо. Никто не должен был узнать, что она сделала. — Кто, блядь, это был? Гермиона так резко дёрнулась в сторону звука, что едва не потеряла равновесие. Казалось, её рёбра готовы были треснуть под бешеными ударами сердца. Инстинктивно она отступила, пока не упёрлась спиной в дверь, и прижала дрожащую ладонь к груди, не сводя взгляда с него. Малфой стоял в проёме, хмурясь, как грозовая туча. Его черты исказила целая гамма чувств: презрение, злость и… что-то ещё. Она не могла определить, что это было, но от тени этой эмоции у неё перехватило дыхание. — Зачем ты так пугаешь? — сердито выдохнула она, наконец обретя голос. — Тебе нравится доводить лю… — Я спросил, кто это, мать его, был, — процедил он сквозь сжатые зубы, и только теперь она заметила, как напряжены его мышцы. — И советую тебе дать внятный, блядь, ответ, Грейнджер. Она вздрогнула, когда он оттолкнулся от двери и начал двигаться к ней — медленно, выверенно, как волк. У него вообще была особенная, аристократическая грация, которую Гермиона то ли с завистью, то ли с восхищением отмечала уже не раз. Казалось, каждый шаг продуман — чтобы пугать, а может, и соблазнять. Это должно было бы настораживать. Отталкивать. Но, прости её Годрик, она была чертовски заинтригована. — Ты оглохла что ли, Грейн… — Это был Майкл Корнер, — пробормотала она, сбрасывая мантию и направляясь к дивану. — Он наш однокурсник, и… — Я знаю, кто он, — прорычал Малфой. — Унылый когтевранец. Херовый ловец. Единственный плюс — чистокровный. Чего он от тебя хотел? — Книгу принёс, — смущённо пояснила она, пока он продолжал приближаться, высокомерно скрестив руки на груди. — И почему этот жалкий ублюдок считает, что вы встретитесь в субботу? Она вскинула брови: — Ты подслушивал? — Просто. Ответь. На. Ёбаный. Вопрос! — рявкнул он, обрушив ладони на спинку дивана. — Почему ты должна с ним встретиться? — А тебе-то какое дело?! Малфой скрипнул зубами и качнул головой, будто пытался совладать с собой, пока его взгляд метался между её лицом и полом. Он прикусил язык и, как ей показалось, сделал несколько успокаивающих вдохов. Гермиона облизнула пересохшие губы и продолжила нервно ожидать его ответа. — Это моё дело, если он шляется сюда, как к себе домой, — произнёс он сдержанно. — Увидит меня — и разболтает кому попало… — Он тебя не видел… — А если ты собираешься с ним потрахаться, то… — Как ты смеешь! — завопила Гермиона, вскочив с места и ринувшись к нему. — Ты не имеешь права говорить со мной так... — Имею, — спокойно перебил он, возвышаясь над ней. — Если ты не ответишь, я сделаю собственные выводы… — Это просто смешно! — зашипела она. — Я же говорила, что в Хогсмид собираюсь! — С ним?! — зарычал он, будто сама мысль вызывала в нём отвращение. — Значит, всё-таки трахаешься с этим жалким… — Да ради Мерлина, Малфой! — закричала она, не замечая, насколько близко они стояли. — Мы с Майклом — старосты! Именно поэтому мы идём вдвоём! Он захлопнул рот с таким звуком, будто его ударили. А она вдруг осознала, как близко он стоит. Настолько близко, что его дыхание треплет волоски у её лба. Но она не отступила, несмотря на все инстинкты. Помнишь, что случилось в прошлый раз, когда вы стояли вот так близко?.. Если его и беспокоила их близость, то он не подавал виду. И ей показалось, что на его лице мелькнуло… облегчение. Он чуть склонил голову, расслабил плечи. Его ярость утихла, уступив место хрупкой звенящей тишине. — Ты хочешь сказать, этот бесполезный придурок — староста? — протянул он скептически. — Это, должно быть, блядская шутка… — Он, между прочим, очень ответственный, — возразила она и заметила, как при этих словах у него дёрнулся уголок губы. — Всё? Мы закончили, Дра… Малфой? Он нахмурился, услышав её оговорку, а Гермиона вспыхнула, отворачиваясь. Только она собралась уйти, как его холодные пальцы обхватили её запястье. Оттолкни его. Он слишком близко. — Что теперь? — спросила она, не оборачиваясь. — Я ответила на все твои вопросы и достаточно терпела… — Я не закончил, — пробормотал он и сжал её запястье крепче. — У меня есть ещё вопрос. Она фыркнула: — Почему я должна… — Зачем ты приготовила мне еду утром? — выпалил он с явным беспокойством. Гермиона моргнула и медленно повернула голову: — Что… Что ты имеешь в виду? Я всегда готовлю тебе завтрак… — Я думал, после нашей ссоры вчера… ты не станешь… — Мы ссоримся каждый день, Малфой. — Вчера всё было иначе. В комнате будто образовался вакуум. Гермиона буквально чувствовала, как кислород покидает лёгкие. Его глаза вдруг стали мягкими — как дым, и она не могла отвести взгляд. После того как он сам отказался признавать их почти-поцелуй, его слова ошеломили её. Они оба понимали, о чём он. Поцелуй. — Я бы не позволила тебе остаться голодным… из-за этого, — она неловко нарушила тишину. — Это было бы жестоко. — Это было бы нормально, — огрызнулся он. И в тот же миг его лицо вернуло себе знакомую злость и холод. — Я не сомневаюсь, что ты готова прочитать мне типично гриффиндорскую лекцию о доброте и прочем дерьме, но мне плевать… — Ты сам спросил! — огрызнулась она, выдернув руку и направляясь к двери. — Я спать. Спокойной ночи, Малфой. Он сжал кулаки, когда она исчезла за дверью, и не мог понять, какого чёрта он ведёт себя как жалкий идиот. Это было унизительно. Недопустимо. И он целиком винил в этом её. С того самого момента, как она отравила его своим запахом и присутствием, его разум трещал по швам. Ему мерещились её призрачные поцелуи, а фантазии сводили с ума: он чувствовал себя одновременно униженным и… голодным. Ярость, которую он испытал, когда появился этот чёртов когтевранец, была внезапной и разрушающей. Его буквально трясло, но он не знал, почему. Конечно, это не ревность… Просто ярость. Возможно, собственническая. В этом магическом заточении у него почти не осталось стимулов к существованию. И её вкус, запах каким-то образом стали одними из них. Хоть он и попробовал её губы лишь раз, но теперь она принадлежала ему. Даже если ради собственного достоинства он никогда больше к ней не прикоснётся. Он и не хотел прикасаться к ней снова. Правда, не хотел, но если Майкл сопляк Корнер считал, что имеет право хоть пальцем притронуться к его Грейнджер, то он чертовски ошибался. Драко не понимал своих чувств к ней. И не желал их понимать. Но они были — сильные, инстинктивные. И их невозможно было игнорировать. Драко вернулся в свою комнату, молча молясь Салазару, чтобы это помешательство скорее закончилось. Оно разрушало его изнутри, и он боялся, что однажды всё-таки поддастся. Нет. Я не поддамся…

***

Сегодня ветер выл так, словно за окном пытали младенца, а Гермиона была убеждена, что её часы лгут. Если сейчас действительно было три часа ночи, значит, она уже четыре часа просто пялилась в потолок. Не то чтобы это было полезно для здоровья. Она заперлась в комнате и не собиралась выходить, пока не закончит все эссе, заданные до Рождества. Это заняло три часа. Потом она безуспешно пыталась уснуть. И дело было вовсе не в ветре. Как бы она ни старалась выкинуть Малфоя из головы — не получалось. Перед глазами всплывал их почти-поцелуй, его взгляд, его злость. Она отказывалась признаваться в этом даже самой себе, но он её очаровывал. И она заметила: уже месяц он не называл её грязнокровкой. За это время что-то неуловимо поменялось. И в ней тоже. Она хотела верить — к лучшему. Может, даже не ради своих убеждений, а ради себя. Ей хотелось, чтобы он смотрел на неё по-другому. Она тяжело вздохнула и потёрла лицо руками. Интерес к нему — это вообще нормально? Вряд ли. Её передёрнуло от холода. Гермиона уже потянулась за палочкой, чтобы наложить согревающие чары, как вдруг её осенила мысль. У неё — три одеяла и магия. А у него? Вдруг он замёрзнет? Вот тогда она и поняла: ей не всё равно. Она переживала за него, хоть и не должна бы. В этом уже не было просто доброты. Это было беспокойство. Забота. Она встала, натянула махровый халат и замешкалась у двери. Я не обязана этого делать. Пусть мёрзнет, это его проблемы. Или… — Какого Мерлина я творю? — прошептала она себе под нос, осторожно выходя из комнаты. Она не меньше двух минут нерешительно переминалась с ноги на ногу возле его двери. А потом сжала палочку, направила на замок и выдохнула: — Алохомора.