Глава 17. Звёзды

Когда зазвенел будильник, распугивая обрывки сладкого сна, Гермиона застонала в подушку. Драко был совершенно бесподобен прошлой ночью — как и в их первый раз: терпелив и внимателен, даже самоотвержен. Но сквозь это пробивалась та самая, чисто малфоевская небрежная манера, которая была по-своему привлекательна и сводила с ума. Гермиона, разумеется, снова нервничала, но на этот раз чувствовала себя гораздо увереннее. А струйки воды, стекавшие между их телами, смывали все сомнения и щекотали в самых нежных и безумно приятных местах. Обхвати меня ногами. При этих словах мышцы отозвались тупой, сладкой болью. Сразу вспомнились губы, скользившие по шее, и хриплый, убаюкивающий шёпот, манивший её на ту самую греховную, запретную территорию, где она непостижимым образом чувствовала себя… безопасно. Она позволила ему прижать себя к холодному кафелю, разжечь пульсирующий жар внизу живота, — а её стоны растворялись в клубах розового пара и в эхе журчащей воды. Она дрожала и отдавалась ему без остатка, как в ту самую пятницу. А после Малфой поднял её на руки, унёс в спальню, дал немного отдышаться — и снова слился с ней, уже в поисках своего наслаждения. Грейнджер… Удовлетворённая, она заворожённо наблюдала, как он приближается к своему пику. Черты его лица смягчились, и в эти мгновения он казался совершенно беззаботным. Не сдержавшись, Гермиона принялась осыпать поцелуями его шею, подбородок, скулы. Она вглядывалась в Драко и ловила себя на мысли, что никогда ещё не видела его настолько красивым и расслабленным. В момент оргазма она страстно впилась ему в губы. Простыни всё ещё были влажными от капель душа и пота, и, хотя она знала, что рядом никого нет, всё равно украдкой, сквозь ресницы, бросила взгляд на постель — просто проверить. Она осталась одна. Но ничего страшного. Он пришёл к ней прошлой ночью. Пока этого было достаточно. Он вёл целую войну с собственной гордостью, и она была достаточно умна, чтобы понимать, что ему, как и ей самой, нужно время, чтобы свыкнуться с их… странным положением. Честно говоря, она едва ли представляла, чего хочет добиться — знала лишь, что Драко ей нравится, а слова Луны искушали действовать по велению сердца. Порой войны приносят и что-то хорошее. Учат держаться за то, что кажется правильным, даже если ради этого необходимо рискнуть. Гермиона почти не сомневалась, что судьба всё равно сыграет против неё — но впервые за долгое время решила не сопротивляться, а просто… плыть по течению. И помоги ей Мерлин удержаться от бесконечного анализа их странных отношений. Пока она лишь училась понимать его, так что торопиться с выводами или решениями не имело никакого смысла. Бросив взгляд на часы, Гермиона поняла, что уже опаздывает. Она вскочила, поспешно привела себя в порядок и направилась на встречу с Макгонагалл. Занятия закончились, и теперь директриса занималась отправкой учеников домой на рождественские каникулы, стремясь организовать всё как можно безопаснее. Гермиона и другие старосты вызвались помочь. Увы, среди них был и Майкл — а значит, разговора не избежать, и всё же придётся объясниться, почему на балу она так поспешно от него сбежала. Она уже скормила Джинни и всем остальным отговорку про внезапное расстройство желудка, когда заглянула в гостиную Гриффиндора в субботу вечером. Оставалось надеяться, что эта невинная ложь окажется достаточно убедительной и для Майкла. На ходу она проверила своё отражение в промёрзшем оконном стекле, чтобы убедиться, что все следы, оставленные Драко, надёжно скрыты. Благо, чары гламура, пусть и наложенные второпях, сработали. Глубоко вдохнув, Гермиона свернула в коридор, ведущий к кабинету директора. Щёки предательски вспыхнули, когда она различила знакомые голоса Макгонагалл, Майкла, Невилла, Джинни и прочих старост. Если после поцелуя с Драко её мучило чувство вины, то теперь её терзала самая настоящая паранойя. Что, если кто-то заметит её припухшие губы? Или плохо скрытый засос? Или почувствует рядом с ней лёгкий мужской аромат? Сделав глубокий вдох, она толкнула дверь и вздрогнула, оказавшись под прицелом дюжины глаз. — Простите за опоздание, — пробормотала она, как назло встретившись взглядом с Майклом. — Проспала. — Всё в порядке, Гермиона, — откликнулась Макгонагалл, кивнув на свободный стул. — Ты и так в курсе большинства деталей. Я как раз рассказывала, что первая группа учеников отправится домой сегодня около трёх часов. Мадам Максим одолжила нам своих абраксанских коней, те прибудут ближе к двум, так что, возможно, вам придётся помочь Хагриду. — Сколько ребят будет в группе? — спросил Невилл, записывая что-то на пергаменте. — Не хочу никого пропустить. — Двадцать два, включая вас, мистер Лонгботтом, — ответила Макгонагалл. — Когда всех развезут, вы сможете отправиться к себе, а лошади сами вернутся в Шармбатон. Ваша задача — сверить всех по списку. — А кто сопровождает следующую группу в среду? — спросила Джинни. — Я, — отозвался Ли, подняв руку. — Используем волшебный автобус, верно? — Кажется, да, — кивнула Макгонагалл. — Все подробности в расписании, которое я вам разослала. — Профессор, а сколько учеников остаётся на праздники? — спросила Гермиона, намеренно избегая взгляда Майкла. — Считаные единицы, — отозвалась директриса. — Кажется, всего шестеро. Гермиона едва сдержала гримасу разочарования. Пока друзья продолжали задавать вопросы, она вдруг осознала, что её ожидает самое одинокое Рождество в жизни. И винить в этом стоило только себя: Гермиона сама вызвалась остаться, чем изрядно огорчила Джинни. Но возвращаться в Нору без Гарри и Рона казалось чем-то неправильным. К тому же она чувствовала ответственность за Драко, живущего в её комнатах, и должна была следить, чтобы его не обнаружили. А также помочь Макгонагалл с поддержанием порядка в Хогвартсе. Как ни печально было это признавать, в этом году Гермиона хотела, чтобы Рождество ничем не отличалось от любого другого дня. Угроза, витавшая за стенами Хогвартса, отравляла праздничный дух, словно ядовитый смог. Она знала, что без друзей и семьи ей будет пусто и одиноко. А если учесть, что компанию ей составлял угрюмый слизеринский любовник, которого она никак не могла до конца понять, то тоскливое Рождество ей было обеспечено. — Итак, — голос Макгонагалл вырвал её из раздумий. — Убедитесь, что к двум все готовы к отъезду. Если вопросов больше нет — можете идти. Раздался шорох — все стали собирать вещи. — Тогда до встречи. И если заметите кого-то на улице — предупредите о снегопаде. Гермиона, останетесь, пожалуйста, на минутку? — Конечно, — отозвалась она, натянуто улыбнувшись друзьям перед тем, как дверь за ними закрылась. — Что-то не так? — Всё в порядке, — успокоила её Макгонагалл, наложив на дверь заглушающее заклинание. — Хотела спросить, как дела с мистером Малфоем? Гермиона изо всех сил старалась не покраснеть. — Всё нормально, — сказала она ровно. — Кажется… он освоился. — То есть стал менее агрессивным? — уточнила Макгонагалл. — Перестал проявлять враждебность? — Да… я бы не назвала его враждебным, — отрешённо пробормотала Гермиона. — Просто… он изменился. Думаю, мы привыкли друг к другу. — Хорошо, — кивнула Макгонагалл. — И спасибо, что остаётесь на Рождество. Насколько я знаю, мисс Лавгуд пока не решила, уезжает или нет. Так что боюсь, что вы можете остаться совсем без друзей на праздник, и Хогвартс всё же не заменит родной дом… — Ничего, — пожала плечами Гермиона. — Просто день как день. Хогвартс и правда порой кажется домом… но без Гарри и Рона всё иначе. — Что ж, я понимаю, что ваши нынешние условия проживания далеки от идеала, — продолжила директриса чуть мягче. — Поэтому хотела сказать, что я, да и другие преподаватели, будем рады, если вы присоединитесь к нам в этот день… — Спасибо, профессор, — тихо перебила Гермиона. — Но я, пожалуй, останусь у себя. Просто… хочу, чтобы этот день прошёл как обычно. — И вы не против провести Рождество в обществе мистера Малфоя? — приподняла бровь Макгонагалл. — Я просто хочу, чтобы это был самый обычный день, — повторила Гермиона, стараясь сохранять невозмутимость. — Да и оставлять Драко совсем одного в такой день, как мне кажется, неправильно. Ему и так, наверное, одиноко. Макгонагалл задумчиво протянула: — Вот как… Вижу, ваше отношение к нему изменилось? — Я… я просто… — Гермиона замялась, понимая, что сболтнула лишнего. — Я стала лучше его понимать. И сомневаюсь, что одиночество пойдёт ему на пользу. — Полагаю, вы правы, — согласилась Макгонагалл с лёгкой долей скепсиса. — В любом случае, если передумаете — мои двери открыты. — Спасибо, — кивнула Гермиона, поднимаясь. — До встречи, профессор. Макгонагалл ответила ей лёгкой улыбкой. Гермиона вышла из кабинета и принялась мысленно корить себя. Решила, что впредь будет осторожнее упоминать Драко при директрисе. Она свернула в коридор и вздохнула, но воздух застрял у неё в горле, когда чья-то рука схватила её за локоть. — Майкл, — вырвалось у неё, когда она узнала карие глаза, смотрящие на неё с беспокойством. — Ты меня напугал. — Прости, — смущённо пробормотал он. — Я хотел поговорить. О том, что случилось на балу. — Ах, да, — покорно кивнула она. — Конечно. Я… — Может, поговорим у тебя? — предложил он. — Я бы лучше прогулялась, — поспешно ответила Гермиона. — Может, пройдёмся? Сидеть в четырёх стенах сегодня как-то не хочется. — Ладно, — согласился Майкл и замедлил шаг, когда они свернули в пустой коридор. — Слушай… — Мне очень жаль, — выпалила она, поправляя прядь за ухом. — Что бросила тебя. Мне вдруг стало так плохо… — Всё в порядке, Гермиона, — перебил Майкл, слегка хмурясь. — Не надо оправданий. Я знаю, что ты думала о нём, и… — О нём? — переспросила она, растерявшись. — Я… — О Роне, — уточнил он с понимающим видом. — Прости, я не знал, что у вас всё так серьёзно, но Джинни мне объяснила. — Понятно… — смущённо пробормотала Гермиона, отгоняя чувство вины, подступившее к горлу. — Так вот, я… — Не хочу неловкости между нами, — перебил он, сворачивая к библиотеке. — Я считаю тебя другом, и не хотел бы… — Я тоже хочу остаться друзьями, — искренне отозвалась она. — И прости, что не была откровенна насчёт… Рона. Сейчас всё сложно — он далеко, война… — Я всё понимаю, — кивнул Майкл. — Проводить тебя? — Нет, я, пожалуй, загляну в библиотеку, — ответила она. — Нужно ещё кое-что закончить. Но всё равно спасибо! Ещё увидимся.

***

Драко наблюдал, как за окном кружит лёгкий снег. Он никогда особо не любил его, но после бесконечных недель, проведённых взаперти в этой проклятой комнате, заснеженный пейзаж показался почти красивым. Он начал забывать, каково это — быть на улице, чувствовать свежий ветер на лице. И, чёрт побери, он действительно скучал по этим ощущениям. Грейнджер ушла час назад, но её присутствие витало в воздухе. Запах её кожи, её вкус на языке… Драко ловил себя на мысли, что не мог вспомнить момент, когда её аромат перестал раздражать — а, напротив, стал приносить чувство покоя. И сколько бы он ни клялся себе, что та ночь с Грейнджер была лишь разовой слабостью, он уже знал: всё повторится. Снова. И снова. Пока тягучее, настойчивое желание внизу живота не утихнет. Если утихнет. По крайней мере, сегодня ему удалось проснуться раньше неё. Каждый уважающий себя мужчина знает, что задержаться в постели после близости означает придать ей куда более глубокий смысл, чем простой перепихон. И Драко скорее наложил бы на себя Круциатус, чем допустил такое. Только одну ночь… Но, судя по их шалостям в душе, это теория лопнула как мыльный пузырь. Он винил в этом угрозу Грейнджер отправить его в новую тюрьму. Он мог бы, конечно, попытаться разобраться в причинах своего влечения к Грейнджер, рискуя довести себя до нервного тика, но какой смысл ломать голову над неразрешимой задачей? И, даже зная, что потом точно пожалеет, он решил следовать её совету: делать то, что кажется правильным здесь и сейчас. В конце концов рядом не было никого, кто мог бы осудить его за безумие или стыдить за опасную слабость. А Грейнджер была единственной искрой жизни в его проклятой изоляции, тем, кто будил его инстинкты и заставлял кровь вскипать. И отказаться от всего этого было выше его сил. Если он и вправду сошёл с ума, то все эти разговоры о том, что безумцы по-своему счастливы, внезапно обретали смысл.

***

Гермиона просидела несколько часов над книгами о крестражах, а потом провожала Невилла и остальных. Отправление немного задержалось, так как один пятикурсник случайно задремал и пропустил время сбора. К тому времени, когда абраксанские кони взмыли в воздух, зимние сумерки окончательно окутали белые холмы вокруг Хогвартса. Ещё пару часов она бродила по заснеженным окрестностям, наслаждаясь приятным хрустом под ногами. В какой-то момент она наклонилась и провела пальцами по снегу, похожему на сахарную пудру, не обращая внимания на холод, обжигавший кожу. После наложила согревающее заклинание и устроилась на пне, устремив взгляд в чистое небо. Она любила такие ночи: когда облака расступались, а звёзды усеивали тёмно-синий купол неба, словно ледяные веснушки. Мысленно соединяя точки, она легко нашла созвездие Лиры с яркой Вегой. Взгляд скользнул к извилистой цепочке звёзд — Дракону. Она задержалась на нём чуть дольше, словно интуитивно тянулась к нему. Красота и сложность небесного узора восхищали. Но становилось уже слишком поздно и темно для прогулки в одиночестве, так что пора было возвращаться. Уже в стенах Хогвартса, направляясь к себе, Гермиона снова начала прокручивать в голове то, что её тревожило. Как теперь вести себя с Драко после двух ночей, проведённых под его чарами? Она проходила мимо кухни, почти не глядя по сторонам, когда резкий рывок за мантию вернул её в реальность. — Мерлин! — ахнула она, хватаясь за грудь, и обернулась, облегчённо выдохнув при виде смущённого домового эльфа. — Прости, Добби. Ты напугал меня. — Добби виноват, мисс! — воскликнул эльф, прижимая уши. — Добби вас искал! У Добби подарок для мисс! — Подарок? — переспросила она с удивлением. — Но, Добби, не нужно было… — Это рождественская ёлка! — с гордостью объявил он, доставая из растянутого кармана крошечное деревце. — Добби выбрал хорошее дерево для мисс! Красивое! Скажите «Фините» — и оно вырастет! Очень хорошее дерево! Гермиона слабо улыбнулась. — Это очень мило, Добби, правда. Но я вряд ли поставлю ёлку в этом году. Может, отнести её кому-нибудь из преподавателей? — У мисс должна быть ёлка! — взволнованно запротестовал он, вкладывая деревце ей в ладонь. — На Рождество без ёлки нельзя! Гермиона поняла, что спорить дальше не только бесполезно, но и смахивает на неблагодарность, поэтому приняла трогательный подарок. — Спасибо, Добби, — мягко поблагодарила она, похлопав его по спине. — Очень любезно с твоей стороны. — Всегда пожалуйста, мисс! — сияя, воскликнул эльф. — А теперь Добби должен идти! Надо помочь Винки с уборкой! Щёлкнув пальцами, он исчез. Гермиона ещё мгновение разглядывала деревце на ладони, затем продолжила путь. Сначала она чуть не поддалась искушению так и оставить ёлку в кармане мантии в виде символической безделушки. Но это казалось несправедливым — ведь Добби так старался, выбирая деревце специально для неё. Когда она вошла в свою комнату, взгляд невольно скользнул по двери Драко. В животе снова, как это часто бывало в последнее время, зашевелились крошечные невидимые пикси. Подавив трепет, Гермиона поставила деревце в самый тёмный угол гостиной, отступила и подняла палочку. Стоило ей произнести нужное заклинание, как тонкий ствол потянулся вверх, выпуская длинные пушистые ветви. Когда трансформация завершилась, перед ней стояла стройная и удивительно красивая ель высотой чуть выше шести футов. Как и обещал Добби, это был прекрасный экземпляр с идеальными пропорциями и свежим ароматом хвои. Гермиона подняла палочку, чтобы наколдовать украшения, но в последний момент опустила руку. Вместо этого она направилась в спальню, опустилась на колени у сундука, порылась и достала мешочек с красными и золотыми рождественскими игрушками — подарок мамы перед отъездом. Гермиона горько улыбнулась при мысли о том, как сильно она скучает по родителям. Затем принесла мешочек (на него были наложены чары незримого расширения) в гостиную и, будто в трансе, стала развешивать игрушки и мишуру вручную. Именно так и застал её Драко: Гермиона рассеянно вертела в руках снежинку, а в её карих глазах застыла печаль. Он удивлённо приподнял бровь и подошёл ближе, остановившись в паре футов за её спиной. Она никак не отреагировала на его присутствие, отчего он нахмурился. — Почему не украсишь её одним махом с помощью заклинания? — резко спросил он. — Только время и силы зря тратишь. Она грустно вздохнула и повесила снежинку на ветку: — Мне нравится так. Напоминает о доме. — Как и красно-золотые побрякушки? — язвительно спросил он. — Как оригинально, Грейнджер. — Цвета Гриффиндора тут ни при чём, — спокойно ответила она. — У нас дома всегда были такие украшения. По-моему, красный, золотой и зелёный отлично сочетаются. Драко уже собирался поспорить, просто из принципа, но поникшие плечи Гермионы заставили его замолчать. Он мысленно закатил глаза на собственную мягкотелость. С каких таких пор его волнуют её чувства? Плюхнулся на диван и пристально уставился на Грейнджер, снова ощущая, как сводит живот от непреодолимого желания прикоснуться к ней. — Сколько осталось дней до Рождества? — спросил он после паузы. — Сегодня четырнадцатое, — пробормотала она. — Значит, одиннадцать дней. Драко прочистил горло. — Ты остаёшься? — Да, — кивнула она, не отрываясь от своего занятия. — Так безопаснее. — А я думал, ты фанатка Рождества, — сухо заметил он. — Но тебе как будто… всё равно. — В этом году нечего праздновать, — вздохнула она, наконец повернувшись. — А ты? Хочешь что-нибудь на Рождество? Он прищурился, холодно глядя на неё. — Вырваться из этой адской дыры? — Ты же знаешь, это невозможно… — Тогда ничего, — буркнул он, облокотившись на колени. — Если тебе плевать на праздник, зачем тогда вообще украшать ёлку? — Это подарок, — пожала плечами Гермиона. — Если вдруг передумаешь, в субботу я иду в Хогсмид… — Мне ничего не нужно, — отрезал он хрипло. — Если уж мне суждено проторчать все праздники здесь, то лучше и вовсе не обращать на них внимания. — Звучит как хороший план, — кивнула она в знак согласия. Между ними повисло меланхоличное молчание. Гермиона рассеянно развесила последние украшения и достала из мешочка звезду для макушки — финальный штрих. Она принялась рассматривать яркое украшение и провела пальцем по граням, касаясь красивых блёсток, которые складывались в замысловатый узор. — Дома её всегда надевал папа, — тихо проговорила Гермиона, не зная, слушает ли её вообще Драко. — Это всегда было мужской обязанностью. Что-то вроде традиции, понимаешь? Она подняла взгляд и увидела, что Драко наблюдает за ней из-под полуприкрытых век, сжав губы в тонкую линию. Через мгновение он тяжело выдохнул, покачал головой, словно злился на самого себя, и взгляд его смягчился, став грустным и понимающим. — У нас была такая же традиция, — неохотно признался он. Гермиона сглотнула комок в горле и протянула ему звезду. — Думаю, здесь это твоя роль. Возьмёшь на себя честь? Драко оттолкнул её руку. — Это не дом, Грейнджер. — Но это всё, что у нас есть, — грустно возразила она. — К тому же я не дотянусь… — Грейнджер, я не собираюсь этим заниматься, — грубо обрубил он. — Просто забей. Гермиона нахмурилась и опустила глаза, сдаваясь. Положила звезду на журнальный столик и сжала ладони, собираясь с духом, чтобы произнести: — Драко, я тут подумала… — Да неужели, как неожиданно. — Может… — она запнулась. — Может, нам стоит обсудить нашу… ситуацию? — Нет, — резко отозвался он. — Разговоры ничего не изменят. — Но я… — Просто забей, Грейнджер, — процедил он сквозь сжатые зубы. — Разве не ты твердила, что лучше плыть по течению? Она удивлённо распахнула глаза: — Действительно, я… — Тогда следуй своим же советам, — пробормотал он, опуская взгляд. — Прошлой ночью я ясно дал тебе знать о своём решении и не хочу больше ничего обсуждать. Тема закрыта. Гермиона закусила губу, осознавая, как сильно хочет, чтобы он остался с ней этой ночью, — потому что сегодняшний день живо напомнил, насколько одинокими будут предстоящие две недели. Она глубоко вдохнула, собирая остатки гриффиндорской храбрости — той, что всегда подводила её, когда дело касалось Драко. — Пожалуй, я пойду спать, — сказала она дрогнувшим голосом. —Ты… придёшь? Он удивлённо вкинул бровь, затем покачал головой. — Нет. Гермиона кивнула, изо всех сил пытаясь скрыть разочарование и обиду. — Ладно, — глухо пробормотала она и направилась к спальне, сгорая от унижения. — Тогда спокойной ночи. — Грейнджер, — окликнул её Драко у самой двери. Он зажмурился и потёр переносицу, смиряясь с тем, что его потрёпанное достоинство можно считать окончательно похороненным. — Не запирайся. Возможно, я передумаю. Уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке, и Гермиона скрылась за дверью. Драко остался сидеть в гостиной, хмуро созерцая так и не украшенную до конца ёлку. Он замер на несколько минут: в его мыслях шла нешуточная борьба, а взгляд постоянно упирался в звезду на столе. Прорычав что-то себе под нос, он схватил украшение, решительно шагнул к дереву и легко водрузил звезду на макушку, завершив начатое Грейнджер дело. Отступил назад и прищурился, критически окидывая взглядом получившееся творение, и признал про себя, что зелёный, красный и золотой действительно чертовски хорошо сочетаются. Раздражённо застонав, он окончательно сдался и резко развернулся — вовсе не собираясь возвращаться в свою комнату.