Глава 19. Серый

Гермиона проснулась оттого, что кожу между лопаток щекотало тяжёлое, тёплое дыхание. Казалось, ей снился какой-то приятный сон, но он быстро начал рассеиваться, словно туман. Она уставилась в потолок, позволяя мыслям медленно вставать на свои места. И только осознав, что означает это дыхание за спиной, осторожно повернулась. Драко спал рядом, его рука лежала на её талии — небрежно, почти буднично. Как будто для них это было нормой. Он остался. Не ушёл. Невольно улыбнувшись, Гермиона провела по костяшкам его пальцев и скользнула взглядом к часам на тумбочке: они проспали почти до одиннадцати. Это действительно был День подарков. Она не помнила, когда в последний раз удавалось спать так долго. И впервые за долгое время — она по-настоящему выспалась. Бессонница мучила её неделями, но рядом с ним тело словно вспомнило, каково это — отдыхать. Она снова поудобнее устроилась в тёплой постели и принялась рассматривать его лицо. Во сне он выглядел расслабленно и казался особенно красивым — беззащитным, отрешённым, совсем не из этого мира. Может, это было эгоистично, но ей хотелось забыть, что снаружи идёт война. Хотелось поверить, что всё это — по-настоящему. Что он здесь. Что он её. Он чуть пошевелился, крепче притянул к себе, и Гермиона затаила дыхание. Лишь бы не разбудить. Украсть ещё мгновение. Кто знает, будет ли у них ещё хоть одно такое утро? Хотелось запомнить, как это — просыпаться рядом с ним. Верить, что всё возможно. Что у них есть будущее. Она знала: всё это не навсегда. Праздники умеют обманывать. Легко поверить в то, чего нет. Но сейчас ей было тепло. Тихо. Она чувствовала себя почти счастливой. И всё потому, что рядом был тот, кого она когда-то считала врагом. Она улыбнулась, вспомнив, как вчера вечером они стояли на льду, под звёздами. Как он тихо сказал: Прости… Подробности были не важны. Да и причины, по которым он попросил прощения, — тоже. Главное было в самом факте: он извинился. И Мерлин свидетель, для неё это стало потрясением. Лучшим из возможных. Маленький подарок на Рождество — он пожертвовал гордостью ради её прощения. Он и правда изменился за последние три месяца. Теперь она видела это чётко. Все те ложные убеждения, что годами вбивали ему в голову, тускнели. Растворялись. Он начинал думать сам. Делать выводы. Она лишь подталкивала — подкидывала факты, надеясь, что однажды он поймёт: чистота крови — такая же случайность, как цвет кожи или оттенок глаз. Это был долгий путь. Болезненно медленный. И это было только началом. Но теперь она понимала, почему Дамблдор верил в него. Верил в то, что его душу ещё можно спасти. И ей он нравился… Годрик, да она и правда влюблялась. — Грейнджер, а ты всегда так пялишься на спящих? — пробурчал он хрипло, заставив её вздрогнуть. Он приоткрыл глаза, глядя на неё с недовольством. — Ненавижу, когда ты так делаешь, — пробормотала она, густо покраснев и нахмурившись. Он убрал руку с её талии, и она сразу ощутила утрату. — Ах, бедняжка, — ухмыльнулся он, опираясь на локоть и нависая над ней. — Как же блядски холодно. — Обязательно так сквернословить и использовать ненормативную лексику с утра пораньше? — поморщилась она. — А тебе обязательно грузить своими заумными словечками ещё до завтрака? — парировал он с ленивым самодовольством. — И да, я знаю, что они значат. Но серьёзно, Грейнджер. Ты могла дождаться хотя бы полудня, прежде чем обрушивать на меня свой внутренний тезаурус. — Ну извини, — усмехнулась она, приободрённая его неожиданно непринуждённым тоном. — Я думала, уж ты-то способен не отставать. — Довольно дерьмовый комплимент, — отозвался он с лёгкой усмешкой. — Осмелюсь спросить: ты всегда так рано встаёшь? Или это странная магловская традиция? — Уже почти одиннадцать. — Ты шутишь, — фыркнул Драко, но, взглянув на часы, нахмурился. Его глаза скользнули к фотографии — той самой, что Поттер подарил накануне. На снимке — она с этими двумя идиотами, которых всё ещё называла друзьями. Они смеялись: видимо, какая-то шутка, понятная только им троим. И поза: они оба положили руки ей на плечи, как бы говоря «она — наша». Всё умиротворение утра тут же исчезло, когда он увидел, как Грейнджер переглядывалась с этим рыжим ублюдком. Драко почувствовал, как что-то внутри него напряглось словно пружина. Защитная реакция сработала мгновенно. — Пожалуй, пора встать, — пробормотал он, подался вперёд и стал натягивать боксеры. — Уже день. — Не надо, Драко, — резко остановила она. — Не отстраняйся. Мы же просто разговаривали… — И что ты хочешь, Грейнджер? — резко бросил он, не оборачиваясь. — Чтобы я притворился, что всё это… нормально? — Сначала дай определение тому, что ты считаешь «нормальным», — ответила она. — И вернись в постель. — Ты же у нас фанатка фактов, — произнёс он тихо, но жёстко. — Так вот тебе факт: мы враги. — Драко… — Чтобы стало совсем ясно, — он оглянулся на неё и холодно посмотрел. — Я — Пожиратель смерти. — Нет. Это неправда. — Дерьмовый, да, — глухо выдохнул он. — Настолько дерьмовый, что даже Волдеморта умудрился взбесить меньше чем за год. Но всё равно Пожиратель. А ты, Грейнджер… член Ордена. — Ты никогда по-настоящему не был одним из них, — сказала она твёрдо. — И ты это знаешь. — Ты сражаешься за Свет, — продолжил он, в голосе прозвучала почти обречённость. — А я… из Тьмы. Вот и всё. Она вздохнула и потянулась, чтобы коснуться его плеча — но он резко отстранился. — Драко, всё не настолько однозначно просто, — попыталась она. — Это как раз-таки просто, — рыкнул он. — Ищи нюансы сколько угодно, но вот факты: что-то чёрное, а что-то белое. — Тогда почему существует так много оттенков серого? — прошептала она, осторожно обняв и прижавшись щекой к его спине, осыпая её поцелуями. — Мне нравится серый цвет. Он закрыл глаза, изо всех сил стараясь не поддаться её словам. — Упрямая ты, Грейнджер. — Ты тоже. — Легко притворяться, что всё между нами нормально, пока мы здесь, — сказал он с горечью. — Но рано или поздно это всё закончится. — Вот тогда и подумаем, — отозвалась она почти шёпотом. — Разумнее сейчас всё закончить, — сухо заключил он, и что-то болезненно сжалось у неё внутри. — Я всё равно причиню тебе боль. — Если тебе плевать на мои чувства, тогда какая разница? Он вздрогнул — и, сам не зная зачем, пожертвовал ещё одним клочком своего растерзанного достоинства. — Я не говорил, что мне плевать на твои чувства. Оптимизм вспыхнул в её груди тёплой искрой, но она знала: оптимизм — вещь опасная. — Тогда что ты ко мне чувствуешь? — нервно спросила она, поглаживая его по животу. Она уже задавала все эти вопросы и теперь видела, насколько отличались ответы. — Я не знаю, — прошептал он. — Это… невозможно объяснить. — Ты всё ещё меня ненавидишь? Он вздохнул так, будто собирался признать поражение, и потёр лоб: — Нет, — ответил он наконец. — Это было бы удобнее, но… ты же знаешь, Гермиона, что нет. — Он выдохнул резко, как перед прыжком: — А ты как ко мне относишься? Она чмокнула его в шею. — Ты мне нравишься, Драко, — честно призналась она, и это было так просто, что у него внутри всё сжалось. — Я думала… это и так очевидно. — Тебе всё равно потом будет больно, — повторил он уже громче. — Можно сколько угодно разыгрывать беззаботный роман, пока мы тут взаперти, но всё это скоро закончится, когда мы выйдем наружу и окажемся перед выбором. — Тем более надо пользоваться моментом, — спокойно парировала она. И почувствовала, как он немного расслабился. — Драко, я уже устала убеждать тебя, что в этом нет ничего страшного. Он сжал челюсть. — Зачем тогда продолжаешь? Гермиона облизала губы, надеясь, что голос не дрогнет. — Потому что я боялась, что война отняла у меня надежду, — прошептала она. — А ты… снова напомнил мне, как улыбаться. Мерлин, её откровенность рушила последние остатки его самообладания. Но хотел ли он на самом деле, чтобы всё закончилось? Он просто привык спорить — с ней, с собой, со всем вокруг. И всё же — он поднял руку, накрыл её ладонь своей. Скользнул пальцами — и не сказал больше ни слова. — Не говори потом, что я не предупреждал, — пробормотал он. — Всё это закончится слезами. — Может быть, — тихо согласилась она. — Но пока… мы не стоим ни перед каким выбором… — Чтобы его совершать, — закончил он и бросил на неё взгляд через плечо. — Любишь ты метафоры? — Это больше похоже на образ, — улыбнулась она. — Ну что, мы закончили спорить? — Мы никогда не закончим спорить, Грейнджер.

* * *

Гермиона шагала по утоптанным следам в снегу, держась за ветку, чтобы не поскользнуться. Чувство вины не давало ей покоя: Драко всё ещё был заперт в комнате, а она вот вышла — подышать. Но ей нужно было на воздух. Он ушёл в душ, а потом, как всегда, закрылся у себя, то ли вновь терзаясь из-за их странных отношений, то ли просто решил выспаться. Гермиона не знала и не собиралась спрашивать — она успела заметить в его глазах знакомый, немного надломленный взгляд. Наложив Согревающее заклинание, она устроилась на широком камне под старым потрескавшимся дубом, вглядывалась в знакомый пейзаж. Снег перестал идти ещё днём, и она уже скучала по тому ощущению детской радости, которую всегда приносили белые хлопья. Небо оставалось хмурым, и она надеялась, что снова скоро полетят снежинки. — Мисс Грейнджер, — раздался знакомый голос. — Я сразу догадалась, что это вы. — Добрый день, профессор, — отозвалась Гермиона. — Вы тоже решили прогуляться? — Дел не так уж много, — ответила Макгонагалл, и в голосе прозвучала лёгкая досада. — А вы выглядели... задумчивой. Что-то случилось? — Да нет, ничего особенного, — пожала плечами Гермиона. — Хотите побыть наедине с мыслями? — уточнила Макгонагалл, поёжившись, когда по полю пронёсся резкий порыв ветра. — Или вы не против компании… пусть и пожилой женщины? Гермиона тихо рассмеялась и похлопала по камню рядом с собой. — Присаживайтесь. — Сейчас, только заклинание… — пробормотала Макгонагалл, взмахнула палочкой и смягчила поверхность. — Спина уже не та. Ну, рассказывайте, что у вас на душе? — Думаю о Гарри с Роном, — медленно начала Гермиона. — Надеюсь, у них всё-таки получилось хоть немного отпраздновать Рождество. — Уверена, мистер Уизли нашёл способ повеселиться, — ответила Макгонагалл с понимающей улыбкой. — Перестаньте так тревожиться. Если бы случилось нечто серьёзное, они бы придумали, как связаться — Патронус, сова, что-то ещё. — Я понимаю, — рассеянно кивнула Гермиона. — Просто… мне бы хотелось быть с ними. — Надеюсь, вы не злитесь на меня за то, что я попросила вас остаться, — вздохнула Макгонагалл. — Римус отпустил их только потому, что они поклялись вернуться через неделю. Если бы мы знали, что они исчезнут на столько месяцев — ни за что бы их не отпустили. — Я знала, что они не вернутся через неделю, — тихо сказала Гермиона. — Гарри был слишком одержим поисками крестражей. — Надо признать, у них получается лучше, чем я ожидала, — задумчиво заметила Макгонагалл. — Поверьте в них, Гермиона. Может, я нуждаюсь в вас сейчас больше, чем они. Гермиона наклонила голову и с сомнением посмотрела на свою наставницу. — Простите, могу я задать немного бестактный вопрос? — Зависит от вопроса, — прищурилась Макгонагалл. — Ну… — немного замялась Гермиона. — Вы ведь любите детей — иначе не стали бы преподавать. Вы так хорошо даёте советы… Почему у вас никогда не было собственных? — А у меня они были, — ответила Макгонагалл с лёгкой усмешкой, и Гермиона удивлённо вскинула брови. — Тысячи. Были хорошие, были не очень… но всех я помню. — Вы об учениках. — Разумеется, — кивнула профессор, и взгляд её стал особенно тёплым. — Иногда среди них попадаются исключительные. И я чувствую такую же гордость, как любая мать. Гермиона улыбнулась, испытывая благодарность и привязанность к своей наставнице. — Спасибо, — выдохнула она. — За всё. — Пожалуйста, — мягко сказала Макгонагалл, медленно вставая. — Я обещала встретиться с Филиусом и Горацием за обедом. Но… можно задать вам вопрос, пока я ещё не ушла? — Конечно. — Это касается… мистера Малфоя, — начала она осторожно, и Гермиона постаралась не выдать своего смущения. — Я вижу, что между вами кое-что изменилось. Мне стоит беспокоиться? Гермиона гадала, не слишком ли заметны её чуть припухшие от поцелуев губы, или, быть может, она забыла спрятать след на шее, предательски похожий на засос. Она надеялась, что не выглядит сейчас как провинившийся щенок. — Нет, — пробормотала она наконец, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Всё в порядке. Макгонагалл кивнула, будто её устроил ответ, и направилась прочь. Гермиона переплела пальцы, вздохнула и подняла лицо к небу — как раз вовремя: снова посыпался снег.

* * *

Драко обхватил ладонями кружку с кофе, который сам себе сварил, и медленно втянул аромат. Получилось не так вкусно, как у Грейнджер, но сойдёт. И, как бы странно это ни звучало, он даже испытал некоторое удовлетворение — впервые за долгое время у него что-то получилось. Пусть и приготовил его по-магловски, но при этом не ощущал ни унижения, ни неловкости. Скорее — облегчение. Значит, он всё-таки способен самостоятельно справляться с подобными мелочами. И это вполне возможно без магии. Может, и маглы не так уж отличаются, как он привык считать… Он вскинул голову, когда в комнату вошла Грейнджер — припорошенная снегом, продрогшая и всё такая же… чертовски милая. Его пугало, насколько его к ней влекло — даже когда на ней была растянутая магловская одежда или когда волосы у неё были растрёпанными. А ещё губы выдавали печаль на её лице, что его тут же насторожило. — Что с тобой? — спросил он, возможно, чересчур резко. — Ничего, — утомлённо выдохнула Гермиона. — Просто немного устала. — Врёшь, — бросил он, следя за тем, как она проходит мимо него к кухонной зоне. — Тебя насквозь видно, Грейнджер. — Правда, ничего, — повторила она. — Просто после Рождества бывает грустно. Январь всегда такой серый и тоскливый. — Ещё даже не январь, — заметил он, подходя ближе. — Рождество было лишь вчера. — Знаю, — кивнула она. — Просто я понимаю, что следующий год будет ужасным. И… я бы хотела, чтобы всё сложилось иначе. — Иначе, — повторил он, закручивая на пальце один из её локонов. — То есть ты хочешь быть с Поттером и Уизли? Она вздрогнула, и спина чуть напряглась. — Я скучаю по ним, — призналась она. — Так же, как ты, наверное, скучаешь по своей семье. Но я… — она запнулась, и Драко почти чувствовал, как она краснеет, — я бы не стала стирать то, что было между нами. Даже если бы это означало снова увидеть Гарри с Роном. Что-то пугающее и слишком похожее на привязанность болезненно сжалось у него в груди. Он продолжал перебирать её локоны. — И что бы они сделали, если бы узнали про нас? — Не знаю, — прошептала она, закрывая глаза и чуть наклонившись к его руке. — Думаю, кричали бы. Возможно, даже орали бы. Но надеюсь, что они меня достаточно любят, чтобы со временем понять… Хотя, конечно, тебя они ненавидят. — А я — их, — спокойно ответил он. — Ты и меня когда-то ненавидел, — напомнила она, разворачиваясь и ловя его стальной взгляд цвета бури. — А что бы сказали твои друзья, если бы узнали о нас? — Мы оба знаем — мои друзья не стали бы проблемой, — заметил он с усмешкой, проводя по кромке её свитера. — А вот родители бы от меня отреклись. Я бы не увидел ни одного сикля. Ты всё это знаешь, Грейнджер. Наверняка слышала, что случилось с Андромедой. — Слышала, — тихо сказала она, проводя пальцами по его щеке. — Но есть вещи важнее денег и репутации. Он скептически дёрнул уголком губ. — В твоём мире — возможно.

* * *

Спустя несколько ночей Гермиона поняла, что совсем потеряла счёт времени. С того самого рождественского вечера, который они провели, прогуливаясь по заснеженным окрестностям, он стал заметно спокойнее и уравновешеннее, и она не упустила возможности этим воспользоваться. Он пару раз оставался у неё до самого утра — правда, она так и не поняла, делал ли он это намеренно или ему просто лень было выбираться из тёплой постели. Вот и сейчас она устроилась между его ног, прислонившись к груди, рядом лежала пара одеял, но они согревались только теплом друг друга. Они сидели у окна, и Гермиона временно сняла с него чары, чтобы впустить в комнату свежий воздух. Драко, похоже, наслаждался тем, как ветер играет на их коже. Его руки были обвиты вокруг неё, подбородок расположился на плече, и они вместе читали книгу, лежавшую у неё на коленях. — Закончил страницу? — спросила она. — Грейнджер, — хрипло отозвался он, касаясь губами её шеи, — ты удивительно коварна, когда хочешь. — Почему это? — Не пытайся убедить меня, что выбор книги был случайным. Она ухмыльнулась: — Ну, может быть, подсознательно… — Чёрта с два, — фыркнул он. — Ты подсунула «Ромео и Джульетту», и мы читаем о тайном романе между врагами? Не тонко, Гермиона. — Это вообще-то классика, — возразила она, коснувшись его губ. — Переворачиваю? — Переворачивай, — кивнул он. — Но скажу одно: Ромео — тряпка. — Это почему? — Он был без ума от одной девицы, потом увидел Джульетту — и бац, уже свадьба. Жалкий. — Тогда всё было иначе… — Это не связано со временем, это просто глупость, — усмехнулся он. — Я вот жду, когда он наконец сдохнет. — Ты знаешь, чем всё кончится? — Конечно. В самом начале сказано: «влюблённые, которым не суждено быть вместе, лишают себя жизни...» и так далее. Это как бы спойлер, сразу ясно — оба умрут. — Ну ты и зануда. — Не меня вини, — прошептал он, целуя её за ухом. — Вини автора. — Но… Громкий взрыв и вспышка света рассекли ночь, заставив Гермиону вздрогнуть. Она даже не смогла ничего сказать, просто прижала руку к колотящемуся сердцу — и в ту же секунду почувствовала, как Драко крепче обнял её, словно защищая. Через несколько секунд по небу разлетелся ещё один залп — огненный взрыв цвета, и она увидела, как мерцающий единорог скачет по облакам. — Фейерверк, — выдохнула она с облегчением. — Мерлин, я аж подпрыгнула. — Я заметил, — фыркнул он, ослабляя хватку. — Открой пошире, посмотрим, чем Флитвик в этом году удивит. Она так и сделала и устроилась, чтобы им обоим было видно, как в воздухе танцуют зачарованные световые фигуры. Она обожала волшебные фейерверки — совсем не то, что магловские шоу, к которым привыкла в детстве, — и Флитвик каждый раз придумывал что-то новое. — Должно быть, уже канун Нового года, — прошептала она, только сейчас осознав это, и метнула взгляд на часы. Одна минута до полуночи… — Поцелуй меня, — выпалила она, немного смутившись. Драко повернулся к ней и подозрительно прищурился. — Что ты… — Просто поцелуй меня, — снова попросила она, отчаянно обхватывая его щёки ладонями и притягивая к себе, чтобы их судьбы соединились, как и их губы, если верить примете. Она запустила пальцы в его волосы, словно рисуя невидимые линии, и застонала, когда он поймал её нижнюю губу зубами. Признаться в этом было бы неловко, но она могла бы целоваться с ним часами — лениво, медленно, бесцельно. Когда он отстранился, она тихо вздохнула, не в силах скрыть лёгкого разочарования, — и сразу посмотрела на часы: ровно полночь. Обернувшись к Драко, она застыла, зачарованно глядя, как разноцветные всполохи фейерверков отражаются в его глазах, скользят по скулам, и внутри неё начало медленно разгораться и трепетать что-то обжигающе настоящее. — И что это было? — спросил он, настороженно глядя на неё. — Магловская традиция, — автоматически ответила Гермиона, зная, что у волшебников такой не было. — Это значит… Что я хочу провести этот год с тобой… Это значит, что ты важен для меня… Что я хочу, чтобы ты остался… — Да ничего особо не значит, — солгала она. — Просто… маглы на новогоднюю ночь в полночь целуются. Вот и всё. Он, казалось, не особо поверил, но лишь закатил глаза и пожал плечами. — Маглы и правда странные, — проворчал он и жестом позвал её обратно. — Давай, Грейнджер. Мне интересно, чем там всё закончится у этих «влюблённых, которым не суждено быть вместе». Гермиона едва не поморщилась. — Ты же знаешь чем, — прошептала она. — Они умрут.

* * *

Она медленно вела пальцами по рядам книг в Запретной секции библиотеки, выискивая среди заголовков всё, что хоть как-то могло быть связано с крестражами. Наконец выбрала древний фолиант — потемневший, ветхий, словно хранивший в себе проклятие времени. Она бережно сняла его с полки, чувствуя, как тот чуть ли не осыпается в руках, и решила вернуться к себе в комнату. Сегодня она проснулась одна и подумала, что у неё есть несколько часов на исследования, прежде чем Драко выйдет из своей спальни. Первого января коридоры Хогвартса были пустынными и звеняще безмолвными. День медленно перетекал в вечер, и оставшиеся в замке ученики, по всей видимости, разбрелись по своим комнатам. Потому Гермиона была немного удивлена, заметив, как навстречу ей поспешно приближается знакомый силуэт. — Мисс Грейнджер, вот вы где, — выдохнула профессор Макгонагалл с явным облегчением. — Мне нужно поговорить с вами. От тревоги в животе похолодело, когда Гермиона уловила в её голосе растерянность. — Что-то случилось? — Боюсь, что да, — печально ответила Макгонагалл. — Пойдёмте в мой кабинет, я всё объясню там. Гермиона не успела ничего сказать — директриса резко развернулась и зашагала обратно. — Что произошло, профессор? — настойчиво спросила Гермиона, стараясь не отставать. — Профессор! — Мне нужно вам кое-что показать, — отозвалась Макгонагалл, даже не обернувшись. К моменту, когда они добрались до кабинета, сердце Гермионы билось где-то в горле, ноги дрожали, а мысли беспорядочно метались. Она вошла, всё крепче сжимая в руках книгу. — Садитесь, — предложила профессор. — Лучше я постою, — отрезала Гермиона и с тревогой посмотрела на директрису. — Скажите уже, а то я не знаю, что и думать. Макгонагалл бросила на неё взгляд, полный сочувствия, затем взяла со стола «Пророк» и протянула ей. Гермиона уставилась на первую полосу, стараясь сосредоточиться, хотя перед глазами всё плыло, буквы сливались с чёрно-белыми колдографиями, от которых будто веяло угрозой. Она пробежалась по строкам — поверхностно, почти не вчитываясь — и уже в следующую секунду ощутила, как сердце сжалось, а внутри что-то оборвалось. Подняв полные слёз глаза на Макгонагалл, попыталась заговорить, но голос предательски дрогнул: — Все… Они все убиты? — Да, — с тяжестью в голосе подтвердила Макгонагалл. — Прости, Гермиона. Но, боюсь, время пришло.