Глава 24. Час

Ледяной ветер хлестал, будто хотел пробраться под кожу и заморозить кровь. Почему — один Мерлин знал, — но ноги сами привели её на Астрономическую башню. И она бы поклялась, что в воздухе всё ещё висела остаточная магия Убивающего заклятия, которое произнёс Снейп. Воздух здесь был тяжелее, атмосфера — мрачнее, а неприятный зуд, словно предчувствие, покалывал в позвоночнике с тех пор, как она вошла. Гермиона облокотилась на перила и вгляделась в небо, пытаясь увидеть за тучами хотя бы пару звёзд. Только Вега да Арктур мерцали в ответ. В голове звенели чужие голоса. Я должен это сделать… Она вздрогнула. Гарри пересказывал ей слова Драко — и теперь ей казалось, будто они всё ещё среди этих стен башни шелестят на ветру. Я должен вас убить… или он убьёт меня. Пальцы сжались на перилах, глаза сомкнулись. Прошлое вспыхнуло перед её невидимым взором, как наваждение. Всё было до боли реалистично: Драко, Дамблдор, Снейп, Беллатриса. Как живые. Осязаемые. Будто можно протянуть руку и почувствовать, как у них бьётся сердце. Она представила Драко так, как о нём рассказывал Гарри: он опустил палочку и выглядел беззащитным. В горле встал ком, а сердце сжималось сильнее. Но разум холодно прошептал: «Это лишь твоя фантазия». И прежде чем Снейп поднял палочку, чтобы убить того, кем она восхищалась… она почувствовала чьё-то дыхание у уха. Сердце ухнуло. Она резко распахнула глаза и, судорожно вдохнув, обернулась — никого. Совсем никого. И это её ужаснуло. Тени словно зашевелились, шёпот затаился в темноте, и пространство стало давить. Грудь сжалась, холод впился в руки и ноги. Сорвавшись с места, она бросилась прочь, оставив призраков в башне. Звук её шагов отражался эхом в пустых коридорах, пока она не влетела в спальню, захлопнув за собой дверь. Повернувшись, она увидела Драко — он дремал на диване, а на коленях у него уютно устроился Живоглот. Её губы дрогнули в лёгкой улыбке, когда до неё донеслось его спокойное дыхание, и сердце отозвалось болезненной нежностью и чувством привязанности. — Глотик, — прошептала она, на цыпочках подходя к дивану. — Слезь, милый. Кот потянулся, зевнул и удалился в комнату Малфоя, оставив их наедине. Гермиона вытянула руку и коснулась лица Драко. Не впервые она позволяла себе такую вольность, но раньше никогда так внимательно не вслушивалась в свои ощущения. Он был как осень: кожа — прохладная и упругая, но бархатистая, словно сливы. Его губы — будто тающий воск, а щетина на челюсти покалывала, словно мелкие разряды статического электричества. — Что ты делаешь, Грейнджер? Гермиона вздрогнула. Его глаза открылись, и он с подозрением прищурился. Она замерла — но потом просто вздохнула, прикусила губу и сказала: — Я встретила женщину, которая потеряла того… — кого любила, хотела сказать она, но язык не повернулся, — …того, кто ей был дорог. Драко нахмурился, но промолчал. — Я понимаю, что наши отношения… простыми не назовёшь, — продолжила она, облегчённо отметив, что он не поморщился на слове «отношения». — И я не планировала ничего подобного. — Ты думаешь, я планировал? — усмехнулся он. — Пожалуйста, Драко, — перебила она. — Дай мне договорить. Мы оба ничего не планировали. — Она сглотнула и поймала его взгляд. — Но я ни о чём не жалею. Ты мне небезразличен. И я бы не хотела разлучаться с тобой, но тут я не могу ничего поделать. Он сжал челюсти, но смягчился, когда заметил, какой измученной она выглядела — почти сломанной. На её щеках блестели дорожки от недавно высохших слёз, а волосы были растрёпаны ветром. Несмотря на это, она казалась очень живой и искренней. И у него кольнуло где-то глубоко внутри. — Но я могу выбрать то, как мы проведём оставшееся время, — решительно сказала Гермиона. — Я не хочу больше с тобой ругаться. Он выгнул бровь. — Что ты имеешь в виду?.. — Я не знаю, сколько у нас осталось, — проговорила она, — но я не хочу провести последние дни, ссорясь с тобой. — Мы всегда ссоримся, Грейнджер, — пожал он плечами. — Это… что-то типа нашего стиля. — Я не про подколки. Я про настоящие ссоры. Больше не хочу. Хватит. Он молчал. Просто смотрел. Привычно отстранённо. От этого ей снова захотелось сжать кулаки. — Просто… — Она снова коснулась его лица. — Я хочу запомнить тебя таким. Расслабленным. Без ненависти в глазах. Он нахмурился, но не отодвинулся. Даже наоборот — чуть подался к её руке. — Вот и всё, — продолжила она, опуская ладонь. — Я не знаю, что с нами будет. Макгонагалл сказала, что вроде бы нашла тебе убежище, но я не знаю никаких подробностей. Передала тебе всё, что знала. И больше не хочу это обсуждать. Устала. — Грейнджер… — Так что если ты не можешь… — Грейнджер… — …если ты не готов… — Грейнджер, — прорычал он и, схватив её за руку, резко усадил к себе на колени. — Сделай уже, чёрт побери, вдох. — Я серьёзно, — твёрдо сказала она, оставаясь как камень в его руках. — Я не собираюсь. Он чуть усмехнулся, глядя на неё, и лениво щёлкнул языком: — Такая упрямая… — и тихо, почти бархатистым голосом, добавил: — Ладно, Грейнджер. Больше никаких споров. Она шумно выдохнула, касаясь порывом воздуха его волос. — Спасибо, — прошептала она, склонившись и поцеловав его в уголок рта. Драко подхватил её под колени и усадил удобнее, прижимая к груди. Поцелуй стал глубже и более жадным. В нём была и тоска, и нужда — почти отчаяние. Пальцы зарылись в её волосах, обхватывая голову, он целовал её так, будто боялся, что она исчезнет. Переключился на шею: ласкал и прикусывал кожу, а потом замер, когда с её губ сорвался полустон-полувздох и прошёлся волной мурашек вдоль позвоночника. Когда она дерзко одним рывком сорвала с него футболку, он сжал её ягодицы и притянул ближе к себе. Все неслучившиеся поцелуи становятся слаще, когда они всё-таки случаются. И снова она делала это. То, что сводило его с ума: проводила ногтями по груди, оставляла едва ощутимые поцелуи на мочке уха. Он торопливо стянул с неё свитер, провёл зубами по ключице и расстегнул застёжку лифчика. Теперь они оба были обнажены по пояс, кожа покрылась испариной, и на несколько драгоценных минут всё вокруг затихло. Остались лишь прикосновения. Поцелуи. Вздохи. Укусы. Вкус. Они запоминали друг друга. Не выдержав разгоревшегося жара, Гермиона встала и полностью разделась. Драко тоже не отставал, быстро и с отточенной грацией скинул с себя вещи. Он заметил, как в её взгляде промелькнула неуверенность, и постарался впитать в себя каждый изгиб её тела, пока тревога не испортила её образ. Почему она не могла понять, что она, чёрт возьми, прекрасна? Наверное, потому что он никогда вслух не говорил ей об этом. Она хотела устроиться рядом с ним на диване, но он протянул руку и, взяв её за запястье, медленно, но уверенно притянул обратно — так, как она и сидела раньше, оседлав его. Он откинул прядь волос цвета бренди с её лица и заглянул в глаза, полные неуверенности. Они никогда не занимались сексом в такой позе, чтобы она была сверху — ей теперь задавать ритм. Он чуть приподнял её подбородок, давая ту уверенность, которую она в нём искала. — Тебе понравится, — пообещал он, прикусив её губу. — Поверь мне. Гермиона расправила плечи. Улыбнулась медленно, по-настоящему. — Я и так тебе верю, — прошептала она, обвивая его плечи, пока его ладонь скользила по её спине, вызывая дрожь. Другой рукой он скользнул от изгиба её бедра к промежности — как же он скучал по этому, — и погрузил внутрь два пальца, приглушая её стоны поцелуями. Он растягивал эти украденные минуты: целовал её грудь, прикусывал кожу, замирал от её сладких стонов, которые сводили его с ума. Она попыталась дотянуться до его члена, но он отстранил её жадные руки. Хотелось, чтобы этот момент длился дольше. Он хотел погрузиться в сам опыт, а не просто испытать оргазм. Он не понимал причины. Просто чувствовал. Несколько лёгких движений по клитору, а потом он медленно приподнял её — её розовые соски скользнули по его груди. Она слегка передвинулась, подстраиваясь, потом резко выгнула спину — и он вошёл. Непривычно, но так сладко, что она застонала. Их тела двигались в едином ритме, а губы Драко обжигали её кожу. Он двигал её бёдрами, задавая ритм, не отрываясь от каждого дюйма кожи, который мог попробовать на вкус. Время будто растворилось, плавно нарастали ощущения, передаваясь в нежных толчках и томных прикосновениях губ. Она стонала хрипло, с той почти нереальной чистотой, которая не вязалась с этим миром — и он ловил её дыхание, вдыхал, будто это был воздух. Её голова опустилась вперёд, их лбы соприкоснулись, и шоколадные кудри упали ей на лицо и плечи, окутывая их будто вуаль, отгораживая от остального мира. Их поцелуи были в такт их движениям: медленные, глубокие — они будто сильнее разжигали ощущения. Когда в животе стало нарастать предчувствие оргазма, Драко крепче обхватил её за талию, прижал к себе и ускорил темп, двигаясь немного резче и чуть глубже. По ритму её движений и всё более сбивчивому дыханию он понял, что она скоро кончит, и, разорвав поцелуй, обхватил её лицо, чтобы увидеть, как её накрывает волна блаженства. Приоткрытые губы. Потерянный в неге взгляд. Расширенные зрачки. Сдавленный всхлип. — Хочу запомнить тебя такой, — выдохнул он и тоже кончил. Их лбы всё ещё соприкасались. Дыхание было общим. Драко водил пальцами по её волосам, пока не затихли последние волны оргазма. Она довольно вздохнула, прижалась к его плечу и закрыла глаза, но он не дал ей опустить голову — слишком многое хотелось сказать. — Последний вопрос, — прохрипел он. Её глаза нехотя открылись. — Сколько у нас осталось? Блаженная безмятежность сменилась болью. Она сглотнула. — Немного.

* * *

Время — вещь относительная: чем счастливее сердца, тем короче миг. Оно жестоко и эгоистично — и никогда не замедляется, как бы ты ни просил. Чем уютнее ты себя чувствуешь, тем быстрее оно ускользает. Они провели несколько дней, сплетаясь телами в постели или под струями воды, отгораживаясь от мира за дверьми спальни, как это свойственно влюблённым. В недолгие промежутки между близостью они сидели на подоконнике, наблюдая за январскими грозами, и читали Шекспира, Байрона или Донна, изредка обмениваясь ленивыми поцелуями. Драко раздражало, когда Гермиона уходила к Макгонагалл или помогать в больничное крыло, — но он, как и обещал, сдерживал свой характер. Хотя тень надвигающейся войны всё ещё витала в комнате, Гермиона в последнее время чаще улыбалась — и он был полон решимости не прогонять эту улыбку. — Драко. — М? — Может, ляжем спать? — спросила она. — Выглядишь уставшим. Сон казался пустой тратой времени. — Нет, всё нормально, — пробормотал он, жестом прося перевернуть страницу. — Осталось немного, давай дочитаем. Гермиона наклонилась и прикусила его губу. Она изо всех сил старалась не поддаться ложному чувству безопасности, но его спокойствие действовало как микстура от тревоги. Хогвартс тоже казался тише: почти все пострадавшие при нападении на Мунго пошли на поправку и вернулись по домам. Около сорока учеников уже прибыло после каникул. Остальные должны были приехать завтра — на Хогвартс-экспрессе. Гермиона ждала Джинни и Невилла — хоть бы на мгновение успеть их увидеть, попрощаться, пока Министерство ещё не пало и ей не пришлось сбегать. Среди вернувшихся были братья Криви и Джоанн Престон — третьекурсница, маглорождённая, как и она сама. Именно за них Гермиона больше всего переживала. Макгонагалл разработала подробный план эвакуации для маглорождённых. Но судьба Драко оставалась слишком туманной. Её наставница лишь кивала и повторяла, что «всё спланировано». За последние дни она будто постарела, и морщины стали казаться ещё глубже, поэтому Гермиона решила не давить. Она доверяла Макгонагалл и старалась отодвинуть беспокойство. Хотя оно полностью не отпускало. Особенно когда речь шла о Драко. Она за него так боялась, что трудно было дышать. Гермиона подготовилась к падению Министерства и Хогвартса, но от мысли о скором расставании с Драко сдавливало грудь. Эти последние дни, когда ещё можно было потеряться в его запахе, голосе и тепле, были, пожалуй, самыми прекрасными в её жизни. Но всё имеет срок. — Грейнджер. — М-м? — Ты уже минут десять не переворачиваешь страницу. — Ах… — нахмурилась она. — Прости. Просто задумалась. — Какая неожиданность, — усмехнулся он, целуя её за ухом. — Ну же, Грейнджер. Листай. Она послушно перевернула страницу, но плотнее прижалась к его плечу, досадуя на себя за то, что позволила этим драгоценным минутам ускользнуть. Время смеялось над ней.

* * *

Гермиона проснулась с острым, ледяным ощущением тревоги — будто комок холода развернулся под рёбрами. Было ещё темно. Рука Драко лежала на её талии, его дыхание шевелило волосы у виска. Часы показали без пятнадцати пять. Она осторожно высвободилась из-под его руки и замерла, прислушиваясь. Ни звука. Ни света. Только глухое эхо грома и вспышки молний, что на мгновения выхватывали из темноты очертания комнаты. Но что-то было не так. Она встала и подошла к окну. Тёмно-синее небо, рваные тучи, острые вспышки света. Гроза казалась слишком живой. По спине побежали мурашки. Дело не просто в грозе. Что-то приближалось. Она натянула джинсы, надела один из свитеров Драко, сверху — тёплую кофту на молнии. Схватила палочку. Прежде чем выйти, на миг задержалась у кровати и очень легко провела по волосам Драко. В гостиной Живоглот метался из стороны в сторону, царапая когтями пол и беспокойно мяукая. — Тише, Глотик, — прошептала она, нежно погладив его. — Я скоро вернусь. Коридоры были пусты, и каждый её шаг отдавался эхом. Она не знала, куда идёт, но тело двигалось вперёд само, будто её вело чутьё. Рассеянно бредя в том направлении, в котором ей совершенно не хотелось двигаться, она скользила пальцами по холодному камню стен — словно пыталась успокоить не себя, а саму школу. Поднявшись по лестнице и осознав, куда она пришла, Гермиона широко раскрыла глаза, обнаружив, что не первой оказалась в Астрономической башне ранним утром этого странного дня. — Вы тоже это чувствуете? — выдохнула Гермиона. — Да, — кивнула директриса. — Что-то не так. — Гроза? — Сама атмосфера. Как будто что-то… кренится. Нарушается баланс. Гермиона хотела что-то спросить, но осеклась. По небу пронёсся ослепительный шар света, стремительно приближающийся к башне, словно комета. Он влетел прямо к ним и вспыхнул серебряным сиянием. Это была лань. Прекрасная призрачная лань. Патронус. — Это… — начала она. — Тихо, — отрезала Макгонагалл. — Один час, — произнёс мужской голос. — Они идут, Минерва. Патронус исчез, оставив только звенящую тишину. Макгонагалл закрыла глаза. — Пожиратели? — прошептала Гермиона. — Уже? — Один час, — повторила директриса. — Не знаю, успеем ли. — Это был… Снейп? — Да, — выдохнула Макгонагалл. — Слушайте меня внимательно… — Конечно, — кивнула Гермиона, серьёзно глядя на свою наставницу. — Гермиона, мне нужно предупредить других профессоров. Вы должны разбудить братьев Криви и мисс Престон и отвести их в мой кабинет. Я подойду сразу же, как только смогу. — Но мы же собирались эвакуировать на фестралах… — Времени нет, — она покачала головой. — Просто приведите их в мой кабинет, а я скоро подойду. Вы поняли? Гриффиндорские инстинкты взяли верх. Она выпрямилась. — Поняла. — Поторопитесь! Бегите как можно скорее! — вслед ей крикнула Макгонагалл. К моменту, как Гермиона вбежала в башню Гриффиндора, мышцы ныли от бега, а голова гудела от напряжения. Она быстро разбудила всех троих. Они спешно собирали вещи, а она нервно поглядывала на часы. Мерлин, это происходит прямо сейчас. Через девятнадцать минут они уже были в кабинете Макгонагалл. Колин обнимал младшего брата, а Гермиона утешала Джоанн, уверяя, что всё будет хорошо и она вернётся домой целой и невредимой. Но время тикало, а директрисы всё не было. С каждой секундой Гермионе становилось труднее не думать о Драко. Каждый щелчок минутной стрелки приближал момент, когда всё станет слишком поздно. — Где Макгонагалл? — спросил Колин. — Ты говорила, что она скоро вернётся. — Она уже в пути, — пробормотала Гермиона. Сама не зная, правда ли это. А вдруг не будет всё «хорошо»? Ожидание сводило с ума. Наконец, когда до назначенного часа осталось двадцать две минуты, директриса ворвалась в кабинет: на лице испарина, а движения рваные и поспешные. Подбежала к камину, быстро произнесла заклинание, а затем повернулась к ним и жестом пригласила подойти ближе. — Вы отправитесь к Кингсли Брустверу. Он позаботится о вас. Его адрес — Вордсворт-уэй, двадцать три, — сообщила она им, потянувшись за летучим порохом. — Мисс Престон, вы первая, чётко произносите адрес. И поскорее. Гермиона наблюдала, как Джоанн исчезла в изумрудно-зелёном пламени, за ней последовал Деннис и, наконец, Колин. Чувство облегчения пришло на смену гулким тяжёлым ударам сердца, но она нахмурилась, когда поняла, что Макгонагалл протягивает и ей порох. — Ну же, Гермиона, вы тоже должны… — Нет. Я не уйду без Драко! — возразила она, отступая. — Времени нет… — Но вы же обещали… — Гермиона, Пожиратели смерти уже в пути! — строго оборвала её Макгонагалл. — Вы должны сбежать… — Нет! — выкрикнула она. — Гермиона, стоит быть благоразумной. — Вы тратите время зря! — сердито возразила она, и по её щекам потекли слёзы. — Я не уйду! Если вы не поможете — я справлюсь сама! Но я не уйду, пока не узнаю, что он выбрался! Макгонагалл на миг замерла. Потом устало вздохнула, подошла к столу и открыла ящик. Вынула завёрнутый в ткань предмет и палочку Драко. — Так тому и быть, — тихо сказала она. — Слушайте внимательно, времени совсем нет. Выйдите через чёрный ход и бегите к Запретному лесу у хижины Хагрида. Не заходите слишком далеко вглубь — только чтобы не попадаться на глаза. — Но что, если кто-нибудь в школе его увидит? — Все преподаватели собираются в Большом зале, а большинство учеников ещё спят, вы успеете. — А дальше? — Эта монета — портключ в убежище, — продолжила директриса, поднимая предмет. — Когда вы выйдете отсюда, я предупрежу, что вы в пути. Гермиона сглотнула, сжимая портключ и палочку. — Вы не скажете, куда он попадёт? Макгонагалл покачала головой. — Вы же понимаете, что чем меньше людей знает, тем безопаснее. — Там точно безопасно? — взмолилась Гермиона, надёжно пряча оба предмета в карман. — Клянётесь? — Клянусь, — кивнула Макгонагалл. — Послушайте, Гермиона. Как только Драко исчезнет, вам нужно будет вернуться назад к опушке леса. Рядом с хижиной Хагрида, под дубом, есть красный камень. Оттуда вы сможете аппарировать. Отправляйтесь к Тонкс, я предупрежу её, и она откроет доступ. — Красный камень под дубом, — машинально повторила Гермиона, а потом бросилась обнимать Макгонагалл чуть ли не до хруста в костях. — Спасибо. Огромное вам спасибо. За всё. Простите, что я такая эгоистка. Директриса только вздохнула, погладив её по спине. — Ступайте, — посоветовала она, отстраняясь и подталкивая к двери. — Не теряйте времени, — сделала паузу и, тяжело вздохнув, добавила. — Удачи вам обоим. Гермиона кивнула на прощание и рванула прочь, спотыкаясь на бегу. Сердце билось где-то в горле. Мир рушился, и всё, что им оставалось, — это бежать.

* * *

Драко резко сел в кровати и нахмурился, глядя на пустое место рядом с собой. Где, чёрт возьми?.. Было без четверти шесть, и небо только начинало светлеть, так почему же он проснулся один в постели? Ни звуков душа, ни шорохов на кухне. С раздражением отбросив одеяло, он натянул вчерашнюю одежду — лишь бы согреться в промёрзшей комнате Грейнджер, — и босиком прошёл в гостиную. Он чуть не споткнулся, когда её кот преградил ему путь. — А говорят ещё, что ты умный, чёрт возьми, — пробормотал он, сердито глядя на полукниззла. — Если такой умный, то скажи, где же… Он замолчал, когда в комнату влетела Гермиона — вся взъерошенная, с блестящими от слёз глазами. Она делала рваные вдохи и едва держалась на ногах. — Мерлин, как хорошо, что ты проснулся! — выдохнула она, вцепившись в его свитер дрожащими пальцами. — Нам… нам нужно уходить. — Что за… — Он схватил её за запястья, удерживая. Он никогда не видел её такой, и от этого по телу пополз холод. — Откуда ты? — Нам нужно уходить! — закричала она. — Пожиратели смерти. Они… они идут! Нужно уходить! Сейчас же! — Грейнджер, ты, чёрт возьми, дыши… — Ты меня не слышал?! У нас всего несколько минут! — закричала она, вырываясь из его рук и взмахивая палочкой, чтобы призвать его ботинки и пальто. — Одевайся, Драко! Быстро! Мне нужно увести тебя! И поторопись! Серьёзность её слов и отчаяние в голосе ударили в грудь как Импедимента, и он сделал, как она просила. Она метнулась в свою комнату и вернулась уже с зачарованной сумкой, накинула куртку и, даже не дождавшись, пока он застегнётся, вцепилась в его руку. — Живоглот! — крикнула она через плечо, распахивая дверь. — Иди за нами, Глотик! Давай! Кот сорвался с места и понёсся вперёд. Гермиона тащила Драко за собой, и они вдвоём, держась за руки, неуклюже бежали по коридорам замка, подгоняемые страхом. У главного входа на них обрушилась буря — ветер и дождь хлестали и били, словно плетью. Задыхаясь и спотыкаясь, они пересекли лужайку и побежали по скользкой от грязи земле к Запретному лесу. Миновав хижину Хагрида, они нырнули под кроны деревьев, отмахиваясь от колючих ветвей, хлёстких плетей и сучьев. Но Гермиона вдруг остановилась. Она продолжала сжимать руку Драко в своей. — Что за… — выдохнул он, едва не врезавшись в неё. — Грейнджер, какого… — Красный камень, — прошептала она, глядя на дуб. — Глотик, ко мне. Постой тут, ладно? Я вернусь. Убедившись, что кот понял, она потянула Драко за собой и снова побежала, до крови впиваясь ногтями в ладонь. Над их головами снова сверкнула молния и прогремел гром, и Гермиона моргнула, стряхивая мокрые пряди волос, прилипшие к лицу. Мышцы горели, лёгкие разрывались, но она не могла остановиться. Останавливаться было нельзя… Нужно вывести его отсюда… Отправить в безопасное место… — Грейнджер, стой! — крикнул Драко ей в спину, упираясь пятками в землю и вырывая руку из её мёртвой хватки. — Просто, чёрт возьми, постой! Гермиона резко обернулась и безуспешно попыталась снова схватить его за руку. — Драко, нам нужно… — Мы уже достаточно далеко! — рявкнул он. — На хрена мы здесь? Она не могла говорить. О боже… сердце просто рвалось на куски. Она видела его — с взъерошенными ветром волосами, побледневшего и обветренного от холода. Но он выглядел таким человечным и прекрасным, что она не могла справиться со своими эмоциями. — Мы… мы пришли попрощаться, — прошептала она дрожащими губами, наблюдая, как он нахмурился. — Наше время вышло. Драко упрямо покачал головой и презрительно скривил губы. — Что ты… Но громкий, пронзительный треск оборвал его — эхом разлетевшись по всему лесу, он сотряс землю своей мощью. Драко инстинктивно потянулся к Гермионе, схватил её за локоть, притянул к себе и держал, пока дрожь не утихла. Где-то вдалеке он услышал свист приближающихся мётел и, кажется, крики из Хогвартса. Даже деревья будто застонали и вздрогнули, и Драко внимательно огляделся, прижимая Гермиону к груди. — Что это, чёрт возьми, было? — прорычал он, когда звук затих. — Защита… рушится. Они уже здесь. — Её голос надломился. — Драко, тебе нужно сбежать. — Нет, — прошептал он, прижимаясь лбом к её лбу. — Мы… мы только начали. Нам нужно больше времени! — У нас его нет, — её голос едва не сорвался в плач. — Если ты останешься, они тебя найдут. — Я не могу! — перебил он, убирая мокрые пряди с её лица. На её щеке остался мазок крови, и он смутно вспомнил тот день в ванной, когда она разрезала ладонь и связала их жизни. Тогда кровь воспринималась совсем иначе. Теперь это не имело значения. — Тогда пойдём вместе, — рвано выдохнул он. — Убежим. Спрячемся. Ради Мерлина, пойдём со мной! — Я не могу! — выкрикнула она. — Мы уже всё обсудили! — Мне плевать, я передумал! Хочешь, я на колени встану? — Нет! Я просто хочу, чтобы ты выжил! — А я хочу, чтобы ты выжила! Не лезь в эту чёртову войну, Гермиона! — Я должна… — Какой же это бред! — Драко, пожалуйста… — Она нащупала в кармане палочку. — Ты должен уйти… — Гермиона, ты мне нужна! — выпалил он признание. — К чёрту, Салазар. Вот, ты это хотела услышать? — Я не хотела прощаться вот так… — прошептала она и подняла палочку. — Не хотела, чтобы это было так тяжело. — Что, чёрт возьми, ты делаешь? — спросил он, настороженно глядя на неё. — Опусти палочку, Грейнджер! — Прости, — простонала она. — Прости, Драко, но мне нужно знать, что ты в безопасности… — Не смей! — его голос сорвался. — Не смей, Грейнджер! — Петрификус Тоталус! — воскликнула она. И он застыл. Как игрушечный солдатик, гордый и прямой, но совершенно безжизненный. Этот образ будет преследовать её до конца жизни. Её рука безвольно опустилась, и она крепко зажмурилась, когда глаза заволокло жгучими слезами, которые потекли, размывая кровавое пятно — отпечаток на её щеке. Она подошла. Уткнулась лицом в его шею и разрыдалась. Не так она представляла их прощание. Ветер с дождём хлестали по коже, от холода всё тело трясло. Драко был тёплым, но неподвижным. Безответным. Она так жалела, что не могла почувствовать, как он обнимает её талию. Ничего романтичного, но всё равно — последняя минута, последний жест, последняя память. Гермиона вздрогнула, когда из Хогвартса донеслись ещё более зловещие звуки. Ей пришлось признать, что их время истекло. — Прости, — прошептала она, проводя дрожащими пальцами по его лицу. — У меня не осталось другого выхода. Она физически почувствовала, как сердце разбилось, когда в последний раз бросила взгляд, стараясь запомнить даже мельчайшую чёрточку его лица, которое видела, просыпаясь каждое утро, и которое… — Если… если мы оба выживем, — выдохнула она. — Я… я хочу, чтобы ты был в моей жизни. Порывшись в своей сумке, она достала его палочку и сунула ему в карман брюк, а потом взяла портключ. Осторожно развернула ткань и с негодованием посмотрела на самый обычный галлеон. Сделав судорожный вдох, чтобы немного успокоиться, она провела рукой по его щеке и очертила скулу. Наклонившись вперёд и привстав на цыпочки, она прижалась дрожащими губами к его неподвижным, чтобы оставить последний поцелуй. Едва коснулась. Отпрянув, сказала себе, что капли на её лице — это просто дождь. Но её сердце было разбито, и боль была невыносимой. Время вышло… — Я люблю тебя, — печально выдохнула она. А потом прижала монету к его коже и вздрогнула, когда пространство начало затягивать Драко. А потом он исчез.