Глава 26. Призрак

Откуда-то снизу доносились голоса. Приглушённые дверьми и расстоянием — но знакомые. Глаза слиплись от засохших слёз. Она моргнула несколько раз, прогоняя жжение и мутную пелену. Взгляд упёрся в пустоту рядом на матрасе. Ладонь нащупала холодную, ровную простыню. Наверное, запах его футболки сбил подсознание с толку, и сердце — наивное, упрямое — всё ещё надеялось, что он будет рядом. Но реальность вчерашнего была неумолимой. Драко здесь не было. Она не знала, где он. И не имела ни малейшего представления, увидит ли его снова. Ощущение пустоты в груди было особенно острым, и Гермиона сомневалась, что боль утихнет хоть когда-нибудь. Одиночество ощущалось камнем, который лежал на душе. Но. Сжав кулаки, она снова запрёт всё это в себе. Засунула поглубже — туда же, где хранила воспоминания о родителях. О Гарри. О Роне. Потому что так было надо. Потому что она пообещала себе не сломаться. Мир погружался в пучину войны — какое она имела право страдать из-за разбитого сердца, когда вокруг гибли люди? По крайней мере, Драко был жив. По крайней мере, оставался шанс, что они ещё встретятся. А надежда — это великая сила. Снизу всё ещё доносились голоса. Она поднялась с кровати и стала рыться в сумке, доставая из неё чистую одежду. Натянула джинсы, потом — мешковатый шерстяной свитер. Футболку, которая когда-то хранила тепло его тела, снимать не стала. Она не могла с ней расстаться. Руки скользнули по волосам, безуспешно пытаясь привести в порядок упрямые пряди. В зеркале отражалось лицо с опухшими, красными от слёз глазами. Она вытерла их рукавом, сделала пару глубоких вдохов, чтобы голос не дрожал, и гордо вскинула подбородок. Почти безупречная маска. Может, в глазах и мелькнула боль, но сжатая челюсть и плотно стиснутые губы — этого хватит, чтобы обмануть друзей в Ордене. Она выглядела собранной. Настроенной на битву. Готовой к войне. Сияющей той самой гриффиндорской решимостью и отвагой. Как и должна. Кивнув себе в отражении, она схватила палочку и вышла из комнаты, направляясь в сторону голосов. Спустилась по лестнице, прошла по коридору, остановилась у двери кухни и, не раздумывая, прижалась ухом, пытаясь разобрать, о чём шёл приглушённый разговор. — …это можно было предвидеть. Надо было отправить кого-то на вокзал — помочь ученикам… — Мы не можем предугадывать каждый их шаг, Аластор… — Но это было очевидно! — Всё равно бы ничего не изменилось. Макгонагалл и остальные преподаватели с ними. Они справятся. — Римус прав, — сказала Тонкс. — Пока они в Хогвартсе — у них хотя бы есть защита. — Ты серьёзно считаешь, что торчать в замке со Снейпом и сумасшедшими близнецами Кэрроу — это безопасно, Тонкс? — Это всё равно лучше, чем попасть под заклятие в Косом переулке или нарваться на Пожирателей смерти. — А маглорождённые? Что с ними, Кингсли? — Большинство скрываются. По нашим сведениям Тот-Кого-Нельзя-Называть собирается учредить комиссию по регистрации маглорождённых — как только Амбридж подготовит проект. Я пытался связаться с Крессвеллом и Олдертоном, но это сложно. По ту сторону двери Гермиона нахмурилась. Комиссия по регистрации маглорождённых?.. — Нужно срочно предупредить всех о табу на имя. — Я стараюсь. Но каналы связи исчезают прямо у нас на глазах. Тонкс, ты успела отправить сову матери? — Да. Она в курсе. — Что с убежищами, Аластор? — Некоторые Защитные чары устоят. Но не все. Дом Римуса пока в безопасности. Гриммо, 12 — тоже. Есть ещё пара надёжных укрытий, но нам придётся искать новое место для собраний. Это вопрос времени, когда часть укрытий падёт. — С портключами как, Кингсли? Успели сделать нужное количество? — Большую часть — да. — Этого хватит? — Без понятия. В комнате повисло напряжённое молчание. — Можешь заходить, Грейнджер! — как раскат грома, прокатился голос Грозного Глаза. Гермиона вздрогнула — звук буквально ударил по ушам. Её рука нерешительно зависла над дверной ручкой. — Хватит мяться, Грейнджер. Это тебя касается не меньше, чем остальных. Подавив тревогу, она открыла дверь и вошла на кухню. Её встретили четыре пары усталых глаз: Бруствера, Грюма, Люпина и Тонкс. Они сидели за потёртым столом — измождённые, молчаливые, сосредоточенные. — Простите. Не хотела мешать, — пробормотала она. — Как ты себя чувствуешь, Гермиона? — спросила Тонкс, поёрзав на стуле, чтобы удобнее устроиться. — Если хочешь, можешь ещё немного отоспаться. — Всё в порядке. — Грейнджер, ты уже не в том возрасте, чтобы подслушивать, — заметил Грозный Глаз, хотя в его голосе слышалась почти насмешка. — Что именно ты услышала? — Не так уж и много, — пожала она плечами. — Только о табу… что это за Комиссия по регистрации маглорождённых? — Это, чёрт побери, ловушка, вот что! — рявкнул Грюм. — Способ согнать маглорождённых, как скот, и пустить под нож… — Спасибо, Аластор, — поморщился Римус. — Можно было выразиться… мягче. — Хочешь — обклей всё это ромашками и блёстками, Римус, но суть-то от этого не меняется. — Он перевёл взгляд на Гермиону. — Не переживай, тебя туда никто не отправит. Ты останешься здесь, с Тонкс. В безопасности. Гермиона прищурилась. — А все остальные маглорождённые? Что с ними? — Мы делаем, что можем, — мрачно отозвался Кингсли. — Большинство уже в бегах. Всё, что нам остаётся, — пытаться предупредить остальных… — Ага, и это чертовски сложно, когда все как оголтелые шарахаются по стране, а потом попадают прямиком в руки егерей, — буркнул Грюм. — Поттер с Уизли могут оказаться в их числе. Если ты знаешь, где они, Грейнджер, — говори. — Понятия не имею, — прошептала она, качая головой. — Знаю только, что они ищут крестражи. Медальон уже уничтожен. — Да, об этом они мне писали, — кивнул Римус. — Но после ничего нового не было? — Ничего важного, только пара писем. Чтобы я знала, что они… живы. — Она заправила локон за ухо. — Ни адресов, ни подробностей. Они понимают, что это всё было бы небезопасно. — А слоняться не пойми где в разгар войны — это, по-вашему, безопасно? — фыркнул Грюм. Гермиона резко подняла взгляд: — Они не какие-то идиоты. — Что ж, их поведение говорит об обратном, — отрезал он. — С ними всё будет в порядке, — вмешалась она. В голосе послышалась неуверенность. — Всё будет хорошо. — Пока справляются, — сказала Тонкс, поглаживая живот. — Поверь, Аластор. Если они почувствуют, что не вытягивают, то дадут о себе знать. — У нас нет на это времени — ждать, пока до них дойдёт здравая мысль, — проворчал Грюм. — Так что, Грейнджер, у тебя задание: выясни, где они. Гермиона нахмурилась: — Может, лучше сосредоточиться на поисках самих крестражей? — Если Поттер с Уизли действительно их ищут — то это одно и то же, — буркнул Аластор, вставая. — Я верю в твой ум, Грейнджер. Если кто их и найдёт — так это ты. Она не была уверена, говорил он о крестражах или о друзьях. Но всё равно кивнула: — Спасибо, Грюм. — И не забывай тренироваться. Мы теперь на войне.

* * *

— Драко. Он поморщился и ещё глубже уткнулся лицом в подушку, продолжая плыть где-то между сном и явью — в той приятной полудрёме, из которой не хотелось выбираться. Пусть тот, кто осмелился его разбудить, пеняет на себя. — Драко. — Отвали, Грейнджер, — по привычке ответил он, как обычно, когда она пыталась его поднять. — Я ещё сплю. На мгновение повисла тишина. И он почти успел поверить, что гриффиндорское упрямство наконец дало трещину и он сможет спокойно спать дальше. — Драко, это Андромеда, — голос теперь звучал иначе: мягче и с грустью. — Проснись, пожалуйста. Он распахнул глаза. И реальность обрушилась на него. Он не в Хогвартсе. Он у тёти, с которой раньше никогда не общался. Грейнджер рядом нет. Она неизвестно где. Пустота снова сдавила грудь, накатывая болью изнутри. Его замутило. Грейнджер… Когда тётя склонилась над ним, он бросил на неё осуждающий взгляд. В её лице что-то до боли знакомое напоминало мать, и это резануло по сердцу. Но он тут же собрался, отгородился хмурым взглядом — не хотелось, чтобы кто-то увидел, как по нему это ударило. — Что теперь? — тихо, но колко спросил он. — У вас в доме вообще не принято давать людям личное пространство? — Драко, — осторожно начала она. — Ты не выходил из комнаты три дня. Он удивлённо поднял брови. Три дня? А всё ощущалось таким свежим, будто дождь до сих пор струился по коже, а последние слова Гермионы всё ещё звенели в ушах. Разве не говорят, что время притупляет боль? Прошло три дня — а он был уверен, что просто поспал. Похоже, его тело решило, что лучше бессознательное существование, чем просыпаться в мире без Грейнджер. — Ну и что? — огрызнулся он, сев на кровати и упираясь локтями в колени. — Какая разница? — Во-первых, я хотела предупредить тебя, что на имя Того-Кого-Нельзя-Называть наложен запрет, — начала она. — Во-вторых, тебе нужно поесть. — Не голоден, — солгал он, игнорируя болезненное урчание в животе, которое выдало его. — Оставьте меня. — Это опасно для здоровья, — возразила она. — Ты навредишь себе. — Мне плевать, — бросил он холодно. — Встану, когда посчитаю нужным. — Послушай, — вздохнула Андромеда, в голосе сквозило нетерпение. — То, что ты сидишь тут взаперти, никак тебе не поможет. — А вы думаете, тост и пробежка по саду всё исправят? — горько усмехнулся он. — Откуда такая наивность? — Горячая еда не помешала бы, — сказала она, и при этих словах желудок отозвался спазмом. — Может, заодно поговоришь с остальными — станет легче. — И кто же, чёрт возьми, эти «остальные», о которых идёт речь? — Люди в похожем положении, — ответила она, и внутри у Драко что-то дрогнуло. — Спустишься позавтракать — сам увидишь. — Не думаю. — Ох, повзрослей уже, Драко, — поморщилась Андромеда, взмахнув рукой. — Я не могу вечно тут с тобой нянчиться. — Да никто вас и не держит! — рявкнул он. — Мне кажется, я ясно дал понять, что не в восторге вас тут видеть. — Ничего не поделать, придётся потерпеть, — устало вздохнула она, сжав переносицу пальцами. — В комоде лежит чистая одежда. Если через пятнадцать минут ты не будешь одет и готов — я вытащу тебя из постели силой. — Я не готов! — выкрикнул он, сжав кулаки и ударив ими по матрасу. Гнев вспыхнул — и тут же схлынул. Плечи опустились, голос стал почти шёпотом: — Я просто… хочу, чтобы меня оставили в покое. Я не готов… справляться с этим. Лицо Андромеды немного смягчилось. — Я ведь пытаюсь тебе помочь. — Хотите помочь — уйдите. — Я так это не оставлю, Драко, — сказала она твёрдо. — Но могу предложить сделку: если ты сегодня спустишься и позавтракаешь — я больше не буду тебя трогать. Просто стану оставлять еду у двери. Хочешь — сиди взаперти и дальше. — А если я откажусь? — Тогда я буду вытаскивать тебя из кровати каждый день, пока не дойдёт, — предупредила она. — И можешь думать, что в состоянии справиться со мной, но внизу есть ещё люди, которые мне помогут. А если вздумаешь упираться — у тебя снова отнимут палочку. Ты ведь только-только её получил обратно. — Меня уже тошнит от того, что все указывают, что мне делать, — прошипел он, закрывая лицо ладонями. — Должно быть, вам очень приятно видеть сына сестры, которая вас предала, в таком жалком состоянии. Андромеда тяжело выдохнула. — Это неправда. Но у меня нет времени разбираться с твоими закидонами, — отрезала она и направилась к двери. — Жду за порогом. Если через десять минут тебя не будет — вытащу сама. Хлопок двери эхом отозвался в голове. Драко застонал, уткнувшись лицом в ладони. Злость жгла глаза, в памяти вспыхнуло лицо Грейнджер. Он бы никогда не подумал, что начнёт скучать по тому, как она кричала, когда злилась… а вот теперь — скучал. Он вспомнил те первые несколько недель в их изоляции, когда он бесился и сходил с ума от каждого её слова, от каждого взгляда. От этой горькой иронии он чуть не рассмеялся. Забавно — то, что раньше заставляло его сомневаться в собственном рассудке, теперь казалось единственным настоящим, единственным, что имело хоть какой-то смысл. Судьба — злая сука с наклонностями к психологическому садизму. Наверное, так и ощущается тоска по любимому человеку — будто тебе прямиком в грудь вогнали «Импедименту», а потом ещё растоптали мозг и сердце сапогом. Ему хотелось кричать в подушку так громко, чтобы лопнули связки, или бить кулаком в стену, пока не хрустнет кость. Хотелось хоть на секунду снова почувствовать себя живым. Нужно было взять себя в руки. Он почти слышал, как Грейнджер говорит — раздражённо, уперев руки в бёдра и закатив глаза: «Поешь. И перестань вести себя как варвар». Наверняка бы напомнила, как он вытаскивал её из депрессии после того, как она стёрла память родителям. Повторила бы его же слова: «Если просто сидеть и упиваться своим горем — будет только хуже». И что? Так и будешь сидеть в углу и ныть целыми днями? Соберись. Ты сильнее, чем тебе кажется. — Драко, — позвала Андромеда из-за двери, вернув его в реальность. — У тебя осталось пять минут. В животе скрутило — от голода, бессилия или от всего сразу. Он выдохнул сквозь зубы. Злился на себя, что сдаётся. Но понимал: иначе — никак. Тело было ватным, слабым — три дня без еды напомнили о себе. Он хрустнул пальцами, медленно поднялся с кровати, открыл ящик и вытащил чёрные брюки и водолазку. Чёрные — в тон настроению. Уже собирался выйти, но замер. Поймал своё отражение в оконном стекле: бледное, с красными глазами и спутанными волосами. Он выглядел как призрак. Призрак, застрявший между мирами. И ему было плевать. — Если ты думаешь, что я блефую, — донёсся голос Андромеды, — ты ошибаешься. Одна минута. Он пробормотал себе под нос пару отборных ругательств, выпрямился, подошёл к двери и дёрнул ручку. Посмотрел на неё исподлобья: — Вы довольны? — Это не ради меня, — спокойно ответила она, разворачиваясь и идя по коридору. — Но да, я рада, что ты наконец встал и вспомнил, что у тебя есть характер. — Я делаю это только потому, что вы пообещали, — буркнул он, догоняя её. — Вы обещали оставить меня в покое после завтрака. — Я помню, что говорила. — Тогда идёмте. Покончим с этим, — бросил он, обогнав её и свернув, как он думал, в сторону кухни. — Драко, — догнала она его, — я должна тебя предупредить: остальные знают, что ты здесь. Но я не говорила им, где ты был и с кем. Решай сам, что станешь рассказывать. — Они меня знают? — нахмурился Драко. — Преотлично, — кивнула Андромеда. — И ты их знаешь. — Тогда почему бы просто не сказать, кто там? — Отчасти потому, что проще показать, — пожала плечами она, но он заметил, как дрогнули уголки её губ. — А отчасти… мне просто любопытно увидеть твою реакцию. Он стиснул зубы, услышав это замечание, но промолчал. Они остановились перед дверью, за которой, скорее всего, была кухня. Оттуда доносились запахи каши и свежего кофе, и вдруг он вспомнил их с Гермионой ленивые воскресенья, подгоревшие тосты, её растрёпанные по утрам волосы… Он почувствовал, как внутри кольнуло. За этой дверью её не будет. Она не выйдет к нему в его растянутой футболке, с книгой в одной руке и кружкой чая в другой. Кто бы ни был на кухне Андромеды — это точно не Гермиона. И от этой мысли его охватило странное беспокойство. — Подождите, — остановил он тётю, когда та потянулась к ручке. — Те, кто там… они знают, что я сделал? Морщины на лице Андромеды стали глубже. — Да. Они знают про Дамблдора. — Ясно, — пробормотал он, чувствуя, как голос предательски дрогнул. — Значит, они меня ненавидят. — Нет, — ответила она сразу, словно ожидала от него такой реакции. — Они, как и я, в замешательстве, насторожены, но готовы дать тебе шанс. Шанс доказать, что ты — не тот ублюдок, которым тебя все считают. Она не дала ему времени переварить эти слова — просто распахнула дверь и подтолкнула его вперёд. Он застыл на пороге. Растерянный, с расширенными зрачками и приоткрытым ртом. Пять взглядов уставились на него — настороженно, напряжённо. И он не пытался скрыть своё удивление. Андромеда была права. Он их знал. Даже слишком хорошо. Первой он заметил Трейси Дэвис — она сидела на столешнице, нервно постукивая пальцами по колену. Рядом стояла Миллисента Булстроуд, нахмурившись ещё сильнее, чем обычно. По другую сторону от Трейси — Майлз Блетчли: вздёрнутый подбородок, будто готовился к стычке. За столом — Тео Нотт. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, насмешливо изогнул бровь. А дальше — Блейз Забини. Он сидел, подперев щёку. Его губы дрогнули, когда он провёл языком по зубам. В остальном же его черты застыли в невозмутимой маске безразличия. Он смотрел на Драко с холодной сосредоточенностью. И только по напряжению в его взгляде Драко понял: за этим фасадом скрывается тревога. И тут до него дошло. Эти люди, которых он когда-то считал друзьями, были уже не теми, кого он когда-то помнил. Они уже не были тем братством, как в Хогвартсе. Каждый из них смотрел на него с сомнением и любопытством, как на незнакомца, случайно забредшего в их логово. Он и был чужим для них. Они изменились. А он больше не принадлежал их кругу. — Трахни меня Моргана, — протянул Тео. — А мы-то думали, что ты прикалываешься, Дромеда. — Ради всего святого, Тео, — пробормотала она, проходя дальше на кухню, оставив Драко стоять на пороге. — Сколько раз тебе повторять — следи за языком? — Извините, что посмел нарушить неловкое молчание, — пожал он плечами. — Утро обещает быть не томным. Драко почувствовал, что снова обрёл дар речи. — Что, чёрт возьми, тут вообще происходит?! — выпалил он. — Что вы все тут делаете? — Думаю, правильнее спросить — ты сам-то что тут забыл? — парировал Тео, закидывая руки за голову. — Все решили, что ты давно отбросил метлу. Он вздрогнул, рассеянно взглянув на Блейза, который даже не моргнул. — Все? — Почти, — отозвалась Трейси. Драко заметил, как Майлз шагнул ближе к ней — совсем незаметно, но как бы защищая. — Сказали, что ты погиб, когда пытался сбежать из Хогвартса. — Но тогда как… — О, подожди-ка, — быстро перебил Тео, опираясь локтями на стол. — Кажется, теперь очередь — за нами. — Это не грёбаная игра, Нотт, — огрызнулся Драко, слишком взволнованный, чтобы сохранять спокойствие. — Я хочу знать, что здесь, чёрт возьми, происходит. — И мы тоже! — Тогда не веди себя как мудак! — Назовёшь мудаком ещё раз — получишь по морде, Малфой! — Хватит, — резко осадила их Андромеда. — Договоритесь как-нибудь. Мне сейчас нужно вернуться в другой дом, и я надеюсь, вы достаточно взрослые, чтобы не устроить драку. — Мечтать не вредно, — буркнул Тео. — Заткнись, Тео, — впервые подал голос Блейз, холодно глянув на него. — Дромеда, ты надолго? — Часа на два, — отозвалась та, направляясь к задней двери. — Миллисента, пойдёшь со мной? Поможешь с сортировкой припасов. Миллисента кивнула. — А ты, Блейз, за главного, — добавила Андромеда уже на пороге. — Кто бы сомневался, — закатил глаза Тео. — Любимчики всегда в почёте. — Как и ответственные, — бросила она через плечо. — Только не поубивайте друг друга, ладно? Дверь хлопнула, и напряжённая тишина вновь воцарилась в комнате. Блейз снова почти не шевелился — сидел, наблюдая за Драко так, словно рассматривал под микроскопом. — Блетчли, Дэвис, — спокойно сказал он. — Оставите нас? — Почему? — насторожился Майлз. — Я думаю, будет проще, если мы пока поговорим втроём, — объяснил он, снова переводя взгляд своих стальных глаз на Драко. — Не волнуйся, у тебя тоже будет возможность задать вопросы. Майлз открыл рот, чтобы поспорить, но Трейси мягко коснулась его руки, спрыгнула со столешницы и что-то шепнула ему на ухо. Он недовольно фыркнул, но подчинился. — Ладно, — сказал он. — Крикни, если что-нибудь понадобится. Когда они прошли мимо, Блейз пнул ногой стул и склонил голову набок. — Присаживайся, Малфой, — спокойно велел он и подождал, пока Драко сядет, прежде чем продолжить. — Рассказывай, где ты был. — Нет, — мотнул тот головой. — Сначала скажите, какого чёрта вы здесь делаете? — Да твою же мать, — вспылил Тео. — У тебя, блядь, вообще нет никакого права… — Закрой пасть и остынь, — негромко сказал Блейз. — Вспомни, как сам тут появился. — Да, но не я впускал чёртовых Пожирателей в Хогвартс. — Нет, не ты их впустил, — спокойно ответил он — Но это мог быть любой из нас. Тео напрягся. Щёлкнул языком, поднял руки, будто сдаваясь. — Ладно. Говори уже. Блейз перевёл взгляд на Драко. — Пожиратели зовут нас «перебежчиками». Орден — «просветлёнными», — сказал Блейз. — А я предпочитаю думать, что нам просто повезло выбраться. — Ты перешёл на другую сторону? — переспросил Драко. — Но зачем тебе… Он не успел договорить. Задняя дверь скрипнула и распахнулась — в кухню вошла Луна Лавгуд. С той самой странной отрешённостью на лице, которая всегда сводила его с ума. Она скользнула по нему взглядом, чуть улыбнулась. Но совсем не удивилась и даже не смутилась. — Доброе утро, Лавгуд, — небрежно поздоровался Тео. — Доброе утро, Тео, Блейз, — ответила она. Драко заметил, как от её голоса у Блейза чуть дрогнули губы. Когда она проходила мимо, провела рукой по его плечу. Легко, будто невзначай. — И тебе доброе утро, Драко. — Какого хрена… — Видишь? — спокойно сказала она, глядя на Блейза. — Я же говорила, что видела его в Хогвартсе на Рождество.