Глава 27. Правда

Драко уставился на Луну Лавгуд, будто она только что назвала дату его смерти. Невинная с виду блондинка взглянула на него, и её улыбка вдруг показалась ему слишком понимающей, хитрой. Будто она залезла к нему в голову, порылась там и оставила у себя все его тайны — на всякий случай. Но потом она моргнула, повернулась к ним спиной и принялась спокойно мыть руки в раковине, тихонько напевая себе под нос, — точь-в-точь рассеянная чудачка, какой он её помнил. Он перевёл растерянный взгляд на Блейза, который едва заметно усмехался. Он выглядел таким самодовольным, будто точно знал, что к чему. Драко нахмурился и рискнул посмотреть на Нотта, ожидая увидеть такое же выражение лица, — но нет, Тео явно был сбит с толку, как и он сам. — О чём это ты, Лавгуд? — спросил Тео, обернувшись. — Ни о чём, — беззаботно отозвалась она. Тео приподнял бровь. — Похоже, у неё опять одно из этих… помутнений, — пробормотал он и тут же дёрнулся вперёд, когда Блейз смачно приложил его по затылку. — Ай! Какого хрена?! — Следи за языком, придурок, — тихо предупредил Забини. — А ты попробуй с чувством юмора подружиться, солнышко. — Клянусь могилой Салазара, Тео… — Я собиралась заняться стиркой, — объявила Луна, и Драко снова заметил, как напряжение спало с лица Блейза при звуке её голоса. — Может, кто-то из вас присоединится? Лишняя пара рук не помешает. — Извини, Лавгуд, — пожал плечами Тео, кивая в сторону Драко. — У нас тут разговор… — Тео, иди помоги Луне, — перебил его Блейз. — Я хочу поговорить с Малфоем наедине. — Что? С какого хрена я должен… — Потому что сейчас ты только действуешь мне на нервы. Сделай хоть что-то полезное, — буркнул он и на мгновение встретился взглядом с Луной. Уголки его губ едва заметно дёрнулись в извиняющейся улыбке. — Серьёзно, Тео. Дай мне час — потом можешь доставать Малфоя сколько влезет. — Но, Блейз… — Тео, не ной, как первогодка с Пуффендуя, — пригрозил он. — Или помогай Луне, или я попрошу Дромеду снова отобрать у тебя палочку. Нотт метнул на него сердитый взгляд и вскочил с места, громко хлопнув ладонями по столу. Стул жалобно скрипнул, заглушив часть ругательств, которые он бормотал себе под нос. — Один час, — отрезал Тео. — И напомни мне плюнуть тебе в еду за то, что ты такой козёл. Пойдём, Лавгуд. — Зачем тебе напоминать ему плюнуть тебе в еду? — удивлённо спросила Луна, следуя за Тео. — Глупость какая-то. — Он много чего несёт, — пробормотал Блейз, легко коснувшись её предплечья, прежде чем она прошла мимо. — Если будет вести себя как придурок, брось в него Петрификус, запри в шкафу — что угодно. Я потом с этим разберусь. — Хорошо, — кивнула она с улыбкой. Драко едва не поперхнулся воздухом, когда она подняла руку и мягко коснулась щеки Блейза. — Ты выглядишь напряжённым. Выпей немного травяного чая, который я тебе купила. — Может, позже, — согласился он. Блейз неотрывно следил за ней, пока она не вышла из кухни. Щелчок, дверь закрылась — и он в одну секунду снова стал мрачным и суровым. — Сотри это выражение с лица, Малфой. — Ты и Лавгуд?! — выпалил тот ошеломлённо. — Что, блядь, происходит? — Это не твоё дело, если только я не решу иначе. — Но она же... — Заткнись, — отрезал Блейз. — Я пока не готов обсуждать с тобой подробности своих отношений с Луной. — Если ты и так знал, что я был в Хогвартсе, зачем спрашивал? — Чтобы проверить, скажешь ли ты правду, — спокойно ответил Блейз. Он говорил медленно, выверяя каждое слово. — Ты бы сказал? — А должен? — резко отозвался Драко. — Ты что-то не слишком откровенничаешь со мной. — Я был предельно честен, Малфой. Я сразу сказал, что мы перешли на другую сторону. — Да, но ты так и не объяснил почему, — перебил его Драко. — Не объяснил, как вы все сюда попали. И какого хрена тут делает Лавгуд, если это убежище для перебежчиков? Блейз поджал губы, на секунду задумался и тяжело выдохнул. — Луна здесь потому, что она и её отец помогают Дромеде прятать нас. — Допустим. А остальные? — Мы с Тео пришли сюда через пару недель после того, как ты исчез. Дэвис и Булстроуд уже были тут. А Блетчли появился через несколько дней после нас. — Но как… — Дамблдор подошёл ко мне на шестом курсе, когда увидел, как я проломил кулаком окно, — перебил его Блейз и ухмыльнулся, увидев, как у Драко взлетели брови. — Да ладно, Малфой. Ты правда думал, что ты — единственный слизеринец, за которым следил старик? Мир не крутится вокруг тебя, знаешь ли. — Какого хрена? — Драко нахмурился и сжал кулаки так, что хрустнули костяшки. — Это не имеет никакого смысла. В прошлом году ты… — Может, заткнёшься и дашь мне договорить? — резко оборвал его Блейз. — Я не сразу прислушался, но… — он запнулся, прочистил горло. — Но, когда увидел, во что ты превратился после того, как получил Метку, понял, что не хочу такой участи. — О, ну спасибо, дружище… — Дамблдор попросил меня присматривать за тобой, — произнёс Блейз медленно, ровным тоном. — Он знал, что тебе поручили, и надеялся, что ты откажешься от этой… миссии. Но ещё он знал, что ты упрям. Поэтому и оставил тебе пару знаков — хотел верить, что ты переметнёшься, пока не стало слишком поздно. — Знаки? — переспросил Драко. — Какие ещё знаки? — Кто, по-твоему, попросил Миртл разговаривать с тобой в туалете? — небрежно бросил Блейз. — Ты правда считал совпадением, что призрак маглорождённой девочки всё время оказывался рядом? И почему, как ты думаешь, Снейп вечно вытаскивал тебя из дерьма? — Ты серьёзно? — выдохнул Драко потрясённо, но тут же прикрыл шок раздражённым оскалом. — Полагаю, что и Тео шпионил за мной по просьбе Дамблдора? — Нет, — покачал головой Блейз. — После того как ты получил Метку, почти все Пожиратели стали «жертвовать» своих детей, чтобы пополнить армию Того-Кого-Нельзя-Называть. Нотт-старший первым ухватился за эту идею. Когда у Тео случилась истерика прямо в общежитии, я посоветовал ему обратиться к Дамблдору. Но, по правде говоря, у меня ушло немало времени, чтобы его уговорить. — Постой, — пробормотал Драко, нахмурившись. — Но ты же сказал, что пришёл сюда после того, как я исчез. Дамблдор к тому моменту был уже мёртв. Как вы тогда смогли попасть сюда? — Я к этому и веду, — перебил его Блейз. — Через пару дней после того, как ты пропал, моя мамаша — та ещё шлюха — вышла замуж за отца Тео. Восьмой, чёрт возьми, брак… — Что? Вы с Тео теперь… сводные братья? — Технически — да, — кивнул Блейз, закатив глаза. — Но, учитывая, что моя мать уже семь раз была вдовой, вряд ли это надолго. В общем, Нотт-старший — редкостный ублюдок. Он заявил, что я и Тео обязаны получить Метку. Мы сбежали. Дамблдор, видимо, успел предупредить Макгонагалл, потому что «Ночной Рыцарь» довёз нас до какого-то дома в Эссексе, где она нас уже ждала. Она и отвела нас к Дромеде. С тех пор мы здесь. — Охренеть… — выдохнул Драко. — Но… вас всего пятеро? А как же Крэбб, Гойл? Паркинсон? — Крэбб с Гойлом делают единственное, что у них получается: исполняют приказы, — процедил Блейз с отвращением. — Уверен, они сейчас наклонились раком над пожирательским столом, раздвинули ягодицы и очень гордятся собой. А Паркинсон… Насколько я слышал, она добровольно приняла Метку и помогает своему папочке ловить маглорождённых. Драко почувствовал, как внутри поднимается волна разочарования. Его бывшие однокурсники, его бывшая девушка — всегда были слабовольными. В этом, собственно, и заключалась их польза. Но теперь он вдруг осознал, насколько всё изменилось с тех пор, как он покинул Хогвартс. — Вот дерьмо… — прошептал он. — Паркинсон приняла Метку? — Ты правда так удивлён? — Нет, — спустя пару секунд признал он и закрыл лицо руками, массируя виски. — Всё это просто… пиздец. — Ты хотел правду — вот она, — напомнил Блейз и наклонился вперёд, не скрывая свой интерес. — Теперь твоя очередь. — Ты уже знаешь, что я был в Хогвартсе, — вздохнул Драко, голос звучал глухо сквозь ладони. — Что ещё ты хочешь узнать? — Например, что ты делал с Гермионой Грейнджер на Рождество у Чёрного озера, — бросил Блейз, и его губы изогнулись в очень слизеринской ухмылке. Драко вскинул голову так резко, что хрустнуло в шее. — Ага, — подтвердил Блейз. — Об этом Луна тоже упомянула.

***

Ей нужно было выбраться из комнаты. На кухне было чуть менее душно, а запасы кофе и печенья делали это место почти идеальным вариантом. Поэтому она оставила Живоглота дремать на кровати, а сама решила посидеть внизу, где единственной компанией была кафельная плитка. Гермиона сидела сгорбившись над обеденным столом, в который уже, казалось, вросла. Уставший взгляд безостановочно скользил по строкам. Она надеялась найти хоть что-то полезное в этом хаосе: перед ней беспорядочной грудой бумаг лежали показания свидетелей и донесения мракоборцев времён Первой Магической Войны. Бруствер успел вынести из Министерства часть засекреченных документов ещё до того, как Волдеморт проник туда. Но бесконечные часы, проведённые за этими бумагами, не дали ничего. А смесь бессонницы и тоски делала её нервной и нетерпеливой. Она бездумно пялилась на папку перед собой, когда с ресниц упала слеза — прямо на пергамент. — Мерлин, только не снова, — пробормотала она в пустоту и тёрла глаза, пока кожа не начала гореть. — Это уже ни в какие ворота. Но боль никуда не уходила. Просто иногда становилась не такой острой. И за последние несколько дней она усвоила три вещи. Во-первых, проще мириться с изнуряющим недосыпом, чем снова видеть тот кошмар. Он приснился ей в первую ночь после побега. Сон, в котором до последней секунды повторялась их последняя встреча с Драко. С той лишь разницей, что после того, как она разорвала их односторонний поцелуй, из его рта тонкой струйкой стекала кровь. Она проснулась с криком, её вырвало, и Гермиона могла поклясться, что весь следующий день чувствовала вкус железа на кончике языка. Во-вторых, грань между преданностью и одержимостью — тоньше, чем кажется. Она стала почти зависимой от собственного маниакального желания быть полезной Ордену. Тихий, назойливый голос в голове шептал, что, если она хоть на миг отложит книги, ужасающая реальность догонит её. И она может не справиться — не так, как от неё ждут. Поэтому она завалила себя работой. Завесила все стены в своей временной комнате листами с заметками, писала, читала. Она позволяла себе отвлечься лишь изредка, чтобы поесть, поспать или потренироваться в заклинаниях с Грюмом или Люпином. Мир вокруг стал приглушённым, мутным — именно таким, как ей было нужно. Отрешённость — это якорь. Попытка сохранить рассудок. И наконец, в-третьих: порой неважно, насколько ты сосредоточен на задаче. Воспоминания всё равно пробиваются сквозь эту стену — иногда радостные, иногда жуткие. Они накрывали без предупреждения и каждый раз заслоняли собой реальность. После них всегда оставалось головокружение и слабая дрожь. Каждый раз она корила себя за то, что позволила себе отвлечься. И каждый раз отчаянно надеялась, что это не повторится. И продолжала жить — до следующего удара. Чаще всего это случалось в ванной. Там образы всплывали особенно живо, нагло. Иногда казалось, что в шелесте пара она слышит голос Драко. Поэтому она стала принимать ледяной душ — чтобы тело бодрило, чтобы чувства были на пределе, чтобы можно было выдернуть себя обратно в реальность. В основном ей удавалось держаться. Но время от времени предательская слеза всё же скатывалась на страницу книги — как сейчас. Она тут же стирала её, чтобы никто не успел заметить. Быть уязвимой — не для неё. — Гермиона, — раздался знакомый мягкий голос Тонкс, от которого она вздрогнула. — Только не говори, что не ложилась. — Да нет, — автоматом солгала она, бросив взгляд на часы. Было почти восемь. Куда делись последние четыре часа? Она даже не заметила, как наступило утро: ни щебета птиц, ни первых солнечных лучей. — Просто проснулась рано. — Ну конечно, — не поверив, пробормотала Тонкс и с трудом устроилась в кресле напротив. — Похоже, малыш научился пинать прямо в мочевой пузырь. Гермиона постаралась улыбнуться. — Приготовить тебе что-нибудь? — Нет, подожду, пока проснётся Римус. — Она кивнула на кипу бумаг. — Удалось найти что-нибудь в министерских документах? — Пока ничего. Да я и сама не знаю, что именно ищу. Просто надеялась найти хоть какую-то зацепку… что-то о крестражах. — Я помогу после завтрака, — пообещала Тонкс. Затем понимающе взглянула на Гермиону, и в её голосе прозвучала мягкая убеждённость: — С ним всё будет хорошо. Сердце у Гермионы забилось быстрее, а в животе похолодело. — Что? — хрипло выдавила она. — Кто будет в порядке? — Тот, по кому ты скучаешь, — просто сказала Тонкс. — Должно быть, тот самый парень, о котором ты рассказывала под Рождество. — Со мной всё нормально, — тихо пробормотала она, снова уткнувшись в книгу. — Просто… скучаю по Гарри и Рону. — Ты, как появилась тут, и слова просто так не скажешь. А ещё я знаю этот взгляд. Это — взгляд девушки, скучающей по… — Со мной всё в порядке, — поспешно, почти в панике, перебила Гермиона. — Мне просто… нужно собраться. Сейчас это самое главное, и я не могу… — Если захочешь поговорить о нём, я рядом, — продолжила Тонкс, но нахмурилась, когда Гермиона покачала головой. — Знаешь, тебе нужно давать себе передышку, а то можно и с ума сойти. — Пожалуйста, Тонкс. Не надо. — Один вопрос — и я отстану, — пообещала та. — Только ответь честно, и я больше не стану заводить эту тему. Гермиона разочарованно вздохнула, откинула волосы с лица и нерешительно кивнула. — Хорошо. Один вопрос, но не больше. — Ладно, — мягко сказала Тонкс и немного помедлила. — Он тоже тебя любит? Гермиона закрыла глаза, чтобы Тонкс не увидела, как ей больно. Слёзы снова подступили. Под веками жгло, но она ни за что не позволила бы ни одной слезинке упасть. — Я… правда не знаю.

* * *

— Грейнджер, — Драко повторил её имя, прежде чем успел себя остановить, потому что из уст Блейза оно звучало неправильно. Внезапно в висках у него застучало, и он зажмурился, забыв придать своему лицу безразличное выражение. — Значит, я угадал, — протянул Блейз с самодовольной ухмылкой. — Ты её трахнул. Драко так саданул кулаком по столу, что стакан упал на пол, — Блейз тут же отпрянул назад. — Не говори так о ней, — прошипел Драко, оскалившись. — Я тебя предупредил, Забини. У Блейза хватило такта сделать вид, что он немного опешил. — Значит, это был не просто секс, — пробормотал он, игнорируя ледяной взгляд Драко. — Она тебе нравится… — Забини, клянусь Мерлином… — Успокойся, Малфой, — отмахнулся он. — Зачем так быковать? Луна давно подозревала. Чёрт, я теперь ей пять галлеонов должен… — Чушь, — усмехнулся он. — С каких это пор чокнутая Лавгуд стала такой наблюдательной? — О, ты был бы удивлён, она очень наблюдательная, — ответил Блейз с лёгкой усмешкой. — Так ты собираешься рассказать о том, что произошло между тобой и Грейнджер? Или хочешь, чтобы я сам строил предположения? — Лучше не суй свой нос, — процедил Драко. Он уже буквально дрожал от злости. — Это тебя не касается. — Малфой, я пытаюсь тебе помочь. Если ты действительно пересмотрел своё отношение к маглорождённым из-за Грейнджер — а похоже, что так и есть, — возможно, я смог бы тебе доверять. А это, поверь, сильно упростило бы твоё здесь существование. Драко прищурился. — А как ты сам теперь к ним относишься, а? Не притворяйся, ты же их ненавидел не меньше меня. — Не притворяюсь, — быстро парировал Блейз. — Я хоть раз в жизни произносил слово «грязнокровка»? Единственный отчим, который нормально ко мне относился, был полукровкой, а его мать — маглой. Я познакомился с ней ещё на пятом курсе. Прекрасная женщина. — Но предателей крови ты называл предателями крови… — Эти слова для меня ничего не значили, — пожал он плечами. — Я просто повторял за вами. И сам даже не знал, что такое «грязнокровка», пока на втором курсе ты не обозвал так Грейнджер. Драко болезненно поморщился. — И вот мы снова вернулись к этой теме. Ты и Грейнджер, — с усмешкой подвёл Блейз. — А тебе нравится злорадствовать, да? — прошипел Драко, барабаня пальцем по столу. — Немного, — ухмыльнулся он. — День только начался, а ты уже радуешь парадоксами. — Да пошёл ты, Забини. Не смешно. — Может, перестанешь строить из этого тайну, и я отнесусь серьёзнее? — Да ни хрена! — вспыхнул Драко, резко выдохнув. — Ты просто… ты бы ни черта не понял, Блейз! — Правда? — прищурился тот. — Напомню, я встречаюсь с Луной Лавгуд. Да, той самой, над которой мы издевались в Хогвартсе. Верной сторонницей Ордена. Так что, если кто и способен тебя понять, — так это я. — Ладно! Да! — рявкнул Драко, вскакивая с места. Он стал расхаживать взад и вперёд, чтобы не смотреть в лицо Блейзу. — Что бы там ни было у вас с Лавгуд, у нас с Грейнджер то же самое! Только теперь всё полетело к чертям — я здесь, а она где-то там, и я не знаю, что, блядь, делать! Он замер, напряг каждую мышцу, чтобы тело не прошивала дрожь, и попытался восстановить дыхание, пылая от гнева и бессилия. Он не смотрел на Блейза, уставился в трещину на стене, боясь, что если двинется, то не сдержится. — Она была единственным, что имело смысл, — пробормотал он, сам не заметив, как сказал это вслух. — А теперь её нет. И всё теперь пусто. Он скользнул взглядом по лицу собеседника — Блейз его услышал. Каждое слово. — Ну давай, — глухо сказал Драко. — Говори уже, что хотел. Блейз помолчал, затем кивнул — без насмешки, но с каким-то удовлетворением во взгляде. — Добро пожаловать в «просветлённые», — ровным тоном произнёс он. — Сядь обратно, Драко. Выпьем кофе, и, похоже, тебе не помешает поесть. — И это всё? — скептически спросил Драко. — Я услышал, что хотел, — пожал плечами Блейз. — Если захочешь рассказать больше — расскажешь. Главное — теперь я уверен, что твоё появление здесь оправдано и не навредит остальным. Драко нахмурился, но сел обратно. — Расскажешь остальным? — Что ты влюблён в Грейнджер? Нет. — Я никогда не говорил, что влюблён, — тут же огрызнулся Драко. — Вообще этого слова не произносил. — А ты не влюблён? — Я… — он замялся и щёлкнул языком. — Даже отвечать не буду. А ты бы что сказал, если бы я спросил, влюблён ли ты в Лавгуд? — Я бы сказал, что люблю её, — невозмутимо ответил Блейз, у Драко от неожиданности отвисла челюсть. — И что? — Ты совсем поехал? — Малфой, мы, если ты не заметил, посреди войны, — сказал он, и в голосе мелькнула тень страха. — Завтра нас может не стать. И Луна должна знать, что она — не просто девушка на одну ночь. А на мнение остальных мне плевать. В том числе и на твоё. Так что, если ты так и не сказал Грейнджер, что чувствовал, — сам виноват. Потому что, прости, но ты можешь её больше никогда не увидеть. И хотя Драко постарался, чтобы на его лице не дрогнул ни один мускул, слова Блейза вонзились ему в самую грудь. И его затошнило от накатившего сожаления. — Я её ещё увижу, — выдавил он, но даже сам слышал, как слабо это прозвучало. — Увижу. Блейз выдохнул и взглянул на него с прищуром. — Для тебя же лучше, если ты прав.

* * *

Шли восьмые сутки после их разлуки с Драко. До Дня Святого Валентина оставалось ещё несколько дней. Гермиона снова одна сидела в спальне — лишь в компании собственной тени и вороха книг. После изнуряющего трёхчасового занятия по защитной магии с Грозным Глазом тело ныло от усталости, зато один день незаметно сменился другим, а полночь по-прежнему оставалась её любимым рабочим временем. Все давно разошлись по своим постелям, а ей обеспечили часов восемь тишины — разве что Живоглот иногда отвлекал, забирался к ней на колени и требовал ласки. В такие часы она без страха или вины могла думать о Драко. Люпин или Тонкс теперь не смогли бы заметить, как блестят её глаза или дрожат губы. Она всё чаще отвлекалась, вспоминая то о катке, то о подоконнике с пледом, — и уже собиралась спуститься на кухню за очередной порцией кофеина, как вдруг услышала тихий стук в стекло. Сердце ёкнуло. Лунный свет отразился от снежно-белых перьев — Гермиона тут же вскочила, бросилась к окну, судорожно открывая задвижку. Букля впорхнула внутрь, уронила письмо ей в ладони и исчезла прежде, чем Гермиона успела моргнуть. Дрожащими пальцами она разорвала конверт и пробежалась по словам, нацарапанным неразборчивым почерком Гарри. Один раз. Второй. Третий. Чтобы убедиться, что ничего не упустила. Ангел на площади. В час твоего рождения. Она сразу поняла, куда должна отправиться.