Глава 29. Недели

Гермиона раздражённо перевернула страницу. После долгих попыток найти хоть что-то о Дарах Смерти и определить местонахождение Бузинной палочки она вернулась к крестражам. Недели безрезультатных поисков оставили после себя только тёмные круги под глазами и обкусанные ногти. Каждый провал всё сильнее сказывался на Гарри, Роне и на ней самой. Гермиона понимала, что это неизбежно. Конечно, они оставались лучшими друзьями. Но проводить каждую секунду каждого дня в замкнутом пространстве, наполненном тревогой и страхом, было, мягко говоря, утомительно. К тому же, каждый из них пытался разобраться с личными проблемами. Гарри тонул в чувстве вины, когда узнавал о новых погибших из «Поттеровского дозора». Его настроение металось между тоской и безумием. Рон не только переживал за семью, но и пытался понять, какую роль он играет в Золотом трио, что делало его крайне раздражительным. Гермиона знала, что подпитывала его неуверенность в себе, отвергая попытки сблизиться. Но одна мысль о том, что кто-то, кроме Драко, поцелует её, вызывала тошноту и ощущение предательства. В этом и заключались её собственные проблемы: чувство вины и боль утраты. Гермиона корила себя за то, что лгала Гарри и Рону. Но каждую ночь перед сном она молила богов, чтобы случайно не произнести имя Драко во сне, — чтобы её тайна осталась тайной хотя бы ещё чуть-чуть. Однако она понимала, что долго скрывать правду не получится. Но её мучила совесть. — Гермиона, — до неё донёсся голос Рона, и она оглянулась на него через плечо. — Хочешь есть? — Нет, спасибо, — ответила она, зная, что Гарри отдыхает в палатке. — Кажется, я нашла зацепку, мне нужно ещё поработать. Его лицо стало угрюмым. — Ты не могла бы посидеть со мной немного? — Хорошо, приду через минуту, — бросила она. — Я быстро. — Ладно, — вздохнул Рон, направляясь к палатке. Его плечи поникли. — Рон, — окликнула его Гермиона и нахмурилась, когда он не обернулся. — С днём рождения.

* * *

Прошла неделя. Драко уже и забыл, каково это — чувствовать нежное тепло солнечных лучей на лице. Февраль прошёл, и март принёс с собой немного весеннего тепла. Драко был на своём привычном месте — сидел на каменных ступенях и пытался не обращать внимания на раздражающие голоса Блетчли и Дэвис, которые устроили в доме излишне громкую ссору влюблённых. Он осознал, что больше месяца пробыл в убежище Андромеды вместе с остальными слизеринцами-перебежчиками. Месяц без Грейнджер. Грёбаный месяц. Говорят, время лечит. Но это не про тех, кого жизнь разлучила слишком рано. Драко чувствовал себя таким же подавленным, как в тот день, когда Гермиона со слезами на глазах отправила его сюда. Он метался между вспышками злости и леденящим оцепенением, которое пробирало до самого нутра. Драко пытался отдалиться от всех. Он предпочитал оставаться в стороне и участвовал в дискуссиях только тогда, когда одиночество становилось невыносимым. Однако он заметил, что с течением времени всё чаще стал проводить время в компании однокурсников. Андромеда почти перестала спать после того, как Тед ушёл. Иногда они с Драко сидели на кухне в предрассветные часы. Пили чуть тёплый кофе и коротали ночи, обмениваясь короткими фразами. Ни один из них никогда бы в этом не признался, но этот странный распорядок стал своего рода утешением для обоих. Но он держался на плаву не только благодаря тёте. Иногда после обеда Драко играл с Тео в волшебные шахматы. Блейз обычно присоединялся к ним, если Лавгуд покидала убежище. В этот раз от неё не было вестей вот уже неделю. Словно читая его мысли, Блейз вылетел из дома так, что дверь задрожала на петлях. Он пронёсся мимо Драко, не обратив внимания. Его шаги были тяжёлыми, резкими, палочка крепко сжата в дрожащем кулаке. Драко молчал. Блейз резко остановился и послал невербальное заклинание в одну из яблонь Андромеды. Дерево с громким треском взорвалось — на землю, словно капли дождя, посыпались красные и оранжевые искры. — Легче? — спросил Драко. — Нет, — огрызнулся Блейз, медленно оборачиваясь. — Мне просто нужно выпустить эмоции. И лучше, если это будут не люди. Не в силах придумать ответ, Драко внимательно посмотрел на своего друга: недельная щетина, потрескавшиеся губы, воспалённые глаза. Все признаки бессонницы. Драко стало не по себе. Он видел: Блейз сильно выбит из колеи из-за того, что от Лавгуд так долго не было вестей. Забини всегда руководствовался разумом, в отличие от Тео с его непостоянным характером, который часто выливался во вспышки гнева. Что касается него самого, Драко находился где-то посередине. — Блядь, эти двое просто сводят меня с ума, — хрипло сказал Блейз, нервно расхаживая перед крыльцом. — Орут друг на друга из-за какого-то дерьма. Хуже детей. — Скоро успокоятся. — Тео выбешивает не меньше, кстати. — Забини, сядь и перестань маячить у меня перед носом… — Прошло семь грёбаных дней, Малфой! — выпалил он. — Семь, мать твою! Обычно её не бывало три, максимум четыре дня. Что-то явно случилось… — Блейз, успокойся… — Чёрт возьми, даже не смей мне этого говорить, Малфой! — выплюнул он. — Ты даже не знаешь… — Не знаю чего? — выпалил Драко, сузив глаза. — Думаешь, неделя — это страшно? Что насчёт блядского месяца? Блейз застыл на мгновение. — Ты о Грейнджер? — фыркнул он с презрением. — Это другое… — Нет, не другое. — Значит, ты наконец признаёшь, что любишь её? — с вызовом спросил Забини. Драко отвёл взгляд и уставился на дымящиеся останки яблони. — Спроси меня ещё раз, когда весь этот кошмар закончится. — Он зажмурил глаза. — Спроси меня в тот день, когда никто больше не будет умирать. Тем вечером Луна наконец вернулась домой и настроила радио на «Поттеровский дозор». Блейз побрился. Драко надел пальто, которое ему подарила Грейнджер, и вышел на улицу. Он решил не упускать возможность испепелить последние две яблони в саду.

* * *

Прошла ещё неделя. Во сне Гермиона слышала крики людей, но не могла сдвинуться ни на дюйм. Драко, Гарри и Рон звали её, но ей не удавалось повернуть голову, чтобы увидеть их. Её ноги утопали в крови погибших. Гермиона изо всех сил пыталась сдвинуться с места, но всё было тщетно. Поэтому она перестала сопротивляться и просто прислушалась к голосам. — Тебе не кажется, что Гермиона в последнее время ведёт себя немного странно? Голос Рона. Он звучал отчётливо и близко. Она сосредоточилась на нём, и стоны умирающих начали затихать, а сон — ускользать. — Ты о чём? Гарри. Ей наконец удалось моргнуть, и всё вокруг приобрело знакомые очертания. Вдохнув сквозь зубы и стряхнув с себя остатки ночного кошмара, Гермиона огляделась в поисках друзей и заметила их мелькающие тени на стенах палатки. Они были снаружи. Гермиона слышала отрывистое потрескивание костра. Она пыталась разобрать, о чём они приглушённо говорили. — Она просто… — вздохнул Рон. — Она слишком тихая, постоянно читает. Гермиона услышала, как Гарри фыркнул в ответ. — Кажется, это в её стиле. — Она не позволяет мне прикоснуться к ней, — Рон зашёл в палатку, и Гермиона тут же уткнулась лицом в подушку. — Я не имею в виду что-то более… Ну, ты понимаешь. Но она не даёт обнять себя или что-то в этом роде. И похоже, не хочет оставаться со мной наедине. — Наверное, просто пытается сосредоточиться на поиске крестражей, — предположил Гарри. — Ты же знаешь, какой она бывает в такие моменты. — Нет, тут что-то другое, — возразил Рон. — Как ты думаешь, она всё ещё может злиться из-за той истории с Лавандой? Пойми, я знаю, что облажался, но подумал, что после случившегося на свадьбе Билла и Флёр… — Пожалуйста, давай без подробностей. — …Я подумал, что теперь у нас всё наладится, — быстро продолжил Рон. — Что мы будем вместе и всё такое. Как пара. Гермиона поморщилась и закрыла глаза. Слова Рона тревожили её. — Может, она просто переживает из-за чего-то. Например, из-за родителей, — неуверенно предположил Гарри. — Ты мог бы поинтересоваться у неё. — Я ляпну какую-нибудь глупость, всё станет только хуже. Может, ты спросишь? — Рон, я не уверен, что это хорошая идея. Я не хочу вмешиваться в… — Но Гермиона, возможно, откроется хотя бы тебе, — настаивал Рон. — Даже если я попытаюсь заговорить с ней, она придумает какой-нибудь предлог. Говорил же, она не остаётся со мной наедине. — И почему ты думаешь, что она станет говорить об этом со мной? — Потому что вы двое хорошо понимаете друг друга, особенно в таких вопросах. Ты сам сказал, что вы как брат и сестра… — Да, но… — Гарри, пожалуйста, — умолял Рон. Сердце Гермионы пронзила боль от отчаяния в его голосе. Она ненавидела себя за то, что стала причиной его страданий. — Дай ей немного времени, — пробормотал Гарри еле слышно. — Возможно, она всё ещё злится из-за того, что мы оставили её одну… — Нет. Дело не в этом. — Просто дай ей время, Рон, — на этот раз слова Гарри прозвучали более твёрдо. — Мы изменились. Всё изменилось. Мы с тобой не знаем, что было в Хогвартсе. Может, она обдумывает ситуацию со Снейпом. Или ещё что-то... — Да. А может быть, она теперь воспринимает меня по-другому, — Рон пробормотал это так тихо, что Гермиона с трудом могла расслышать. — Может быть, ей понравился кто-то другой. Она резко вдохнула и задержала дыхание, стараясь вести себя как можно тише, когда голоса друзей смолкли. Пульс участился. Гермиона гадала, могла ли она сболтнуть что-то во сне. — Рон… — Неужели в это так трудно поверить, Гарри? — продолжил он. — Мы не виделись несколько месяцев. Она легко могла влюбиться в кого-то другого. Например, в Джастина, или Майкла, или… Мерлин, да это мог быть кто угодно… — Ты не знаешь наверняка… — Но исключать нельзя, и… Знаешь, я, конечно, был бы потрясён и всё в таком духе, но предпочёл бы, чтобы Гермиона призналась мне в этом. — Ты делаешь поспешные выводы, — устало перебил Гарри. — Думаю, тебе просто нужно оставить её в покое. — Возможно, ты прав. Но если ничего не изменится, ты поговоришь с ней? — Ладно, — проворчал Гарри. — Но, по-моему, ты волнуешься зря. — Спасибо, приятель, — сказал Рон. Гермиона знала, что сейчас он натянуто улыбнётся. — Передай-ка мне приёмник. Хочу понять, ловит ли тут «Поттеровский дозор». Её охватило чувство вины. Голоса друзей затихли. Одинокая слеза скатилась по щеке и оставила мокрое пятно на подушке. Гермиона прижала подбородок к груди, и успокаивающий запах Драко, всё ещё слегка уловимый от его футболки, словно коснулся языка. В этот момент Гермиона поняла — её тайна сильно сказывалась на дружбе с Гарри и Роном. Она знала, что скоро придётся всё рассказать.

* * *

Прошла ещё неделя. Редкий случай, когда установилась хрупкая гармония. Тем утром Андромеда, Луна и слизеринцы (за исключением Трейси и Майлза, которые ещё спали) собрались на кухне за завтраком. Драко плеснул в чай слишком много молока, когда тётя задела его локтем. Но она была слишком занята приготовлением еды, чтобы заметить это. Закатив глаза, он оставил всё как есть, присоединился к Миллисенте, Тео, Луне и Блейзу за столом и уставился на кружку с чаем. — Так обычно делают маглы, — подметила Луна, вырывая его из раздумий, которые ещё даже не успели заполонить его голову. — Что? — Чай с молоком. Ты завариваешь его магловским способом. — Я тоже заметил, — вмешался Тео. — И питаешься ты, как они. Я уж начинаю думать, что… — И? — Драко пожал плечами. — К чему ты клонишь? — Ты избалованный придурок, который привык выбирать самый простой вариант, — выпалил Блейз. — Ты же обычно используешь магию… — У меня не было палочки в Хогвартсе… — Но сейчас-то она при тебе… — У меня вошло в привычку делать это самому, — Драко бросил раздражённый взгляд. — Мерлин, вы, по-моему, до хрена любопытные… — Иногда новое лучше старого? — неожиданно спросила Луна. Его внимание переключилось на неё. Взгляд стал настороженным. После нескольких недель в обществе Лавгуд Драко понял кое-что. Она вовсе не такая недалёкая, какой он всегда её считал. Даже наоборот. Он убедился, что всё сказанное ей имело скрытый смысл. Это взбесило настолько, что он чуть было не высказал всё, что думает о ней, но в этот момент зашумело радио. С тех пор как Луна настроила его, радио оставалось на кухне. Драко вполуха слушал передачи, в которых «Ривер», «Ромулус» и «Ройал» пытались успокоить общественность и призывали помогать маглам. Он наблюдал, как Лавгуд постучала по приёмнику палочкой и пробормотала пароль — на это раз «Бродяга». Когда угрюмый голос «Ривер» разнёсся по кухне, у Драко внутри всё сжалось от тревоги. — У нас мало времени… Драко окинул взглядом присутствующих. Он чувствовал, что тревога овладевала всеми. Андромеда застыла и начала нервно заламывать пальцы, слушая радиоприёмник. Никто не двигался. Все были так напряжены, что казалось, кости вот-вот треснут под кожей. Хуже всех выглядел Тео, который будто и вовсе не дышал. — С прискорбием сообщаем вам, что стало известно о нескольких погибших. Боковым зрением Драко заметил, что Лавгуд крепко сжала руку Блейза. Её ногти впились ему в костяшки пальцев. Чёрт, как же ему не хватало Грейнджер. Мы можем подтвердить, что среди убитых оказались… Драко сосредоточился на хриплом голосе из радиоприёмника, и весь остальной мир потерял значение. Аннабель Сноублум… Саманта Джонс… Не было никого, кого бы он знал лично. Тэд Тонкс… Он услышал, как тётя резко вздохнула. В один момент иллюзия безопасности разбилась вдребезги. Он не мог оторваться от радио, но услышал быстрые шаги. Андромеда, сотрясаясь от рыданий, бросилась к задней двери. Тео поднялся и, пошатываясь, вышел из кухни, опрокидывая всё, что попадалось на пути. Драко продолжал слушать. Дирк Крессвелл… — Блядь, — выругался Блейз сквозь зубы. — Я должен был… — Нет, — Драко услышал голос Лавгуд. — Иди к Тео. Мы с Миллисентой найдём Андромеду. Послышался скрип стульев и торопливые шаги. Кто-то вышел на улицу. До Драко донеслись крики Андромеды, но дверь вновь захлопнулась, заглушая их. — Драко, — позвал Блейз. — Идём. Я вряд ли справлюсь один. Он едва различал его голос. Гоблин Кровняк… — Драко! — Минуту, — прошипел он. Мэттью Гринвид… Сверху послышался глухой удар и пронзительный звон разбивающегося стекла. — Малфой, может, ты… — Блейз начал выходить из себя. — Подожди одну грёбаную минуту! — прорычал он. — Какого чёрта? — Я должен... — Его голос на мгновение дрогнул. — Я должен убедиться, что Грейнджер не попала в этот ёбаный список. Ясно? Этих слов было достаточно. Драко услышал, как Блейз взбежал по лестнице. На фоне раздавались приглушённые крики и тяжёлые удары, от которых дрожала люстра. Тимоти Стивенсон… Грейс Хартвуд… Он тяжёло дышал, сердцебиение отдавалось в ушах. И Доминик Макграт. Мы вынуждены прервать эфир. Просим вас почтить минутой молчания память погибших. Берегите себя и сохраняйте веру в лучшее. Драко шумно выдохнул и с облегчением опустил голову. Он замер на несколько секунд, чтобы выпустить скопившуюся тревогу, но сдавленный крик, донёсшийся сверху, вывел его из транса. Он с трудом поднялся на ноги и отправился к Блейзу и Тео. Драко пошёл на странный шум и вой, который казался почти звериным. Зайдя в комнату Тео, он погрузился в хаос. Часть письменного стола обуглилась и всё ещё дымилась. Окно, вероятно, было разбито стулом. Треснувшее зеркало испачкано кровью. Взгляд Драко скользнул по кровавому следу на стене и половицам, пока не остановился на Блейзе и Тео. Они дрались на полу. Блейз отчаянно пытался схватить Тео за руки и распределить свой вес так, чтобы удержать равновесие. Драко понял, что в паре футов от него лежит волшебная палочка, и Тео пытался дотянуться до неё, цепляясь за половицы. В кожу Тео впились осколки зеркала, поблёскивающие в лучах утреннего солнца. Драко поёжился, увидев, как Тео вырвал ноготь, стараясь схватить древко. — Драко, блядь, может, поможешь? — взревел Блейз. — Хватай его за руки! Он моргнул, возвращаясь в реальность. Схватил руку Тео и заломил за спину. Драко заметил, как пот стекал по спине и вискам Тео. Блейз сменил позу, чтобы помочь зафиксировать руки. — Отъебитесь от меня! — прокричал Тео. — Блейз, клянусь, я запущу в тебя Круциатусом после… — Где твоя палочка? — Блейз спросил Драко. — Внизу. — Дерьмо. Моя тоже… — Я не шучу, Забини! — Тео перешёл на угрозы. — Отпусти меня! — Тео, успокойся, дыши, — проговорил Блейз серьёзно. — Ну же… — Да пошёл ты! — Угомонись, Тео. Глубокий вдох и выдох. Давай же. Попробуй. Драко услышал, как Блейз судорожно вдохнул. Тео пробрала сильная дрожь. Его начало рвать, и Драко похлопал Нотта по спине. Комнату заполнил кислый запах жёлчи. — Полегче, приятель, — тихо пробормотал Блейз. — Вот так. — Н…на хер их всех, — выдавил Тео, задыхаясь. — Не…н…навижу. — Всё будет нормально, — утешил Блейз. — Всё обязательно будет хорошо. Неудивительно, что Драко не поверил этим словам.

* * *

Несколько часов спустя. Гермиона взмахнула палочкой, чтобы поддержать угасающий огонь. Сегодня была её очередь дежурить. Она решилась отойти от лагеря на приличное расстояние, чтобы не слышать монотонного храпа Рона, но не так далеко, чтобы оказаться за пределами Защитных чар. Гермиона запрокинула голову и снова посмотрела на безоблачное небо. Тёмно-синее полотно, усеянное звёздами. Всё было слишком спокойным. Слишком красивым. Они слушали «Поттеровский дозор». Сердце Гермионы сжалось от боли и сочувствия к Тонкс. Если её расчёты были верны, Нимфадоре оставалось всего несколько дней до родов. Гермиона не могла даже представить, что её подруга сейчас переживает. И Аннабель Сноублум… Да, она виделась с этой женщиной лишь однажды. Но иногда даже самая короткая встреча может навсегда оставить след в памяти. Гермионе всё это казалось ненормальным — в пламени войны гибнут волшебники и ведьмы, а она сидит здесь и изучает созвездия с книгой в руках. И только треск тлеющих угольков нарушает тишину. В сотый раз она поймала себя на том, что смотрит на звёзды, образующие созвездие Дракона. Гермиона закрыла глаза, представляя, что это не огонь, а Драко согревает дыханием её шею. Гермиона резко открыла глаза и выпрямилась, глубоко вдыхая. Её снова мучила совесть. — Гарри, тебе нужно отдохнуть, — виновато пробормотала она, когда он подошёл к ней. — Ты же дежурил прошлой ночью. — Не могу уснуть, — ответил он, опускаясь на землю и садясь рядом с ней. — Я решил составить тебе компанию и поговорить… — О том, почему я избегаю Рона? — нахмурившись, спросила она, начиная терять самообладание. Гарри удивлённо приподнял брови. — Я слышала, как вы говорили об этом несколько дней назад… — Гермиона, не подумай ничего плохого… — Знаю. Я знаю, — успокоила она его. — Я вовсе не злюсь. Просто Рон был прав, я вела себя с ним… по-другому. Ты имеешь право знать почему, но я… Я не представляю, как это всё объяснить. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё что угодно, — мягко сказал Гарри. — Всё нормально… — Я не уверена, что смогу… — Она замолчала, но тут же твёрдо покачала головой. — Нет. Нет, я должна объясниться… — Гермиона… — Рон был прав, — выпалила она на одном дыхании. — Я… Он мне больше не нравится в романтическом плане. И… я испытываю чувства к другому человеку. Гарри склонил голову. Она заметила, как в его глазах промелькнула искра разочарования. — Мы так и думали, — признался он. — Ну… В этом нет ничего плохого… — Не в этом дело, — протянула она, отводя глаза. Танец пламени на мгновение заворожил её. — Я просто… должна понять, как рассказать тебе об этом. — Гермиона… — Ладно, — твёрдо сказала она. Чёрт возьми. Назад пути нет. — Помнишь, я говорила тебе о Снейпе? Он вернулся в Хогвартс, чтобы попросить Макгонагалл кое о чём… Я была там, и, эм… Просьба состояла в том, чтобы спрятать… — Она поколебалась, прежде чем произнести его имя. — Драко от Того-Кого-Нельзя-Называть. Он провалил задание и теперь… — Малфоя? — потрясённо переспросил Гарри. — Малфой был в Хогвартсе? Мы думали, он мёртв. — Нет, — прошептала она. — Он вполне себе живой. Макгонагалл попросила меня… присмотреть за ним. Мы жили вместе в комнате старост несколько месяцев… — Я не совсем понимаю, — растерянно перебил её Гарри. — Какое отношение к этому имеет Малфой? — Прямое, — выпалила Гермиона и заметила недоумённый взгляд Гарри. Её сердце бешено колотилось. — Гарри, это он… Драко — тот самый человек. В груди что-то болезненно сжалось, когда её лучший друг буквально отшатнулся. — Что… что ты… — Теперь просто… просто выслушай меня, — отрывисто произнесла она. — Когда его подселили ко мне, у меня была возможность узнать его получше. И мы просто… У меня появились к нему чувства. Это произошло само собой… — Ты это серьёзно? — недоверчиво пробормотал он, поднимаясь на ноги и отступая от неё. — Гермиона, ты… — Он не тот, за кого ты его принимаешь, — в отчаянии возразила она, пытаясь подойти к Гарри. — Клянусь. Всё не так… — Он чёртов Пожиратель смерти! — крикнул он. — Как ты вообще могла думать, что… — Он не один из них! — быстро возразила она. — Ты же знаешь, что это так! Ты сам сказал, что он не убивал Дамблдора. — И это оправдывает его? — Нет, конечно, нет! — пыталась парировать она. На глазах начали наворачиваться слёзы. — Но теперь он другой! Гарри, я клянусь, если бы ты только мог поговорить с ним, ты бы понял… — Я бы увидел в нём того же злобного придурка, который сделал всё возможное, чтобы превратить нашу жизнь в ад! — Нет, всё иначе, — непреклонно заявила она. — Он изменился. Подумай о Регулусе, Гарри! О Снейпе! Не всегда мир делится на чёрное и белое. Люди могут меняться. И они меняются… — Но не он! — Гарри, просто выслушай… — Ты предала нас! — Драко не на их стороне… — И не на нашей. — Гарри, прошу тебя, доверься мне, — взмолилась она, хватая его за руку и разворачивая к себе лицом. — Ты… ты мой лучший друг, мой брат. Я хочу, чтобы ты попытался меня понять. Его лицо исказилось. — Гермиона, я не думаю, что смогу… — Гарри, ты меня хорошо знаешь, — продолжила она. — Если бы я… если бы я думала, что он каким-то образом всё ещё связан с Пожирателями смерти, я бы не… — Я не могу. — Прости, что лгала тебе, — в её голосе звучала искренность. — Мне правда жаль. — Но не жаль, что связалась с ним? — Я… Нет, — пробормотала она, запинаясь. — Нет, я не жалею о том, что произошло. — Ты его любишь? — внезапно спросил Гарри. — Что? — Ты любишь его? Гермиона сглотнула ком в горле. — Да. Он поморщился и снова отстранился от неё, потирая глаза тыльной стороной ладони. Она видела, как в каждом его движении отражалась внутренняя борьба. Он начал расхаживать из стороны в сторону, изредка поднимая на неё взгляд и качая головой. Гермиона хотела и дальше защищать Драко, но сомневалась, что это поможет делу. Между ними повисло молчание. Она видела, как маска шока и ужаса медленно спадает с лица Гарри. В конце концов он шумно вздохнул и замер. — Я не собираюсь притворяться, что понимаю тебя, — сказал он наконец. — Не думаю, что когда-либо смог бы… — Гарри… — Но ты мой лучший друг, — он выглядел опустошённым. — Я люблю тебя как сестру, Гермиона, и… Я всё думаю о людях, которые погибли сегодня. Знаешь, вероятность того, что мы переживём эту войну, невелика… — Мы всё ещё можем победить… — Но можем и проиграть, — перебил он. — Я не хочу отталкивать тебя после всего, через что мы прошли. Ты поддерживала все безумные решения, которые я принимал. Не задавала лишних вопросов. Возможно, я смогу… отплатить тебе тем же. — Гарри. — Не могу сказать, что вся эта ситуация меня как-то радует, — проговорил он. — Совсем не радует. Мне кажется, ты ошибаешься насчёт Малфоя. Не думаю, что моё мнение когда-нибудь изменится… В общем… Я это перетерплю как-нибудь. — Хорошо, — Гермиона больше не стала спорить. — Спасибо. Теперь нужно понять, как объясниться с Роном. — Никак, — протараторил Гарри. — Ты не можешь… — О чём ты? Он тоже должен об этом знать. Я обманываю его. Это жестоко. — Гермиона, он не перенесёт, если всё узнает, — рассуждал он. — Ему и так непросто сейчас. Видела его, когда сегодня объявляли о погибших? Вся его семья втянута в войну. — Гарри, я больше не могу лгать ему. — Он любит тебя, — заявил он так, будто это было чем-то очевидным. — Он никогда не говорил этого, но это правда. — Гарри, — она тяжело вздохнула. — Это ещё одна причина, чтобы… — Ты не можешь ему рассказать об этом, — настаивал Гарри. — Я спать. Завтра мы сделаем вид, что этого разговора никогда не было, ладно? Гермиона вздохнула, оглянулась на угасающий костёр и молча кивнула. Гарри направился к палатке, его шаги постепенно удалялись. Снова одна. Вернувшись к костру, она подняла глаза к небу и нашла созвездие, которое пробудило в ней воспоминания. И на миг ей показалось, будто ничего не изменилось. Ничего этого не было. Она по-прежнему утопала во лжи и секретах. И совесть не давала ей покоя.