Глава 40. Бой

Гермиона тянула торчащую нитку на рукаве, накручивая её на палец так сильно, что на нём остался след. Она нахмурилась и снова подняла глаза на Гарри. — Повтори ещё раз, что ты видел. Только медленнее. — Я же уже говорил! — раздражённо отозвался он. — Он убил гоблинов. Всех. За то, что мы сбежали из «Гринготтса». Даже Крюкохвата. И теперь он знает, что чаша Пенелопы Пуффендуй у нас. Он нервничает, даже паникует — потому что догадывается, что мы в курсе о крестражах. — Прекрасно, — буркнул Рон. — Ничего хорошего, — продолжил Гарри. — Но я слышал его мысли. Он держит один из крестражей в Хогвартсе. Я ясно это услышал. И он туда собирается. Мы должны попасть туда раньше него, пока он не успел его перепрятать. — Но, Гарри, мы даже не знаем, что ищем, — начала Гермиона. — И где. Хогвартс огромный. Там сотни укромных мест, о которых мы даже не подозреваем. — Но у нас есть карта. — На ней не всё отображается. Комната Пот… — Большая часть — отображается. И мы знаем, что крестраж должен быть как-то связан с Кандидой Когтевран. Дамблдор ещё в прошлом году говорил, что все крестражи так или иначе связаны с Основателями Хогвартса. Значит, этот будет от Когтеврана. — Но мы же не… — И ещё. Тот-Кого-Нельзя-Называть сам сказал, что Нагайна — тоже крестраж. Если он собирается в Хогвартс вместе с ней, то это уже два крестража. — Одним махом двух зайцев, — заметил Рон. — Но как мы их уничтожим без меча? — Пока не знаю. Но если найдём — там и разберёмся. — Гарри, подожди, — вздохнула Гермиона. — Ты вообще понимаешь, как сложно будет пробраться в Хогвартс? В Хогсмид ещё можно под мантией-невидимкой. Но сам Хогвартс сейчас почти неприступен. Там Пожиратели и дементоры… — Что-нибудь придумаем, — перебил он. — Когда доберёмся до Хогсмида, тогда и посмотрим, насколько всё плохо. Как только он поймёт, что кольца и медальона больше нет, — сразу отправится в Хогвартс. Гермиона, у нас нет времени размышлять. Она нахмурилась ещё сильнее, когда Гарри выдернул у неё из рук сумку и достал мантию. Конечно, он был прав: времени действительно не было. Но всё происходило слишком быстро — и это её тревожило. Она никогда не была склонна к импровизации, даже в более спокойные времена. А сейчас ей казалось, что Гарри слишком торопит события, и это мешает ему трезво мыслить. — Мне всё это не нравится, — прошептала она Рону. — Мы не готовы. — Ну и чёрт с ним, — пожал он плечами. — Думаешь, самая лучшая твоя подготовка спасла бы нас от того, что ждёт там? — Может, ты и прав. Просто у меня чувство, что… это уже оно. Что всё наступает прямо сейчас. — Ребята, идём! — крикнул Гарри, расправляя мантию. — Пора! Слова застряли у неё в горле. Рон уже отступил в сторону, пожал плечами и скрылся под мантией. Гермиона сдержала желание возразить и ещё раз сказать им, что требуется всё обдумать. И всё-таки пошла за ними, переставляя потяжелевшие ноги и шаркая по мокрой земле. Гарри ничего не сказал о её замешательстве, но когда они взялись за руки, чтобы аппарировать, он сжал её пальцы — крепко, успокаивающе. Раздался хлопок — и их не стало.

* * *

— Шах. Драко сдержал раздражённый вздох. Партия Блейза и Тео тянулась уже почти два часа, и это был пятый раз, когда Блейз загонял короля Тео в угол. Тот никогда не блистал в шахматах, но сегодня его беспомощность особенно раздражала. Хотя, если быть честным, настроение у Драко изначально было хуже некуда. Возможно, поэтому он так яростно следил за игрой, чтобы отвлечься. Чтобы не думать о Гермионе и о том, в каком она сейчас аду. — Чёрт, — выдохнул Тео, двигая короля. — Что-то я сегодня вообще не в форме. — Ты никогда в форме и не был, — отрезал Драко. — Даже Гойл тебя обыгрывал. — Ну, вообще-то, тебя я тоже побеждал. — Один раз. На третьем курсе. — И до сих пор ты ведёшь себя так, будто я тебе короля в задницу засунул, — хмыкнул Тео. Блейз покачал головой: — К чему эта пошлость? — Это часть моего обаяния. — Шах, — обронил Блейз, ловко подвёл слона и бросил скучающий взгляд на Тео. — Твоё обаяние примерно на том же уровне, что и твои шахматные навыки. — Ерунда, — фыркнул тот. — Я бы и с Амбридж пояс верности мог снять, если бы захотел. — Тео, блядь, — поморщился Блейз. — Мне эти образы в голове совершенно ни к чему. — Спорим, он был бы розовым? С киской и надписью: «Руки прочь от моей…» — Мерлин, Тео, заткнись! Драко не сдержал улыбку. Словно на миг всё вернулось обратно — в те времена, когда им было по четырнадцать, ещё до того как вернулся Волдеморт. Но ненависть, впитанная с молоком матери, всех их сковывала. Сейчас, глядя на них — особенно на Тео, — он видел, что они стали… свободнее. Живее. Моложе. Даже несмотря на войну, на отсутствие девушек и пустые карманы. Они больше не были мальчиками. Они стали мужчинами. И Тео, похоже, действительно понемногу отходил от смерти Теда. Слово за слово, шутка за шуткой — из него снова сыпались едкие остроты. Вернулась бравада. Ушёл гнев. И Драко мог, не кривя душой, назвать их больше чем союзниками или товарищами по несчастью. Не друзьями, конечно, потому что их бы вывернуло от одного этого слова. Но он им доверял. И ему было с ними спокойно. — Не моя вина, что у тебя нет чувства юмора… — У меня всё в порядке с чувством юмора. Ты просто не смешной. — Зачем ты себя обманываешь? — Заткнись уже и ходи, мать твою! — Грызётесь как братья, — усмехнулся Драко. — Сводные, — уточнил Тео. — Во-первых, я слишком красив, чтобы быть роднёй Блейзу, а во-вторых, у него вообще нет чувства юмора. — Ещё слово — и я перейду на твою сторону стола. — И что? Замучаешь до смерти снисходительным тоном? Блейз резко поднялся, но тут в комнату вошла Андромеда, и он, помедлив, сел обратно и виновато потупился. Она, впрочем, будто и не заметила. Драко напрягся. Её лицо было серьёзным. Слишком серьёзным. Он смотрел на неё, не мигая, и внутри всё холодело, пока он гадал, что она скажет. — Я подумала, тебе нужно это знать, — начала она осторожно. — Они выбрались из «Гринготтса». Брови Драко взлетели, а потом он с облегчением шумно выдохнул: — Вы уверены? — Да. Они выбрались. — Кто выбрался? — переспросил Тео, округляя глаза. — Погоди… Грейнджер и эти два идиота были в «Гринготтсе»?! Они что, е… — Откуда вы знаете? — перебил Драко, игнорируя друга. — У Ордена есть свои связи. Тонкс узнала это в одном из убежищ. И сообщила мне. Драко задумался: не Снейп ли передал информацию Макгонагалл, а та — Тонкс, и так всё дошло до его тёти? Или у Ордена ещё кто-то шныряет среди Пожирателей, собирая слухи и рискуя шеей? Но в следующую секунду он понял, что ему всё равно. Грейнджер выбралась из этой самоубийственной миссии, и у неё всё ещё билось сердце. Это было единственное, о чём он мог сейчас думать. Единственное, что имело значение. Что-то странное всколыхнулось в груди — смутное, неясное. Он не сразу понял, что это. Надежда? Возможно, она. Но он тут же отмахнулся от этого чувства. — Мне нужно отлучиться, — сообщила Андромеда. — У вас тут есть чем заняться. Справитесь без меня? — Конечно, — махнул Тео, дождался, пока она выйдет, и сразу повернулся к Драко: — Грейнджер была в «Гринготтсе»?! В «Гринготтсе»? В том самом, кишащем Пожирателями? — А сколько у нас «Гринготтсов»? — усмехнулся Блейз. — Но да, я согласен с Тео. Это… дерзко. — Это пиздец. Её надо держать подальше от той парочки, — заявил Тео. — Похоже, у них заразная суицидальная активность. — Но Андромеда не сказала, где она сейчас, — глухо пробормотал Драко. — Она не знает, что с ней. — Послушай, раз она выбралась из «Гринготтса» — значит, всё нормально, — пожал плечами Тео. — Перестань ныть. — Ты же сам знаешь, насколько она умная и ловкая, — добавил Блейз. — А ещё у гриффиндорцев вечно в кармане лепрекон сидит. Не хочу соглашаться с Тео, но если кто и выживет в этой вакханалии — так это Гермиона Грейнджер. Драко молча кивнул, стараясь избавиться от тревоги. Тео с Блейзом вернулись к шахматам, явно решив, что ему нужно немного тишины. Тео наконец ходил королём. — Чисто из любопытства, — сказал Блейз. — А что они там делали? — Не могу сказать. — Ну конечно, — фыркнул Тео. — Новая мантра этого дома: «Не могу сказать» и «Это секретно». Надо на двери выгравировать. — Перестань ныть, — отозвался Блейз. — Ходи уже, хочу тебя добить. — Не задирайся, Блейз… — Это ты мне говоришь, чтобы я не задирался? — Именно это я и сказал тебе, да. — Тогда ходи уже, ради Мерлина. — Ход сделаю, когда буду морально готов, ясно?.. Драко их уже почти не слышал. Голоса тонули в шуме — словно звучали сквозь толщу воды. Он смотрел в окно. Там уже несколько часов как стемнело, было, наверное, около девяти. Но тьма сегодня казалась особенно вязкой, непроницаемой. Ни луны, ни звёзд. Только вспышка молнии где-то вдалеке, прорезавшая небо, как трещина в стекле. У него по спине пробежал холодок. В воздухе ощущалась угроза. Всё электричество грозы будто потрескивало теперь на коже. Он не молился — просто просил: пусть с ней всё будет в порядке. Потом подумал о Блейзе и Тео. О Тонкс, об Андромеде, о Тедди. О родителях. О Блетчли, Дэвис, Булстроуд. О Лавгуд — хотя бы ради рассудка Блейза. И снова молча и яростно просил, чтобы и с ними тоже всё было хорошо.

* * *

Гермиона ощутила землю под ногами и сквозь полупрозрачную вуаль мантии различила очертания домиков Хогсмида. Знакомые — и в то же время чужие. Магазинчик «Вредилок» и «Сладкое королевство» были наполовину сожжены, окна разбиты, двери сорваны с петель. Ей вспомнилось Рождество: гирлянды, свечи, безделушки в витринах, освещённые улицы. Теперь это был город-призрак. Лишь из «Трёх мётел» лился слабый свет. Как только её взгляд остановился на пабе, раздался пронзительный вой, который не затихал, а продолжал звенеть в ушах. Дверь паба распахнулась, и оттуда выбежало несколько Пожирателей смерти с палочками наготове. Один из них закричал: «Акцио, мантия!» — прежде чем Гермиона успела осознать, что происходит. Но мантия-невидимка даже не шелохнулась. Гермиона с трудом удержалась от вздоха облегчения. — Мы знаем, что ты здесь, Поттер! — раздался голос. — Отсюда не сбежишь! Обыскать кругом! Пожиратели рванулись в их сторону, и им пришлось попятиться в переулок. Световые вспышки начали разрывать темноту Хогсмида. — Надо убираться, — прошептала Гермиона. — Их слишком много. — Ты слышала — выхода нет, — ответил Гарри. — Должно быть, какие-то охранные чары. Они нас ждали… — Позовите дементоров! — раздалось вдалеке. — Они его найдут! Гермиона встретилась взглядом с Гарри, в отчаянии вцепилась в его ладонь и в ладонь Рона, пытаясь аппарировать, но атмосфера вокруг была вязкой, насыщенной чарами. Паника подступала, пока Гермиона пыталась вспомнить хоть что-то полезное для таких случаев. Воздух стал холоднее, из темноты выплыли дементоры. И уже приближались к ним. Гарри взмахнул палочкой — и из неё вырвался яркий серебристый олень. Твари отпрянули. — Там! — снова закричал кто-то. Но прежде чем Гермиона успела перевести дух, дверь рядом с ними распахнулась, и в проём хлынул свет. — Поттер, сюда! — раздался приглушённый голос. — На второй этаж, под мантией, и ни звука! Гарри крепко сжал её руку и потянул за собой, Рон шагал следом. Они оказались внутри. Запах пыли, старая барная стойка — они были в «Кабаньей голове». Пробравшись по скрипучей лестнице, они вошли в гостиную с жарким камином. Гермиона наконец позволила себе вдохнуть. На стене висела картина юной девушки с мягкой, приветливой улыбкой. С улицы доносились крики. Они прижались к окну. Гарри подправил мантию, лучше накрыв всех троих. — У меня патронус — козёл, а не олень, идиот! — кричал мужчина — тот самый бармен заведения. — Не дам этим тварям рыскать по моей улице! — Вы нарушили комендантский час! — возразил Пожиратель. — Захочу — и выгуляю свою чёртову кошку! — Из-за кошки сработала сигнализация? — Ну и что? В Азкабан меня за это отправишь? Надеюсь, ты не нажал свою метку и не вызвал Его — он тебя за это самого прибьёт. — Нарушил комендантский час… — Закроешь мой паб? А кто вам зелья продавать будет, а? Тоже мне, угрозы. — Не вздумай такое повторить. В следующий раз не будем цацкаться. Хлопнула дверь. Шаги по коридору. Бармен вошёл. Гермиону поразило его сходство с Дамблдором — те же голубые глаза, та же борода. Она сразу поняла, кто перед ней. — Вы — Аберфорт, — выпалил Гарри. — Спасибо вам… — Не стоило вам сюда приходить, — проворчал тот. — Глупцы. — Это ваш глаз я видел в зеркале? Гермиона удивлённо посмотрела на Гарри, потом на осколок зеркала в его руке. Он рассказывал об этом в доме Тонкс. Как звал на помощь — и видел глаз. Теперь всё сложилось. — Вы послали Добби. Аберфорт кивнул. — Где он? — Умер, — тихо ответил Гарри. — Беллатриса убила его. — Жаль. Мне он нравился. Из-за спины донёсся звук — это у Рона громко заурчало в животе. Он смущённо пробормотал: — Извините… Просто проголодался. Гермиона уже собиралась его отчитать, но тут же почувствовала, как урчит и у неё в животе. Она бросила в сторону Аберфорта извиняющийся взгляд. — Вон там есть еда, — сказал он, кивая на стол в углу. — Угощайтесь. Они с Роном подошли. Гермиона вежливо отщипнула кусочек от сдобы, а Рон почти целиком проглотил кекс. Гарри остался у камина, взгляд его метался между зеркалом и Аберфортом. — Откуда у вас это зеркало? Оно принадлежало Сириусу. — Купил у Наземникуса около года назад. Альбус рассказал про него, и я приглядывал за вами. Но сейчас нужно решить, как вам отсюда выбраться. — Что? — резко спросил Гарри. — Мы не собираемся никуда уходить. Нам нужно в Хогвартс. — Не будьте идиотами. Вам нужно убираться отсюда. Хоть за границу, хоть куда, только подальше… — У меня есть задание! Ваш брат поручил мне дело, и я… — Забудь про всё, что он тебе говорил. И забудь про свои клятвы мертвецу, — голос Аберфорта стал холодным. — Мой брат калечил жизни людей. Лучшее, что ты можешь сделать, — обо всём забыть. — Альбус любил Гарри, — вмешалась Гермиона, заметив, как помрачнел её друг. — Больше всего страдали как раз те, кого он любил, — рявкнул Аберфорт и метнул взгляд на портрет девушки. — Забудь всё, Поттер. — Но дело не только во мне, — попытался возразить Гарри. — Мы можем победить. Надо продолжать бороться. Вы ведь в Ордене… — Ордена больше нет. Мы уже проиграли. — Это неправда! У нас ещё есть шанс, и Дамблдор… — Поищи кого-нибудь другого, кто выполнит его поручение. — Это должен быть я! Аберфорт покачал головой, устало перевёл взгляд на портрет. Гермиона уже догадывалась, кто на нём изображён. Она закусила губу, не зная, стоит ли спрашивать, но тишина в комнате стала слишком громкой. — Это Ариана, мистер Дамблдор? Ваша сестра? — Читаете бредовые книжонки Скитер? — его глаза сузились. Щёки Гермионы вспыхнули, она отвела взгляд и снова принялась ковырять булочку с глазурью. Но вопрос сам просился наружу. — Когда вы говорили, что страдали именно те, кого ваш брат любил… вы имели в виду Ариану? Аберфорт зажмурился. Тень легла на его лицо. Открыв глаза, он уставился на Гарри, стиснув зубы — словно пытался сдержаться. Он тяжело опустился в старое кресло, опёрся подбородком на кулак и медленно выдохнул. — Хочешь знать правду о моём брате, Поттер? — спросил он. — Садись.

* * *

— Шах, — сказал Блейз, двигая слона. — Да твою ж… — пробормотал Драко. — Тео, он тебе в восьмой раз ставит шах. Может, уже сдашься? — Тсс, — буркнул Тео. — Я думаю. Драко раздражённо откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Это было в духе Тео — ускользать от финального удара, тянуть время, даже если всё уже проиграно. Ещё в детстве он играл в ту же игру: не сдавался, когда исход был очевиден. И каждый раз расплачивался — отец бил его так, что Тео потом неделями не мог сидеть. Плохое всегда настигало его. Просто не сразу. Драко вздохнул, сдул чёлку с глаз и снова взглянул в окно. Зрачки сузились. — Чёрт возьми, — пробормотал он. — Вот это буря. За стеклом небо кипело: оно буквально разрывалось на куски, вспышки молний озаряли тьму и грохот стоял такой, что стекло дрожало. Всего час назад гроза была где-то далеко, но теперь будто разыгралась прямо над домом Тонкс. И от этого по телу Драко снова пробежала дрожь — резкая и холодная. — Мат, — обронил Блейз устало, будто ставил точку в затянувшемся споре. Драко обернулся. Тео всё-таки проиграл — ладья Блейза зажала короля в угол. — Вот дерьмо, — поморщился Тео. И, пожав плечами: — До двух побед из трёх?

* * *

Гермиона чувствовала, как глаза наливаются слезами — до боли, до жжения, — но не дала ни одной сорваться с ресниц. Последние семь минут она слушала, как Аберфорт излагал трагедию короткой жизни своей сестры: как в шесть лет на неё напали магловские мальчишки — и этот ужас оставил след, после этого она уже не могла контролировать свою магию. Как их отец отомстил за дочь и попал в Азкабан. Как мать, отчаянно пытаясь уберечь Ариану, заперла её в доме, подальше от мира. Как однажды девочка убила мать — вспышкой неконтролируемой магии. И как после этого осталась на попечении Дамблдора. И наконец она выслушала, как ссора между Аберфортом, Дамблдором и Гриндевальдом закончилась смертью Арианы. И вся эта речь была пронизана такой горечью, таким отчаянием, что сердце сжималось. Гермиона взглянула на Гарри, пытаясь понять, что он чувствует после того, как услышал сокровенную правду о тёмной стороне человека, которого боготворил. Она бы никогда не призналась, но слова Аберфорта поколебали и её собственную веру в Дамблдора. И она не знала, должна ли стыдиться этого. — В общем, — прошептал Аберфорт, — когда Арианы не стало, Альбус оказался свободен… — Он не был свободен, — перебил Гарри. — Не был. Я знаю. В ночь своей смерти… он выпил зелье, которое сводило его с ума. Тогда он всё повторял: «Не трогай их. Возьми меня». Он думал, что снова там. С вами. С Гриндевальдом. Он видел, как Гриндевальд причиняет боль вам с Арианой. Он так и не освободился. Гермиона уставилась на него во все глаза, и даже рот немного приоткрылся. Он никогда не рассказывал подробности о той ночи, и они с Роном не настаивали. Знали, что слишком больно. Аберфорт опустил взгляд на свои старые, сморщенные руки, лежащие на коленях. Он выглядел так печально, что Гермиона отвела глаза. — Откуда тебе знать, что мой брат думал не о всеобщем благе, а о вас? — глухо спросил он. — Откуда знаешь, что не оказался всего лишь пешкой? Как моя сестра? — Нет, — покачала головой Гермиона. — Дамблдор любил Гарри. — Тогда почему он не сказал вам всем спрятаться? Спасаться? — Потому что это важнее нас! — выкрикнул Гарри, вскакивая. — Потому что это война! Здесь нельзя думать только о себе! Вы, может, сдались, но я — нет! — А кто сказал, что я сдался? — Вы сами! Вы сказали, что Орден погиб, а Тот-Кого-Нельзя-Называть победил! — Так и есть! — А ваш брат рассказал мне, как уничтожить Того-Кого-Нельзя-Называть! И я сделаю это! Я его уничтожу — или умру, пытаясь! — Мы все будем с тобой, — поддержала Гермиона. — Да, — кивнул Рон. — Мы не отступим. Гарри взглянул на них — с благодарностью, с теплом, — а потом снова повернулся к Аберфорту. Тот замер, будто в нём протекала внутренняя борьба. И теперь выглядел постаревшим — намного старше, чем минуту назад. — Нам нужно попасть в Хогвартс, — повторил Гарри. — Если не хотите помогать — мы найдём другой способ. Но если вы знаете хоть что-то… я прошу вас… умоляю… скажите. Нам нужна любая помощь. Аберфорт тяжело вздохнул, провёл пальцами по бороде. По взгляду было видно, что он всё ещё сомневался. Молчание затянулось. Наконец он поднялся с места и подошёл к портрету Арианы. Смотрел на неё долго. И Гермиона почти не сомневалась, что по его щеке скатилась слеза. — Ладно, — сказал он тихо. — Ты знаешь, что делать. Улыбка Арианы стала чуть шире, и она обернулась, уходя в нарисованный за её спиной тоннель. Гермиона нахмурилась в замешательстве. — Эмм… — пробормотал Рон. — А куда она… — В замок есть только один путь, — объяснил Аберфорт. — Все тайные ходы перекрыты. Дементоры по периметру. Патрули внутри. А у власти — Снейп и Кэрроу. — Он посмотрел на Гарри. — Не знаю, что ты намерен делать, когда окажешься внутри. Но ты сам сказал, что готов умереть. — Я не понимаю… — прошептала Гермиона, подходя ближе к портрету. — Что… Но она умолкла, заметив движение: крошечное пятнышко цвета в глубине тоннеля, которое быстро увеличивалось. Ариана возвращалась. Но не одна. Гермиона прищурилась, пытаясь разглядеть спутника. Высокий, в рваной одежде, с каштановыми волосами, он слегка прихрамывал. Но походка у него была бодрой и пружинистой, почти радостной. И именно это и выдало его. Невилл. Портрет распахнулся, как дверь, и Невилл едва не вывалился в комнату, сияя сквозь ссадины и синяки. — Гарри! — воскликнул он и стиснул его в объятиях так, что у Гарри чуть не хрустнули рёбра. — Я знал, что ты придёшь! — Невилл?.. — прошептал Гарри, когда его наконец отпустили. — Но… как?.. Гермиона уже приготовилась засыпать Невилла вопросами, но не успела раскрыть рта — он подхватил её на руки, легко оторвав от пола, и крепко прижал к себе. Она только вздохнула, когда он поставил её обратно и тут же бросился к Рону с не меньшим жаром. Гермиона нахмурилась, заметив его изодранную мантию, перепачканную запёкшейся кровью. В тусклом свете свежие царапины на лице казались куда глубже, и она обменялась с Гарри тревожными взглядами. — Невилл, — повторил Гарри. — Что с тобой случилось? — А? — переспросил он, пожав плечами. — Да ничего особенного. Вот Симусу досталось куда сильнее. Ладно, пойдёмте, у нас времени в обрез. — Он обернулся к Аберфорту, уже взбираясь обратно в проход. — Ещё несколько человек подтянутся, Аб. Аппарируют прямо в бар, договорились? Рон помог Гермионе забраться в тоннель следом за Невиллом. Позади послышался голос Гарри, благодарившего Аберфорта за то, что спас им жизни. Потом все четверо двинулись по извилистому проходу, освещённому лампами с магическим светом. — Это правда? — спросил Невилл, обернувшись. — Вы вломились в «Гринготтс» и сбежали оттуда на драконе? — Правда, — кивнул Рон. — Охрененно! Но какого чёрта вы там делали? Это всё как-то связано с тем, как прикончить Того-Кого-Нельзя… — Да, — перебил его Гарри. — Но лучше расскажи, что там у вас в Хогвартсе творится? — А это уже и не Хогвартс. Скорее дом пыток. Эти близнецы Кэрроу — настоящие садисты. Амикус ведёт Защиту от тёмных искусств, но на деле заставляет нас использовать Круциатус друг на друге. — Что?! — ахнула Гермиона. — Ты шутишь? — Ни капли. — Он указал на глубокую рану на щеке. — Это за то, что я отказался. А им не нравится, когда перечишь. А Алекто читает Магловедение. Рассказывает о том, что маглы — низшие существа, тупые и грязные. Вот эту, — он ткнул в другую царапину, — я получил, когда высказал всё ей в лицо. — Боже, Невилл… — тихо выдохнул Гарри. — Тебе надо быть осторожнее. — Наоборот! — усмехнулся тот. — Люди должны видеть, что сопротивляться можно. Мы с Джинни снова набрали Отряд Дамблдора. Гермиона скользнула взглядом по лицу Гарри — он заметно оживился при упоминании Джинни, и она сама невольно подумала о Драко. Представила, что он сейчас в безопасности, в доме Тонкс, и на душе стало легче. — Тяжело, — продолжал Невилл. — У кого в семье открыто поддерживают Орден, тем особенно достаётся. Меня теперь хотят убить, вот и пришлось прятаться. Джинни — тоже. И Ли. А, кстати! Луна и Дин объявились сегодня утром, просто так, ни с того ни с сего! Появились, как будто никуда и не пропадали! — Они были с нами, — сказала Гермиона. — Мы скрывались у Тонкс с Римусом. После того, что случилось в поместье Малфоев, нужно было время, чтобы восстановиться. — Да, мы слышали. Рад видеть, что вы живы. Потому что звучало всё это… жутко. — Подожди, ты упомянул, что тебе нужно прятаться, — заметил Гарри. — Но ты ведёшь нас в Хогвартс? — А вот сейчас увидите, — ответил Невилл с загадочной ухмылкой. — Мы уже почти пришли. Они свернули за угол, и в конце тоннеля показалась дверь. Невилл толкнул её и, уже входя в комнату, выкрикнул: — Эй, ребята! Я же говорил, они придут! Гарри, Рон и Гермиона! Гермиона едва успела спрыгнуть с последней ступени, как на неё обрушился шквал объятий — десятки рук, радостные голоса. Падма и Парвати обняли её вдвоём, Майкл Корнер сиял так, будто увидел солнце, Терри Бут хлопал по спине, и всё это было таким оглушительным, таким неожиданным, что Гермиона просто стояла и вглядывалась в их исцарапанные лица, пытаясь представить, что им пришлось пережить за последние месяцы. — Ребята! — заорал Невилл, перекрывая шум. — Дайте им воздуха, ну! Наконец она смогла оглядеться. В комнате висели пёстрые гамаки, будто праздничные флажки; книжные полки ломились от томов; столы и стулья расставленные везде; в углу стоял приёмник, рядом — несколько мётел. А на стенах — гербы факультетов: Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй… но не было ни малейшего намёка на Слизерин. Ни зелёного, ни серебристого. Гермиона никогда не видела такого места и вдруг усомнилась, в Хогвартсе ли они вообще. — Где мы? — спросил Гарри. — В Выручай-комнате! — пояснил Невилл. — Я немного её обустроил. Прятался от Кэрроу — и она впустила меня. Сначала была совсем маленькой, но когда сюда подтянулся Отряд, она выросла и стала даже лучше. А тоннель к Абу появился, когда я проголодался. Он снабжает нас едой — Комната, увы, этого не умеет. — И Кэрроу не могут сюда попасть? — спросил Рон. — Не-а, — невозмутимо ответил Невилл. — Я понял, что нужно быть точнее в формулировках. Просто попросил, чтобы никого из их сторонников не пускала. Главное, чтобы кто-то всегда оставался внутри — тогда всё работает. — Он обернулся к остальным. — Ребята! Они правда были в «Гринготтсе»! — Да ну! — воскликнул Симус. — А зачем? Со всех сторон посыпались вопросы, но Гермиона уже не слушала. Гарри вдруг пошатнулся, схватившись за лоб. Она инстинктивно протянула к нему руку, чтобы поддержать, но через секунду он уже выпрямился. Только по его лицу было видно: случилось нечто страшное. — Нам нужно торопиться, — прошептал он едва слышно, только для неё и Рона. — Он уже в пути. За спиной послышался шум, распахнулась дверь прохода — и в комнату вошли Фред, Джордж, Ли и Чанг. — А вы-то чего здесь? — удивился Рон. — Ну и тебе добрый вечер, братик, — ухмыльнулся Фред. — Пришли драться. Невилл нас позвал. — Драться? — переспросил Гарри. — Подождите, мы вообще-то… — Конечно, драться, — воскликнул Невилл. — А зачем бы вы ещё вернулись? — Мы ищем одну вещь. — А потом просто уйдёте? — Ну… не совсем, но… это безумие! — Ой, Гарри, да не крутись ты как уж на сковородке, — улыбнулся Джордж. — Нет, ты не понимаешь… Но тут дверь снова приоткрылась, и Гарри замолчал прямо на середине предложения. Вошла Джинни. И вот Гарри уже весь сиял. Гермиона тихо улыбнулась: она знала, как долго он ждал этой встречи. Но сейчас было не до сентиментальности. Она легонько толкнула его локтем. — Гарри, — напомнила она. — Крестраж. — Ах да, — пробормотал он чуть смущённо. — Но как мне спросить, не называя, что именно мы ищем? — Скажи, что это как-то связано с Когтевраном. Они тебя поддерживают и не станут выпытывать подробностей. — Гермиона, я не хочу, чтобы они сражались. Она прикусила губу, оглядела всех — их лица, светящиеся надеждой и предвкушением. Они сжимали палочки, будто вот-вот начнётся бой, и это было сильнее любых слов. Она снова повернулась к Гарри и положила руку ему на плечо. — Ты не сможешь их остановить, — тихо произнесла она. — Посмотри на них. Они ждали этого. Ты не в силах в одиночку остановить революцию. Но ты обязан спросить про крестраж. Это сейчас главное. Гарри выдохнул и обернулся к группе когтевранцев — Чанг, Падме, Майклу и Терри. — Мы ищем одну вещь. Она поможет победить Того-Кого-Нельзя-Называть. Мы думаем, что она как-то связана с Когтевраном. Что-то, что было бы личной вещью Кандиды, как меч у Гриффиндора. Есть идеи? Ответом была долгая тишина. Гермиона почти физически почувствовала, что в Гарри нарастает тревога, пока те переглядывались, не зная, что сказать. — Есть диадема, — раздался знакомый голос. Гермиона резко подняла глаза и стала искать Луну. Отряд Дамблдора расступился, и на гамаках она увидела свою подругу — та спокойно сидела, сложив руки на коленях, и мягко улыбалась. — Я же рассказывала тебе, Гарри, — продолжила Луна. — Диадема Кандиды Когтевран. — Да, но она же утеряна, — вмешалась Чанг. — Никто её не… — Тихо, — прошипела Джинни, и Гермиона почувствовала, как между двумя ведьмами пролетела искра. — Дай Луне договорить. — Это единственная вещь Кандиды Когтевран. Я могу показать, как она выглядела. У нас в гостиной есть статуя — на ней как раз диадема. Гарри поморщился, снова схватился за шрам и, повернувшись к Гермионе и Рону, прошептал: — Он приближается. Я хочу посмотреть на эту статую вместе с Луной. Может, если я увижу диадему, я её почувствую. Вы останетесь здесь и присмотрите за чашей? — Конечно, — кивнул Рон. — Береги себя, приятель. — Да, Гарри, пожалуйста, осторожнее, — прошептала Гермиона. — Под мантией. И помни, постоянная бдительность. — Конечно. Скоро вернусь. Попробуйте пока немного всех успокоить. Она только кивнула и, не выдавая своей тревоги, проследила за ними взглядом. Гарри и Луна, которых проводил Невилл, скрылись в проходе. В темноте коридоров Хогвартса, где бродили Пожиратели смерти, было невероятно опасно. Рон вздохнул рядом, и она тоже устало выдохнула, потёрла глаза, как будто могла стереть внезапно навалившуюся усталость. Вокруг снова заговорили, но для Гермионы всё это звучало глухо, словно их с Роном от остальных отделяло невидимое поле. — Как думаешь, он найдёт её? — спросил Рон. — Не знаю, — прошептала она. — Он чувствует их. Может, она сама его найдёт. — Даже если найдёт… Что мы с ней сделаем? Этот чёртов гоблин… — Рон, о мёртвых так не говорят. — Но ведь это правда! — буркнул он. Она уже собиралась предложить сесть и попытаться вместе придумать хоть какой-то план, как дверь тоннеля снова распахнулась — и у Гермионы от удивления отвисла челюсть. Один за другим в комнату начали входить люди: Римус, Грюм, Бруствер, Молли, Артур, Флёр, Билл, Перси, Оливер Вуд, Анджелина Джонсон, Кэти Белл, Алисия Спиннет… Все они пришли. И Отряд Дамблдора встретил их бурным ликованием — кто-то бросился обниматься, кто-то закричал от радости. — Охренеть, — пробормотал Рон. — Кто вообще вызвал кавалерию? — Я, — бодро отозвался Невилл. — Подумал, нам пригодится любая помощь. Гермиона провожала взглядом Рона, пока тот шёл к своей семье, и с улыбкой посмотрела на скопление рыжеволосых — как всегда шумное и яркое. Молли уже завелась, отчитывала Джинни на повышенных тонах за то, что она ввязалась во всё это, несмотря на свой возраст. Окинув взглядом комнату, Гермиона вдруг поняла, что кого-то не хватает. Она направилась к Римусу, но замедлила шаг, услышав, как он вместе с Бруствером и Грюмом обсуждали план битвы. — …если он всё-таки пойдёт в лобовую, нам лучше занять башни, — говорил Римус. — Там обзор, там высота. Преимущество. — Неожиданно разумно, Люпин, — буркнул Грюм. — Надо поговорить с Макгонагалл и остальными… — Не раньше, чем вернётся Гарри, — перебил его Римус. — Нам нужно понять, что он собирается делать. Грюм закатил свой здоровый глаз. — Ладно, мы просто будем сидеть здесь и в носу ковырять? — Да, посидим, — резко отрезал Римус. — Терпение здесь — это не просто добродетель, а необходимость. — Ладно-ладно, — проворчал Грюм и поковылял прочь. — Пойду поспрашиваю детей, может, от них хоть толк будет. — Римус, — негромко окликнула Гермиона. — А почему здесь нет Тонкс? — Здравствуй, Гермиона, — мягко улыбнулся он, дождался, пока Бруствер отойдёт, и ответил. — Она в укрытии с малышом. Я попросил её вернуться домой. — Не думала, что она согласится остаться в стороне. — Пришлось долго уговаривать. Но кто-то должен был присмотреть за Тедди, я хотел, чтобы она была в безопасности. Честно говоря, я бы всех нас предпочёл видеть в безопасности. Но, похоже, настал час — и мы будем драться. Гермиона рассеянно кивнула, глядя на тех, кто уже собрался, — на всех этих будущих бойцов. Их лица были полны тревоги, решимости, радости, страха. Странно было думать, что именно они — по большей части подростки — станут щитом на пути Волдеморта и его Пожирателей. Странно. И больно. — Римус… Ты правда думаешь, что мы готовы? Он замялся. Лоб нахмурился, взгляд стал серьёзным. — Я думаю, человек может быть готовым к чему угодно, если этого требует момент. Вы уже не наивные дети. Вы видели, с чего началась эта война. Почему бы вам не увидеть, как она закончится? Она попыталась улыбнуться, но сама же почувствовала, как натянуто у неё вышло. Не зная, что сказать, кивнула и отошла, растворившись в толпе. Перекинулась парой фраз с Падмой и Парвати, пока не заметила, как Рон жестом зовёт её с другого конца комнаты. Он уже оторвался от Молли и ждал её чуть поодаль, у самой стены. — Я подумал, что, может быть, нам стоит попытаться выяснить, как уничтожить этот крестраж, — сказал он. — Вся эта битва, которую они планируют, будет бессмысленной, если мы ничего не придумаем. — Я знаю, — выдохнула Гермиона и провела пальцами по волосам. — Только на минутку отлучусь в туалет и вернусь. Придумаем что-нибудь.

* * *

Драко потёр переносицу, когда тупая боль начала подбираться к глазам — глухо, как приближающаяся буря. Тео оставалась всего пара ходов до второго поражения за вечер: его король зажат в углу, окружён ферзём, слоном и ладьёй Блейза. Драко, наверное, стоило бы быть благодарным — эта партия закончилась куда быстрее предыдущей, всего за час с небольшим, — но от сосредоточенного взгляда на чёрно-белые клетки уже мутило. Он следил за Блейзом, который подвёл ладью вплотную и откинулся в кресле с усталым вздохом. — Шах и мат. — Слава Мерлину, — выдохнул Драко. — Вот дерьмо, — буркнул Тео, почесав затылок. — До трёх побед? — Отъебись, — отрезал Блейз, и в ту же секунду в комнату вошла Андромеда. Он сразу же съёжился, будто его застукали с полными карманами краденого. — Прости, Дромеда. — Всё в порядке, — улыбнулась она. — Я не настолько уж пуританка, Блейз. — Нечестно, — обиделся Тео. — Ты же на меня всегда орёшь, когда я ругаюсь. — Потому что у тебя через слово брань, Тео. — Вы что-нибудь слышали о Грейнджер? — спросил Драко, стараясь не выглядеть слишком заинтересованным. — Кто-нибудь знает, где она? — Нет, прости, — Андромеда присела к ним за стол. — Я пыталась связаться с Тонкс, но не смогла. Пробовала ещё несколько человек — никто не отвечает. Может, все уже легли. Всё-таки поздно. Фраза прозвучала неубедительно даже для неё самой. Драко промолчал. Если она не знает, то он всё равно от неё ничего не добьётся. К тому же она выглядела совершенно измотанной — грызла ноготь рассеянно, машинально, — и в её лице читалась тревога. Точно такая же, как у него: будто воздух стал тяжелее, будто в нём разлился страх. Живот свело, и там поселился тугой узел предчувствия — с тех пор как первый раскат грома пробежал над крышей. — Почему бы вам не лечь? — предложила Андромеда. — Уже поздно. — Не хочется, — пожал плечами Тео. — Майлз, Трейси и Миллисента уже спят? — Нет, они в другой комнате, играют в криббидж, — ответила она и на мгновение замолчала. Потом взглянула в окно — вспышка молнии осветила небо. — Похоже, сейчас одна из тех ночей, когда никому не удаётся заснуть.

* * *

Сердце гулко билось в груди, когда Минерва Макгонагалл, чувствуя непривычное волнение, пробормотала пароль и поспешно вошла в кабинет директора. Времени было в обрез, дел — без счёта. Поднимаясь по лестнице, она оглядела зал. Снейп стоял спиной к ней, тёмным силуэтом на фоне огромного окна. Он, казалось, не замечал её присутствия. Комната была залита холодным, бело-голубым светом — бликами от защитных чар, которые всего минуту назад возводил Флитвик. Минерва шагнула вперёд, входя в тень и скрываясь от резкого сияния. — Северус… — Поттер здесь, — тихо отозвался он, не оборачиваясь. — Откуда вы знаете? — Метка горит. Лорд выдвинулся. Я полагаю, именно поэтому вы наложили щиты на Хогвартс? — Да, — кивнула она. — По словам Поттера, он уже совсем близко. Он медленно оглянулся через плечо и растерянно посмотрел. — Вы видели Поттера? — Да. Случайно встретила его и мисс Лавгуд в башне Когтеврана. Алекто вызвала Того-Кого-Нельзя-Называть. — Где сейчас Кэрроу? — Обоих оглушили и обездвижили. Больше они нам не помеха. Губы Снейпа дрогнули в еле заметной улыбке. — А Поттер? — Он сказал, что ищет нечто по заданию Дамблдора, — она кашлянула, прочищая горло. — Северус, я велела деканам факультетов собрать детей и преподавателей. Младших эвакуируем, а тем, кто достиг совершеннолетия, предложили остаться и сражаться. — Эти чары не удержат их долго, Минерва. — Я знаю. Я также привела в действие Пиертотум Локомотор, чтобы выиграть хоть немного времени. Но барьеры падут. Через пятнадцать минут мы собираемся в Большом зале — обсудим стратегию и проследим, чтобы дети безопасно покинули школу. Снейп выгнул бровь и полностью повернулся к ней. — Вы пришли попросить меня задержать его? — Нет, Северус, — покачала головой Макгонагалл. — Я пришла убедить вас отказаться от своей роли шпиона. И открыто встать на нашу сторону. — Что? — рявкнул он. — Это абсурд, Минерва… — Я готова публично подтвердить вашу невиновность прямо в Большом зале… — От меня будет больше пользы, если я останусь двойным агентом. Я смогу передавать вам сведения, мешать действиям Тёмного Лорда и Пожирателей. Раскрыть свою истинную сторону сейчас глупо. — Северус, до боя считаные минуты. Наши воспринимают вас как врага. Что, если вас убьют? Или ранят свои же? Я не смогу себе этого простить. И тот, кто это сделает, тоже — когда узнает правду. — Минерва, я способен защитить себя. — Северус, прошу, — её голос стал напряжённым и ломким. — Вы мой друг. И я не хочу, чтобы ваше прикрытие оставило на вас такой след. Сражайтесь вместе с Орденом, по-настоящему… — Я уже сражаюсь, — устало выдохнул он. — Так, как должен. Не думал, что мне придётся напоминать вам о логике. Я нужен вам именно так. Как шпион. — Прошу, подумайте ещё. — Я отказываюсь, — резко ответил он. — И вы тратите впустую ценное время. А вы себе этого позволить не можете. Собирайте студентов, стройте планы, идите в Большой зал. — Но, Северус… — Идите, Минерва, — твёрдо произнёс он. — Идите. Сейчас же. Пока есть хоть немного времени — готовьтесь. Не тратьте на меня больше ни секунды. Берегите силы для настоящего боя. Она опустила голову, сдаваясь. Морщины на лице стали глубже из-за тревоги. Минерва развернулась, уже собираясь выйти, но замерла у двери, ещё раз взглянув на него. — Вы, Северус, — самый храбрый человек из всех, кого я знаю. Надеюсь, все остальные тоже узнают вас именно таким, каким вижу я. Спасибо за всё. Он не ответил. Ждал, пока она выйдет, и только тогда позволил себе выдохнуть — устало и горько. Вернулся к окну. За стеклом ожили статуи воинов, они маршировали во дворе, их тяжёлые шаги звучали как барабанный бой. Из-за двери доносились голоса учеников, громкие и испуганные. — Минерва права, Северус, — раздался голос Дамблдора с портрета. — Вы по-настоящему храбрец. — Храбрец и безумец, — усмехнулся он. — Кажется, это одно и то же. — Вы не должны забыть свою задачу: рассказать Гарри, что он — последний крестраж. Волдеморт должен сам убить его, иначе останется непобедимым… — Да, да, вы ясно об этом сказали: Поттер принесёт себя в жертву, — Снейп поморщился. — Я обязательно передам ему, что он должен умереть. Спасибо вам, Альбус, за вашу любезность. Вечно буду благодарен. — Вы всё ещё не простили меня? — тихо спросил портрет. — Прощу, если всё получится. И если мы победим.

* * *

Гермиона плеснула холодной водой в лицо, посмотрела на своё отражение в зеркале — и снова поразилась, как же молодо выглядит. Ощущала она себя совсем не на этот возраст. Всё тело ныло, веки были тяжёлыми, а в груди будто надували шар — так разрасталось напряжение. Сердце готово было лопнуть под давлением страха и предчувствия. Она не могла решить, что сильнее: ужас перед тем, что теперь казалось неизбежным, или странное предвкушение — дойти до конца, вырваться из этого ада, который тянулся с четвёртого курса. С того самого дня, когда Волдеморт вернулся. Она опустила глаза и посмотрела на руки — те чуть подрагивали. Она списала всё на остаточное волнение и холод. На безымянном пальце — неглубокая царапина. Наверное, ещё с Гринготтса, подумала она. Капля крови упала в раковину — алая на белой керамике, — и взгляд будто прилип к ней. Кровь — начало и конец всего: рождение и смерть. Даже для любви — в её случае. Перед глазами всплыло другое время и другой залитый кровью туалет. Вот теперь твоя кровь тоже грязная! Почему-то именно ту сцену она считала переломной. После которой всё изменилось между ними. Отправной точкой. И сейчас, как никогда прежде, ей не хватало Драко. Её тянуло к его голосу, к его спокойствию — как к якорю. Но она радовалась, что его здесь нет. Радовалась, что он в безопасности. Здесь и так находилось слишком много людей, которых она любила. И она знала — знала холодным, рациональным умом, — что потери будут. Кто-то умрёт этой ночью. Кто-то из них. Она была так погружена в мысли, что не услышала ни как открылась дверь, ни шагов по плитке. Лишь промелькнувшее в зеркале движение заставило её резко развернуться. Рефлексы сработали раньше, чем осознание — палочка Беллатрисы в её руке уже была чётко наведена на незнакомца. Удивительно твёрдая рука. — Эй, Гермиона, спокойнее! — поперхнулся Рон. — Это я! — Чёрт побери, Рональд! У меня чуть сердце не остановилось! — Какая ты нервная… — Прости, ты, кажется, забыл, что Тот-Кого-Нельзя-Называть уже направляется сюда! — Она убрала палочку в карман. — Нельзя так подкрадываться к людям, Рон! — Я стучал, но ты не ответила. — И что ты вообще здесь забыл? Это же девчачий туалет. — Так вот! Именно это! — оживился он. — Когда ты сказала, что пойдёшь в туалет — у меня что-то щёлкнуло. Туалет! Чёртов туалет! — Что?.. — Тайная комната! — воскликнул он. — Скелет василиска ведь до сих пор там. А если мы достанем его клыки… — То сможем уничтожить крестражи, — закончила она за него. И улыбнулась. — Рон, ты гений. — Я знаю. Если взять метлу — туда и обратно за пару минут. — А я наложу заклятие маскировки. — Она уже была у двери. — Идём. К счастью, туалет находился рядом с выходом из Выручай-комнаты, и они успели до того, как их кто-нибудь заметит. Пробежали по узкой винтовой лестнице, пока не упёрлись в каменную стену. Рон распахнул её как раз в тот момент, когда Гермиона завершила заклинание, но едва они вышли в коридор, как их чуть не снесла волна младшекурсников — во главе с явно растерянной мадам Хуч. За ними — группа пятикурсников из Когтеврана. А затем третьекурсники со Слизерина. Гермиона тут же сняла маскировку с себя и Рона — боялась, что в этом потоке они потеряются. — Похоже, Гарри нашёл кого-то из преподавателей и сообщил им, что Тот-Кого-Нельзя-Называть уже близко, — пробормотал Рон, потянув её за рукав. — Быстрее, надо на второй этаж. — Думаешь, с ним всё в порядке? — Да, конечно. У него талант выживать. Его, между прочим, даже так и зовут — Мальчик-который-выжил. Она позволила Рону вести себя по знакомым коридорам Хогвартса, вслушиваясь в нарастающий хаос: звуки шагов, крики, грохот — всё слилось в ревущий гул, от которого дрожали стены. Когда они пробегали мимо окна, Гермиона зажмурилась от яркого света — сияющий купол защитных чар окутывал школу. Светящийся щит. Последняя граница. Она знала — всё началось.

* * *

— Шах и мат, — сказала Андромеда. — Ну блядь, — буркнул Тео. — Явно не мой вечер. Драко уже собирался в очередной раз прокомментировать его «талант» в шахматах, но тут с кухни донёсся странный шум, и все одновременно обернулись к двери. В комнату влетела Тонкс с Тедди на руках — тот кричал во всё горло. Она сама явно была в панике, волосы стали ярко-красными с тех пор, как он видел её в последний раз. Андромеда мгновенно вскочила на ноги, с тревогой бросаясь к дочери. — Нимфадора, что случилось? — Мама, мне нужно, чтобы ты посидела с Тедди. — Почему? — Римус ушёл в Хогвартс с Орденом, — быстро объяснила Тонкс, передавая ребёнка матери. — Гарри там. И Тот-Кого-Нельзя-Называть уже идёт. Всё начинается. Мы отправляемся на бой. — Грейнджер тоже там? — спросил Драко, даже не пытаясь скрыть, как это для него важно. — И Луна? — добавил Блейз. — Насколько я знаю — все. — Тонкс осторожно передала Тедди в руки Андромеды. — Римус просил меня остаться с ребёнком, но я не могу. Я должна быть рядом. Я должна быть с ним, мама. Ком в животе у Драко сжался, сердце забилось сильнее. Это оно. Последний бой. Финальное сражение. Если Поттер в Хогвартсе — значит, и Грейнджер там. А если Волдеморт направляется туда, он приведёт с собой всю армию Пожирателей — подготовленных к войне, выученных убивать. Паника, которую он читал сейчас на лице Тонкс, была ему понятна — он сам чувствовал то же. Он понимал её. Потому что точно так же хотел быть рядом… с Грейнджер. Он должен попасть туда. И это «должен» уже болело внутри. И теперь дело было не только в Грейнджер. Да, она по-прежнему оставалась главной причиной, но появились и другие. Он хотел это сделать ради себя. Хотел доказать, что способен на что-то стоящее. Что может, чёрт побери, хоть раз в жизни поступить правильно. А ещё у него было слишком много вопросов: почему она там? Всё ли с ней в порядке? А если с ней что-то случится? Будут ли там его родители? Может ли Орден на самом деле победить? — Прости, мама, — сказала Тонкс, поцеловав сына в лоб, а затем мать — в щёку. — Я должна идти. — Я знаю, милая. Тонкс бросила матери грустную улыбку — волосы её приобрели спокойный каштановый оттенок — и повернулась к троице слизеринцев: — А вы? — спросила она. — Останетесь или пойдёте со мной? Сражаться? Драко даже не колебался — уже собирался подняться, но Тео опередил его. Подскочил в одну секунду — серьёзный, сосредоточенный. Таким Драко его ещё не видел. — Я с вами, — заявил Тео. — Не позволю вам, гриффиндорцам, заграбастать всё веселье. — Я вообще-то с Пуффендуя, — нахмурилась Тонкс. — Да то же самое. Вы же, наверное, решите заобнимать Пожирателей насмерть. Без нас, слизеринцев, вам не справиться. Не обращая внимания на его слова, она перевела взгляд на Драко. — А ты? — Я, блядь, естественно, иду, — резко ответил он, вставая. И взгляд, которым она его одарила, почти напоминал гордость. Или, может, она просто поняла, зачем он это делает. Но ничего не сказала. Перевела глаза на Блейза — а тот уже встал и кивнул, ещё до того как она успела открыть рот. — Вы точно готовы? — спросила Тонкс. — Готовы драться против тех, кого раньше называли друзьями? Против… своих? Вы готовы к… — Бла-бла-бла, — перебил Тео. — Да, наши родители — мудаки. Мы знаем это лучше остальных. Мы вообще-то с ними жили. — Мы знаем, чего ожидать, Тонкс, — добавил Блейз. — Поверь, мы не дети. Тонкс на секунду задержала взгляд на Тео и Блейзе, а потом обернулась к Драко. Он знал почему. У него всё было куда сложнее. Тео и Блейз были формально отвергнуты своими семьями. А он? Он не имел ни малейшего понятия, как его родители относятся к нему сейчас. Или даже как он сам к ним относится. Всё было сложно. И да, он боялся их снова увидеть — но он уже всё для себя решил. Главное — Грейнджер. И если кто-то попытается встать у него на пути… он разберётся. Он ничего не сказал. Только коротко кивнул — твёрдо, окончательно. И Тонкс, будто прочитав в этом всё, что нужно, улыбнулась и положила ладонь ему на плечо. — Я вами горжусь, — тихо произнесла она. — Всеми вами. — Вот, — пробормотал Тео, поморщившись. — Именно из-за таких сопливых реплик гриффиндорцам с пуффендуйцами нельзя подходить к полю боя. Может, уже, блядь, пойдём? — Чёрт, — спохватился Драко. — У меня нет палочки. Я её уже несколько дней не видел. Без понятия, где она. — Возьми мою. Он обернулся на голос — тётя уже протягивала ему свою палочку. Он никогда раньше не рассматривал её так внимательно, а вот сейчас отметил: около тринадцати дюймов, из виноградной лозы и, если он не ошибся, с сердечником из жилы дракона. Почти как его собственная. Он осторожно взял палочку, и она тут же отозвалась на его магию — подчинилась без колебаний. Он даже задумался — то ли дело в схожести палочек, то ли в том, что тётя ему доверяла. И палочка это знала. — Спасибо, Дромеда, — прошептал он, чтобы слышала только она. — За всё. Он надеялся, что она поняла, что он по-настоящему ей благодарен. Он бы никогда не смог сказать этого вслух, но сам знал, что она спасла ему жизнь. Приютила. Кормила. Защищала. Не прося ничего взамен. Хотя после всего, что пережила от его семьи, не была обязана ему ничем. Но сделала всё — просто потому что могла. Он знал теперь: эта тётя, с которой у него раньше не было никакой связи, — удивительная женщина. И она — его семья. — Пожалуйста, будьте осторожны, — вдруг сказала Андромеда, сдерживая слёзы, глядя на всех них. — Вы все. Пожалуйста. — Мы справимся, мама, — ответила Тонкс, доставая свою палочку. — Ну что, ребята, пойдёмте воевать.