Глава 39. Тонуть

Следующие десять секунд Драко, нахмурившись, смотрел на пустое место рядом с собой, пока в коридоре не раздался топот — будто неслось стадо гиппогрифов. Через мгновение дверь распахнулась так резко, что ручка с треском врезалась в стену. Влетели Римус и Тонкс. Кузина выглядела встревоженной — только мельком посмотрела на него, а потом перевела взгляд на другую половину кровати. Смятые простыни ясно говорили о чьём-то недавнем присутствии. Она разочарованно выдохнула. — Чёрт, и она пропала. — Я свяжусь с Артуром и остальными, — бросил Римус. — Может, у них есть новости. — Хорошо, — кивнула Тонкс. Дождавшись, пока он выйдет, она повернулась к Драко. Её суровое выражение лица не предвещало ничего хорошего. — Ты. Вниз. Через пять минут. С этими словами она вихрем вылетела из комнаты. Дверь захлопнулась прежде, чем он успел хоть что-то ответить. Драко зажмурился и провёл влажными ладонями по лицу — лучше бы это был очередной кошмар. Он мрачно смотрел на пустую подушку, которая ещё сохраняла очертания её тела. Вязкая, горькая тоска встала комом в горле, не давая нормально дышать. — Дежавю, — пробормотал он, вставая с кровати. Тёплое одеяло ещё пахло Грейнджер. На улице было холодно. Он рассеянно прислушивался к дробному стуку дождя по стеклу, пока натягивал брюки и свитер. Все движения были медленными и вялыми, будто он пробирался сквозь толщу воды. За дверью слышались шаги, громкие голоса, скрип стульев. Ещё вчера всё казалось таким тихим, почти нормальным — а сегодня этот зыбкий покой разлетелся в клочья. Драко провёл рукой по волосам, вышел из комнаты и спустился на кухню. Тео и Блейз уже сидели за столом. Драко едва заметно кивнул в знак приветствия. Тонкс стояла, прислонившись к столешнице, — руки скрещены, лицо перекошено от раздражения. — С какой, блядь, стати меня подняли в восемь утра? — возмутился Тео. — У меня, на минуточку, нет пропавшей подружки, и дружеских чувств к Поттеру я особо не питаю… — Заткнись, — резко бросила Тонкс и уставилась на Забини. — Ну? Драко сел, устремив на друга взгляд. На лицо Блейза словно легла тень. Бессонница, тревога, отчаяние — всё то же, что жгло внутри и самого Драко. Казалось, он провёл всю ночь в попытках выкарабкаться из кошмара — но никак не мог проснуться. — Что ну? — пробормотал Блейз. — Я уже сказал. Я не знаю, где она. И не знаю, где Томас, Грейнджер, Уизли или, мать его, Поттер. — Луна должна была сказать хоть что-то. Намекнуть. — Тонкс, клянусь своей сомнительной душой, я не знаю! Мой лучший вариант — Хогвартс, но это просто догадка. Она ничего мне не говорила. Тонкс вздохнула и провела дрожащими пальцами по лбу, скользнув взглядом к Драко: — А ты? — А что я? — Ты, между прочим, не особо удивился, когда я вошла и увидела пустую постель. Он бросил взгляд на Блейза и пожал плечами. — Не в первый раз Грейнджер исчезает без предупреждения. — Где она, Драко? — резко бросила Тонкс. — Куда они пошли? — Я не знаю. — Он знал, что звучит неубедительно. Но даже не пытался это исправить. — Ты знаешь. Я это вижу. — Нет, — коротко ответил он. — Драко, ты же понимаешь — мы просто хотим им помочь. — Ты зря тратишь время. — Да твою же мать, Драко! — взорвалась Тонкс, со всей силы ударив по столу кулаком. Тео и Блейз вздрогнули. — Говори немедленно! — Нет! — рявкнул он, вскочив, чтобы быть с ней на одном уровне. — Я не предам доверие единственного человека, которому даю обещания! Эти слова сбили её с толку. Она растерянно нахмурилась, шокированно приоткрыв рот, и вся жёсткость вдруг исчезла с её лица. Она судорожно выдохнула и снова потёрла лоб. — Я спрашиваю в последний раз… — Ты уже получила ответ, — перебил он. — Он не изменится. — Можешь считать, тебе повезло, что в доме нет ни капли Веритасерума, — бросила она, разворачиваясь. — Чёрт с вами. Найдём их сами. Драко сел обратно только тогда, когда дверь захлопнулась. Кровь ударила в голову — то ли от ссоры с Тонкс, то ли от тревоги за Гермиону. — Клянусь, я думал, она выбьет из тебя правду кулаками — или зашвырнёт парой проклятий, — протянул Тео. — Честно говоря, я даже немного этого ждал. Было бы отличное зрелище. — Отвали, Тео. — Ты знаешь, где они? — спросил Блейз, глядя на Драко с тенью надежды. — Только Грейнджер, Поттер и Уизли, — ответил тот. — Я не знаю, где Томас и Лавгуд. — Он запнулся и добавил: — Прости, дружище. — Всё в порядке. Я так и думал. — Ну так где они? — спросил Тео. — Думаю, я вполне ясно дал понять, что никому ничего говорить не собираюсь. — Да, но… — Вы бы всё равно не поверили, — пробормотал Драко, сцепив пальцы. — Это чёртово безумие. — Ну, если вспомнить суицидальные наклонности Поттера, — усмехнулся Тео, — скорее всего, они уже стучатся в дверь к Тому-Кого-Нельзя-Называть. — То есть в мою дверь? Учитывая, что этот психопат сейчас живёт в моём доме. Но самое ужасное, что ты не так далёк от истины. — Он тяжело выдохнул, сжал руки в кулаки. — О чём я, блядь, вообще думал? Я не должен был отпускать её. Это всё из-за тебя, Забини! Из-за твоей сраной проповеди у меня окончательно поехала крыша! Он вздрогнул, когда Блейз положил руку ему на плечо в попытке приободрить. Драко не поднял глаз. Он сосредоточился на собственных ладонях, пытаясь усмирить свой гнев. Руки дрожали от напряжения. Он уже не знал, на кого злится больше — на Гермиону за то, что ушла, на Блейза за его идиотскую речь или на самого себя за то, что позволил ей исчезнуть. А может, дело было вовсе не в этом. Может, это был страх. Или беспомощность. Или тоска, которая осталась после её ухода. А может, всё сразу. Просто злость — чувство, которое он знал лучше других. Уютное, знакомое тепло ярости. — Всё будет в порядке, — сказал Блейз, но прозвучало это неубедительно. — Не строй из себя оптимиста, — фыркнул Тео. — Тебе не идёт. — Всё стало слишком реальным, да? — прошептал Драко. Он не собирался произносить это вслух. И только по взглядам друзей понял, что всё-таки сказал. — Война уже давно стала реальной, — вздохнул Блейз. — Просто теперь она ближе. Слишком близко. Люди начинают действительно верить во что-то, только когда это коснётся их жизни. Тео откинулся на спинку стула. Его лицо было непривычно серьёзным, даже мрачным. — Где бы они ни были… Надеюсь, твоя девушка и два её упрямых питомца хотя бы примерно понимают, что делают, Драко. И Драко вздрогнул — будто кто-то провёл ледяным пальцем вдоль позвоночника, оставив за собой мурашки. — Да уж. Я тоже надеюсь.

***

— Ну что, по-моему, платье вполне в её духе. Как я выгляжу? — Всё так же отвратительно. Гермиона нахмурилась, услышав ответ Рона, но быстро поняла: он просто имел в виду, что превращение удалось. И, судя по испуганному взгляду, он говорил серьёзно. Во рту всё ещё ощущался мерзкий привкус Оборотного зелья. Она опустила взгляд на свои руки — вернее, на руки Беллатрисы: длинные пальцы с обломанными ногтями, больше похожими на когти. Бледные, в мелких шрамах, словно она развлечения ради пыталась выжимать стекло. По груди струились спутанные чёрные кудри. Проведя языком по острым, неровным зубам, Гермиона на мгновение вспомнила о родителях. — Ты и сам выглядишь ужасно, — сказала она, окинув Рона взглядом. Его черты лица изменились, а волосы стали длинными и волнистыми. Гермиона кивнула с удовлетворением. — Думаю, я хорошо справилась. — Поверю тебе на слово, — отозвался он, почесав наклеенную бороду. — Мерлин, как же она чешется. Запрети мне отращивать бороду, если вдруг захочу. Она рассмеялась, но ничего не ответила — была слишком напряжена, чтобы придумать что-то остроумное. Хотя, кажется, Рон тоже нервничал, и это немного успокаивало. Или хотя бы должно было. Может, он ждал от неё слов поддержки, чего-то обнадёживающего, но язык будто не поворачивался — в горле пересохло от нервов. Гермиона отвела взгляд и посмотрела на Гарри, который теребил мантию-невидимку. Руки у него дрожали. — Рон, будь начеку. — Как и всегда. Похлопав его по плечу, она прошла мимо, направляясь к Гарри. В паре шагов от него сидел Крюкохват. Гоблин забился в самый неприметный уголок переулка около «Дырявого котла», где они прятались, и угрюмо что-то бормотал. Гарри скрывался за мусорными баками, согнувшись в крайне неудобной на вид позе. Он постоянно оборачивался, переминаясь с ноги на ногу, и ёрзал, будто малолетка в кресле у дантиста. — Как ты? — спросила она тихо. Он поднял глаза, поморщился и тут же отвёл взгляд. — Прости, не могу привыкнуть к твоему виду. — Всё в порядке. Меня саму это слегка… пугает. Нервничаешь? — Я просто в ужасе. — Всё будет хорошо… — Может, это и не такая уж блестящая идея, — выпалил он, кивнув в сторону Крюкохвата и понизив голос. — Он какой-то… мутный. Он ударит нас в спину при первой же возможности. — Значит, мы не будем поворачиваться к нему спиной, — твёрдо ответила Гермиона. — Гарри, мы всё тщательно продумали. План сработает. Он пожал плечами: — Надеюсь, потому что выбора у нас всё равно нет, не так ли? Гермиона вздохнула и вновь посмотрела на руки Гарри. Она хотела коснуться его пальцев, чтобы унять дрожь, поддержать, — но взгляд зацепился за знакомую вещь, торчащую из его кармана. Не успев остановить себя, Гермиона аккуратно вытащила предмет, покрутила в пальцах, внимательно осматривая, просто чтобы убедиться, что не ошиблась. Когда она вновь взглянула на Гарри, он выглядел почти смущённым. — Это же палочка Драко. — Да. Я как бы… позаимствовал её. Она прищурилась, разглядывая его с подозрением: — Зачем? — Я обезоружил его в тот вечер. Ну, когда ты разнимала нас на кухне, — объяснил он с тяжёлым вздохом. — Палочка осталась у меня. И я… Я попробовал пару заклинаний — просто из любопытства — и она работает. Лучше, чем палочка Петтигрю. — Он замолчал, а потом посмотрел прямо ей в глаза. — Мне даже удалось вызвать патронус. — Серьёзно? — ахнула она. — Ничего себе. — Я хотел вернуть её Малфою, но… Не знаю. У меня чувство, что пока мне нужно оставить её. Но если хочешь, после нашей вылазки можешь забрать её себе. В конце концов, это же палочка твоего парня. Гермиона колебалась, прокручивая кончик палочки между пальцами. Ей показалось, что она почувствовала запах Драко — резкий, тревожно родной. Хотелось улыбнуться: было приятно, что наконец кто-то, тем более Гарри, вслух назвал Драко её парнем. Но момент был не тот. Ни для мечтательности, ни тем более для улыбок. — Нет, — через мгновение сказала она, вернув палочку в его карман. — Раз она так хорошо слушается, пусть остаётся у тебя. Я уже привыкла к палочке Беллатрисы. — Спасибо. — Но предупреждаю: как только Драко узнает, что это ты стянул его палочку, он тебя точно проклянёт. Гарри усмехнулся. Похоже, она ошибалась — его улыбка в этот момент казалась вполне уместной. Но, как и всё сейчас, радость продлилась недолго. — Если вы и правда собираетесь провернуть свой безумный план, нужно делать это сейчас, — прошипел Крюкохват. — В Косом переулке скоро станет людно. Чем меньше свидетелей — тем лучше. Гермиона почувствовала, как длинный, тяжёлый выдох Гарри всколыхнул кудри Беллатрисы, и сама судорожно вздохнула, выпрямляя спину. Оба кивнули. Они были готовы — насколько вообще можно быть готовыми в такой ситуации. — Ладно. Давайте просто сделаем это… — произнесла она, повернувшись к Рону. — Готов, Ро… то есть, Драгомир? — Да, мадам Лестрейндж. Дождавшись, пока Крюкохват заберётся Гарри на спину и те скроются под мантией-невидимкой, они покинули тень переулка. Гермиона шла впереди, в каждом движении — вызывающая уверенность, почти дерзость. Они проскользнули в «Дырявый котёл», не удостоив владельца заведения Тома даже взглядом, и, не сбавляя шага, вышли во внутренний двор. Сердце колотилось где-то под рёбрами, когда она постучала по кирпичной стене палочкой Беллатрисы. Как они и рассчитывали, мощёная улица оказалась практически пустой — народу не набралось бы даже на две квиддичные команды. Но и те немногие, кто всё-таки оказался рядом с Гермионой, поспешно надевали капюшоны, отворачивались. Они шарахались в стороны, будто она могла вонзить в них свои острые когти в любой момент. И она играла на этом страхе — бросала злобные взгляды и брезгливо морщилась, как, по её представлению, делала бы Беллатриса. — Мадам Лестрейндж! Гермиона резко обернулась, почти готовая рявкнуть на прохожего, который посмел так фамильярно обратиться к ней — поддерживая образ Беллатрисы. Но в эту секунду возле уха послышался шёпот Гарри: — Трэверс. Пожиратель. Она взяла себя в руки и выпрямилась. План не должен провалиться. — Удивлён видеть вас здесь, мадам Лестрейндж, — произнёс Трэверс, приближаясь. — Почему же? — Мне казалось, вас и прочих обитателей поместья Малфоев обязали оставаться в доме после… Ну, вы понимаете. После побега. Гермиона даже не моргнула. Они предусмотрели это. — Я неоднократно доказывала свою преданность Тёмному Лорду, — отчеканила Гермиона. — Так что для меня сделали исключение. Вам бы стоило помнить об этом, прежде чем задавать вопросы, Трэверс. Самодовольное выражение лица Пожирателя дрогнуло. — Прошу прощения, — пробормотал он, переводя взгляд на Рона. — Кто ваш спутник? — Драгомир Деспар. Союзник из Трансильвании. Плохо говорит по-английски, но на какое-то время останется здесь. Помогает в наших планах. Мужчины обменялись кивками, после чего Трэверс вновь повернулся к ней: — И всё же, мадам Лестрейндж, что привело вас сегодня в Косой переулок? — У меня дело в «Гринготтсе». — Какое совпадение! Я как раз направлялся туда, — отозвался он. — Сопровожу вас. Гермиона сдержала нервный вздох. Назойливый спутник был сейчас совсем не кстати, учитывая, что Нежелательное лицо №1 крался рядом, пусть и под мантией-невидимкой. Но… возможно, это сыграет им на руку. Присутствие настоящего Пожирателя смерти могло придать убедительности их спектаклю. Поэтому Гермиона пошла рядом с ним, молясь, чтобы он не услышал, как бешено стучит её сердце, и не заметил испарины на сжатых кулаках. Она на секунду прикрыла глаза, чтобы прогнать из мыслей образ Драко. Вряд ли сентиментальная улыбка, которая так и норовила расцвести на губах, подходила к жестокому лицу мадам Лестрейндж.

***

— Драко, — протянул Тео, стиснув зубы, — Перестань, чёрт возьми, барабанить пальцами. У меня уже башка трещит. Драко недовольно нахмурился, но всё же прижал ладонь к столу. Несколько секунд разглядывал ногти, с трудом удерживаясь от того, чтобы не провести ими по дереву — просто чтобы хоть как-то разрядиться. Ему было необходимо создать хоть какой-то шум, который, как клинок, рассёк бы клубок хаотичных мыслей. Но вместо этого он откинулся на спинку стула, уставился на радио и тяжело, сдавленно выдохнул. — Двенадцать, — произнёс Тео. Драко скосил на него взгляд. — Что? — Это уже двенадцатый вздох. Ещё один — и я напомню тебе, почему тринадцать считается несчастливым числом. — Отвали, Тео. — Он прав, — подал голос Блейз. — Твоё уныние и самобичевание делают ситуацию только хуже. — А что ещё я, чёрт возьми, должен делать?! — взорвался Драко, всплеснув руками. — Весело поболтать с вами обоими? — Ты? Весело болтать? — Тео фыркнул. — И вообще, чего ты такой мрачный? Ты же знал, на что шёл, когда решил влюбиться в Грейнджер. — «Решил влюбиться»… — передразнил Драко, хмурясь. — Будто это, блядь, входило в мои планы. Блейз покачал головой, на губах у него играла слабая, ироничная усмешка. — Любовь никогда не бывает запланированной, идиот. Это самая неудобная вещь на свете. Потому и сносит голову. Особенно таким циничным ублюдкам, как мы. — Циничный? Я? — вскинул брови Тео. — Напоминаю, я по выходным плету венки из маргариток и резвлюсь на полянке с единорогами. Драко закатил глаза. Он слишком волновался из-за того, где сейчас может находиться Грейнджер, чтобы оценить его юмор. — Не смешно. — Все мы знаем, что я охуенно смешной! Ты просто зануда. Но я не в обиде. Я знаю, что на самом деле ты меня обожаешь, — Тео нагло ухмыльнулся, когда Драко метнул в него раздражённый взгляд. — Не смотри так. Ты знаешь, что это правда. Спорим на пятьдесят галлеонов: одного из своих детей ты назовёшь в мою честь. Или, как минимум, сделаешь меня крёстным… — Что? — фыркнул Драко, но уголки губ дрогнули. — Думаешь, я назову ребёнка в твою честь? Серьёзно? Бесполезный Мудак Малфой? — Ты издеваешься, но, между прочим, звучит круто. У Драко вырвался смешок — хриплый и резкий, больше похожий на кашель. Но всё же это был смех. Грубый, инстинктивный, живой. И, что важнее всего, это был не тринадцатый вздох. На долю секунды ему захотелось врезать Тео за такую убогую попытку отвлечь его. Однако, к собственному удивлению, он и правда почувствовал, будто напряжение чуть спало. Судя по смягчившемуся выражению лица Блейза, тот ощутил то же самое. Но момент слишком быстро растаял в атмосфере всеобщей тревоги. Драко снова представил Гермиону — в теле Беллатрисы, шаг за шагом приближающуюся к «Гринготтсу», где могли быть десятки Пожирателей. И пальцы сами по себе застучали по столу.

***

Гермиона откинула с лица мокрые волосы и сплюнула воду, попавшую в рот. — Ты в порядке, Гермиона? — донёсся голос Рона откуда-то сбоку, и его рука появилась в поле зрения. — Всё нормально, — кивнула она, принимая помощь, и поднялась на ноги. Бросила взгляд в сторону Гарри: убедиться, что с ним всё в порядке. — А ты как, Рон? — В порядке, благодаря тебе. Быстро сориентировалась. Подушечное заклинание? — Да, первое, что пришло в голову. — К счастью для нас. Она собиралась улыбнуться, но тут увидела его — и это снова был Рон. Рыжие волосы, дружелюбное веснушчатое лицо, голубые глаза. С губ сорвался удивлённый вздох: — Ты опять ты! Все чары… — Чёрт, и ты тоже стала собой! Гермиона опустила взгляд, с изумлением рассматривая свои молодые руки и кончики каштановых прядей. — Но я выпила достаточно Оборотного, должно было хватить минимум на час. И заклинания, которые я на тебя наложила… Не понимаю. — Это Гибель воров! — выкрикнул Крюкохват. — Он снимает любые маскирующие чары! Они нас заподозрили! Нужно торопиться! Гермиона закусила губу. Если не считать проблем с палочкой Беллатрисы при входе в банк, ей казалось, что план сработал. Наверное, даже слишком гладко. Конечно, она знала, что Гарри помог — наложил Конфундус, чтобы сбить с толку стражу у дверей, и использовал Империус, чтобы подчинить себе Багрода. Она не одобряла, что он прибег к Непростительному заклинанию, хоть и понимала: выбора не было. Тем временем Багрод явно начал приходить в себя, дёргаться, словно снова обретал волю, но Гарри уже поднял палочку. — Империо, — произнёс он ровно, как и в прошлый раз. — Нам надо двигаться! — настаивал Крюкохват. — Они уже идут! — Протего! — Гермиона взмахнула палочкой Беллатрисы и выпустила щит прямо в поток Гибели воров. — Это должно выиграть нам немного времени. Все трое поспешно направились за гоблином вглубь подземных хранилищ «Гринготтса». Гермиона только задумалась, вспомнит ли потом дорогу обратно, но мысль оборвалась, когда из темноты донёсся раскатистый рёв, ударивший по лицу холодным ветром. — Что, чёрт побери, это было? — спросил Рон. — Ради этого мы и взяли Звякалки, — объяснил Крюкохват, потрясая странным устройством для наглядности. Когда они свернули за угол, Гермиона остолбенела: перед ними стоял дракон с выцветшей серой чешуёй, покрытой шрамами, и мутными розоватыми глазами. Его задние лапы были закованы в цепи, которые оставляли на шкуре незаживающие раны. — Он частично слеп, — заметил Крюкохват. — Но это делает его ещё более свирепым. Его приучили бояться звука Звякалки — били каждый раз, когда они гремели. — Это варварство, — выплюнула Гермиона. — Хочешь сама с ним разобраться — вперёд, — усмехнулся гоблин. — А если нет — заткнись, девчонка. В любой другой день она бы отчитывала его за жестокое обращение с существами, пока у него из ушей не пошла кровь. Но сейчас время было не на их стороне. Вообще ничего не было на их стороне. Поэтому, проглотив возмущение, Гермиона сжала губы, наблюдая, как Крюкохват гремит металлическим прибором. Измученный дракон, сжавшись, попятился, открывая им проход к хранилищам. Они подошли к хранилищу Лестрейнджей. По указанию Крюкохвата Гарри заставил Багрода приложить руку к двери. Дерево мгновенно рассыпалось, будто горящая бумага, и все пятеро шагнули внутрь. — Ладно, ищем быстро! — сказал Гарри, и в тот же миг с оглушительным грохотом за их спинами снова выросла дверь. — Багрод выпустит нас, — отозвался Крюкохват. — Ищите то, за чем пришли! Осветив пространство Люмосом, троица принялась за поиски. Но стоило Гермионе взять в руки золотой кубок, как она вскрикнула — жгучая боль полоснула по пальцам. — Ай! Он обжёг меня! — вскрикнула она, выронив вещицу. Та с глухим звоном ударилась об пол — и тут же размножилась. Сотни кубков золотым потоком хлынули к её ногам. — Что за… — Это заклятие Пылающей руки и заклятие Умножения! — выкрикнул Крюкохват. — Всё, к чему прикоснётесь, будет обжигать и множиться! Нас может завалить, если вы… — Чёрт! — взвизгнул Рон, отдёргивая обожжённую руку, пока к его ногам с грохотом посыпались тарелки. — Извините, я случайно! — Осторожнее! — крикнул Гарри, едва не задев декоративную статуэтку. — Мы должны найти его! Гермиона внимательно прокладывала путь сквозь горы сверкающих предметов, лихорадочно сканируя взглядом пространство, когда в голове у неё прозвучал голос Драко. — Знаете, — проговорила она, — Драко как-то сказал, что хранилище его матери должно быть устроено похоже. Тогда самые ценные вещи хранятся сзади, на верхней… — …полке, — закончил Гарри. Именно тон его голоса заставил Гермиону насторожиться — он звучал слишком уверенно, решительно. Она подняла взгляд: Гарри уставился в угол хранилища, его палочка была направлена вверх. Гермиона проследила за его взглядом и увидела маленькую чашу на высокой полке. Чаша Пенелопы Пуффендуй с выгравированным барсуком — Дамблдор намекал, что это может быть он, ещё до того, как Гарри и Рон ушли искать крестражи. И она поняла по выражению лица друга: он чувствует. Это действительно крестраж. — Это он! — воскликнул Гарри и ринулся вперёд. Но в спешке он задел шкатулку с украшениями, а затем — доспехи. И за считаные секунды пол превратился в море золота и серебра — сверкающее, переливающееся, словно прекрасная лава. Из-за двери донёсся глухой рёв дракона и послышались голоса. Гермиона перехватила испуганный взгляд Гарри. — Мне нужно наверх, — выдохнул он в отчаянии. — Гермиона, мне… — Левикорпус! — выкрикнула она, стискивая зубы и пытаясь сосредоточиться, пока раскалённые добела сокровища жгли кожу. Металлическая лавина всё прибывала, обжигая, мешая, подступая к груди. А голоса снаружи становились всё громче.

***

Звук разбитого стакана вырвал Драко из оцепенения, но он повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как осколки с лязгом скользнули по доскам пола. Это напомнило ему тот день на катке. Несколько секунд ушло, чтобы понять — это был его стакан, и именно он уронил его на пол. Безжизненным взглядом он уставился на лужицу разбитого стекла у своих ног. — Ты просто невероятно неуклюжий идиот, — заворчал Тео и взмахнул палочкой, чтобы убрать осколки. — Чёрт возьми, зачем ты это сделал? — Случайно, — пробормотал Драко. — Просто… рука дрогнула или что-то такое. Блез наклонил голову и тяжело вздохнул: — Мы провели здесь уже несколько часов, разговаривая ни о чём. — К этому моменту мы уже должны были что-то узнать, — резко вмешался Драко. — Где, чёрт возьми, Тонкс? Андромеда? И что… — Если ты так беспокоишься, может, стоило сказать Тонкс, где они? — Я уже объяснял тебе… — Ты мог бы убить своего отца? — неожиданно спросил Тео. Голос был ровным, каждое слово произнесено чётко, будто это было самым обычным делом. Драко обменялся удивлённым взглядом с Блейзом, а потом подозрительно посмотрел на друга. Тот был пугающе спокоен, словно просто уточнил, какой чай они любят. — Что ты сказал? — Спросил, мог бы ты убить своего отца, — повторил Тео так же невозмутимо. — Скорее всего, нам придётся помогать Ордену и сражаться с собственными родителями. Если бы пришлось — ты пошёл бы на это? Блейз? Блейз поёрзал на стуле, нахмурив брови и задумчиво поджав губы. — У меня нет отца. — Значит, мать. — Она едва ли хорошая мать, — вздохнул он, нерешительно постукивая по подбородку. — Не знаю… Наверное, это бы зависело от обстоятельств. — Она пытается убить тебя, может, даже Лавгуд, — быстро подхватил Тео. — Смог бы тогда? — Ты явно много об этом думал, — заметил Драко. — Тут особо нечем заняться — у меня свободный график. Ответь, Блейз, смог бы ты убить мать или нет? — Не знаю, — повторил тот. — Если бы это была Луна — возможно. Но это… как-то противоестественно — проливать кровь, которая фактически течёт в твоих венах. Думаю, всё будет сводиться к инстинкту или даже мгновенному импульсу. Тео задумчиво кивнул, словно обдумывая услышанное. — А ты, Драко? — Я не видел отца уже больше года, — ответил он. — Даже не знаю, каким он сейчас стал. — Всё тот же ублюдок. Драко изо всех сил пытался рассердиться на Тео, даже бросил на него раздражённый взгляд, но он вышел поддельным, скорее усталым. Потому что он понимал — слова друга были правдой. Он никогда не закрывал глаза на жестокость отца, напротив — восхищался ею, подражал и гордился, когда его сравнивали с ним. Но теперь Драко чувствовал себя более взрослым: приземлённым, осознающим, что равновесие — от его собственных сил и разума, а не от влияния отца. И это было странно утешающим прозрением. — Не знаю, — пробормотал он. — Блейз прав, кровь есть кровь… — А желчь — это желчь, а дерьмо — дерьмо, а слюна — слюна, и пот — пот, — перебил его Тео, отчётливо произнося каждый слог. — Всё это просто биология. — Всё не так просто… — Что, если он нападет на Грейнджер? — упрямо продолжал Тео. — И ты знаешь, что он не станет колебаться, если появится шанс. Что тогда? Драко закрыл глаза, пытаясь успокоить свой гнев, чувствуя, как жар поднимается к горлу и застревает там камнем, душит. Он задавался вопросом, каково это — поднять волшебную палочку и направить её на отца. Сможет ли он дышать после этого? Грейнджер, скорее всего, уговаривала бы его отступить. Такой она человек — всегда ищет добро даже в самых тёмных душах, как когда-то в его. Её образ, вспыхнувший под веками, помог ему наконец выдохнуть. — Я… я не знаю, что бы сделал, — признался он, прочищая горло. — Сделал бы то, что необходимо. Тео, как и в случае Блейза, задумчиво кивнул, словно взвешивая слова. А потом лишь холодно пожал плечами, смахивая с рукава пылинку. — Думаю, я смог бы убить отца, — спокойно сказал он. — Да, смог бы. Он заслуживает этого. Вообще-то я даже считаю, что оказал бы миру услугу. И не думаю, что почувствовал бы хоть каплю вины. Драко не мог решить, завидовать ли Тео за его убеждённость, пожалеть его за сломленность или остаться равнодушным. Ведь на самом деле Тео лишь озвучил вопрос, который мучил их всех неделями, словно заноза, неустанно вонзающаяся в разум. — Ну что ж, — преувеличенно бодро заключил Тео с натянутой улыбкой, — это был очень мрачный и неприятный разговор, да? — И именно ты начал его, весельчак, — нахмурился Драко. — Кто-то же должен был. Зато хоть перестали ныть о своих девушках. — То есть ты предпочитаешь обсуждать убийство родителей? — Я бы предпочёл не обсуждать ни то, ни другое. Но всё это взаимосвязано, — пробормотал Тео, опустив взгляд. — Тед однажды сказал, что война подобна морю: непредсказуема и беспощадна, и не успеешь оглянуться, как весь твой мир идёт ко дну.

***

Гермиона рванула вверх и начала жадно глотать воздух, когда наконец вынырнула из озера. Оглянувшись, она убедилась, что мальчики в порядке, проверила, что сумка и палочка на месте, и с трудом двинулась к берегу — тяжёлое платье тянуло её вниз. Когда ноги коснулись гальки, появилось искушение просто остаться в воде — она словно успокаивала ожоги на коже от зачарованных вещей в хранилище Лестрейнджей. Но Гарри схватил её за локоть и вытащил на берег, прежде чем она успела возразить. Отдышавшись, Гермиона подняла взгляд к небу: дракон, благодаря которому они смогли сбежать, обогнул горы и исчез из виду. — Думаешь, с ним всё будет в порядке? — Сейчас я больше беспокоюсь за нас, — ответил Гарри, скривившись, когда снимал свитер. — Есть что-то от ожогов? — У меня есть бадьян, — сказала она и протянула ему флакон из сумки. — Постарайся не тратить много — он может ещё пригодиться. — Чёртов гоблин! — прошипел Рон. — Я знал, что нельзя доверять этому вороватому говнюку. Не могу поверить, что он просто стырил меч и бросил нас на произвол судьбы! — Мы сбежали живыми и с крестражем, — отметил Гарри. — Давайте просто будем благодарны за это… — Ага. У нас есть крестраж, но нет возможности его уничтожить. Просто прекрасно! — По крайней мере, мы теперь знаем, как его уничтожить, — парировала Гермиона. — Меня больше беспокоит, что Тот-Кого-Нельзя-Называть теперь поймёт, что мы ищем крестражи. Что, если он… Она замолчала, заметив пустой взгляд Гарри. В следующую секунду он взвыл от боли, схватился за шрам и рухнул на колени. Гермиона и Рон звали его, пытаясь вывести из приступа, но это было тщетно. Она не могла сказать, длилась ли эта пытка минуту или десять, но Гарри вдруг открыл глаза, беспокойно осматриваясь вокруг. Он с трудом сглотнул, а потом заявил: — Нам нужно попасть в Хогвартс.