Глава 47. Сила

Сердце Гермионы бешено заколотилось, когда она услышала, что назвали имя Гарри. Ликование становилось всё сильнее. И всё, что можно было расслышать, — как люди вокруг выкрикивают его имя, подтверждая, что он жив. Гермиона встала на носочки, задрала голову повыше, пытаясь взглянуть поверх толпы и понять, что происходит в центре Большого зала. Бесполезно. Она могла видеть только головы и плечи, которые перекрывали ей весь обзор. В эту минуту она проклинала свой маленький рост. — Я вижу его, — сказал Драко, который стоял рядом. — Я вижу Поттера. Взгляд Гермионы мгновенно метнулся к нему. — Правда? Он жив? — Да, — он кивнул и с улыбкой посмотрел на неё. — Говорил же, что он бессмертный. — Боже мой. Правда он там? — Иди сюда, коротышка, — притянув Гермиону к себе, он обхватил её за бёдра и приподнял. — Теперь видишь? — Да! — воскликнула она. — Я его вижу! Драко не понимал, почему вдруг почувствовал облегчение и почти радость, но решил — это потому, что сейчас она была счастлива. А когда Грейнджер была счастлива, она вся светилась. Этот свет, словно солнечные лучи, касался всего, что её окружало. И он ощущал это каждой клеточкой. Обернувшись, Драко заметил, что его мать отошла в сторону и стала бегать взглядом по толпе. Он подумал, не высматривала ли она среди волшебников Люциуса. Но в это мгновение Гермиона что-то сказала, и он снова повернулся к ней. — Что? — Гарри будет сражаться с Волдемортом один на один, — повторила она, начиная ёрзать. — Опусти меня, пожалуйста. Нужно подойти поближе и посмотреть, что там происходит. Встав на ноги, Гермиона тут же схватила Драко за локоть и потянула за собой сквозь столпотворение. Он с трудом поспевал, всё ещё прихрамывая из-за вывихнутой лодыжки. Грейнджер виляла из стороны в сторону, и он постоянно сталкивался с кем-то, следуя за ней. Но у неё получалось пробираться вперёд. Они подходили всё ближе, и Драко смог различить громкие голоса Поттера и Волдеморта, когда толпа притихла. — Гермиона, сюда! Рон подвёл их к центру Большого зала, где возвышалась груда обломков. Наверху уже сидели Невилл, Джинни, Луна и Блейз, наблюдая за происходящим. Взбираясь по камням и обвалившимся парапетам, она всё ещё крепко держала Драко за руку, практически волоча за собой. Ей хотелось своими глазами увидеть сражение между Гарри и Волдемортом. Увидеть исход войны. Гермиона знала, что это конец. Кульминация. Финальная битва. Всё, за что они боролись, закончится схваткой между её лучшим другом и самым могущественным и опасным волшебником всех времён. Она никогда не чувствовала такого страха и такого трепета, как сейчас. Гермиона и Драко балансировали на возвышенности рядом с остальными. Он оглядел зал и насторожился, когда заметил свою мать рядом с Молли Уизли и Макгонагалл. Драко вспомнил встречу со Снейпом и как тот рассказал, что Нарцисса помогает Ордену. Ему стало интересно, знала ли об этом Макгонагалл. Очередной вопрос, который он хотел бы задать, если они выиграют эту войну. Но где был Снейп? Конечно, он должен быть здесь, как и все остальные. Окинув взглядом весь зал, он заметил Майлза, Миллисенту и Трейси, стоявших около пуффендуйцев. Майлз поймал его взгляд и кивнул в знак признательности. Драко чувствовал, как тот нервничает, несмотря на расстояние между ними. Девочки тоже выглядели встревоженными. Он задавался вопросом — были ли среди Пожирателей смерти, столпившихся в другом конце зала, их родители? Может, кому-то из Просветлённых тоже пришлось направлять палочку на членов своих семей? Драко вспомнил Тео, который сразился не только со своим отцом, но и с Люциусом. Тео должен был быть здесь. Должен был находиться на этих обломках вместе с ним и Блейзом. Должен был отпускать свои идиотские шуточки. Должен был бесить их своими неуместными комментариями. Должен был стоять здесь как незаменимая часть их противоречивого слизеринского трио. Он должен был быть здесь — как их друг. Гермиона толкнула Драко локтем, и он заглянул в её широко раскрытые, полные волнения глаза. — Вот и всё, — едва слышно произнесла она. — Да. Он не знал, что ещё сказать. Внезапно все слова оказались неуместными. Вместо этого он посмотрел в центр зала, где Поттер и Волдеморт кружили, как нетерпеливые, голодные волки. Они говорили друг с другом. Поттер цедил слова сквозь стиснутые зубы, а Волдеморт шипел в ответ, выплёвывая каждый слог. Несмотря на гробовую тишину в зале и то, что они сами стояли довольно близко к Поттеру и Волдеморту, Драко приходилось напряжённо вслушиваться в их разговор. Некоторые слова и фразы рассыпались, становясь неразборчивым эхом, но большую часть он всё же слышал. — Сегодня ты никого больше не убьёшь! — крикнул Поттер. — Всё кончено, Реддл! Твои крестражи уничтожены. — Думаешь, ты сильнее меня? — усмехнулся Волдеморт. — Думаешь, ты можешь защитить всех этих глупцов? — Именно. Я сделал то же, что и моя мать! Волдеморт злобно рассмеялся. — Что, опять любовь? Любовь — вечная присказка Дамблдора. — Почему, как ты думаешь, ни одно из твоих заклятий не сработало? Моя любовь защищает их всех. Драко почувствовал, как Гермиона коснулась его ладони. — Полагаешь, что твои жалкие бредни о любви помогут? — усмехнулся Волдеморт. — Полагаешь, что ты сильнее меня? Я — самый могущественный волшебник, который когда-либо жил. Гарри покачал головой. — Дамблдор был сильнее тебя. — Я стал причиной его смерти! — Тебе так казалось, — спокойно ответил Гарри. — Но ты ошибался. Ты думаешь, что Снейп работал на тебя, что он убил Дамблдора ради тебя. Но это не так. Северус Снейп был на нашей стороне. Толпа зашумела. — Ты думал, что спланировал смерть Дамблдора. Но он сам выбрал её за много месяцев до того, как это случилось. Обговорил во всех деталях с человеком, которого ты считал своим слугой. Снейп стал шпионом Дамблдора с той самой минуты, когда ты начал преследовать мою мать. Потому что он любил её. Всю свою жизнь. Волдеморт пренебрежительно фыркнул. — Он просто хотел эту грязнокровку. Мимолётное увлечение, вот и всё. Драко скривился. Было странно, как это слово теперь приводило его в бешенство. — Снейп хотел, чтобы ты так думал, — продолжал Гарри. — Но он любил её и стал шпионом. И убил Дамблдора, когда пришло время. Дамблдор хотел умереть непобеждённым, подлинным хозяином Бузинной палочки! Если бы всё получилось по его плану, сила палочки умерла бы вместе с ним, потому что никто не отнял её у него! — Какая разница! — возразил Волдеморт, прищурившись. — Я похитил палочку из могилы этого старого дурака. Я вырвал её из холодных, мёртвых рук. Я убил Северуса Снейпа. И поскольку Дамблдор погиб от его руки, сила палочки теперь принадлежит мне. У Драко перехватило дыхание. Он повернулся к Гермионе. — Снейп мёртв? Она кивнула и, запинаясь, пробормотала: — Я… Мне жаль. У Драко не было времени, чтобы переварить это. Но он почувствовал, как сжались его кулаки, а грудь сдавило. Что он должен был ощущать? Его отношения со Снейпом были, мягко говоря, сложными. И всё же этот человек спас ему жизнь. Драко остался в долгу, который теперь никогда не сможет вернуть. Но эти мысли, как и другие, пришлось отложить на потом. — Ты слушаешь, что я говорю? — спросил Гарри, пристально глядя на Волдеморта. — Обладать палочкой недостаточно! Палочка выбирает волшебника, помнишь? Новый хозяин забрал палочку у Дамблдора против его воли, так и не поняв, что он сделал, и Бузинная палочка — самая опасная волшебная палочка на свете — признала его власть над собой… Драко нахмурился. Он не совсем понимал, о чём говорит Поттер, но знал, что это было важно. Он почувствовал, как Гермиона напряглась. — Боже мой, — прошептала она, резко поворачиваясь к Драко. Её глаза округлились. — Твоя палочка. Драко, где твоя палочка? Он в замешательстве посмотрел на неё. — Что? Она сама потянулась к его карману и вытащила палочку. Гермиона внимательно осмотрела её, а затем озадаченно взглянула на Драко. — Это не твоя палочка. — Да, это палочка Андромеды, — объяснил он. — Что, чёрт возьми, не так, Грейнджер? — Где твоя палочка, Драко? — в отчаянии спросила Гермиона. — Где она? — Я не знаю! Я потерял её, помнишь? Грейнджер, что… — Да-да, — пробормотала она отстранённо. — Гарри обезоружил тебя и оставил её… Драко нахмурился. — Моя палочка у Поттера? — Да! И так как именно ты обезоружил Дамблдора… Они оба повернулись к Гарри и Волдеморту как раз в тот момент, когда последний поднял палочку, крепко сжимая её в руке. Гарри не дрогнул. Гермиона не могла вспомнить, чтобы когда-либо видела на лице друга такую свирепую решимость. Драко наблюдал, как Поттер медленно поднимает палочку — его палочку. В это мгновение всё стало ясно. — Настоящим хозяином Бузинной палочки был Драко Малфой! — воскликнул Гарри. Драко почувствовал, как сотни глаз уставились на него. — Это он обезоружил Дамблдора. Поэтому палочка не слушается тебя. Ты можешь держать её в руках, но её сила тебе не принадлежит. — Вот дерьмо, — пробормотал Драко. Когда он поднял взгляд, пронзительные, потрясённые глаза Волдеморта были устремлены на него. Змеиное лицо исказил гнев. Но через секунду его шок прошёл, он повернулся к Поттеру с тем же холодным и ровным самообладанием. — Это не имеет значения, — заявил он уверенно. — Я убью тебя, а потом займусь Драко Малфоем. Гермиона потянула Драко за руку, пытаясь оттащить назад, но он не сдвинулся с места. — Видишь ли, — продолжал Гарри, — ты опоздал. Несколько дней назад я победил его в честном поединке и забрал палочку. — Он сделал паузу и направил палочку Драко на Волдеморта. — Всё сводится к одному: знает ли палочка, которая у тебя в руках, что её последнего хозяина обезоружили? Потому что если это так, то я — истинный хозяин Бузинной палочки. До этого момента Гермиона не осознавала, как быстро бьётся её сердце. Внутри бушевала буря. Она не отрываясь смотрела на Гарри и Волдеморта, но вдруг яркий поток красного света ворвался в Большой зал сквозь разбитые окна, заставив её зажмуриться. Это были первые лучи восходящего солнца. Они окутали Гарри и Волдеморта почти адским, огненным светом. Когда её глаза привыкли к алому мареву, она увидела, как Волдеморт и Гарри направляют друг на друга палочки, начиная произносить заклинания. Вот оно. Между гибелью и спасением — лишь смелая догадка семнадцатилетнего юноши о волшебной палочке и старой сказке. Воздух в Большом зале сгустился. — Авада Кедавра! — Экспеллиармус! Зелёный и красный лучи столкнулись с ужасающим грохотом. Ударная волна едва не сбросила наблюдающих за сражением с возвышенности. Драко заслонил своим телом Гермиону и крепко зажмурился, чувствуя, как жар от заклинаний Поттера и Волдеморта обжигает шею. Взрыв разметал в разные стороны щепки и мелкие обломки, окутав толпу облаком пыли. Драко сморгнул мутную пелену, застилавшую глаза, и снова устремил взгляд в центр зала. Только теперь Поттер стоял один. В левой руке он крепко сжимал Бузинную палочку, в правой — палочку Драко. Волдеморт лежал на земле — неподвижный и безмолвный. Мёртвый. Тёмный Лорд был мёртв. И только его мантия колыхалась от лёгкого ветра, проникавшего через дыру в стене замка. Драко услышал, как Гермиона резко вдохнула. Это был единственный звук, нарушивший тишину, которая внезапно окутала Большой зал. Взволнованные волшебники словно боялись пошевелиться и только пристально смотрели на тело Волдеморта в немом шоке. Пять тяжёлых ударов сердца — и толпа взорвалась. Драко понятия не имел как, но Гермиона спрыгнула с груды обломков и первой подбежала к Поттеру. Она обвила его шею руками и обняла изо всех сил. Следом бросился Рон, а за ним — остальные. Макгонагалл, Лавгуд, Финниган, вся рыжеволосая армия Уизли. Все они собрались вокруг него. Кто-то ликовал, кто-то плакал. Драко повернул голову и заметил, что Блейз, как и он сам, всё ещё стоит на месте. На лице друга появилась едва заметная усмешка, когда их взгляды встретились. И губы Драко дрогнули в ответной улыбке. — Они выиграли, — сказал Драко. — Мы выиграли, — поправил его Блейз. Радость и облегчение, переполнявшие Драко, так и остались где-то глубоко внутри — невысказанные, омрачённые болью утрат. Тонкс. Снейп. Тео. А что теперь будет с Люциусом? И как умер Снейп? Оставалось ещё столько вопросов. Но теперь у него была возможность, было время, чтобы узнать ответы. Опасность миновала. Больше не было жуткого хронометра, который отсчитывал время до их гибели. Волдеморт был повержен, и все они наконец обрели свободу. Блейз подошёл ближе, хлопнул Драко по спине, и они вместе стали осматривать зал. Их внимание переключилось с фан-клуба Поттера на другой конец Большого зала. Группа из пятнадцати человек под командованием Бруствера окружила около сорока оставшихся Пожирателей смерти. Большинство уже сдались, бросив свои палочки. Один за другим они снимали маски, и Драко узнал несколько человек. Среди них были отцы Крэбба и Гойла, родители Пэнси, и… ещё одно знакомое лицо. Блейз вздохнул и покачал головой, наблюдая, как его мать поднимает руки, принимая поражение. — Тупая корова, — пробормотал он. — А я всё гадал, здесь она или нет. — Собираешься поговорить с ней? — спросил Драко. — Мне не о чем с ней разговаривать. Иногда лучше прошлое оставить в прошлом. — Блейз на секунду замолчал. — А что насчёт тебя? Я не вижу среди них Люциуса. Драко отвёл взгляд. — Я столкнулся с ним во время битвы. Мы поговорили, и с тех пор я его больше не видел. — И? — Ничего нового. Он отреагировал так, как я и ожидал. Блейз с пониманием кивнул. — Мне жаль. — Не стоит, — ответил Драко, поднимая глаза, чтобы найти свою мать. Она стояла у противоположной стены и разговаривала с Макгонагалл. — Я получил поддержку, на которую даже не рассчитывал.

* * *

Толпа, окружавшая Поттера, начала редеть. Волшебники расходились по залу и заводили беседы в небольших группах. Драко понял, что сидит в одиночестве на одной из скамеек. Какому факультету она принадлежала, он не знал — да и в целом ему было плевать на это. Профессора вытащили скамьи и столы из Большого зала, чтобы уставшие бойцы могли хоть немного передохнуть, и Драко просто сел на ближайшую. Из-под прикрытых век он наблюдал, как люди вокруг разговаривали, праздновали, скорбели… И эта скамейка вдруг показалась ему очень подходящим, правильным местом. Он держался в стороне, но всё же был одним из них. Не лез в самое пекло, но был частью победы. Когда он почувствовал, что кто-то сел рядом, его внимание было сосредоточено на Бруствере и Слизнорте, которые переносили тело Волдеморта в небольшую нишу. Подальше от павших защитников Хогвартса. — Как думаешь, что они с ним сделают? — спросил он. — Не знаю, — вздохнула Нарцисса. — Захоронят, я думаю. — Лучше сжечь. — Наверное. Когда Драко повернулся к Нарциссе, его сердце дрогнуло. Покрасневшие глаза, обкусанные губы, растрёпанные волосы — он смотрел на женщину, в которой с трудом узнавал свою мать. Она не была такой, даже когда Люциуса отправили в Азкабан. И это была не просто усталость после битвы. Глаза — пустые, будто она не спала несколько месяцев. Щёки впали, а среди светлых волос проглядывали тонкие седые пряди. Драко тяжело выдохнул. Он подвинулся ближе к матери, и её руки обвились вокруг его плеч раньше, чем он успел это осознать. Он уткнулся в изгиб её шеи и почувствовал, как Нарцисса с трудом сглотнула, пытаясь сдержать всхлип. Он ощущал себя маленьким, потерянным мальчиком, который спрятался от жёстокого мира в материнских объятиях. И это чувство — давно забытое, овеянное тоской, — оказалось тем, чего ему так не хватало и к чему он тянулся всё это время. Он не сказал ей, что скучал. Она не сказала ему, что скучала. Он не сказал, что ему было страшно, что он переживал или даже что испытал огромное облегчение оттого, что она была на его стороне. И в этом молчании было куда больше смысла, чем в любых словах. Драко чувствовал это по тому, как крепко она обнимала его. И он надеялся, что она тоже это чувствует. Всего через мгновение, которое показалось слишком коротким, отстранился, чтобы посмотреть на неё. По впалой щеке Нарциссы скатилась слеза. Его охватило чувство вины за то, что он собирался сказать. Но это было важно. — Я видел его, — произнёс Драко. Было ясно, о ком идёт речь. — Ещё до того, как вернулся в Большой зал. Мы говорили с ним снаружи. Нарцисса опустила голову. — И что же? — Ничего хорошего. Не знаю, где он сейчас, но он ясно дал понять, что… ну, ты понимаешь, — его голос стал тише. — Прости, мама. — Ох, — прошептала она, прикрыв рот руками. Она заплакала ещё сильнее, сквозь рыдания пробормотала: — О, нет, Драко. Это я… прости. Прости меня. Я не думала… я просто… мне так жаль. Он сжал её дрожащую руку своей. — Я не держу на тебя зла. — А должен. Я сама на себя зла. Драко терпеливо ждал, пока она успокоится, не выпуская её руки. — А что насчёт Люциуса? — Я не знаю, — она пожала плечами и закачала головой. — Он… он болен. Уже давно. Он как будто исчез — потерялся в этом кошмаре, и я… я не знаю. Но, пожалуйста, помни — ты мой сын. Ты для меня на первом месте. Всё, что ты захочешь, будет исполнено. Драко кивнул и решил не развивать эту тему. Конечно, ему хотелось выругаться, высказать всё, что он думал о Люциусе. Но вряд ли от этого им обоим стало бы легче. Драко понятия не имел, через что пришлось пройти его родителям, пока его не было рядом. И, по правде говоря, он больше не хотел говорить об отце. Никогда. Но понимал, что в ближайшие дни эта тема будет всплывать снова и снова — и даже мысль об этом тяготила. К тому же он не мог рассказать матери всех подробностей. Не о том, как жестоко отверг его Люциус. Драко не хотел ранить её и без того разбитое сердце. — Я жил с Андромедой, — выпалил он, нарушая тишину. Нарцисса изумлённо посмотрела на него. — Правда? — Да. Она... приютила меня. Даже заботилась. — Это… очень благородно с её стороны. — Она понравилась мне, мам, — признался он. — Правда понравилась. На её лице промелькнуло сожаление. — Я понимаю тебя. Драко хотел сказать что-нибудь ещё. Подумал даже спросить, как она отнеслась к смерти Беллатрисы, но быстро отказался от этой идеи. Разбитое сердце. Разрушенный мир. Краем глаза он заметил знакомые растрёпанные кудри — конечно, это была Грейнджер. Она говорила с Лонгботтомом, но, должно быть, почувствовала на себе его взгляд, потому что вдруг обернулась и мягко улыбнулась ему. Нарцисса посмотрела в том же направлении, заметила Гермиону, а затем снова взглянула на Драко. Её выражение лица было задумчивым и каким-то странно ласковым. — Ты очень сильно любишь её, я права? — спросила она. Он коротко кивнул. — Она… она причина. Причина всего. Не знаю, как это объяснить. — Она… действительно особенная девушка. — Она спасла мне жизнь. Нарцисса наблюдала за тем, как её сын смотрит на маглорождёную, и почувствовала, как к горлу подступает ком. Крепко сжав руки на коленях, она глубоко вдохнула. — Драко, — медленно произнесла она, возвращая его внимание к себе. — Я не собираюсь притворяться, что всё понимаю или что, когда смотрю на неё, я не вижу… то, что я видела всегда. Но я обещаю тебе: я научусь. Я постараюсь понять — так же, как понял ты. Обещаю, я смогу. — Знаю, — ответил он. — И ещё… Я хочу, чтобы ты знал: я никогда — никогда — не гордилась тобой так, как сегодня. Она сжала Драко в отчаянных, крепких объятиях и улыбнулась, уткнувшись в его плечо. А затем вдруг нежно поцеловала в щёку, как обычно это делают матери. Отстранившись, она коснулась его лица. Её глаза сияли — и хотя в них стояли слёзы, это был свет настоящей радости. Улыбка дрожала в уголках губ — хрупкая, едва уловимая, но всё же настоящая. — Мы обсудим всё как следует потом — когда пыль уляжется. И в прямом, и в переносном смысле. А пока я должна поблагодарить кое-кого и за многое попросить прощения, — она взглянула на Гермиону, которая медленно направлялась в их сторону. — А вы сможете побыть наедине. — Спасибо. — Я люблю тебя. — И я тебя. Она вновь слабо улыбнулась и оставила Драко одного. Он проводил её взглядом, с неожиданным интересом наблюдая, как мать направилась прямиком к Гермионе. Она нервно переступила с ноги на ногу, когда Нарцисса остановилась перед ней. Драко пытался расслышать хоть слово из их разговора в шуме толпы, но они стояли слишком далеко. Обменялись парой фраз — и вдруг, к его искреннему изумлению, Нарцисса притянула Гермиону к себе и обняла. Объятие получилось коротким, скованным и неестественным до нелепости — ни одна из ведьм явно не чувствовала себя комфортно. Но, несмотря на всю неловкость, эта сцена заставила Драко улыбнуться краешком губ. Это продолжалось лишь несколько секунд, и вот уже Нарцисса растворилась в толпе, оставив растерянную Гермиону в одиночестве. Поймав насмешливый взгляд Драко, она фыркнула и тоже улыбнулась. Преодолев небольшое расстояние между ними, она опустилась на скамью рядом с ним. Гермиона медленно закатала рукав, открывая предплечье. — Её больше нет, — сказала она с облегчением. — Метки, которую оставила Беллатриса, больше нет. Я почувствовала, как она исчезла, когда её убили. Блейз был прав. С тревожной надеждой Драко торопливо повторил её действия, обнажив руку, на которой когда-то была Тёмная метка. — Слава Мерлину, — выдохнул он. — Я не… Я не знал, исчезнет она или нет. — Её тоже больше нет, — она поцеловала то место, где раньше находилась метка. — И как ощущения? Он задумчиво склонил голову в бок. — Знаю, что прозвучит странно, но я чувствую себя… чистым. — Я понимаю, — кивнула она. А потом вдруг подозрительно прищурилась. — Но вот что мне действительно кажется странным — так это то, что ты сидишь на скамье Гриффиндора. — Сегодня случались и более странные вещи. — Например, когда твоя мама обняла меня? — Это точно входит в десятку самых безумных событий дня, — сказал он, облокачиваясь на стол. — О чём вы говорили? Гермиона придвинулась поближе и положила руку ему на колено. — Она поблагодарила меня за то, что я спасла тебе жизнь. — И что ты ответила? — Я сказала, что не спасала тебе жизнь. Сказала, что ты сделал это сам. Драко нахмурился. Он был с ней не согласен, но в её голосе прозвучало нечто такое, что заставило его удержаться от спора. — Она пока не может это принять, не так ли? — пробормотала Гермиона. — Что мы вместе. Он вздохнул и провёл кончиками пальцев по её шее. — Пока нет. Но со временем... Она изменится. — Как это сделал ты? — Как это сделал я. Драко опустил одну руку ей на плечи. Пальцы лениво перебирали каштановые пряди. Он устал. Невероятно устал. Он бы с удовольствием просто положил голову ей на плечо и проспал несколько суток. — Устал? — спросила Гермиона. — М-м, — пробормотал он. Веки начали тяжелеть, постепенно закрываясь. — Совершенно без сил. Скамья под ними скрипнула, когда Гермиона пошевелилась. Кончики кудрявых волос коснулись его щёк, и она поцеловала его. Это был их первый поцелуй после победы над Волдемортом — тихий, бережный. Спокойствие разливалось по телу вместе с усталостью. Когда сон начал поглощать его, Драко понял, что впервые за всё это время закрыл глаза и почувствовал себя в полной безопасности. — Поспи немного, — прошептала Гермиона. Одной рукой она убрала волосы с его лица. — Я разбужу тебя позже.

* * *

Драко так и не смог нормально уснуть. Он застрял где-то на границе между сном и явью — в этом сладком, но мучительном оцепенении: вроде бы и слышишь, и ощущаешь всё вокруг, но понятия не имеешь, сколько прошло времени и где ты находишься. Низкий гул голосов вырвал его из этого состояния. Он чувствовал, как Гермиона всё ещё поглаживала его волосы. Драко испытывал облегчение, осознавая, что она рядом с ним. Не открывая глаза, он внимательно прислушивался к разговору рядом — Блейз, Лавгуд, Уизли и Лонгботтом. Ещё несколько голосов он не мог распознать. Они говорили о битве. О победе. Он медленно приоткрыл один глаз и окинул взглядом небольшую группу людей, которые собрались вокруг него и Грейнджер. Как он и думал, там были Блейз, Лавгуд, Уизли, Лонгботтом, а ещё Джинни, Кэти Белл и Дин Томас. Лавгуд и Джинни вполголоса обсуждали фестралов, а Блейз с Томасом спорили, как именно Поттеру удалось победить Волдеморта. Гермиона расспрашивала Лонгботтома о том, как он обезглавил Нагайну. А Уизли аккуратно бинтовал распухшую руку Кэти Белл. Драко изучал их лица и понял — все они были чем-то похожи. Эмоции словно противоречили сами себе. Они выглядели измученными, но бодрыми. Спокойными, но настороженными. Счастливыми, но с тенью скорби в глазах. Он слегка пошевелился, отчего скамейка заскрипела. Гермиона посмотрела на него с улыбкой. — Добро утро, — сказала она. Драко сел и протёр лицо пыльной ладонью. — Всё ещё утро? — Да. Ты поспал всего минут двадцать. — Трудно заснуть, когда все вокруг вопят, не затыкаясь, как стая безумных пикси, — проворчал он и поморщился, когда Гермиона шлёпнула его по ноге. — Я что-нибудь пропустил? — Кингсли, Грюм и ещё несколько профессоров увели Пожирателей в подземелья, — ответил Блейз. — Ну и всё, пожалуй. Драко кивнул. Он задумался, сколько времени потребуется, чтобы отправить всех Пожирателей смерти, включая Люциуса, в Азкабан. И отправят ли их вообще в Азкабан? С безопасностью там, мягко говоря, не всё в порядке. К тому же сначала им нужно будет предстать перед судом. Даже несмотря на упорство Ордена и смерть Волдеморта, Министерству потребуется время, чтобы восстановить подобие контроля. Когда Драко вынырнул из своих мыслей, то заметил, что Лонгботтом пялится на него. Прищурившись и слегка склонив голову набок. Встретившись с ним взглядом, Невилл моргнул и неловко прокашлялся. — Извини, — выпалил он так громко, что на него уставились все остальные. — Но… Ну, я просто обязан спросить. Драко обменялся понимающим взглядом с Блейзом. — Валяй, Лонгботтом. — Так вы теперь... нормальные? Блейз ухмыльнулся и вскинул бровь: — «Нормальные»? — Ну… — Невилл замялся. — Вы же не… Ну, сами понимаете. — Мы не Пожиратели смерти, — отрезал Драко. — Я про другое. В школе вы оба были… — Придурками? — подхватил Рон. — Да! — воскликнул Невилл и сразу же поменялся в лице. — Нет! Нет, подожди. Я не это… — Мы всё ещё придурки, — заверил Блейз, пожимая плечами. — Но теперь мы скорее порядочные придурки. — Звучит неплохо, — согласился Драко. Гермиона нахмурилась и наклонилась, чтобы поцеловать его в щёку. — А я так не думаю. Я бы сказала, что вы двое — порядочные люди. — Извините, могу я кое-что уточнить? — снова вмешался Невилл. — Вы двое, — он указал на Гермиону и Драко, — И вы двое, — затем на Луну и Блейза, — вы… ну… вместе? — Все четверо? — ухмыльнулся Драко. — Немного не в моём вкусе, Лонгботтом, но за остальных не ручаюсь. — Я не имел в виду… Ты просто издеваешься надо мной, да? Гермиона поджала губы, чтобы скрыть смешок. — Невилл, мы с Драко встречаемся, Луна с Блейзом — тоже, — объяснила она, дружелюбно улыбаясь. — Ещё вопросы? — Только один. Как, чёрт возьми, это произошло? Гермиона многозначительно переглянулась с Драко. Они и сами не знали, как всё произошло. Как-то незаметно. Словно порыв ветра, который в одну секунду колышет кроны деревьев где-то на горизонте, а потом внезапно достигает тебя. — Прости, Невилл, — сказала Гермиона. — Это длинная история. А я слишком устала, чтобы рассказывать её сейчас. — Что ж, — вздохнул он, поднимаясь. — Тогда в другой раз. Я уверен, что это будет… увлекательно. Пойду узнаю, нужно ли помочь профессорам. — Я с тобой, — откликнулся Дин. — И я, — добавила Кэти, робко улыбаясь Рону. — Спасибо, что помог с рукой. — Не за что, — он широко улыбнулся в ответ. — Увидимся. Все трое помахали на прощание, и Драко неловко замер, когда Лонгботтом по-дружески кивнул ему. Он качнул головой в ответ. Справедливости ради, этот человек обезглавил огромную змею, которая была любимым питомцем одного из самых опасных волшебников в мире. Это, вопреки всему, вызывало у Драко уважение. — Кэти милая, — заметила Луна. — Правда, Рон? Он непонимающе уставился на неё. — Э-э, думаю, да. — Вы же вместе играли в квиддич? — Ну... Да? Она довольно усмехнулась. — Это мило, не так ли? — Э-м-м… Конечно, Луна, — пробормотал он, неловко прочистив горло. — И теперь вы с Драко друзья, — объявила она. — Это тоже мило. Драко медленно повернулся к ней, его глаза недобро сверкнули. — Лавгуд, ты действуешь так же тонко, как горный тролль. — Так вы не друзья? Мне казалось, вы вполне ладите. — Вполне, — сухо повторил он. — Настолько хорошо, насколько возможно, — подтвердил Рон. — Но думаю, что «друзья» — это немного перебор, Луна. — Я бы назвал это… взаимной терпимостью. — Но ты не очень-то умеешь признавать, что у тебя есть друзья, — задумчиво пробормотала Луна. — Ты всё ещё не считаешь меня своей подругой. Драко прищурился. — Потому что ты не моя подруга. — О, конечно же, подруга, — сказала она с уверенностью. — Она права, — с самодовольной улыбкой подтвердила Гермиона. — Кстати, о друзьях. Где Гарри? — В последний раз, когда я его видел, он разговаривал с Аберфортом, — отозвался Рон. — Может, вышел ненадолго проветриться. Сомневаюсь, что ему дали хоть минуту покоя. — Вы успели поговорить с ним? Как он? — спросила Луна. — Как и все остальные, я думаю, — ответила Гермиона. — Счастливый и опустошённый одновременно. Кажется, он всё ещё не верит в то, что произошло. — Должен признаться, — пробормотал Блейз. — Не думал, что Поттер победит Волдеморта. — Да, — Драко хмыкнул в знак согласия. — Несмотря на воодушевляющие проповеди Грейнджер, я тоже сомневался, что он сумеет его прикончить. — Честно говоря, я и сам не был в этом уверен. Их маленькая компания разом вздрогнула. Все закрутили головами, не понимая, откуда доносится голос. Прямо за плечом Гермионы в воздухе парило лицо Гарри — оторванное от тела, болтающееся, как жуткий воздушный шарик. Он застенчиво улыбался. — Мерлиновы яйца, Поттер! — вскрикнул Драко. — Какого чёрта ты так подкрадываешься? Нам сегодня и так уже досталось… — Т-с-с, Малфой, — прошипел Гарри, оглядываясь по сторонам. — Не хочу привлекать внимания. — Ну, может, тебе стоило подумать об этом, прежде чем напугать нас до смерти… — Поздравляю, Поттер, — перебил его Блейз, неловко поджав губы. Он явно старался говорить искренне. — Ты… молодец. Поттер кивнул Блейзу в знак признательности. Драко пытался не обращать внимания на Геромиону, которая толкала его локтем с нарастающим остервенением. Прокашлявшись, он скрестил руки на груди и принялся изучать свои ботинки, делая вид, что не замечает, как все смотрят на него. — Согласен с Блейзом, — пробормотал он, но, судя по взгляду Грейнджер, этого было недостаточно. — Неплохая работа… со всем этим... геройством... и всё в этом духе. Гарри невольно усмехнулся. — Полагаю, от тебя это вся благодарность, на которую я могу рассчитывать? — Именно так. Бери что дают, Поттер, — отозвался он, а затем, спохватившись, добавил. — Ты собираешься вернуть мою палочку? — Мне нужно ещё кое-что сделать, а потом — она твоя. Но не Бузинная, разумеется. — Гарри, — вмешалась Гермиона. — Почему, ради Мерлина, ты в мантии-невидимке? — У него есть мантия-невидимка? — переспросил Драко, а затем закатил глаза и проворчал. — Ну конечно, чёрт возьми. Почему бы и нет? — Хотел немного тишины и покоя, — ответил он, игнорируя Драко и переводя взгляд с Гермионы на Рона. — Нужно кое-что уладить. Вы со мной? Гермиона и Рон вскочили почти одновременно и подошли к парящей голове Поттера. Раздался звук, похожий на шелест ткани, и они исчезли. Послышались удаляющиеся шаги, и вскоре всё стихло. Остался лишь небольшой след в пыли, где волшебная мантия задела мусор и грязь. Блейз перевёл весёлый взгляд на Драко. — Тебя не беспокоит, что твоя девушка только что исчезла вместе с двумя парнями, у которых есть мантия, созданная исключительно ради уединения? — Нет, — искренне ответил Драко. — И это, в некотором смысле, само по себе вызывает беспокойство. Хотя нет, я всё-таки немного зол. Я хотел узнать, что там Поттер говорил о Снейпе и как именно он умер. — Он вздохнул и пожал плечами. — Похоже, с вопросами придётся подождать.. Блейз потёр подбородок. — У нас у всех много вопросов, Драко. Мы получим на них ответы, когда всё уляжется. — Могу я задать тебе вопрос, Драко? — спросила Луна, наклонившись вперёд с живым интересом в глазах. Он с опаской посмотрел на неё: — Даже если я скажу «нет», ты всё равно спросишь, Лавгуд. — Ну… Ты ведь был хозяином Бузинной палочки, но не знал об этом? — Не знал. — Но если бы ты понял это, ты бы поступил по-другому? — А вот это хороший вопрос, — заметил Блейз, его голос стал чуть мягче, теплее. — Меня всегда бесили вопросы «А что, если», — сказал Драко. Реальность, в которой он жил, и так была сложной. Что говорить о других мирах с другими исходами? — Я никогда не видел в них смысла. — Да ладно тебе, приятель. Луна задала интересный вопрос. Повесели нас. Драко склонил голову набок и мысленно вернулся к тому времени, когда он застрял со Снейпом в Шотландии. Когда боялся за свою жизнь и постоянно оглядывался назад, ожидая увидеть Волдеморта, который его убьёт. Если бы он тогда знал, что сила Бузинной палочки находится в его дрожащих руках, он бы, конечно, воспользовался ею. Но Луна и Блейз имели в виду не это. Они спрашивали о том, выбрал бы он реальность, в которой у него есть власть, вместо той, в которой он живёт сейчас. С Грейнджер. Драко попытался представить это. Что его никогда не подселяли в её комнаты. Что не было всех этих ссор. Что она не разрезала его ладонь, а потом — свою, и не смешала их кровь. Что не было поцелуя после укуса пчелы. Что они не катались на коньках, не наблюдали за фейерверками, не занимались сексом, не читали Шекспира, не разговаривали, не плакали, не целовались, не кричали. Ничего. Он пытался представить, что ничего этого не было. И одна только мысль об этом вызвала глухую, тупую боль где-то глубоко внутри. Реальность без их изоляции, без всех событий, которые были связаны с ней, была бы для него невыносимой. — Вы знаете ответ, — тихо произнёс он. — Я бы не стал ничего менять. Луна улыбнулась ему почти с гордостью. — Я знала, что ты это скажешь. — Положив голову на плечо Блейза, она мечтательно вздохнула. — Теперь всё изменится. И станет гораздо, гораздо лучше.