Глава 3. Башня, сделанная из шелка

Слухи в Лиюэ расходятся не медленно, как мог бы подумать чужак. Они летят — на шелковых крыльях, сквозь чайные дома, через купцы, по каналам и крышам. И если имя «Лотос» ещё не написано на пергаменте, то оно уже звучит в шёпоте улиц. Нин Гуан не слушала сплетни. Она наблюдала. Она знала: если в городе появляется танцовщица, скрывающая лицо, владеющая Глазом Бога и побеждающая Фатуи — её имя рано или поздно окажется на столе Тяньцюаня. Так и случилось. — Она… не из Лиюэ, — проговорил один из разведчиков, опустив глаза. — Но выступает под тем именем, что было в регистрационной книге: Эмилия. Нин Гуан склонила голову. Её пальцы мягко коснулись фарфоровой чашки. — Пригласите её. ⸻ Когда Эмилия вошла в Небесный дворец, в башню из облаков, её вуаль тихо колыхалась. Она чувствовала взгляды. Её босые ступни почти не касались мозаичного пола. Юбка мягко скользила за ней, а веер лежал на поясе, закрытый, но готовый. — Эмилия, — проговорила Нин Гуан, сидя на возвышении. — Или мне следует звать вас по-другому? — Это моё имя, — спокойно ответила девушка. — И вы предпочитаете не показывать лица. — Мне достаточно, что я показываю его в танце. Нин Гуан приподняла уголок губ. — Поэты сказали бы — «та, что говорит через движение». Но я не поэт. Я политик. И должна понимать: кто вы, откуда, и что именно вы сделали с делегацией Фатуи. Эмилия не дрогнула. — Я защищала ребёнка. Они не предъявили ни документа, ни причин. Только силу. Нин Гуан откинулась назад. Тишина зависла между ними. — Люди начали называть вас «Лотосом». Знаете, почему? — Лотос — символ чистоты. И силы. Цветок, что растёт в грязи, но остаётся светлым. — Поэт, — усмехнулась Нин Гуан. — Или философ. Эмилия молчала. — Мне не важно, кем вы были, — наконец сказала Тяньцюань. — Но важно, кем вы собираетесь стать. Этот город не простит, если под вашей вуалью окажется ещё одна угроза. Но если вы останетесь… союзницей… Она не договорила. Эмилия слегка поклонилась. — Я не ищу власти. И не прячу врагов. Только себя. Нин Гуан прищурилась. — В таком случае… город будет наблюдать. Я — тоже. ⸻ Эмилия вышла из башни, не сбитая, но настороженная. Словно каждое слово в разговоре было шелковым ножом: мягкое, но острое. «Я не могу здесь расслабиться. Даже танец — не укрытие». Но всё равно она не ушла. Она пошла к реке. Села на край пирса. Сбросила вуаль. Солнце садилось. Она просто дышала. И не заметила, как мир вокруг стал тише. Слишком тише. ⸻ Он появился не как вспышка — как провал. Пространство за её спиной сгустилось, словно треснуло. Тень, скользящая из Бездны. Она обернулась. Мужчина. Без лица. В плаще. Глаз Бога не видно. Только темный разлом в груди, пульсирующий знакомой болью. Он не атаковал сразу. Только смотрел. — Ты… — прошептала она. — Ты из них. — Ты должна вернуться, — голос был глухой. — Они ищут тебя. Твоя кровь принадлежит им. — Нет, — холодно сказала Эмилия, — я больше не их. Он двинулся вперёд. Тень потянулась, как когти. Эмилия вскочила, раскрыла веер. Вода вспыхнула вокруг неё, формируя круг. Он атаковал. Она едва успела отскочить, призывая клинки. Они свистели, рассекая мрак. Но он не был прост. Он двигался, как ветер — скользящий и рваный. Она чувствовала, как каждый удар отнимает силы. — Зачем ты сбежала, Лия? — прошептал он. — Твоя мать всё ещё ждёт. Ты — её инструмент. — Я не инструмент, — прошипела она. — И никогда не вернусь. Словно ответ — удар в живот. Тень. Энергия. Она отлетела, ударилась о колонну. Пошла кровь. Веер выпал. Он шагал к ней. — Тогда ты умрёшь здесь. В этот момент воздух взвизгнул. С неба — как молния — спустился Сяо. Маска вспыхнула на его лице, копьё сжалось в руке. Удар — и тень отлетела, впервые с гортанным криком. — Отойди, — глухо сказал Сяо, не оборачиваясь к ней. — Я… могу… — попыталась встать Эмилия, но ноги подогнулись. Сяо шагнул вперёд. Они сражались — два воина, две тени. Но Сяо был яростью. Копьё пронизывало воздух, рассекая пространство. Он не знал пощады. Только защита. Он бил не ради победы. Он бил, чтобы никто не прикоснулся к ней. Бездновик зашипел и… исчез. Ушёл, как дым. ⸻ Сяо стоял над ней. Его маска исчезла. Он дышал тяжело. — Ты ранена, — сказал он, опускаясь на колено. — Не впервой, — слабо ответила она, пытаясь улыбнуться. — Но в этот раз… хуже. Он осторожно коснулся её плеча. Гладко, почти нежно. От его руки шёл холодок — но не чужой. — Почему… ты не ушёл? — прошептала она. Он посмотрел на неё. — Я почувствовал. Темноту. Как зов. — Или… как танец? На мгновение — его взгляд дрогнул. — Ты снова спас меня. — Я не для того здесь, чтобы спасать, — прошептал он. — Я просто… здесь. И она впервые позволила себе: прислониться к нему. Лбом к его плечу. Он не отстранился. Ночь закрыла их. Двух — таких разных. Но впервые — рядом.