Часть 3. Как раньше уже не будет

      Как раньше уже не будет — Русалочка четко это понимала. Жалела ли она о том, что все произошло так, как произошло? Об этом она не думала, хотя иногда вспоминала сестер, бабушку, других обитателей морского дна… Однако все это казалось сном, дымкой, приятным воспоминанием в отличие от других воспоминаний, от которых стыла кровь в жилах. И предательство принца, равно как и дальнейшие события, хоть и тоже казались сном, но заставляли именно сейчас действовать решительнее.       Ее задача была проста: подойти к царю, будто не узнав его, спросить, где сырная лавка Лукьянцевых. В это время Андрей должен был подойти как можно ближе и застрелить сатрапа из револьвера.       Все прошло будто по нотам: она подошла туда, куда ее направили товарищи, спросила. Раздался выстрел, сатрап или, как говорила она, король, упал мертвым. Мысль о том, что будто бы снова умер он, тот самый принц, который посмел предать ее, немало радовала. Однако, вместе с этим, Русалочка потеряла осторожность и даже забыла о том, что ей стоит попробовать скрыться. Подбежавшую охрану она не заметила и даже не поняла, почему ее скручивают, сажают в какую-то карету, куда-то везут…       — Фамилия, имя, отчество, вероисповедание, сословие, возраст, род занятий, — казалось, жандармы ее не бьют только ради того, чтобы провести образцово-показательный процесс.       Голос как будто пропал. Русалочка сидела, ничего не понимая, и даже не могла ответить.       — Фамилия, имя, отчество, — фраза повторилась не целиком.       Кто она? Александра Лисовая? Дочь священника? А дочь священника — это духовенство? Андрей ей ничего об этом не говорил, товарищи тоже, даже голос в голове молчал!       А если ее спрашивают о настоящем имени? А есть ли оно у нее? Она всегда была младшей Русалочкой, впрочем, имен не было и у других…       — Фамилия, имя, отчество, — казалось, еще мгновение — и побоев не избежать.       — Александра… — неуверенно начала Русалочка. — Лисовая… Дочь священника… Сама родом с Волыни…       — Язык отнялся? — раздалось в ответ.       — Да, я была когда-то немой, — ни к месту вспомнила Русалочка, однако на этот факт никто не обратил внимания.       — Вероисповедание, — очередной вопрос, на который было непонятно, как ответить.       — Я же говорю, дочь священника, — Русалочка говорила чуть увереннее. — Я не знаю, как оно правильно называется…       Усмешка. Очередной вопрос:       — Род занятий.       — Да сатрапа убить хотела, вот и убили его наконец-то, — Русалочка даже не подумала о том, что по легенде она была простой скромной квартирной хозяйкой, которая, если идти по легенде до конца, вообще ни в чем не виновата и несколько не в себе — именно такую роль ей назначили, учитывая некоторые странности в реакции.       Удар по лицу. Она упала на пол. Удар сапогом по ребрам, еще один. Удар сапогом в живот.       — Больно же, — кое-как выдавила Русалочка, вытирая рукавом кровь с лица.       — Будут вешать — будет еще больнее, — раздалось в ответ.       — Это нестрашно, — сразу же вспомнила Русалочка события своей прошлой жизни. — Это совсем нестрашно. Это же недолго…       — А тебя долго вешать будут, — произнес жандарм. — Последней. На старой рваной веревке, чтобы упала и разбила голову. И второй раз на ней же повесят. И третий. И пятый. И десятый.       Русалочка в ужасе закрыла глаза. После «повешения, потрошения, четвертования» версия с многократным умышленным повешением казалась более чем реалистичной. В конце концов, почему бы разным странам не иметь похожие законы?