Глава 7: Кентавры в середине лета

      Гарри Поттер.              При звуке полета стрелы Гарри подпрыгнул в воздух, как летучая мышь из преисподней, и помчался через лес в том направлении, куда побежал кентавр после того, как схватил Бриттани. Глубоко вдохнув, он почувствовал запах охотницы или, по крайней мере, того, кто, по его мнению, держал Бриттани, потому что он не думал, что запах лесной земли и лошади — это она. Гарри успел на небольшую поляну как раз вовремя, чтобы увидеть, как кентавр швырнул Бриттани на землю, та приземлилась, но, к её чести, она перекатилась, поднялась на колени и с рычанием достала из-за спины свой серебряный охотничий меч и бросилась на человека-лошадь.              Кентавр выхватил свое оружие — такой же большой меч, как и у девушки, которую он только что бросил на землю.              — Оставьте её в покое! — закричал Гарри, уже держа в руке копье, а Охота начала шептать ему на ухо, что пора убивать. Кентавр повернул к нему голову, отвлекаясь ровно настолько, чтобы Бриттани смогла встать и вытащить ещё и секиру.              — И почему? Тебе и группе девушек, к которой принадлежит и эта, здесь не место! Этот лес — священная земля, которую вы оскверняете одним своим присутствием, и закон предводителя Охоты — убивать всех нарушителей, — его слова снова заставили Бриттани зарычать.              — Ты в меньшинстве, брось меч и уходи, возьми с собой других кентавров, не будь дураком, — попытался вразумить кентавра Гарри, надеясь, что тот пойдет по легкому пути и просто уйдет. Ведь он действительно не хотел его убивать, он всё ещё помнил кентавра, который спас его от Волдеморта, позволил ему ускакать на своей спине в безопасное место.              — В меньшинстве? — спросил кентавр, и похоже, ему было весело, но Гарри было не до смеха: — Кто сказал, что вас больше? — с улыбкой сказал кентавр, как раз перед тем, как мальчик-который-выжил, услышал звук тетивы. Послушавшись своих инстинктов, Гарри быстро поднял руку, чтобы заслонить голову, как раз вовремя, чтобы рука и куртка приняли на себя удар стрелы, которая попала в него достаточно сильно, чтобы отправить его в полет по спирали. Гарри приземляется и услышал вопль, а затем звон оружия и удары копыт о землю. Он перекатился вправо, избежал ещё одной стрелы, и успел подняться на ноги, чтобы увернуться от удара молота третьего кентавра, который бросился на него.              — Не делай этого, я не хочу причинять вам боль, чёрт возьми! — крикнул Гарри, уворачиваясь от очередного удара кентавра с молотом, получил немного пространства, тем самым поставил третьего кентавра между собой и тем местом, откуда появился лучник.              — Ты должен был подумать об этом, прежде чем входить в наши владения: ты либо охотник, либо жертва, мальчик! — третий кентавр набросился на Гарри, и замахнулся своим оружием, а Гарри попытался заблокировать его, но споткнулся, когда кентавр с ревом пронесся мимо него галопом. Он услышал ещё один выстрел из лука и инстинктивно уклонился в сторону, но звука удара рядом с ним не было, вместо этого он слышит услышал Бриттани, переходящий в крик. Он поднял голову и посмотрел туда, где она сражалась, и глаза расширяются: из её ноги торчала стрела, она тянулась вниз, чтобы схватить её, а кентавр, с которым она сражалась, поднимал меч, чтобы обрушить его на девушку, а другая стрела попала ей в живот под углом. Гарри наблюдает за всем этим в замедленной съемке: лицо Бриттани искажается от боли, меч опускается, позади раздается стук копыт и натяжение тетивы.              Гарри замер, когда почувствовал, как закладывает уши, Охота захлестнула его, а по спине кентавра, с мечом, заплясали черные пятна.              (А.А: Момент, когда лучше включить музыку из Doom-а.)              По поляне разносится треск — не от выстрела, а от стремительного перемещения, и из груди кентавра, с мечом, вырвалась струйка крови: серебряный наконечник копья пронзило то место, где находилось его сердце, за секунду до того, как ноги Гарри встретили его верхний отдел позвоночника, тем самым сломав его, после чего он использовал его как стартовую площадку, оттолкнулся от спины, и приземляется на ноги как раз вовремя, чтобы крутануться и взмахнуть копьем, чтобы разбить выпущенную в него стрелу.              Аталанта учила его, как правильно владеть Охотой, контролю над ней и мольбе к ней, но забыла преподать Гарри один из самых важных уроков охоты: она больше стремилась научить мальчика выживать, чем философии.              Кентавр с молотом закричал, глядя, как его брат замертво падает на землю от быстрой смерти, которую принес ему человеческий мальчик. Он бросился на него, когда тот повернулся, он увидел глаза, которых не видел очень, очень, очень давно, и когда поднял свое оружие, чтобы размозжить человеческую голову, чтобы отомстить за брата, он моргнул, и человек исчезает с того места, где когда-то стоял, после чего почувствовал, как его передние ноги подкашиваются, и жгучая боль пронеслась по его телу, и он закричал, падая на землю, но успел взглянуть вниз, его глаза расширились, когда он увидел, как две его передние ноги отделяются от тела.              Охотник и жертва, преследуемый и преследователь, тот кто боится и тот, кого боятся, убийца и убитый, тот, кто ест, и тот, кого съедают.              Кентавр повернулся и увидел, как человек взмахнул копьем, которое всё ещё было покрыто кровью его брата и его самого, чтобы отбить еще одну стрелу, а затем повернул его в руке так, чтобы острие копья было направлено вперед, отвел руку назад и бросил его в дерево, после чего услышал, как копье вонзается в тело, и понял, что потерял ещё одного брата.              Неважно, как это назвать, всё сводится к тому, что есть добыча, а что охотник, и только благодаря крови Гарри он не был добычей ни для кого и ни для чего.              Человек развернулся и начал идти обратно к поверженному кентавру, протягивая руку с открытой ладонью. Кентавр протянул руку, чтобы схватить свое упавшее оружие, чтобы убить человеческого мальчика, прежде чем умереть, но прежде, чем он успел дотянуться до него, то услышал звук чего-то летящего по воздуху. Оглянувшись на человека как раз вовремя, чтобы увидеть, как копье полетело обратно в его руку, как верная гончая, как это умел делать его лорд, когда был свободен, он крутанул копье в руке, а затем, повернув запястье, бросил копье прямо в его сердце.              Таково было правило: убей или будь убит — в любом случае ты питаешь Охоту.              Гарри бросился к упавшей Охотнице, проскользив на коленях последние несколько футов, Бриттани посмотрела в глаза Гарри и закричала:              — Нет, нет, черт, нет, отойди от меня, чёрт! — когда она попыталась отползти назад и потянулась к своему топору, который лежал в недосягаемости для девушки, Гарри, шокированный её поведением, отступил назад и ушёл из зоны досягаемости девушки, видя, как это останавливает её паническую реакцию, и она не отрывала своего шокировано взгляда от него.              — Что? — спросил Гарри: — Я пытаюсь помочь, в чем дело? — он огляделся, чтобы проверить, не напали ли вновь на него кентавры, и снова посмотрел на девушку, которая всё ещё смотрит на него с открытым удивлением. Она ничего не сказала, а просто смотрела на него, и Гарри разочарованно вздохнул: — Я пытаюсь. помочь. Помочь, но я не знаю, что делать, я никогда не делал этого раньше?! — с паникой в голосе сказал он.              Рот Бриттани несколько раз открылся и закрылся, прежде чем она наконец заговорила:              — Отломай древко стрелы, чтобы из бедра торчало всего полдюйма, наконечник стрелы нужно убрать в лагере, я уверена, что он задел кость, — тоненьким голосом прошептала она, настороженно, но с долей восторга смотря на него. Гарри сделал то, что ему сказали, и только после этого убрал руки к животу, как его оттолкнула Бриттани: — Не смей! — прошипела она, и он тут же отдернул руки.              — Прости, прости, клянусь, я просто пытаюсь помочь, — в панике сказал Гарри, — Я ничего такого не хотел сделать, клянусь, — быстро говорит он.              — Это телесная рана, она не задела никаких органов, только кожу и мышцы, мне нужно остановить кровотечение, — сказала она ему, залезая в карман куртки и достала серебряный мешочек с желтым крестом на нем, — Ты, — сказала она, и мельком взглянула на него, — должен пойти помочь другим, либо убить кентавров, с которыми они сражаются, либо привести их обратно сюда, чтобы они могли помочь мне без риска нарушения клятвы, — сказала ему Бриттани, Гарри только кивнул, глядя вниз, а все его тело дрожало.              — Хорошо, хорошо, хорошо, — сказал Гарри, и поднялся на ноги, — Я могу это сделать, я сейчас вернусь с ними, да, да, — он повернулся и побежал к последнему мертвому кентавру и вытащил свое копье из его мертвого сердца, он обернулся, чтобы посмотреть на Бриттани: — Только, только не умирай, хорошо? — сказал он ей, всё ещё дрожа, прежде чем развернуться и побежать в лес, чтобы найти двух других охотниц. Он ушел с такой скоростью, что не услышал, как Бриттани начала бормотать себе под нос, глядя на резню, которую он только что устроил:              — Какого Аида только что произошло, — с трепетом в голосе сказала она.              Гарри понадобилось несколько минут, чтобы найти остальных охотниц: звук удаляющихся копыт привел его прямо к ним, когда он увидел кентавра, бегущего в противоположном направлении слева от его пути, то изменил курс и погнался за ним, именно в этот момент раздался выстрел винтовки Софи, и Гарри увидел, как голова кентавра исчезает в брызгах крови, черепа и серого вещества, а остальная часть упала на землю, как марионетка с перерезанными ниточками.              — Йу-ху-у, засранец! — услышал Гарри. Честно говоря, он немного побаивался Софи.              Вскоре после этого он догнал и самих девушек, и его встретило дуло винтовки, направленное ему в голову. И едва хватило скорости реакции упасть на землю, чтобы избежать выстрела, после чего он услышал эхо крика Аталанты:              — Софи, не надо! — от выстрела винтовки у Гарри зазвенело в ушах и разболелась голова.              — Аталанта, какого черта ты делаешь, его же поглотила Охота! — крикнула та, а Аталанта зашипела от боли, и Софи перезарядила винтовку. Но, прежде чем она успевает направить винтовку на Гарри, львица встала между ними.              — Софи, стой! — она прижала её руку к груди и повернулась к нему: — Гарри, скажи что-нибудь, что угодно, пожалуйста, — сказала львица с отчаянием в голосе.              — Сумасшедшая ты сука, перестань тыкать в меня этим, Бриттани, блять, ранена! — закричал Гарри с земли.              Та медленно опустила винтовку и посмотрела на него:              — Ну так свяжи меня, нацепи бантик на задницу и брось на колени Зевса, — в шоке проговорила Софи, а затем повернулась к Аталанте: — Ты знала об этом дерьме? — спросила она, говоря о глазах Гарри.              Аталанта только кивнула головой:              — Да, леди Артемида рассказала об этом, сначала я думала, что это случайность, но черт меня побери, если это и в этот раз случайность, — качая головой проговорила она, глядя на Гарри, который поднимался с земли.              — Просто прекрасно, — пробормотала Софи и медленно покачала головой, прежде чем ее брови вскинулись к макушке: — Вот Аид, Бриттани! Ты сказал, что она ранена? Где она, черт возьми?! — с паникой в голосе проговорила Софи.              Гарри растерянно посмотрел между ними, а затем отвел голову в сторону:              — Сюда, пошли, — сказал он и повел их на поляну.              Лагерь охотников, после ужина.              Возвращение к Бриттани не заняло много времени, Гарри остался на поляне на случай, если понадобится снять с Бриттани рубашку. Он стоял в тридцати футах от кентавра-лучника, которого убил всего несколько минут назад, и с отстраненным интересом наблюдал за предсмертными судорогами его копыт, пока ждал, когда девушки закончат и они смогут уйти. Он подслушал их разговор, когда Софи работала над Бриттани.              — Его глаза, Аталанта, его глаза были похожи на глаза Виктории, когда мы её потеряли, как он может оставаться человеком, когда в нем столько Охоты, он что, как леди Артемида или лейтенант? — с гневом в голосе сказала Бриттани, подчеркнутым чем-то ещё, чему Гарри не мог дать названия.              — Нет, — сказала Аталанта через мгновение, — я уверена, что дело в чем-то другом — Гарри не знал, о чем она говорит, но ему было любопытно, что она сказала о глазах, он знал о раздвоении зрачка, и использовал свою рубашку, чтобы стереть кровь с копья, и использовать его как зеркало, после чего увидел, что они имели в виду: его глаза были уже не изумрудно-зелеными, а золотисто-желтыми, как у волка, что было очень мило. Но когда девушки позвали его, его глаза медленно стали возвращаться в нормальное состояние, и они, с Бриттани, которую несла на руках Аталанта, вернулись в лагерь. Они сразу же отнесли её в медицинскую палатку, которой с помощью двух нимф управляла Фиби, а затем направились к палатке Артемиды, чтобы сообщить о своих находках. Что не помогло им в этом, так это первые слова, вырвавшиеся из уст Софи,              — Гарри — чертов идиот, — за которыми без предисловий последовали: — Невероятно искусный и страшный, но все равно чертов идиот!              В результате Гарри пришлось объяснять, что он забыл рассказать о кентаврах в лесу, после чего стал наблюдать за общением Артемиды и Зои, как будто они разговаривали только глазами, а затем сказали, что патрули будут предупреждены ещё до наступления ночи. Аталанта как раз дошла до того момента, когда Гарри разрешил ей воспользоваться его мантии, и, хлопнула себя по лбу, вытащила её и протянула ему со словами благодарности, когда Артемида задал вопрос.              — Какой мантией? — спросила Богиня охоты, и все, кроме неё в палатке, посмотрели на мантию, которую Аталанта передавала Гарри, затем на Артемиду, на мантию и снова на богиню, после чего проморгались.              Зоя повернулась к своей Госпоже:              — Но… Миледи, Аталанта держит её в руках, — медленно произнесла она, так же растерянно, как выглядели и остальные.              Артемида сузила глаза и мгновение изучала лицо Зои, прежде чем её глаза широко раскрылись:              — А! Теперь я понимаю, — сказала Артемида, — это розыгрыш, вы сговорились, из-за моей шутки о том, что я не исправила ваше предположение о поле Гарри, не так ли? — Артемида кивнула с улыбкой, как будто это действительно было так: — Хорошая шутка.              Ее охотники дико переглянулись между собой, не зная, как сказать богине, что та ошибается. Гарри только вздохнул, схватил мантию, встал и накинул её на плечи, исчезнув из виду.              Реакция Артемиды была мгновенной, её глаза снова сузились, она оглядела палатку, пытаясь что-то найти, затем ее глаза на мгновение закрылись, а затем широко распахнулись от паники и страха, и она вскочила на ноги:              — Гарри! — вскрикнула она, а в голосе прозвучали и страх, и паника: — Гарри! — она крикнула еще раз, прежде чем Гарри откинул капюшон мантии, но не двинулся с места.              — Но… как… я не могла… — Артемида потеряла дар речи при виде плавающей головы Гарри.              Это привело к тому, что Гарри рассказал ей историю о том, как он получил мантию, что она принадлежала его отцу, и нет, он понятия не имел, откуда у его отца взялась эта мантия, которая могла ослепить бога. Как раз в это время Аталанта бессвязно закричала и, к всеобщему недоумению, выбежала из палатки, а через мгновение вернулась с книгой. Она прочитала в ней сказку о трех братьях, и Гарри пожал плечами, поскольку, насколько он знал, фамилия Певерелл ничего ему не говорило. Но то, как Артемида посмотрела на место, где должна быть мантия, покачала головой и сказала, что «даже Танатос не может скрыться от других богов», заставило Гарри задуматься о том, что эта история всё-таки может быть правдой.              После этого они вернулись к докладу, и Аталанта нарисовала примерную карту местности, которую она разведала, а затем они добрались до статуи.              — Ты уверен, что это был один и тот же язык, Гарри? — спросила Артемида, и Гарри кивнул. Он не хотел забывать ничего из того, что шептали ему эти голоса, они пробирали его до костей. Он пытался забыть время, проведенное в стране теней, но кошмары постоянно ему о ней напоминали. Они договорились держаться подальше от статуи, прежде чем их вывели из палатки на ужин.              В тот вечер Гарри ел вместе с Аталантой, и она следила за тем, чтобы никто не занимал очередь перед ними, так что они оба получили достойную еду, прежде чем сесть у костра. В течение следующего часа Охотницы приносил подносы и тарелки, а Гарри мыл их, убирал столовые приборы, сервировочные подносы и другие кухонные принадлежности. К девяти часам вечера Гарри выдохся и, оставив кухню чистой, направился в свою палатку.              Когда он вернулся в палатку, Аталанта уже была там, читала книгу и лежала в своем спальном мешке, она улыбнулась:              — Ты ведь не против? — спросила она, и Гарри улыбнулся в ответ.              — Совсем нет, — он достал из сундука пижаму в цветах Гриффиндора, принял душ, смыл с себя кровь, пот, грязь и переодевается в кабинке, после чего забрался в спальный мешок и прижался к Аталанте. Не успел кто-то из них задремать, как в дверь палатки постучали, и Бриттани просунула голову внутрь.              — Ребята, вы не против, если я присоединюсь к вам сегодня вечером? — спросила она, неуверенно нахмурив брови.              Аталанта посмотрела на Гарри, который лишь пожал плечами:              — Конечно, ты захватила свой спальный мешок? — Бриттани улыбнулась, демонстрируя её, и зашла в палатку. Гарри перевернулся, и уткнулся лицом в подушку, а Бриттани переоделась и забралась в свой спальный мешок, после чего заползла в кровать Гарри, чтобы он оказался между двумя охотницами. Когда все они прижались друг к другу, чтобы уснуть, Бриттани тихо произнесла:              — Спасибо, Гарри, — сказала она полусонным голосом, — за то, что спас меня, — уточнила она.              Гарри лишь улыбнулся:              — Для этого и существует семья, верно? — Бриттани не ответила, но прижалась к Гарри ещё крепче, и это всё, что ему было нужно, чтобы понять, что он всё сделал правильно, после чего, они уснули.              Но вскоре их разбудил крик «БАНЗАЙ!», когда в них влетела ракета размером с Софи, и присоединилась к обнимашкам.