Глава 12: Охота в середине лета

      Гарри Поттер.              Следующий день прошел в суете, охотники готовились к предстоящей ночи, аптечки пополнялись самым необходимым, предметами первой помощи, антидотами, амброзией и нектаром для полубогов. Оружие затачивалось, доспехи и луки проверялись, колчаны пополнялись. Гарри не вмешивался в дела охотников, которые готовились к охоте, и оставался в своей палатке или помогал в столовой, готовя большой обед перед охотой и следил за тем, чтобы не было голодных охотников перед выходом. Накануне вечером всем было приказано выспаться: хорошо отдохнувший и сытый охотник — залог успешной охоты.              Никто не подошел к Гарри, чтобы что-то сказать или рассказать о его роли в общем плане. Гарри решил, что это потому, что его работа была довольно простой — не подпускать Акромантулов к нимфам и убивать или выводить из строя как можно больше, поэтому запомнить его роль было несложно. Гарри не понимал, как люди могут сидеть неподвижно часами напролет. Он ненавидел, когда ему нечем было заняться, будь то уборка, готовка или что-то еще, безделье было для него адом. Поэтому ему нравилось работать на кухне — там всегда было чем заняться. Они только что закончили с ужином перед охотой, и Гарри стоял у раковины, мыл кастрюли, сковородки и посуду, а его мозг работал на полную катушку, думая о чем угодно, обо всем и ни о чем одновременно, и только когда он услышал слово, произнесенное с такой же ненавистью, какую испытывал к нему его дядя Вернон, то наконец начал обращать внимание на свое окружение.              — Мальчишка, — произнес голос, с которым Гарри не хотел иметь дела, но он вздохнул и все равно ответил сквозь стиснутые зубы.              — Чего ты хочешь? — спросил он, не обращая внимания на то, что его слова прозвучали так грубо, и почувствовал, как взгляд прожигает его затылок, пока продолжает чистить котелок в своих руках.              — Следи за своим тоном, мальчик, — рыкнула Зоя, — сегодня ты будешь находиться под моим командованием, и я ожидаю от тебя уважения и послушания, которые приходят с этим, ты понял? — Гарри вздрогнул при этих словах, тысячу раз прокручивая в голове слова тети Петунии, которые она произносит именно таким тоном. Не доверяя себе, Гарри просто кивает.              На мгновение воцаряется тишина, Зоя ожидает, что он заговорит, но Гарри не собирался доставлять ей удовольствие услышать из его уст что-то вроде «Да, мэм». Та лишь усмехнулась над демонстрацией неповиновения со стороны Гарри, а затем бросила что-то в воду рядом и обрызгала ею Гарри.              — Эй! — вскрикнул Гарри, и отпрыгнул в сторону, но по его лицу всё равно текла вода, — Да что с тобой не так?! — он наконец-то повернулся, чтобы встретиться взглядом с холодными, полными ненависти глазами Зои, которые были слишком похожи на его.              Она проигнорировала его вопрос, и указала на раковину:              — Это щит, — сказала она, указывая на него в раковине, — используй его, потому что я не спасу тебя, когда тебя сегодня убьют. — сказала она, все еще глядя на Гарри.              — Я не знаю, как им пользоваться, — признался Гарри, отводя взгляд от лейтенанта, глядя на большой бронзовый щит, покрытый мыльной водой, — Меня никогда не учили.              — Через час мы отправляемся, и будет очень жаль, если ты умрешь сегодня, — сказала она, с ухмылкой на лица.              Гарри ответил ей таким же взглядом, который по своей интенсивности не уступал:              — Почему ты такая психованная тварь? — Гарри спрашивает, наблюдая, как лицо Зои исказилось от ярости, и в одно мгновение она оказалась перед его лицом, её руки по обе стороны раковины прижали его к ней, затем наклонилась, и оказалась нос к носу с ним, её глаза стали янтарными, а вены на шее и лбу вздулись Гарри не двигался и не вздрогнул, но начал наливать своё тело Охотой, отчего его глаза стали похожими на кошачьи.              — Потому что ты не должен быть здесь, тебе никогда не должны были позволить существовать, весь твой род — бедствие для мира, и тебя должны были убить в твоей колыбели, чтобы избавить леди Артемиду от позора иметь такого недостойного наследника, — сказала Зои сквозь стиснутые зубы, а Гарри услышал звук сгибаемого металла рядом с ним, — Если бы это зависело от меня, так бы и случилось, все полубоги мужского пола сдохли бы, миру не нужно больше эгоистичных и высокомерных мужчин, — сказала он, и Поттер начал слышать, как его дядя Вернон кричал на него то же самое, а затем бросил его в чулан и запер там, — и если одна из моих сестер умрет сегодня из-за тебя, неважно, сын ли ты нашей Леди или наследник всего Олимпа, я убью тебя, ты понял меня, мальчишка? — сказала Зоя, да с такой убежденностью, что Гарри не сомневался, что она постарается выполнить свои слова.              — Можешь попытаться, — прошипел Гарри сквозь стиснутые зубы, — но я ни перед кем и ни перед чем не склонюсь, включая тебя, — сказал он, и на секунду его глаза вспыхивают, заставляя Зою отпрянуть, после чего она повернулась и покинула столовую. В свете заходящего солнца глаза мальчика казались кошачьими, цвета янтаря, а слова, которые он произнес… Как часто леди Артемида говорила ей что-то подобное за долгие годы их совместного путешествия?              — Почему она меня ненавидит? — спросил Гарри, поглаживая Оленя, чья голова покоилась на его ногах.              — Кто? — спросила Артемида, положив голову на того же Оленя.              Гарри закатил глаза:              — Кто еще? Зоя, — сказал он, глядя на Артемиду в серебристом свете костра, и та вздохнула.              Логово Акромантулов              Зоя не соврала, когда сказала, что они отправятся через час, потому что, как только солнце начало клониться к закату, охота началась. Гарри сомневался, что столько людей смогут бесшумно пробраться через лес, но вскоре ему доказали, что он ошибается: охотники разбились на группы по десять человек и отправились в разных направлениях, а местом встречи стал небольшой холм на южной стороне логова с четким приказом избегать жуткую статую. Хотя Артемида, когда говорила это, явно смотрела на Гарри, который не мог возразить, видя его опыт общения с жуткими существами, он отправился в путь вместе с Аталантой, Софи, Бриттани, Зои и остальными девушками, которые будут в авангарде.              Он встретил охотницу, которую видел в округе, но никогда не разговаривал с ней: поверх серебряной куртки она носила темно-зеленый плащ, который в наступающей темноте практически скрывал ее из виду. Её темно-каштановые волосы были заплетены в аккуратный пучок с каким-то золотым и серебряным украшением, продетым сквозь него, чтобы не падали. У нее не было лука, но на бедре висел двуручный длинный меч — такой, какой носил бы с собой в бой рыцарь из средневековья. Она никогда не называла своего имени, а большинство других девушек звали её Страйдер, так что, вероятно, она была одной из тех, кто отказался от него. Она была немногословна, но, когда увидела, что Гарри рассматривает серебряный меч, сказала ему, что его зовут Андурил, так как он был выкован в Пламени Запада и давным-давно подарен ей. О том, почему или как, она не стала говорить, а он, не желал лезть на рожон, поэтому не стал расспрашивать; она была довольно загадочной девушкой.              Они прибыли на холм примерно в то же время, что и остальные, и, молча обмениваясь жестами, после чего заняли позицию. Гарри последовал за девушками, и встал рядом с ними на колени, чтобы приготовиться броситься навстречу рою, когда придет время. Все работали быстро и тихо, как единое целое, а он остался один, но его роль была проста: колоть, резать, отвлекать и защищать нимф. Это он умел, только хотелось бы избавиться от дурацкого щита, он был тяжелым и громоздким, и ему было неловко с ним на руке, он никогда не пользовался таким раньше, и это не было похоже на его швейцарский нож. К тому же, как бы он ни дрался, он не нуждался в нем. Как бы ни раздражало его это, он старался подражать тому, как Скатах сражалась с ним в стране теней, как она учила его драться с помощью того немногого, что показала ему о своем стиле танца крови и теней. Гарри не очень хорошо владел этим стилем боя, и его действия были лишь плохим подражанием тому, как сражалась богиня, но пока всё получалось. Щит на руке не только ограничивал его возможности, но и делал одну сторону тела громоздкой и неудобной, что ему очень не нравилось.              Но когда прозвучал сигнал, это уже не имело значения: раздался первый залп, и горящий-дымящийся красный свет обрушился на логово, чтобы дать свет охотникам, которые не могли видеть в темноте, а вместе со вспышками стрел послышался стук и щелканье клешней и клыков — акромантулы поняли, что охота началась. Второй залп был произведен, когда дымовые стрелы приземлились по всему внешнему краю логова, отрезав им путь к бегству, и тогда восемь охотников с Зои во главе, с серебряным мечом, сияющим в свете полной луны так же ярко, как и меч Страйдер, встретили первого из гигантских пауков и прорезали их, как горячий нож сквозь масло.              Гарри не отставал ни на шаг, нанося колющие и режущие удары по любому из Акромантулов, но, когда он останавливается, чтобы отпихнуть одного из них от своего копья, они набрасываются на него. Гарри поднял щит как раз вовремя, чтобы блокировать одного из них, который прыгнул на него, и ударил копьем под щитом, заставляя остальных отступить, а сам попытался оттолкнуть того, что на щите, но у него не хватает сил, чтобы сбросить его. Он снова взмахнул копьем, пронзая одного из бесчисленных до глаз, и снова пытается столкнуть гада со щита, но тот не поддавался, его голова оказывается сверху, и с нее капал яд, когда защелкал клешнями, единственное, что хорошо — он всё еще стоял на ногах. Только когда в голову паука вонзилась стрела, он смог наконец сбросить его с себя. Охотники на хребте начали сосредоточиваться на разбегающейся массе, и их число поредело настолько, что Гарри смог продвинуться вперед, отбивая щитом наступающих, а другой рукой неловко взмахнул копьем, разрубив еще одного. Он знал, что может лучше, чем сейчас, но этот дурацкий щит приходится держать второй рукой.              Краем глаза он увидел, как еще одна из Охотниц в ближнем бою танцевала между пауками с бронзовым мечом, была грациозной, как кошка или балерина, рубила на ходу, а её белые волосы отражали блики, Гарри различил в ее глазах легкое влияние охоты, длинный шрам на лице, серебряный медальон в виде головы волка бликовал. Он продолжал двигаться вперед, наблюдая за тем, как Зоя и Страйдер прорубаются сквозь пауков, возглавляя атаку, а стрелы продолжают сыпаться дождем. Он не желал давать Зое повод для насмешек, надавил на себя и вытянул из охоты ещё больше, затем устремился вперед, чтобы догнать их, Убив только одного акромантула и выведя из строя еще двух, он услышал позади себя боевой клич Бриттани и понял, что те, кого он обезвредил, скоро точно будут мертвы, потому что Бриттани позаботится о том, чтобы никто из них не выжил.              Гарри настигает двух старших охотниц, которые остановились, чтобы удержать позиции, рубя и кромсая все, что попадалось под руку. Он замахнулся, убивая одного, который почти настиг их в слепой зоне, Страйдер сделала шаг назад, взмахнула клинком по широкой дуге, чтобы срубить двух пауков, она стояла и защищала спину Гарри, они образовали треугольник, чтобы защитить друг друга. Он ударил копьем, убивая еще одного акромантула. Под дождем стрел количество пауков начинает уменьшаться, и Гарри, воспользовавшись монументом, осмотрелся: пятеро охотников, сражавшихся с акромантулами, вроде бы в порядке, они прокладывали себе путь к деревьям, а Бриттани добивала каждого паука, которые падали, но не были мертвыми. На холме позади них охотники выстроились в ряд, пуская стрелы по одной линии залпом, а другая линия выбирала стрелков, затем менялась между тремя рядами. Акромантулы выползали из ловушек или спускались с деревьев, выползали из паутины, но большинство из них погибало при атаке лучников. Артемида резко свистнула, и не только её серебряные гончие бросились в бой, но и нимфы, направляясь к деревьям, окружающим логово.              Гарри ударом копья убил надвигающегося акромантула, а затем скинул его с копья, и если быть совсем честным, то, не обращая внимания на щит, он прекрасно проводил время. Охота бурлила в его жилах с каждым убийством, голова гудела от ощущений, и он не мог сдержать смех, который вырывался из его уст. Это была не погоня, а заманивание добычи в ловушку. Он не давал ей возможности вырваться из рук Охоты, которая с гулом проносилась в голове Гарри. Он наносил удары, резал, бил и убивал с ликованием, это было похоже на кайф, который он получал от полета на своей Молнии или когда ловил снитч, только постоянно, и, оглядываясь на ухмыляющиеся лица других охотников, он мог сказать, что не только ему одному это доставляет удовольствие.              Восемьдесят душ закричали в унисон… Одна из нас… Одна из нас, в опасности, иди, брат.              Гарри нанёс ещё один удар, разрубая маленького паука надвое, и снова огляделся по сторонам: нимфы были стремительны, и Гарри наблюдал, как несколько из них забираются на деревья, погружаясь в них, словно в барьер на Кингс-Кросс. Но тут он увидел, что за одной из нимф гонятся три крупных акромантула, а сверху спускаются ещё несколько.              — Страйдер! — закричал Гарри. — Прикрой меня! — прежде чем он смог сделать шаг, девушка повернулась, и взмахнула мечом по широкой дуге, разрубая еще двух пауков, а Гарри просунул лезвие копья между щитом и рукой и перерезал кожаный ремешок, удерживающий щит на, после чего бросил эту треклятую штуку в приближающегося акромантула.              — Какого черта ты делаешь, мальчик! — закричала Зоя, когда повернула голову, чтобы увидеть, как тот присел, на его лице расплылась улыбка, а глаза загорелись охотничьим огнем.              — Спасаю одну из своих сестер, — сказал он, а затем подпрыгнул, как стрела из лука, со скоростью, которую Зоя могла проследить, но в которую с трудом верила, потому что единственные, кого она видела двигающимися с такой скоростью, как он, были её Леди и Аталанта.              Гарри бросился на трех акромантулов, его вторая рука наконец-то свободна, и он мог сражаться так, как хотел. Он перепрыгнул через среднего паука, взмахнул копьем, и пронзил его посередине, не настолько глубоко, чтобы разрубить пополам, но достаточно глубоко, чтобы убить — он рассек его от брюшка до мозга, прежде чем приземлиться перед ним. Затем раскрыл руки, надеясь, что нимфа поймет, и ему повезло. Она остановилась и повернулась, скрестила руки и согнула ноги, когда Гарри прыгает на нее и поймал, как принцессу. Он удивился, насколько она легка, когда они летели вперед, мимо акромантула, спускался сверху, но мимо благодаря импульсу Гарри.              — Ты должен понять, Гарри, — сказала Артемида, — она не просто ненавидит тебя, это не личная месть, — объяснила богиня со своего места, лежа на Олене.              — Это кажется личным, — пробормотал Гарри, продолжая гладить того же Оленя.              — Она ненавидит всех полубогов мужского пола, и на то есть веские причины, — сказала Артемида, повернула голову и посмотрела на Гарри, — хотя, признаюсь, то, что ты мой… ребенок, наверное, не сильно помогло. Скажи мне, Гарри, ты знаешь, кто такие Геспериды?              — Я собираюсь бросить тебя, приготовься! — закричал Гарри, и краем глаза заметил, что на лице нимфы застыла решимость, и та кивнула. Он призвал еще немного охоты, прежде чем сделать то, о чем говорил, и швырнул нимфу вперед, к дереву. С изяществом и контролем, которыми славится её род, она крутанулась в воздухе, вытянула руки, и врезалась в дерево, погружаясь в него. Он ударился о него ногами, останавливая свое движение, и стиснул зубы от сильного удара. Затем крикнул нимфе «прости», и сильно оттолкнулся от дерева, делая сальто назад, и приземлился на землю ногами вперед, что должно быть одной из самых крутых вещей, которые он когда-либо делал.              — Гарри! — выкрикнула Аталанта его имя, когда он крутанулся на месте, и мир словно замедлился. Восемь крупных акромантулов надвигались на него и почти настигли, чтобы разорвать на части. Львица подняла лук и нацелилась на них, но у неё не было четкого прицела, чтобы мгновенно свалить их. Артемида в страхе расширила глаза, в её руке материализовался лук, Страйдер и Бриттани крича его имя бросились к нему, но никто не успевал вовремя. Зои увидела его, но холодно отвернулась и направилась в сторону ложбины, где раньше жил Арагог, и смерть обрушилась на Гарри.              — И вот ее предал человек, которому она помогла, — сказала Артемида Гарри, объясняя историю Геракла и Гесперид и роль Зои в ней. — После того как она помогла ему, её привели на совет олимпийцев и за предательство приговорили к худшей участи, которую могли дать боги, — она должна была быть забыта, — сказала Артемида, тон её голоса не менялся, хотя Гарри видел печаль и гнев в ее глазах.              — Что это значит? — недоуменно спросил Гарри, — быть забытой?              Артемида нахмурилась, прежде чем продолжить:              — Это худшая участь для такого существа, как Зоя, ведь она ближе к богам, чем к кому-либо ещё, будучи дочерью титана и богини. Если бы она была увековечена в легенде, то никогда бы не увяла и не умерла, но она была лишена своего первоначального имени, вычеркнута из всех легенд и изгнана из своего дома, чтобы бродить по миру, зная, что умрет и не вернется, у нее не будет ни загробной жизни, ни возрождения, ничего, она была обречена на забвение.              — Вставай, Грек, я еще не решила, убью тебя или нет, так что встань и потанцуй еще немного! — закричал голос Скатах в его голове. В последний раз он был близок к смерти, когда она обращалась с ним как со своей личной грушей для битья, прежде чем швырнуть его в скалы страны теней, где он почувствовал, как она, как будто преследовала его по пятам. Но когда Акромантул настиг его, Гарри закрыл глаза, ожидая, когда смерть придёт за ним, он почувствовал, как холодные ладони прижимаются к его щекам, и у него заложили уши.              Черные пятна и линии расцвели, когда Гарри открыл глаза от холода, и его тело пришло в движение само по себе, прежде чем он успел осознать, что делает. Его копье, вспыхнув серебром в свете светящихся красных вспышек, последовало за линиями и точками, разрубив первых четырех ближайших пауков. Гарри бросился вперед, проскользнул под одним из Акромантулов, поднял копье и распотрошил гигантского арахнида, после чего поднялся на ноги и повернулся лицом к трем последним. Акромантулы медленно поворачивались, даже несмотря на всю свою скорость, с которой гнались за добычей, поэтому Гарри с копьем в руке не мог не ухмыльнуться и, набрав скорость, начал танец, который ему показала Скатах в своем царстве теней и смерти, и намеревался исполнить его идеально. Он бросился вперед, снося ноги одному из пауков с левой стороны, а затем, крутанулся, прыгнул и снес голову другому, когда последний повернулся к нему, Поттер приземлился на ноги, но уже слишком поздно: паук в ярости защелкал клешнями слишком близко рядом с ним. Гарри нанес удар, целясь в черную кляксу в центре глаза существа, пронзая его мозг.              Гарри скинул акромантула со своего копья и осмотрелся вокруг. Пауков было ещё много, даже если учесть действия нимф, но даже нетренированным глазам ему было ясно, в какую сторону пойдет охота. Он сжал копье обеими руками, ухмылка на его лице не исчезла, и в предвкушении охоты Гарри снова начал свой танец, как бы плохо ни имитировал танец Богини Смерти, запертой в своей крепости. С каждым встречным зверем он кружил, резал, колол, рассекал, отрубал конечности, заставляя их беспомощно падать на землю. С каждым убийством Поттер двигался все быстрее и быстрее, пока не превратился в пятно черной кожи, серебряных полос и смеха, замедляясь лишь для того, чтобы убить очередного акромантула, чтобы подпитать Охоту, он двигался со скоростью, за которой только четыре человека на охоте могли уследить глазами. Он крутанулся на спине беловолосой охотницы, убил одним взмахом двух маленьких акромантулов, а она — двух своих. Их взгляды встретились, желто-золотые с зелеными турмалинами, окаймленными желто-золотым цветом Охоты, и они ухмыльнулись друг другу, каждый в свое удовольствие, а Гарри помчался прочь, уничтожая акромантулов на своем пути.              Гарри наткнулся на Бриттани, которая заканчивала расправляться с пауком, которого он и другие Охотники сбили на землю, но не убили, и увидел, как один из пауков поменьше прыгнул к ней, затем перепрыгнул через нее и со смехом разрубил акромантула в воздухе, после чего приземлился и повернулся к ней.              — Тебе следует больше внимания уделять своему окружению, Бриттани, — и сбросил остатки паука с копья. Та подняла голову и заморгала, а затем улыбнулась ему. Она выхватила свой топор из мертвого акромантула, а затем занесла руку назад и бросила его в Гарри, который увернулся. Повернувшись, он увидел, что один из пауков упал на землю, а топор Бриттани глубоко вонзился в его мозг.              — Не зазнавайся, Гарри, тебе это не идет, — вскрикнула Бриттани, пробегая мимо него и вырвала свое оружие из трупа паука, и со смехом нырнула обратно в бой, а он весело покачал головой.              Затем снова оглядел логово акромантулов и видит, как охотники уничтожают то, что осталось от гигантских пауков; те, кто сражается, выглядели усталыми, их тела покрыты потом и кровью пауков и их самих, но ни один охотник не ухмыляется так, как ухмыляется сам Гарри. Оглянувшись в сторону места, которое Арагог когда-то называл своим домом, он увидел штабеля бревен и веток, скрепленных паутиной, словно пауки укрепили их, чтобы выдержать предстоящий бой, но зачем? Знали о приходе охотников? Неважно, все, что они пытались защитить, не выживет, Артемида приказала сжечь и уничтожить все кладки яиц, чтобы логово не смогло вернуться. Единственной охотницей, направляющейся к логову, была Зоя, и он вздохнул, решил, что ему стоит подстраховать её, хотя не похоже, чтобы она в этом нуждалась: её клинок вспыхивал серебряным светом, разрубая любого акромантула, который приближался к ней.              — Когда она вернулась к Гераклу с просьбой вернуть ей меч и вписать в его историю, то обнаружила, что он не хочет делать ни того, ни другого, — рассказала Артемида Гарри, который уже рядом с ней на Олене.              — Но почему? Он был Героем, он должен был помогать людям, — добавил он, не желая в это верить, но Артемида лишь пожала плечами.              — Я не знаю, — признала Артемида, — я встречалась с Гераклом один раз, когда он бросил Зою на произвол судьбы. Не могу сказать, почему он так поступил, возможно, потому что не хотел отдавать свою славу или признать, что ему нужна помощь женщины, — вздохнула Артемида и покачала головой, — тогда было совсем другое время, Гарри, и совсем другое общество. Но по какой-то причине он не вернул ей меч и не ввел в легенду, чтобы она могла выжить, и этот поступок породил такую глубокую и сильную ненависть, что даже спустя тысячи лет после случившегося Зоя всё ещё не может забыть об этом, — сказала Артемида, когда Гарри поднял голову и посмотрел на потолок палатки, а в его голове закрутились шестеренки.              — Одним действием Геракл лишил Зою прошлого и будущего и оставил в настоящем, пока время не заберет её, — прошептала богиня охоты, вспоминая прошлое, случившееся много веков назад. — Так я и нашла её, грязную, разбитую, без надежды, и предложила место рядом с собой, и с тех пор она служила мне, как верный лейтенант, потому что я спасла её от страшной судьбы, но ненависть не угасла, и только однажды она стала настоящей проблемой, — сказала богиня.              — Что случилось? — спросил Гарри, но ему казалось, что уже знал ответ.              — Она — причина слепоты Дафниса, — ответила Артемида, и повернула голову, чтобы посмотреть в расширенные от удивления глаза Гарри.              Гарри быстро добирается до лощины, срубив по пути одного или двух акромантулов, он подошёл к Зои, которая была занята последними крупными тварями, и убил тварь в её слепой зоне, пробив нижнюю часть челюсти через верхнюю часть головы, а затем сделал шаг вперед, чтобы пробить голову ещё одной, пока Зоя отрывала ей ноги.              — Уйди, мальчишка! — закричала она: — Я не позволю тебе присвоить себе славу убийцы патриарха выводка! — добавила она, разрубая еще одного Акромантула.              — О чем ты говоришь?! Я пытаюсь помочь, а не украсть что-то, тем более славу, — сказал он ей, когда она повернулась к нему.              — Ты только этим и занимаешься, — с усмешкой сказала Зоя, — крадешь славу у других, вредишь окружающим, мне не нужна твоя помощь, а теперь будь хорошим мальчиком и иди помоги моим сестрам расправиться с акромантулами, — после чего она повернулась обратно к дуплу, и двинулась к нему.              — Ты же знаешь, что я не Геракл, верно? И я не причиняю вреда окружающим, — сказал он, прежде чем разрубить пополам меньшего Акромантула, прыгнувшего на него.              — Нет, — сказала она ему сквозь стиснутые зубы, — ты хуже, ты оскорбляешь нашу леди, нашу Охоту, все, через что мы проходим как охотники, ты должен был умереть вместе со своими родителями. Но, по крайней мере, их нет здесь, чтобы увидеть ребенка, недостойного своей крови. Похоже, жертва твоей смертной матери была напрасной, если она решила спасти тебя, — сказала Зоя, когда её лицо исказилось от гнева, а Гарри покраснел.              — Пошла ты, заносчивая сука! — закричал Гарри, глядя ей прямо в лицо: — Ты ничего о них не знаешь, так что не говори о них так! — а Зои лишь мерзко улыбнулась.              — Ну что ж, — сказала лейтенант, и отвернулась от него, — и ты тоже, бедный сиротка, — сказала она ему, и пошла обратно к лощине. Гарри трясло от ярости, а костяшки пальцев на древке копья побелели… Ладно, если ей не нужна его помощь, она может сразу убираться к черту. Он был здесь не для того, чтобы угодить кому-то, она была просто заносчивой дрянью, а он достаточно натерпелся в своей жизни слепой и беспочвенной злобы, чтобы разбираться с ней, и это не было исключением.              Восемьдесят душ бьются в унисон…              Гарри был готов позволить ей разобраться со всем, что осталось внутри, — это была не его проблема, он выполнил свою работу, защитил сестер. Но когда Зоя начала рубить очередного Акромантула, находящегося рядом с дуплом, дерево начало трещать от тяжести какой-то огромной силы, а затем разорвалось, и какая-то огромная и черная как ночь фигура целилась прямо в незащищенный фланг девушки, и Гарри не знал, почему и когда начал двигаться, и почему закричал.              Восемьдесят душ бьются в унисон…              — Осторожно! — закричал Гарри, и двинулся так быстро, как только могут нести его ноги, затем подпрыгнул, ударяя плечом в спину Зои, отбрасывая её вперед, пока принимал удар на себя. Ощущение такое, будто его ударили в спину огненным сглазом: он чувствовал жар, а также ощущал, как трещат и ломаются несколько ребер, прежде чем его отбросило вперед. Он полетел по воздуху, а затем ударился о землю, и покатился по ней. Где-то по пути он выронил копье, но всё, о чем заботился Поттер, это о том, чтобы наполнить легкие воздухом. Затем в панике огляделся вокруг, замечая несколько вещей: во-первых, копье было примерно в тридцати футах от него, Гарри уже слышал, как Скатах кричала в его голове, чтобы он поднял его. Во-вторых, Зоя смотрела на него расширенными глазами. В-третьих, вокруг места, где Гарри оттолкнул охотницу, образовалась лужа, похоже, лавы. И наконец, самый большой скорпион, которого Гарри когда-либо видел, выползал из дупла вместе с небольшим потоком крупных акромантулов.              — Если я увижу на мальчике одну из наших курток, я сама сдеру её с него, — зашипела Зоя на Аталанту, которая стояла у туловища мальчика со скрещенными руками и суженными глазами.              — Гарри отказался от куртки, которую хотел дать ему Дафнис, — сказала ей Аталанта, — и сразу предупреждаю: он не любит, когда к нему прикасаются, так что сделай одолжение — не вздумай считать его своей личной грушей для битья, иначе ты будешь моей, поняла? — оскалилась львица.              — Ты ведешь себя так же, как и с Гераклом, и когда же нам ждать, что ты будешь обнимать его ногу, — сказала Зоя, с гневом в голосе, а глаза вспыхнули более темным цветом.              — Он совсем не похож на Геракла, так что оставь… — начала говорить Аталанта, но Зоя прервала её гневным шипением.              — Они ВСЕ похожи на Геракла, — сказала старшая охотница после чего развернулась, и устремилась к палатке Артемиды.              Оно было огромным, как городской автобус, и таким же широким, длинный хвост был загнут вверх, с жала все еще капала липкая и светящаяся красная лава, а тело было черным, как ночь, словно полированный обсидиан, на котором отражались звездные огни и туманности. Гарри мог различить красные прожилки, светящиеся и горящие под панцирем по всему телу и до кончика хвоста, и, что самое страшное, оно смотрело прямо на него.              С быстротой, на которую не должно было быть способным из-за размеров, оно набросилось на Гарри, не обращая внимания на стрелы, отраженные от его брони. Гарри вскинул руку, призывая копье, но слишком медленно — скорпион настиг его прежде, чем он успел моргнуть, и нанес удар хвостом. Гарри, набрав полные легкие воздуха, бросился в сторону, чтобы увернуться от хвоста, но не от клешни — она выбила его из поляны в глубь леса, после чего скорпион погнался за живым мальчиком, а копье вскоре последовало за ним.              

══════ஜ▲ஜ══════

             Логово снова наводнилось акромантулами, которые в последний раз отчаянно пытались защитить свой дом. Зоя вскочила на ноги, отмахиваясь от восьмилапых уродцев, и зарубила еще четверых, пока отступала назад, спасаясь от их натиска. Она быстро и резко засвистела, призывая отступающих вернуться на холм, где её госпожа смотрела в направлении, куда отбросили мальчика, и на надвигающийся поток акромантулов.              — Охотники, сосредоточьтесь на акромантулах, защищайте своих сестер! — приказала Артемида, заставляя охотников сосредоточиться на надвигающейся угрозе: — Аталанта! Софи! Идите за Гарри, и Софи, возьми свое ружье! — обратилась она к двум охотникам.              — Да, миледи! — отозвалась львица, прежде чем броситься в погоню.              — Йи-ха, да, госпожа! — крикнула Безумная охотница, схватила длинную серебряную сумку и доставая выбранное ею оружие, затем последовала за Аталантой.              «Что Скорпио делает здесь, так далеко от Пламени Запада?» подумала богиня Охоты, стиснула зубы и подняла лук, чтобы вместе со своими охотниками уничтожить этих вредителей. «Неужели за этим стоит Зевс?» её собственный отец использовал того же зверя, который убил Ориона, чтобы убить её сына, и это было похоже на то, что он сделал бы, — поэтическое наказание за создание мага с олимпийской кровью.              — Миледи, пожалуйста, — сказала Зоя, сидя справа от Артемиды, как всегда делала, — отправьте этого… мальчика в другое место, отправьте Аталанту вместе с ним, ему не место на Охоте, — снова попросила она.              — Нет, — ответила Артемида, повернулась и посмотрела на своего лейтенанта. — Если мне не изменяет память, ты была рада встретиться с моим ребенком. Что случилось, что ты так быстро передумала, лейтенант? — спросила Богиня.              — Он мальчик, миледи, — сказала Зоя, — мужчина-полубог принесет Охоте одни неприятности, мои сестры уже опасаются его, отошлите его, пока он не последовал своим низменным инстинктам и не убил кого-нибудь из охотников или, что еще хуже, не убедил их в нарушении клятвы словами или… — начала Зоя с мольбой, но её прерывали, когда Артемида сорвалась.              — Хватит! — сурово сказала Артемида своему лейтенанту, быстро заставляя Зою замолчать: — Мальчику всего четырнадцать лет, и он ничего не знает о том, как мужчины могут использовать женщин, и он не Геракл, — сказала Артемида, наблюдая, как вздрогнула её второй командир, — Гарри не ищет славы, она ему не нужна и не важна, Ты не будешь враждовать с ним, избегай, если нужно, но не наказывай его из-за своей старой ненависти, — сказала Артемида Зое, её янтарные глаза уже горели от обвинений, которые её лейтенант сказала.              — Если мальчик не ищет славы, то чего же он ищет? — спросила Зоя, глядя в серебряное пламя, но ответ Артемиды вызвал лишь внешнее молчание и внутреннюю усмешку: какой полубог мужского пола предпочтет семью личной славе?              Гарри продирается сквозь кустарник и подлесок и замер со стоном, переходящим в рык, когда он, спотыкаясь, встал на ноги и услышал треск древних деревьев в лесу. Он снова поднял руку, чтобы призвать своё копье. С Охотой он подавлял боль, исходящую от ребер, и нырнул под удар клешней скорпиона. Затем перекатился, и нанес удар по боку арахнида, наконечник копья высек искры, но больше ничего не сделал, когда скорпион стремительно развернулся, и отбросил Гарри в дерево.              Он поднял голову, чтобы увидеть приближающийся хвост, и с шипением отпрыгнул в сторону, а затем повернулся назад, чтобы увидеть, как дерево начало гореть и плавиться от яда жала, а существо повернулось к нему и снова напало. Гарри еще раз уклонился от хвоста и, использовал копье и силу воли, чтобы отклонить приближающуюся клешню в сторону, прежде чем попытаться проткнуть эту чертову тварь, но копье ничего не дало, и ему снова пришлось уклоняться от стремительно движущегося гада. Он кружил вокруг него, пытаясь найти слабое место, где бы были линии или пятна, показывающие, куда бить, но их не было, и он выругался, когда оно начало наносить удары, а Гарри вынужден танцевать и уклоняться в такт атакам скорпиона.              Пока он танцевал, скорпион размахивал клешнями, пытаясь прижать его к земле, но как только попытался это сделать, раздается звук выстрела, который расколол обсидиановый панцирь вдоль клешней, а затем три стрелы пробили пространство между сегментами панциря, и Гарри едва не упал на землю, потому что почему он не подумал об этом!              — Гарри! — услышал он, как Аталанта закричала с деревьев: — Сегменты! Целься между ними! — львица выпустила ещё один залп по гигантскому скорпиону, и тот, извиваясь, с визгом отклонил от себя стрелу, пытаясь ещё раз пронзить Гарри хвостом.              — Есть! — закричал Гарри в ответ, продолжая кружить вокруг чудовища, пока ещё один выстрел, не попал в макушку существа, заставив его на мгновение оступиться, и Гарри атаковал его, вонзая наконечник копья глубоко в бок скорпиона, к неудовольствию существа, которое завещало и быстро повернулось, отбрасывая Гарри от себя, но на этот раз он не отпустил копье, и был уверен, что Скатах будет гордиться им. От удара Поттер покатился к дереву, ребра уже начали беспокоить, нужно было закончить все побыстрее. Ещё один залп стрел вонзились в тело, и еще один выстрел Софи поразил голову твари, отламывая огромный кусок бронированной шкуры, и Гарри вспомнил одну историю, тем самым у него появилась одна его идея.              — Голова! — закричал Гарри, уворачиваясь от очередного удара хвоста скорпиона, — Софи! Продолжай стрелять ему в голову! Выбей побольше брони! — вскричал Поттер, прежде чем раздался очередной выстрел и бронированный сегмент головы существа разлетелся на куски. Сейчас или никогда.              Он подбежал к гигантскому скорпиону и с помощью копья перепрыгнул на его спину. Затем почувствовал, как существо дергалось и извивалось, пытаясь сбросить его с себя, но благодаря благословению Артемиды Гарри был быстрым и уверенно держался, пока скорпион продолжал двигаться, поэтому он не остановился, пока не добрался до головы, и услышал ещё один выстрел, прежде чем от неё отвалилось больше бронированной оболочки. Гарри остановился у «окна», который сделала для него Софи, и начал колоть туда копьем, постоянно оглядываясь назад, чтобы не пропустить хвост.              — Давай, давай, — говорит Гарри, продолжая бить копьем в макушку скорпиона, — Давай, ты, огромная, чертова тварь, сделай это! — Гарри втыкал копье с такой силой, что оно проникало в мягкие ткани, и услышал, как тварь ещё раз завизжала, а затем повернул голову и увидел, как хвост скорпиона взлетел вверх и начал опускаться прямо на то место, где он стоял: «Отлично», подумал Гарри, прежде чем спрыгнуть с головы как раз вовремя, чтобы услышать хруст жала скорпиона, пронзившего его же голову с воплем боли.              Гарри с ухмылкой повернулся к нему и закричал:              — Что? Никогда не слышал о скорпионе и лягушке?! — не успел он перевести взгляд с копья на чудище, как броня, покрывающая голову того, отвалилась, обнажив его лицо, черные глаза, вписанные в горящую красную кожу, стекающую, как лава, а вместе с ней — черные пятна мгновенной Смерти. Гарри призвал Охоту, чтобы она придала ему сил: пули и стрелы летели сверху, а тварь тщетно сопротивлялась. Гарри понесся вперед со скоростью львицы и ревом охотника, уворачиваясь от клешней и вонзил копье в морду. То издало последний вопль боли, когда Гарри вонзил в него копье по самую руку. Он закричал от боли, когда горящая кровь застыла вокруг его руки, и почувствовал, как трещат кости.              Но жжение длилось недолго: тело скорпиона рассыпалось в золотистую пыль, оставляя после себя лишь панцирь, который когда-то защищал его.              Что касается Гарри, то боль была слишком сильной, и Охота, удовлетворенная убийством, отпустила Мальчика-Который-Выжил, и его глаза закатила назад, когда он потерял сознание, и тьма, как будто со смехом, настигла его.              Гарри Поттер, лагерь полукровок, возраст: 9 лет (Что, если?)              Гарри держал Артемиду в смертельной хватке, прижимаясь к ней, как медвежонок коала к дереву, когда она уходила от остальных.              — Еще один шаг, — услышала Артемида, как её львица зарычала на старого волшебника, — ещё один шаг, и ты умрешь, ты меня понял? — она говорила это таким тоном, что было понятно, что та без колебаний сделает именно это.              — Ты вернулась, — услышала Артемида слова своего сына на своей шее и крепко прижала его к себе.              — Всегда, Гарри, я всегда буду возвращаться за тобой, — произнесла Артемида. — Зоя, — обратилась богиня к своему второму помощнику, — иди в хижину и проследи, чтобы все были в порядке, я не допущу никаких несчастных случаев, — сказала она своей старой подруге.              — Немедленно, миледи, — ответила Зоя и стремительно побежала в сторону серебристой хижины, которую её охота называла домом, пока они оставались в лагере, и тут же раздался раскат грома, и Артемида вздохнула.              — Да, да, я знаю, — пробормотала Артемида, глядя в небо, — я скоро приду и все объясню, только высажу Гарри, — сказала она отцу, добралась до хижины и выбралась из хватки Гарри, после чего поставила его на землю, он смотрел на неё изумрудными глазами, всё еще полными слез, она опустилась на колени, вытерла их и улыбнулась.              — Гарри, ты должен выслушать меня, — сказала Артемида, — нам нужно о многом поговорить, но сейчас я должна уйти, — добавила она, глядя, как на лице мальчика расцветает обида, он не хотел, чтобы она уходила, когда только что вернулась, — ничего долгого я вернусь так быстро, как только смогу, но меня зовет лорд Зевс, И это не то, что я могу игнорировать долго, — сказала она, и Гарри молча кивнул: — Подожди, пока Зоя не зайдет за тобой, ты должен слушаться её и Аталанту, если они скажут тебе что-то сделать, пока ты в хижине, ты должен сделать это, без вопросов, хорошо? — Гарри снова кивнул              — Хорошо, — тихо ответил Гарри.              Дверь за ним открылась, и Зои высунула голову:       — Софи в душе, но её недвусмысленно предупредили, что она должна быть полностью одета, прежде чем покинуть его, кроме того, со всеми остальными всё в полном порядке, миледи, — сообщила Зои Артемиде, которая кивнула своему лейтенанту, а затем снова повернулась к Гарри.              — Запомни мои слова, малыш, — сказала богиня охоты, встала и исчезла во вспышке лунного света. Гарри еще мгновение стоял и смотрел на место, где была Артемида, печальными глазами, прежде чем Зоя снова заговорила.              — Гарри, — сказала Зоя, привлекая внимание Гарри, — зайди внутрь, там есть люди, которые хотят с тобой познакомиться, — мягко добавила она, когда мальчик повернулся к ней и на мгновение замер на месте, а затем кивает и поднялся по лестнице, ведущей внутрь хижины, чтобы познакомиться с теми, кто станет его близкими родственниками.              Но за тысячи миль отсюда, в холодном северном море у берегов Шотландии, на одинокой скале, выступающей из моря, стоял человек, мокрый и дрожащий от непрекращающегося ледяного дождя, его серые глаза сканировали побережье, а позади него — мрачную серую архитектуру холодного ада, в котором он провел последние восемь лет, он был одет в тюремные лохмотья а в нём была лишь одна мысль в голове.              Он собирался найти своего пропавшего крестника, и ничто его не остановит: ни дементоры, ни старые друзья, ни Дамблдор, ни, черт возьми, даже сама божественная мать Гарри.              И с хлопком исчез.