Глава 14: Летняя гроза

      Аталанта              Аталанта возвращалась в палатку Гарри с подносом еды в руках. Он остался, чтобы закончить домашнюю работу, какое-то зелье, и сказал, что присоединится к ним, как только добавит последний ингредиент. Тогда она кивнула и ушла, не особо беспокоясь об этом. Когда Гарри не появился на ужине, то львица просто предположила, что он испортил домашнюю работу и должен был начать заново, в конце концов, Гарри сам сказал ей, что у него плохо получается этот предмет. Поэтому перед окончанием ужина она взяла поднос из столовой палатки и направилась обратно в его палатку, чтобы немного побыть с ним, последнее объятие перед…              Улыбка Аталанты слегка померкла, и она вновь прокляла Афродиту в душе за то, что та лишила Гарри возможности присоединиться к Охоте. Она больше всего на свете хотела бы увезти Гарри обратно в Штаты навсегда, но знала, что он не поедет, даже если сможет, — и, скорее всего, уговорит её остаться с ним, и Аталанта знала, что останется, если сможет. Но она уезжала из Англии с Охотниками, а Гарри остался с друзьями. Была надежда, что Артемида уговорит его присоединиться к Охоте следующим летом. Охотники всегда были заняты, и она была уверена, что для них найдется какое-нибудь дело.              Вернувшись к палатке Гарри, она на всякий случай позвала его, прежде чем войти:              — Гарри! Я принесла ужин! — сказала Аталанта снаружи, ожидая его ответа, но он не ответил. «Он уснул?» подумала Аталанта. — Гарри, я вхожу, будь добр, оденься, — сказала она, прежде чем отодвинуть заслонку, и тут же её лицо окутал черный дым, от которого заслезились глаза. — Что за Аид? — проговорила она, прежде чем войти. Она быстро нашла источник дыма — котел Гарри. И быстро сняла его с горелки, вынесла на улицу и вернулась внутрь, чтобы выключить магическую горелку. Гарри не было, что было достаточно странно, но дымящийся котел заставил нервничать, и у нее скрутило живот. Оглядевшись, она увидела двух своих сестер, возвращающихся от костра, и позвала их.              — Эй, Эми, Белла, вы видели Гарри? — спросила Аталанта, но, когда обе охотницы посмотрели друг на друга, а затем повернулись к ней и покачали головой, предчувствие становилось всё хуже и хуже, и она начала обыскивать палатку. После чего довольно быстро нашла следы, ещё свежие: один набор следов ног и другой набор следов лошади.              — Нет, — зашептала Аталанта, — Нет, нет, нет, нет, Эми! Белла! — она вновь позвала двух других охотниц, которые до сих пор наблюдали за происходящим, и когда те подошли и увидели серьезное выражение лица львицы, мгновенно подобрались.              — Что случилось, Аталанта? — спросила Эми, прежде чем львица указывает на следы и наклонилась, глядя на двух младших охотниц.              — Следуйте по следам, выясните, куда они ведут, не вступайте в контакт, просто следуйте за ними, я пойду за леди Артемидой, понятно? — приказала Аталанта, и обе молодые охотницы кивнули, прежде чем убежать в лес, а львица направилась на полной скорости к палатке своей богини. Она добежала за несколько секунд и без осторожности распахнула заслонку, что Артемида сочла бы невероятно грубым, но времени было мало.              — Леди Артемида! — крикнула Аталанта, чем самым прервала разговор между Артемидой и Зои. Богиня посмотрела на нее с яростью в глазах, но львица заговорила, не давая Артемиде сказать или сделать что-либо: — Гарри пропал, у его палатки есть следы кентавра, — сказала она, и в одно мгновение ярость сменилась замешательством, а затем ярость вернулась с полной силой, она вскочила на ноги и перепрыгнула через горящий костер, а вслед за ней — Зоя, когда Аталанта отступила в сторону, чтобы пропустить их, а затем последовала за ними. Они направились прямо к палатке Гарри, а львица рассказала всё.              — Глупый мальчик! — сказала Зои, когда они добрались до палатки. — Почему он добровольно ушел с одним из них после того, что произошло? — рыкнула лейтенант охоты рычит, и Аталанта ответила.              — Потому что один из них спас ему жизнь несколько лет назад, — сказала она. — Это единственная причина, по которой он мог довериться кому-то настолько, чтобы последовать за ним, — объяснила львица, а Артемида кивнула.              — Фиренц, он мне об этом рассказывал, — сказала Артемида, и прищурилась, — но зачем его похищать? Почему не напасть на нас? — богиня задумалась, когда двое её охотников вышли из леса с мрачными лицами. — Докладывайте, — приказала она им, с немного большей злостью, чем необходимо, но охотники просто кивнули, не обращая внимания на проявление гнева.              — Мы проследили следы до небольшой поляны недалеко от лагеря, нашли на земле следы, похожие на следы Гарри, и следы, ведущие с поляны, но похоже, что они замели следы после ухода с помощью лесной магии, такой же, как используют нимфы, — сказала Белла Артемиде, и ярость богини охоты нарастала с каждым словом, но она повернулась и зашла в палатку Гарри, а через несколько мгновений выходит с несколькими его рубашками. Затем вернулась к костру, четыре раза резко засвистела, и через несколько минут ее охотники начали собираться с растерянными выражениями на лицах, а волки Артемиды вышли из тени и встали перед богиней. Она бросила рубашки на землю и приказала своим волкам обнюхать их, прежде чем повернуться к охотникам.              — Гарри пропал, — произнесла Артемида. — Есть доказательства, что его похитили лесные кентавры, — добавила богиня, и большинство охотников ахают. — Я хочу, чтобы его нашли. Шестьдесят охотников разобьются на пары с волками и обследуют лес. Не вступайте в бой, если найдете их, отступайте и молитесь мне, я приду как можно быстрее. Дафнис, ты будешь командовать, пока я не вернусь, на тебе лагерь, — отдала приказы Артемида, и её командир кивнул, как машина, охотники задвигались как одно целое, объединяясь в пары с волками.              — Фиби! — закричала Артемида, и целительница вышла из толпы. — Ты со мной, Зоей и Аталантой, мы выдвигаемся, — говорит она, прежде чем развернуться и направиться к краю лагеря.              — Миледи, — начала Зои, — Кого мы будем использовать в качестве следопыта, если не возьмем с собой волка? — спросила её лейтенант, и Артемида согласилась бы с вопросом и позвала бы волка, но не в этот раз, у нее был гораздо лучший следопыт, чем волк. Положив два пальца в рот, она дважды резко свистнула, и белые крылья спустились с ветвей деревьев и приземлились на её плечо.              Зои поднимает бровь, глядя на белоснежную сову.              — Она сможет его найти? — спросила Зои, пока они шли, и Аталанта презрительно фыркнула.              — Если есть существо, которое защищает Гарри больше, чем эта сова, я его еще не встретила. Если она не сможет найти его, то никто не сможет, — сказала львица, и сова в замешательстве ухнула.              — Гарри пропал, мы думаем, что его похитили, — сказала Артемида Хедвиг, которая сразу же надулась и начала ухать, а охотники, следующие за своей богиней, все удивленно заморгали, они не думали, что когда-нибудь услышат столько ярких угроз смерти, исходящих так быстро от такого маленького существа. — Ты сможешь его найти? — спросила Артемида, и Хедвиг ухнула, звуча оскорбленно, прежде чем взлететь с плеча богини, ведя их из лагеря в густой лес.              Облака над ними начали сгущаться и скручиваться, скрывая луну за надвигающейся бурей.              Гарри Поттер              Гарри Поттер проснулся с разрывающей голову болью, а толчки вверх и вниз не помогали. Он хотел было застонать от боли, но обнаружил, что его заткнули кляпом, и начал сопротивляться, но понял, что его руки и ноги связаны. И тогда вспомнил, что произошло: Фиренца, поляну, Бэйна. «Блядь, блядь, блядь», подумал он про себя, прежде чем один из кентавров заговорил.              — Успокойся, Гарри Поттер, — заговорил голос Фиренца, — То, что ты сопротивляешься мешает мне удержать тебя на спине, а я не хочу уронить тебя. Если всё пойдет хорошо, ты покинешь эти леса относительно невредимым, — сказал спокойный голос кентавра. Гарри хотел сказать ему, чтобы он пошел нахер, но, к сожалению, кляп мешал ему это сделать. А также, ему не нравилось, что с ним обращаются как со свежим трофеем, но ничего не может с этим поделать. Поэтому перестал сопротивляться и ждет, надеясь, что вскоре кентавры оступятся, и дадут ему возможность сбежать.              Вскоре он чувствует, как Фиренц замедляет бег с полного галопа до более спокойной рыси, и услышал голос Бэйна.              — Все готово? — спросил тот, и другой голос отвечает ему, что да. Без церемоний Гарри сорвали со спины Флоренции, он тяжело ударился о землю, а затем Бэйн сам потащил его по земле за веревку, привязанную к его лодыжкам. Гарри удалось перевернуться на спину и наконец увидеть, где он находится, и это было место, где действительно не хотел оказаться, прямо рядом с жуткой статуей. Но она больше не была покрыта паутиной и растительностью, которые были убраны, и которые, похоже скрывали камень. Это был темный пористый камень, похожий на необработанный агат. Фигура статуи была огромной, и была в два раза больше Гарри. Она сидела на земле, скрестив ноги, детали были стерты долгими годами воздействия суровых погодных условий, но можно было увидеть, что это был мужчина, его руки были согнуты в локтях и лежали на ногах, руки были открыты, как будто он держал что-то в правой, но она была пуста, а в левой держал украшение, похожее на то, что носила Скатах, но это было скрученное железо с двумя изумрудами по бокам, сжатое в смертельной хватке. Гарри не мог разглядеть лицо, потому что там не было лица, а только камень в форме черепа оленя с рогами из дерева или слоновой кости, растущими из верхушки.              Бэйн потащил его к статуе, прежде чем наклониться и подтянуть на колени, наклонив перед статуей и заставил поклониться ей. Он был наклонен над железной чашей, наполненной такими вещами, как оленьи рога, свежее сердце, и другие растения, а также кровь, и густой запах железа наполнял его нос. Началось пение, стадо кентавров вокруг него говорило как одно целое на древнем языке, который он слышал только в тихом шепоте. Гарри почувствовал, как к его шее прижался клинок, и начал паниковать: так вот оно что? Это конец?              Но прежде, чем лезвие успело коснуться его горла, другая рука остановила его.              — Что ты делаешь, Бэйн? — заговорил Фиренц. — Ты с ума сошел? Мальчик всё ещё находится под защитой судьбы, если ты убьешь его, ритуал обернется против нас, — повысил голос кентавр. — Нам нужно только немного его крови, а не вся! — уже кричал Фиренц.              — Молчи, трус! — зарычал Бэйн: — Мне всё равно, мы никогда раньше не были так близки, и я убью его, если понадобится, — ответил он, и несомненно, сейчас гневно смотрел на Фиренца.              — Не будь дураком, мальчик — Cinniúint Cosanta agus Grá Bás (под защитой Судьбы, Любви и Смерти), — зарычал в ответ Фиренц. — Ты навлечешь на нас гнев высших концепций из-за своего фанатизма. — добавил Фиренц, а над головой раздался гром и засверкала молнии, и когда Бэйн открыл рот, чтобы ответить, раздался другой голос, который впервые за долгое время принес Гарри облегчение, от того, что говорил кто-то старше его.              — Гарри! — закричала Артемида, прежде чем воздух наполнил звук рубящей плоти.              — Слишком поздно, паразиты здесь, — сказал Бэйн, — Даже ценой своей жизни, братья, дайте нам время! — закричал он, и вернулся к горлу Гарри с клинком, и тот почувствовал, что всё кончено, но, по крайней мере, в конце концов, знает, что кто-то ещё заботился о нем.              — Нет! — закричал Фиренц, ударяя копытами по Бэйну, а его голова ударилась о камень, прежде чем вытащить свой собственный клинок, и разрезать связывающие Гарри веревки, схватить одну из его рук и положить её на чашу. — Прости, Гарри Поттер, но я делаю то, что должен, — говорит он Гарри, прежде чем провести клинком по запястью его, нанеся неглубокий порез, позволяя его крови упасть в чашу, в результате чего та загорается, а затем отбрасывает мальчика от статуи. Теперь свободная рука Гарри погрузилась в карман куртки, и вытащила нож, и одним быстрым, но неуклюжим движением он освободил ноги и встал, прежде чем вытащить кляп изо рта. Когда вокруг них начал лить дождь, Гарри огляделся и видит серебряные и огненные полосы, выстреливающие из деревьев, сжигающие и пробивающие кентавров, пока Артемида и Зоя делали все возможное, чтобы имитировать блендер, как к примеру богиня одним ударом пары изогнутых коротких мечей разрезала четырех кентавров, и бросилась вперед, направляя клинки в спину Фиренца, и прежде чем Гарри успевает сказать ей остановиться, тот закончил свое заклинание, и с неба слетела молния, поражая статую.              Гарри сбило с ног и отбросило назад, он ударился о мокрую землю, покатился, и остановился на спине. Поднимаясь с земли, он посмотрел на статую, от которой, как от катушки Теслы, разлетались молнии, и вспыхивали в случайном порядке. Дуги разлетались, поражая кентавров, как тех, кто еще стоял, так и тех, кто лежал на земле, и тянул руки к статуе. В буре молний он увидел древние стоящие камни, и с каждой вспышкой видел людей, стоящих перед ними, одетых как древние воины. Они наблюдали, как молнии постепенно начали угасать. Гарри узнал только двоих из них: одну по копью, которое она держит, а другого по глазам, которые смотрели на него во снах.              Молния продолжила танцевать, и проходила через кентавров, прежде чем перейти к другому, Гарри повернулся, чтобы посмотреть на Фиренца, которого взрыв не тронул, его руки были широко раскрыты, пока буря проходила через него и вокруг него. Поттер с мрачным интересом наблюдал, как плоть кентавра начала сгорать, оставляя после себя только кости. Из груди Фиренца появилась еще одна голова — скелетная голова лошади, а затем плоть лошадиной части его тела начала распадаться, и появляться таз, ноги и ступни. Вскоре всадник и лошадь разделились, и человеческая часть тела вернулась в сидячее положение, а призрачную плоть начали обволакивать кости. Похожая на тела, которые вытащили из болота, затем вернулась просто плоть, которая обтянула кости человека и животного, за ней последовал древний доспех, кожано-железный доспех появился из разрывающейся плоти, а за ним последовало копье, сделанное из той же призрачной энергии, которая формировала новое тело Фиренце. Вокруг Гарри мертвые и умирающие кентавры начали меняться и снова подниматься, образуя всадника и верховое животное из того, что было одним существом, все в разных доспехах из прошлого, от шкуры до кожи и железа, некоторые даже имели чешую и пластины в гладком дизайне, которые светились как полированное серебро в лунном свете, эти всадники имели острые зубы и заостренные клыки, и напоминали Гарри о сказках о прекрасных существах, но у всех всадников было одно общее: у каждого были золотисто-желтые глаза Охоты.              Он сжал копье, Охота проникла в него против его воли, когда молния начинает угасать, и в ней появилась тень. Прежде чем Гарри успевает хорошо рассмотреть, он почувствовал, как кто-то хватает его за руку и повернул, это была Артемида в своей взрослой форме.              — Гарри, ты должен уходить, сейчас же! — сказала она ему. Он слышал в её голосе серьезность происходящего, но не шелохнулся, потому что хотел остаться: он знал, что скоро начнется охота, и хотел принять в ней участие.              — Гарри, Гарри! Сейчас не время ослушаться приказа! — закричала Артемида, прежде чем начать трясти его, но тот просто отвел взгляд от нее к столбу молнии, который угасал, и увидел, что было в его центре. Это был гигантский мужчина, ростом почти три метра, а это если не считать рога оленя, торчащие из маски, или это было его лицо? Его грудь и живот были покрыты густыми волосами, но он был крепко сложен, и больше похожий на качка, его руки были как стволы деревьев, а ладони были достаточно большими, чтобы раздавить голову бурого медведя, и заканчивались короткими крючковатыми когтями. Вокруг талии был толстый кожаный пояс, с которого свисала снятая с людей, русалок и зверей кожа, висевшая как килт вокруг ног, которые были покрыты мехом и заканчивались копытами, как у козла, но больше всего внимание Гарри привлекло его лицо. Это был отбеленный белый череп оленя с массивными рогами, высоко и гордо возвышающимися над снятой кожей некогда величественного зверя, которая висела как плащ на массивных плечах человека, но за глазницами Гарри мог видеть их — кошачьи глаза с вертикальными зрачками цвета горящего янтаря, точно такие же, как у Артемиды.              Богиня встала перед Гарри, подняв два коротких меча.              — Кто ты? — крикнула она. — Назови себя! — в её голосе слышалось волнение, которое можно было принять за страх, а фигура сделала первые шаги по земле, а та начала дрожать от них.              — Херн Охотник, Хирсин, герцог перекрестков, Бог Дикой Природы, Призрак Бурь, Король Дикой Охоты, у меня столько имен, сколько способов охотиться, о, сестра, — голос мужчины был хриплым шепотом на ветру, как пауза между вспышкой молнии и раскатом грома посреди бури, ожидание перед тем, как ты понимаешь, что неизбежное приближается. С каждым его шагом земля сотрясалась, как будто в нее ударяла молния, и все призрачные всадники склонили головы в знак уважения к Богу, идущему перед ними. Он остановился не более чем в десяти футах от Артемиды и Гарри. — Но, если тебе так нужно знать мое имя, — сказал мужчина, глубоко вздохнув, — Я — КЕРНУНН! — и когда кельтский бог охоты объявил о своем возвращении на землю, он широко размахивает руками, и с неба посыпались молнии, разбивая деревья и раскалывая камни там.              С открытой ладонью черное копье, которое Гарри видел в последний раз в руках Бэйна, полетело в его руки, прежде чем он указал на Артемиду:              — А ты, грек, здесь не желанный гость, — сказал он.              — Нет! — закричала Артемида, прежде чем невидимая сила схватила её и утащила с поляны в темноту леса позади них, сбивая Гарри с ног; тот услышал крики своих сестер, зовущих свою госпожу, когда та исчезла              Гарри перекатился от удара, и приземлился на руки и колени перед Кернунном, и, когда поднял глаза и посмотрел в дикие глаза Охотника, бог направил на него свое копье и просто сказал:              — Охотник или добыча, мальчик, выбирай, присоединяйся к моей Дикой Охоте, — заговорил Кернунн, — Или умри, — закончил он, смотря на дрожащего мальчика.              Гарри сделал несколько дрожащих вдохов, встал и сжал свое копье так, что его костяшки стали белыми. Он не мог остановить дрожь в ногах, глядя на Бога Охоты, но оскалил зубы и ответил:              — Я не добыча ни для кого и ни для чего, включая тебя, — зарычал он, когда Бог вскинул голову назад и засмеялся.              — У тебя есть дух, грек, я уважаю это, — говорит Кернунн, — давай посмотрим, как ты это докажешь, — сказал бог, прежде чем броситься на Гарри, но его остановил клинок Зои, который отбил копье.              — Ты зверь, что ты сделал с леди Артемидой! — закричала Зоя, нанося удары Мунтайдом, заставляя Кернунна отступить на несколько шагов назад, блокировать удары копьем и смеятся, прямо перед тем, как на него обрушился дождь из серебра и огня, пронзивший его плоть, из которой вытекает золотистая ихор.              — Как раздражает, — заговорил Кернунн, когда на него посыпались стрелы, а затем резко засвистел, посылая призрачную орду в лес, чтобы преследовать лучников, прежде чем продолжить защищаться от ударов Зои. — Неплохо, девочка, — хвалит Зои Кернунн. — Но я был занят, — спокойно сказал он ей, прежде чем поймать клинок Зои, к её большому удивлению, а затем потянуть вперед, чтобы пронзить своим копьем.              Они отошли достаточно далеко, чтобы Гарри смог набрать скорость, и, прежде чем Кернунн успел нанести смертельный удар, нога Поттера влетела в лицо бога. Гарри вздрогнул от этого, ему показалось, что он ударил по стене замка, но в конце концов это сработало: его удар отбросил Кернунна назад настолько, что Зоя смогла вырвать свой клинок из его руки и отскочить назад, где Гарри приземлился после сальто назад.              — Пожалуйста, скажи, что ты можешь сделать с этим парнем то же, что сделала со мной, — сказал Гарри, наблюдая, как Кернунн поправляет маску.              — Нет, — ответила Зоя, сжимая меч, — для этого нужен большой объем воды, — добавила она, и сжала зубы, — Нам нужно бежать и найти леди Артемиду, миледи единственная, кто может сражаться с ним на равных, — прошептала лейтенант.              — Уверен, что этот парень будет преследовать нас и получать от этого удовольствие, если мы побежим, — сказал Гарри, готовя копье, пока Кернунн шёл к ним. Гарри был уверен, что тот прямо сейчас улыбался им. — Ты можешь что-нибудь сделать с дождем? — спросил Гарри, и Зои прищурила глаза, а её меч начал светиться.              — Выиграй для меня время, — это всё, что она сказала.              — Легко сказать, — вздохнул Гарри, прежде чем броситься на Кернунна, уклоняясь от ленивого взмаха его копья, а затем повернулся на пятках, сохраняя импульс для своего танца теней и смерти. Он рубанул бога по подколенному сухожилию, разрезая плоть, но как только он это сделал, рана зажила, и Кернунн развернулся, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, нанося удар своим копьем. Поттер попытался блокировать удар, но это всё равно что блокировать мчащуюся машину. Он подпрыгнул, принимая удар, от которого его руки задрожали, когда летел в воздухе, переворачиваясь, чтобы приземлиться на ноги, и продолжил двигаться, чтобы набрать скорость, поскольку Бог Охоты оказался над ним за считанные секунды. Но секунды — это уже очень долго, когда ты так быстр, как Гарри. Он зигзагообразно уклонился от ударов Кернунна, нанося удары по животу бога, когда тот вращался вокруг него; тот засмеялся.              — Ты сражаешься как один из моих родственников, мальчик! — зарычал он, набрасываясь на Гарри, который продолжил отступать, уклоняться и вращаться вокруг сотрясающих землю ударов бога. — Где ты научился так сражаться? — спросил Кернунн, пытаясь пронзить Гарри своим копьем. Тот уклонился, а затем сам наносит удар, вонзая копье в живот, но, к его ужасу, он проник всего на пару сантиметров, а затем Поттер почувствовал, будто пытается пробить кирпичную стену, и Кернунн засмеялся. — Теперь я понимаю, ты научился этому у нее, да? Сожалею, что должен тебе это сказать, мальчик, но у тебя не хватает силы в верхней части тела, чтобы это сделать, — добавил бог, прежде чем схватить рукоять копья и вытащить его из себя, а затем нанести удар, который должен был разрубить Гарри пополам.              Но снова его спасла Зои, с кольцом воды вокруг талии, и который начал наносить удары по Кернунна, беспорядочно разрезая и рассекая плоть, в то время как сама Зои опустила свой меч на руку, держащую копье Гарри, и почти отрубила ее. Бог отпустил рукоять, чтобы начать защищаться от ударов воды и светящегося меча. В свете лунного прилива Гарри почувствовал прилив энергии, бросился вперед и снова начинает танцевать, вращаясь вокруг бога, чтобы обойти его с фланга, пока тот сражался с Зои. Гарри с диким отчаянием наносил удары, пытаясь сделать что-нибудь, что-нибудь большее, чем просто раны на теле, но, похоже, бог был прав: ему не хватало чего-то, чтобы нанести реальный ущерб. Когда Гарри наносит удар по ребрам Кернунна, где плоть и мышцы были самыми тонкими, чтобы нанести реальный ущерб, тот просто атаковал в ответ.              Рукоять копья бога ударила Гарри в бок, он попытался заблокировать удар рукой, но это бесполезно, это как удар грузовиком, превышающим скоростной лимит. Он почувствовал, как не только его рука в трех местах сломалась, как сухое дерево, но и как его ребра сминаются, как карточный домик. Поттер выдохнул воздух из легких и почувствовал вкус крови в горле, когда его отбросило, врезался в дерево и упал лицом вниз на землю.              — Гарри! — он услышал крик Зои из далека, его зрение потемнело, когда он увидел, как Кернунн ударил ту кулаком, отбросив в сторону.              — Хватит, девочка, я с тобой разберусь через минуту, — сказал бог охоты, повернулся к Гарри и направился к нему. — Мне нужно закончить охоту на мальчика, но не волнуйся, ты не умрешь девственницей, — сказал Кернунн с веселым смехом, пока вокруг них продолжалась буря.              В свете молний и раскатов грома Гарри наблюдал, как приближается бог, но в свете вспышек грозы над головой он увидел перед собой ещё одну пару ног, обутых в обтягивающие кожаные сапоги, и услышал её голос.              — Ой-ой, похоже, ты попал в довольно затруднительное положение, не так ли, юноша? — сказала она с чем-то похожим на удовольствие в голосе. — Ты скоро поймешь, что Кернунн — ни милосердный, ни добрый бог, он — жестокий и дикий бог из гораздо более дикого века, чем мы все, — она засмеялась над своими собственными словами. — Но дверь открыта, пусть и не полностью, и я чувствую, как она зовет меня, ощущаю свою жажду вернуться домой, так же как и ты жаждешь свободы, и за это, думаю, я помогу тебе, — сказала она, и перед ним начал появляться рукоять красного костяного копья. — Что скажешь? Показать тебе, как правильно пользоваться копьем, Грек? — и все, что Гарри мог сделать, это отчаянно кивнуть, пока его зрение не помутилось, и по какой-то причине он почувствовал раздражение, раздражение на кого-то, кто делает что-то перед ним, но что именно, не знал, потому что больше ничего не помнил.       Кернунн, Король Дикой Охоты              Кернунн не спешил подходить к телу мальчика. Он был бы отличным пополнением для Дикой Охоте, жаль, что решил стать добычей, но должен был уважать его смелость, он сказал ему, что не добыча для Бога Охоты. Но Кернунн остановился в удивлении, когда мальчик начал подниматься с земли. Бог Охоты был уверен, что последним ударом он сломал мальчику руку и ребра, и тот должен был остаться лежать после такого удара. Но сейчас тот поднимался. Кернунн прищурился, услышав звук костей, возвращающихся на место. И остановился, наблюдая за мальчиком больше из любопытства, чем из чего-либо другого. Он никогда не слышал, чтобы смертный или полубог мог заживать так быстро. Но эта мысль исчезла, когда мальчик снова посмотрел на него. Его глаза больше не были янтарными и не имели странного серебристого цвета, как во время сражения с девушкой. Нет, они были бордовыми, как старая кровь, пролитая на землю. Кернунн знал эти глаза.              Мальчик поднял копье, и серебро, отражающее вспышки молнии, приобрело красный оттенок, когда божественное проклятие обернулось вокруг, а тот, кто его держал, ухмыльнулся. Глаза Кернунна расширились, и он начал атаку, хотя знал, что было слишком поздно, но должен был что-то попробовать, так как ненавидел попадать под это проклятие.              Юноша повернул копье, прежде чем отвести руку назад, готовясь бросить его, и сказал:              — Знай свое место, Кернунн, — его голос перекрывал какой-то другой, прежде чем он бросил копье, которое всегда найдет сердце.              Зои Найтшейд              Зоя, спотыкаясь, возвращалась на поляну, держась за сломанные и медленно регенерирующие ребра. Ей нужно было найти Гарри и убраться отсюда, им нужно было найти леди Артемиду. Она с ужасом смотрела, двигаясь так быстро, как только может, как Кернунн подходит к Гарри. Охотница остановилась на мгновение и посмотрела, к её ужасу, как Гарри встает, и она похромала к ним так быстро, как только могла, пока Кернунн остановился и просто смотрел на Гарри с интересом.              — Гарри! — закричала Зои. — Гарри, беги! — ещё раз попробовала она, заставляя свои ребра заживать быстрее. Затем смотрела наблюдает, как Гарри окружает свое копье странной кровожадной аурой, после чего крикнула ещё раз, когда Кернунн бросился в атаку, но услышала странный тон в голосе мальчика, когда он говорил, и магию в словах, которые последовали за этим, когда он бросил копье в руке прямо в Бога Охоты. Зои смотрела, как копье попало в цель, пронзая сердце Кернунна, отбрасывая его через поляну, через деревья на другой стороне и через холм, который охотники использовали, чтобы убивать пауков в Логове за ним.              Зои широко раскрытыми глазами следила за траншеей, вырытой силой броска, и за мальчиком, который его бросил. Она увидела, как его ноги подкосились, а глаза закатываются, когда он упал лицом в грязь. И побежала к нему, как могла, упала на колени, перевернула его и проверила пульс. Затем вздохнула, чувствуя сильный пульс под пальцами.              — Давай, глупый мальчик, я не знаю, что ты только что сделал, но нам нужно уходить, — сказала она, поднимая его. Она не могла сражаться, но это было не страшно, так как охотница собиралась бежать, пока могла, но остановилась, заметив что-то. Все вокруг мальчика было мертвым, серым и безжизненным, рушилось и превращалось в пепел и тень, даже кора на дереве за его спиной. Что, чёрт возьми, только что он сделал?              В шоке она не заметила тихих шагов гиганта за своей спиной, пока не стало слишком поздно, но, когда снова сверкнула молния, осветив тень за ее спиной, она быстро обернулась и увидела Кернунна, стоящего за ней с разорванной грудью, из которой вытекала золотистая ихор. Копье пронзило сердце, а серебряные шипы, казалось, расцвели и выросли из его раны, пытаясь обернуть его тело и раздавить органы в кашу. Кернунн протянул руку и вытащил копье из своей груди. Зои наблюдала, как прорезали плоть бога, как горячий нож масло, когда он вырвал копье. Она слышала, как он застонал от боли, и когда закончил, увидела, как рана зажила, оставив шрам, к её большому удивлению.              Кернунн посмотрел на нее:              — Так, мальчик-волшебник, да? — говорит он, и Зои увидела улыбку. — Это многое меняет, — добавил бог охоты.