13

И вдруг — он. Кай. Стоял у выхода, в чёрной куртке и тёмной шапке. Руки в карманах, взгляд устремлён вперёд. Она не сразу поверила. Он не писал с утра. Не предупреждал. Не упоминал. И уж точно никогда не встречал её раньше у аэропорта. Это было не в его духе. Менеджер удивлённо переглянулась с охраной, но Дженни кивнула: — Это Кай. Всё нормально. Она подошла к нему медленно, слегка приподняв брови. — Ты здесь? Он только кивнул: — Хотел забрать тебя. Сам. Она не знала, что сказать. Сердце сжалось — но не от радости. От странного, глухого чувства: зачем теперь? Но она ничего не сказала. Просто пошла рядом. Он взял у неё чемодан. А она, закрыв глаза за очками, подумала: Слишком поздно, Кай. Слишком неожиданно. Слишком... не туда. Парковка аэропорта. У машины. Когда они дошли до машины, Кай неожиданно обогнал её и… открыл перед ней дверь. Дженни на долю секунды замерла. Он никогда этого не делал. Ни в начале их отношений, ни в момент близости, ни уж тем более в последнее время. Она скользнула на заднее сиденье и, пока он обходил машину, посмотрела в окно, пытаясь переварить произошедшее. Это было вежливо. Почти заботливо. Но… как будто не от сердца. Или наоборот — от сердца, но запоздало. Он сел за руль. Машина плавно тронулась с места. В салоне играла какая-то ненавязчивая инструментальная музыка. Они ехали молча. Несколько минут. И вдруг, Кай, всё ещё глядя на дорогу, тихо сказал: — Дженни… что происходит? Внутри неё что-то дрогнуло. Она повернулась к нему: — Что ты имеешь в виду? — Мы. — Его голос был хриплым, напряжённым. — Ты… отдалённая. Я чувствую это. И давно уже. Я просто… не понимаю. Мы как будто рядом, но будто вообще не вместе. Она долго молчала. Смотрела перед собой. И только потом произнесла, почти шёпотом: — Я устала бороться одна. Он сжал руль сильнее. Молчал несколько секунд. — Ты никогда не говорила. — Его голос стал тише. — Что тебе так плохо со мной. — Я пыталась, — мягко, но твёрдо ответила Дженни. — Не один раз. Просто ты не слышал. Или не хотел слышать. Он резко выдохнул и сбросил скорость. Машина ехала теперь почти по пустой улице. Лампочки фонарей скользили по стеклу, будто кто-то перебирал воспоминания. — Я не специально… — сказал он, — Просто иногда я теряюсь. И когда ты отстраняешься, я не знаю, что делать. Всё кажется будто слишком сложным. Она смотрела в окно. Он заговорил. Он впервые начал разговор о них. Но почему сейчас? Почему после всех дней молчания? После всех её сообщений без ответа? Она снова посмотрела на него. — А сейчас… ты решил заговорить, потому что я уехала? Или потому что почувствовал, что я могу уйти не только в Лос-Анджелес? Кай на секунду сжал челюсть, потом расслабился. — Потому что я понял, что больше не хочу, чтобы ты была от меня далеко. Эмоционально. Ответ был правильный. Но слишком поздний. И слишком… выученный, как будто он сам пытался убедить себя, что чувствует это именно так. Дженни не ответила. Она просто кивнула и снова отвернулась к окну. А внутри… всё уже шло по инерции. Не с болью. С усталой тишиной. Поздний вечер. Сеул. Квартира Тэхена и Миён. Ключ щёлкнул в замке. Тэхен вошёл в квартиру, тихо прикрыв за собой дверь. В прихожей пахло едой и чем-то тёплым — возможно, домашней выпечкой или тушёными овощами. Он скинул кроссовки и повесил куртку, осторожно оглядываясь, будто входил не к себе домой, а в пространство, где нужно соблюдать определённый тон. Из кухни выглянула Миён. На ней был светло-серый свитер, волосы заплетены в аккуратную косу, лицо чуть усталое, но светлое. Улыбка на губах была искренней, но чуть сдержанной — будто она боялась переусердствовать. — Ты приехал, — тихо сказала она, подходя ближе. Он кивнул: — Да. Долго добирался, но наконец-то дома. Она остановилась рядом и без слов обняла его. Сжалась в его груди, уткнувшись лбом в его шею. Он ответил на объятие — привычно, спокойно, даже чуть крепче, чем ожидал сам от себя. Запах её шампуня был знакомый. Руки — тёплые. Он слегка отстранился, посмотрел на неё и поцеловал в висок. Потом — в губы. Быстро, мягко. Как будто по ритуалу. Она закрыла глаза на миг, будто впитывая этот момент, надеясь, что он продлится дольше. — Я приготовила ужин, — сказала она, взяв его за руку. — Знала, что ты не поел после рейса. Он кивнул. — Спасибо. Ты... заботливая. Она улыбнулась. Но в этой улыбке было что-то напряжённое — почти как в его голосе. Они прошли на кухню. На столе — тушёная говядина с овощами, рис, кимчи и простая мисо-суп. Всё тёплое, ароматное, по-домашнему уютное. — Садись, — сказала она, — я сейчас ещё чай поставлю. Тэхен сел за стол, машинально взял палочки. Он чувствовал, что должен сказать что-то: как вкусно, спасибо, я скучал. Но слова не шли сразу. Вместо них — ложка супа, глоток воды, и взгляд в её сторону. Она села напротив и начала есть, изредка бросая на него взгляды. — Ты выглядишь... немного другим, — сказала она наконец. — Уставшим, но не так, как обычно. Не знаю, как объяснить. Он чуть усмехнулся: — Наверное, просто день был странный. Слишком много разговоров, камер. Слишком много всего. Она кивнула. Они поели молча ещё несколько минут. Всё было правильно. Вроде бы. Но в каждом взгляде — осторожность. В каждом слове — фильтр. И он чувствовал: ему это не в тягость, но и не в радость. Он не знал, как быть. Только что он здесь — дома, с девушкой, которая его ждала. Но внутри всё ещё звучал голос. Не чёткий. Но живой. «Ты выглядел… как будто не здесь.» И почему именно Дженни это заметила — он до сих пор не понимал. Глубокая ночь. Тэхен спал неспокойно. Его дыхание было ровным, но лоб немного влажный, пальцы сжаты. Он ворочался, словно тело искало покоя, а разум — выхода. Сон был странным, как часто бывает, когда чувства и мысли остаются невысказанными. Он шёл по пустому пространству. Не было ни звуков, ни ярких красок. Только лёгкая пелена, тёплая, почти золотая. Вокруг всё будто растворялось — границы между небом и землёй, между «где» и «когда». Всё казалось мягким и размытым. Вдалеке — фигура. Женская. Неясная, как силуэт в лёгком утреннем тумане. Она стояла спокойно, не двигаясь. Не звала его. Просто была там. Он почему-то пошёл вперёд. Не быстро. Медленно, будто боялся, что шаги могут разрушить это хрупкое ощущение чего-то важного. С каждым метром фигура становилась всё чётче. Не резко, но естественно. Движения лёгкие, почти воздушные. Волосы — распущенные. Платье — простое, светлое. Лицо он не видел до конца. И вот — несколько шагов остались. Он почти подошёл. В пелене мелькнули глаза, взгляд — знакомый. Мягкий. Настоящий. Такой, каким он видел его в том коридоре. Это была Дженни. Он не испугался. Он не удивился. В этом сне это казалось… логичным. Почти правильным. Но в тот момент, как только он это понял — всё исчезло. Он резко проснулся. Дыхание сбилось. Комната была тёмной. Только слабое свечение от окна и звуки далёкого города напоминали: он не во сне. Рядом — Миён. Спит спокойно, прижавшись к нему. Её рука лежит на его груди, лицо уткнуто в плечо. Всё — как должно быть. Всё — как раньше. Но… Он чувствовал её прикосновение. Мягкое, тёплое. Но не чувствовал тепла в себе. Не чувствовал ответа. Он лежал неподвижно, глядя в потолок. Мысли — хаотичные, неоформленные. Сердце стучало слишком быстро. Сон всё ещё жил в нём. Он не знал, что это значит. Но знал одно: что-то изменилось. И уже не мог притворяться, что не замечает. Утро. Светлеет. Тэхен всё ещё сидел на краю кровати. Спина прямая, руки на коленях, взгляд направлен куда-то в пол. Он слышал, как за окном щебечут птицы — весенний Сеул медленно входил в новый день. Рядом — лёгкое дыхание Миён, она ещё спит, укрытая почти с головой. Он снова потянулся за телефоном. Разблокировал. И на этот раз — открыл их с Дженни диалог. Тот самый. С Лос-Анджелеса. Простой, почти тихий, но… живой. Он пролистал вверх. “Не могу уснуть.” “Ты выглядел как будто не здесь.” “Ты тоже.” Слов было немного, но каждое было точное. Каждое — из той части него, которую он редко показывает. Ни с кем. Даже с Миён. Он коснулся строки ввода. Не печатал. Просто держал палец, как будто это уже само по себе что-то значило. Что сказать? Что ты приснилась мне? Что я всё ещё думаю об этом тишинном разговоре? Что рядом со мной лежит человек, который меня любит, а я — не уверен, что умею любить по-настоящему? Он хотел что-то написать. Хотя бы одно слово. Но просто смотрел. Секунда. Другая. Третья. Потом — убрал телефон. Не потому что не хотел. А потому что боялся, что если напишет — всё изменится. Он встал. Прошёл к кухне. Включил чайник. А в голове — снова и снова: Почему именно она? Почему взгляд в коридоре, пара слов, один вечер — и я всё ещё там, а не здесь? Он стоял у окна с чашкой горячего чая в руках. На стекле проступал лёгкий пар, и он, не думая, провёл по нему пальцем бессмысленную линию. Тихий, холодный свет раннего утра заливал кухню. Всё было спокойно. Даже слишком. А внутри — нет. Он только что смотрел в чат. Только что почти написал. Только что почти перешёл черту — не потому, что хотел флиртовать или что-то скрыть. А потому, что искал, кому можно сказать правду. Но не написал. И теперь стоял и убеждал себя, что правильно сделал. Это не то. Это просто усталость. Эмоциональная перегрузка. Мозг цепляется за первое, что дало отклик. Он поставил чашку на подоконник и закрыл глаза. Ты же совсем недавно боялся потерять Миён. Две недели назад ты буквально не спал, прокручивал ссору, винил себя за холодность, пытался понять, где стал равнодушным. Боялся, что она уйдёт, и тебя это пугало. Он сжал ладони в кулаки. Снова посмотреть в сторону спальни, где спала Миён. Нельзя просто обнулить всё. Нельзя решать на эмоциях. Нужно дожить до честности. До взрослого разговора. До понимания. Я не хочу "сменить" одну на другую. Я вообще никого не ищу. Это не влюблённость. Это… просто… она. Он отложил кружку, резко вдохнул. Словно пытался отогнать мысли. Как пыль. Как наваждение. — Хватит, — сказал вслух. Как будто приказал самому себе. Ты взрослый. Ты с Миён. Ты должен уважать то, что у вас есть. Он выпрямился. Вернулся в комнату. Сел рядом с кроватью. Посмотрел на спящую Миён. И впервые за долгое время подумал не «люблю ли я её», а «а она чувствует это?» Чувствует, что я с ней — но не полностью здесь? Чувствует, что я больше стараюсь, чем живу в этом? Он вздохнул. Утро. Квартира Дженни. Она проснулась не от будильника. Просто открыла глаза. Потянулась под одеялом, выдохнула. Свет за окнами был мягким — солнце ещё не в зените, но уже пробивалось сквозь тонкие шторы. Тишина квартиры ощущалась иначе, чем в Лос-Анджелесе. Не как отдых, а как возвращение к старому — знакомому, но не желанному. На кухне пахло кофе. Это было странно. Она встала, накинула рубашку, прошла босиком по холодному полу. Кай стоял у плиты. В спортивных штанах, с растрёпанными волосами, спиной к ней. Готовил яичницу. На столе уже стояла ваза с фруктами и две чашки. Она остановилась в дверях. Он повернулся, бросил короткий взгляд: — Доброе. — Доброе утро, — медленно ответила она, всё ещё переваривая картину. Он не часто готовил. Почти никогда. Тем более — сам, рано утром, без просьбы. Обычно он уходил раньше или лежал до последнего в постели, уткнувшись в телефон. — Хочешь кофе с молоком или чёрный? — спросил он, как будто ничего необычного не происходило. — С молоком… — машинально ответила она и прошла к столу. Села, посмотрела на чашку. Кай поставил перед ней тарелку с яичницей и вернулся за своей. Присел напротив. Несколько секунд они ели молча. — Как ты себя чувствуешь после перелёта? — вдруг спросил он. Дженни подняла глаза. Вопрос был простой. Но не от него. Не раньше. — Нормально. Немного разбита, как всегда. — Ты выглядишь усталой, но… в хорошем смысле. Спокойной, — добавил он, откусив тост. Она чуть замерла. Комплимент. Но не тот, что об одежде или макияже. А будто касался внутри. — Спасибо, — сказала она тихо, но в голосе чувствовалось: она не знала, как на это реагировать. Он кивнул, продолжая есть. Вид у него был обычный, даже немного рассеянный. Не будто он пытался «сделать что-то романтичное». Скорее… он просто решил вести себя иначе. И в этом было что-то раздражающе странное. Почему сейчас? Почему не тогда, когда она плакала в ванной и боялась сказать, что ей больно? Почему не две недели назад, когда она просила хоть один вечер быть с ней — полностью, а не телом? Сейчас он был рядом. Он даже улыбнулся, когда спросил: — У тебя сегодня что? Репетиция? — Да. К обеду. Он снова кивнул. Молча допил кофе, отнёс посуду в раковину. Потом обернулся и сказал: — Если хочешь, я могу тебя подкинуть. У меня дела недалеко. Она смотрела на него. Ещё недавно бы это простое предложение согрело. Сейчас — только вызывало путаницу. — Посмотрим… — уклончиво ответила она. Он не настаивал. Просто кивнул и ушёл в спальню переодеваться. Она осталась сидеть за столом. Одна. С вопросом в голове: Что это было? Попытка? Вина? Порыв? Или просто… импульс? И почему во мне нет радости? Она посмотрела в чашку. Когда-то она бы дрожала от надежды. Сегодня — внутри было только осторожное недоверие. Позже, тем же утром. У подъезда. Кай стоял у машины, облокотившись на дверцу. Когда Дженни вышла, он просто спросил: — Готова? Она молча кивнула и села на переднее сиденье. Он не включал музыку. Машина ехала плавно, почти бесшумно, как и их разговор. — Долго будешь? — спросил он, глядя на дорогу. — До вечера, наверное. Готовимся к съёмке. — Ладно. Если что — напиши, — сказал он, бросив короткий взгляд в её сторону. Она кивнула. Никакой ссоры. Никакой близости. Просто — нейтральная тишина, как старая знакомая, которую больше не замечаешь. Когда он притормозил у здания студии, она вышла, сказала «спасибо» и ушла, не оглядываясь. Он остался в машине ещё на минуту, смотрел, как она входит. Потом уехал. В студии YG. Репетиционный зал BLACKPINK. Дженни переоделась в тренировочный костюм — чёрные штаны, укороченный топ, волосы убрала в высокий пучок. Зал был залит дневным светом, отражённым от зеркальных стен. Лиса уже растягивалась в углу, Розэ разминала плечи, Джису болтала с тренером. — Ура, ты пришла! — Лиса взмахнула рукой. — Всё, теперь можно начинать по-настоящему. — Только не говори, что ты уже успела кофе выпить, — сказала Джису, закатывая глаза. — Конечно, — усмехнулась Дженни. — Я же не животное. Все засмеялись. Атмосфера стала чуть легче. Она почувствовала: здесь она в безопасности. Здесь нет вопросов, нет домыслов, только танец, дыхание, синхрон. Музыка заиграла. Они начали разогрев. Потом — первые движения. Коррекция рук. Работа над переходами. Повтор. Повтор. Повтор. В рутине было что-то почти медитативное. Тело двигалось автоматически. Усталость начала отступать. Мысли — притихли. И всё же — в паузах, в коротких остановках — в голове мелькали моменты утра. Как он открыл ей дверь. Как поставил перед ней чашку кофе. Что это было? Зачем сейчас? Она отмахивалась. Работа. Сейчас — только это. В это же время. BigHit Studio. Репетиционная база BTS. В зале царила энергия. Басы отбивали ритм, зеркала отражали синхрон семи тел. Sweatpants, футболки, полотенца на плечах. Репетиция шла полным ходом — подготовка к выступлению на большом шоу. Тэхен был сосредоточен. Движения точные, отмеренные, без суеты. Но если присмотреться — глаза не всегда были в зале. Иногда он замирал на секунду дольше после окончания движения. Иногда — дольше смотрел в зеркало. — Всё нормально? — бросил Чимин, проходя мимо и хлопнув его по плечу. — Да, — ответил Тэхен. — Просто немного в голове каша. — Мы это чувствуем. Соберись, ты у нас центр в финале. — Я в порядке, — усмехнулся он. Они продолжили репетицию. Тэхен двигался точно. Но в голове возвращалась картинка сна. И не только сна. Коридор. Сторис. Утренний кофе. Переписка. Ты выглядел так, как будто не здесь. Он тряхнул головой. Сосредоточься. Потом подумаешь. Но «потом» становилось всё ближе.