Часть 3

      Мерцелла проворочалась всю ночь. Она не находила себе места. Ей было то ужасно жарко, то невыносимо холодно. Она несколько раз пыталась отвлечься повторением химических формул, которые с утра ей наверняка пригодятся после очередного теста этого напыщенного, самодовольного, холодного, эгоистичного придурка!       После того как она завершила трансляцию в этот раз, вопросов стало еще больше. Она тщательно вымыла игрушку и надежно ее спрятала. Хотя первым порывом было выкинуть ее в урну и никогда больше не вспоминать о том, что она снова поддалась на уловки анонимного извращенца.       Извращенца от голоса которого она кончила быстрее чем от механической стимуляции специальным девайсом. В глубине души ей было даже жаль, что она никогда не вела запись трансляций. Ей ужасно хотелось бы снова переслушать этот момент. Память играла с ней злую шутку. Она словно насмехалась над Мерцеллой, потому что ей казалось. Нет, она точно была уверена, что этот голос был ей знаком. Но как и с самыми сладкими снами, через какое-то время воспоминания исказились оставив лишь ощущение трепета внизу живота. Томление между ног и странное чувство легкости в груди.       — Не хватало еще влюбиться в какого-то ноунейма. Мерцелла, возьми себя в руки. По ту сторону экрана наверняка старый, потный и лысый мужик с пивным пузом.       Ей так хотелось поделиться хоть с кем-нибудь своими переживаниями. Но дело в том, что у нее совсем не было подруг, а рассказывать о таком Мейо было бы равносильно социальному самоубийству. Он бы никогда не понял и наверняка осудил. Мейо всегда был внешне идеально-правильным. Отец был бы счастлив если бы они остались с ним вместе. Но Мейо выбрал колледж и карьеру перспективного баскетболиста в ЛА, а не свою девушку и самую близкую подругу. Впрочем Мерцелла его не осуждала. Когда он обещал ей что они смогут быть друг с другом на расстоянии, она видела, что сам Ланмей не верит в это. Самое страшное было не в этом, а в том, что она не испытала разочарования, грусти или хотя бы легкой тоски. Наоборот ей отчего-то показалось, что дышать стало намного легче. Будто бы с нее наконец сняли тяжелый груз.       Сейчас ворочаясь в кровати, она понимала, что заснуть наверняка удастся опять только под утро. Поэтому оставила бесполезные попытки, которые приводили только к очередному приступу самокопания и вместо этого она просто зашла в социальные сети. Посмотрела сторис Астории, которая вторые сутки репостила все видео с ее «чудесного спасения» и благородно принимала от неравнодушных слова поддержки. Посмотрела сторис мамы, которая сейчас отдыхала на Фиджи и судя по всему отлично проводила время. А потом, она сама не поняла каким образом, Мерцелла нашла страничку Айена Атрау. Такую же вылизанную и напыщенную как и он сам.       Если бы она была чуточку смелее, она бы призналась себе в том, что жадно разглядывает каждый его снимок. Что увеличивает изображение в надежде найти хоть какой-то изъян. Что сердце, ее безнадежно глупое и наивное сердце, колотится как сумасшедшее когда взгляд останавливается на его губах со следами красного вина. Щеки заливает волна стыда, но кровь приливает не только к ним.       На некоторых снимках у него изображены предметы искусства. Врубель и его поверженный демон. Если бы такое выставил кто угодно из ее знакомых, она подумала, что скорее всего те просто хотят выпендриться. Что, в принципе возможно даже не знают название, смысл, историю написания картины. Но она понимала, что Айен Атрау не такой. В каждой фотографии чувствовалась глубина, подтекст, завораживающее и пугающее чувство, что он может и знает больше нее. Мерцелла ужасно разозлилась на саму себя.       Ее качало на эмоциональных качелях из стороны в сторону, а она совсем не берегла свою голову.

***

      — Подтверждением факта образования Z-изомера соединения 5 является смещение сигнала винильного протона экзоциклической связи в спектре ЯМР 1Н, который в случае формирования E-изомера проявляется в более слабом поле, по сравнению с Z-изомером, а счет реализации внутримолекулярной водородной связи. Таким образом мы делаем выводы что, — Мерцелла совершенно не слушает. Она, держа под столом смартфон уже в который раз перечитывает сообщения от Него. Какое ей вообще может быть дело до глупых Z-изомеров?       Она ерзает на стуле. Ноги под короткой, джинсовой юбкой трутся друг об друга. В белье становится тесно. Голос Атрау не помогает, а только усугубляет ситуацию. Она не хотела, но в голове возникла четкая, ассоциативная цепочка.       «тебе нужно будет забрать посылку в пунтке выдачи на пересечении Лэнгтон и 8 улицы. к моему неудовольствию сегодня вечером мне придется улететь по делам до понедельника, поэтому я не смогу порадовать тебя лично. девайс распакуешь в понедельник. он уже настроен так, что я смогу управлять им дистанционно. будь умницей и лучше выспись, потому что когда я вернусь, это у тебя вряд ли получится.»       От самоуверенного тона ли, или от того что он каким-то мистическим образом успел сделать так, что она перестала его бояться, но Мерцелла с мазохистическим удовольствием вчитывалась в каждую строчку, разбирала ее на составляющие. Пыталась найти хоть что-то отталкивающее ее. Что-то из-за чего она могла стереть сообщение и больше никогда о нем не вспоминать, но у нее не получалось.       Наоборот ей хотелось опустить руку себе между ног. Прямо здесь, пока профессор Атрау стоит к ней спиной в этой своей обтягивающей, черной водолазке. Когда он что-то пишет на доске и не знает как мокро у нее там. Что она могла бы двумя движениями пальцев по белью, сделать так чтобы оно насквозь промокло и если натянуть ткань чуть сильнее можно было увидеть ее клитор.       Когда он поворачивается и резко бьет ладонью по кафедре, Мерцелла подпрыгивает на месте так, что больно стукается коленками об парту.       — Истри. Вы кажется посланы мне свыше, чтобы проверить границы моего терпения? Я считал себя терпеливым человеком, но поверьте, сейчас я готов сорваться. Я битый час пытаюсь донести до Вас важность этой темы. А Вы битый час пялитесь в телефон и как идиотка улыбаетесь. Что скажите может быть важнее вашего будущего? Вы планируете до старости сидеть на шее своего папеньки или залететь от какого-нибудь богатого мажора чтобы удачно выйти замуж? Мне казалось Вы хотели посветить себя науке. Так что же случилось сейчас?       Кровь отливает от лица Мерцеллы. У нее начинают трястись губы как если бы еще чуть-чуть и она могла бы разрыдаться. Но она не доставит ему такого удовольствия. Да как она могла вообще подумать о нем в каком-то положительном ключе? Она громко выдыхает. Получается со всхлипом, однако она быстро берет себя в руки. Смотрит на него глазами которые метают молнии. Она надеется, что где-то в другой вселенной она обязательно могла бы убивать взглядом и тогда от Айена Атрау не осталось даже маленькой и вонючей горстки пепла.       — Вам доставляет удовольствие унижать женщин? Чтож, я обязательно запомню на будущее.       Мерцелла с громким звуком отодвигает стул на котором сидит. С таким же громким звуком кладет на стол смартфон и идет в сторону доски. Под удивленно вскинутую бровь Атрау берет из его рук мел. Следующие полтора часа она усердно доказывает себе и ему, что никто кроме нее не может так отлично разбираться в гибридных структурах. Правда когда он смотря на часы, бросает ей, что ее время вышло, а ему нужно по делам, удовольствия или отмщения она не испытывает. Она испытывает колкую, больнючую обиду, засевшую занозой где-то глубоко под ребрами.

***

      — Эй, брат! Мы приземляемся через пол часа, ты так и не сказал где будем ужинать. Я голодный настолько, что мог бы сожрать даже нашу стюардессу, — на эту фразу Бранниса миловидная брюнетка с перекаченными от филлеров губами, начинает глупо хихикать. Айен закатывает глаза. Он прекрасно понимает, что ей не на что рассчитывать. Что такие как Браннистарх флиртуют чисто на автомате, ни вкладывая никакого смысла в свои слова. Но все почему-то ведутся в надежде выиграть золотой билет. Страшная скука. Пресно.       Они летят на своем джете в ЛА по какому-то очередному бессмысленному поручению отца. Айен испытывает крайнюю степень раздражения от того, что с его мнением опять посчитались в последнюю очередь. У него были совершенно другие планы на выходные. Более приятные и перспективные, нежели чем быть живой доверенностью Габбаса Атрау. Он проверяет сообщения от службы доставки. Смотрит на то, что маленький презент, который он оставил для Истри, та так и не подумала забрать. Неужели у нее и правда появилась капля здравомыслия? Или он испугал ее сегодня ночью? Пережал? Но не этого ли он добивался?       Мысли его были совершенно другом месте. С досадой на самого себя он понял, что испытывает разочарование. Как если бы он только что получил интересную, прелюбопытнейшую игрушку, но у него ее отняли, до того как он успел ею наиграться или сломать.       — Ай? Я как с боженькой разговариваю. Мог бы хотя сделать вид, что слушаешь, — Бранн посмеивается делая глоток виски со льдом. Айен переводит на него скучающий взгляд.       — Ты же знаешь, что мне совершенно все равно где есть. Будь моя воля я бы ужинал у себя дома.       — Да, да, да. Ты такими темпами станешь затворником. Расслабься хоть на минуту. Твои хотелки поиграть в профессора никуда от тебя не убегут за два дня, даже если ты позволишь себе что-то большее чем торчать в своей келье.       Айен смотрит в иллюминатор. В словах Бранниса есть доля правды, но он не собирается это признавать. Впереди у него долгий уикенд в течении которого ему придется изображать из себя того, кого он изображать категорически не хочет.       Айфон оповещает об уведомлении.       «посылка вручена получателю»       — А впрочем я бы выпил вина с хорошим стеком с кровью, — он переводит взгляд на брата и хищно улыбается.

***

      Она должно быть точно сошла с ума.       Мерцелла стоит в школьном туалете и избегает смотреть на свое отражение в зеркале. Потому что если она посмотрит себе в глаза, то точно даст заднюю. Ноги непривычно дрожат, а в груди завязывается тугой узел. Ей удивительно страшно. Так как будто она идет сдавать экзамен совершенно к нему не подготовленной. Она несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает. Открывает кран с холодной водой чтобы поплескать себе на щеки. Внизу, под бельем у нее спрятан постыдный секрет.       «я хочу чтобы ты вставила игрушку в себя с утра и проходила так весь день. у меня есть приложение и я смогу следить выполнила ли ты мою просьбу или нет. ты конечно же можешь отказаться, но захочешь ли?»       Она до сих пор не может ответить себе на главный вопрос. Зачем она это сделала? Просто потому что Он ее никогда еще не подводил? Но какая выборка? Две трансляции за которые он довел ее до оргазма? Это ли повод доверять человеку безраздельно? О каком вообще доверии может идти речь?       — Боже, Мерцелла. Какая же ты дура, — шепчет себе под нос. От каждого движения, маленькая игрушка в форме яйца проворачивается внутри и задевает стенки влагалища. Каждое движение посылает разряд удовольствия прямиком в мозг.       Сзади раздается какой-то шум и из кабинки вываливается лысый парень. Кажется одноклассник Астории. В зубах у него зажата сигарета, а на скуле расцветает красный кровоподтек. Вид у него как у сбежавшего из колонии малолетнего преступника.       — А у вас с сестричкой традиция шкериться по заброшенным толчкам?       Мерцелла непонимающе на него смотрит. Тут же хватает свою сумку и прижимает ее к груди.       — Не понимаю о чем ты.       — Да брось, подруга. От кого сбегаешь? От бойфренда назойливого?       Она фыркает. Если бы. Если бы от бойфренда. Она пытается сбежать от себя, но это заведомо проигрышная затея.

***

      На доске, ровным, заостренным почерком написано: Синтез, строение и конфигурация гибридных структур.        Мерцелла смотрит перед собой в листок с тестом и не видит ровным счетом ничего. Слова разбегаются. Буквы сливаются в одно черное месиво. Рука дрожит.       Нет. Она вся дрожит. От кончиков пальцев ног до волосяных фолликул на голове.       Мерцелла переводит взгляд на Атрау. Безупречно уложенные волосы. Наглухо-закрытая водолазка. Массивные черные часы — стоящие целое состояние. Он не смотрит на класс, что-то сосредоточенно читая в своем айфоне. На его лице не дернится ни один мускул. В то время как сама она в данный момент рассыпается на атомы.       Как-только он раздал тесты и все одноклассники начали сосредоточенно чиркать в своих заданиях, Мерцелла почувствовала что-то неладное. Сначала легкий импульс. Как-будто бы даже совсем незаметный. Она закинула ногу на ногу, игрушка внутри сместилась, еще сильнее обхваченная влажными стенками.       — Ой, — она тут же прикрывает рот ладонями, надеясь, что этот хам не обратит внимание. Но он все-таки обращает. Поднимает на нее взгляд своих безэмоциональных, серых глаз и прикладывает указательный палец к губам. Мерцелла тяжело сглатывает.       Нужно сосредоточиться на тесте. Да. Дыши. А потом она понимает, что игрушка начинает медленно вибрировать. Сердце пропускает от страха удар. Она боится что уто-то может услышать звук, но никаких звуков нет. Зато есть чувство, что вся кровь которая у нее есть, перегоняемая сердцем устремляется вниз. Она буквально чувствует как увеличиваются половые губы. Как смазка выделяется сильнее из-за этого, и из-за того что она непроизвольно сжимает и разжимает мышцы, треклятое яйцо пытается то выскользнуть наружу, то засасывается еще глубже. Мерцелла кусает себя за язык. Она старается не стонать изо всех сил. Старается чтобы не было видно как ей сейчас хорошо. Анализировать то, что ей хорошо из-за испытываемого стыда и того, что она фактически удовлетворяет себя на глазах у одноклассников, Мерцелла будет потом. Это самое потом рассыпается песком. Тает воском. Затапливает ее нутро.       Она вцепилась пальцами в край парты, непроизвольно оттопыривая задницу, немного приподнимаясь на стуле. Видит как от хватки пальцы белеют, а потом смотрит на Атрау. Тот все еще не обращает внимание на то, что происходит у него перед носом. Вибрация же усиливается и яйцо начинает двигаться в каком-то совершенно хаотичном ритме.       Она сейчас потеряет создание. Нужно попробовать встать и дойти до туалета. Нужно сделать хоть что-нибудь иначе она не выдержит. Она не героиня романтической комедии. Здесь не получится волшебным образом избежать неловкости.       Как и в субботу она резко встает со своего места. Времени собрать тетради и учебники у нее нет. Наверное со стороны она выглядит особенно болезненно. Побелевшие губы. Неровный румянец на щеках и плечах.       — Мерцелла, с Вами все в порядке, — этот изувер натягивает на лицо маску искреннего беспокойства. Конечно же ему нет дела до того как она себя чувствует. Не стоит вестись на участливый взгляд.       — Все, хорошо-оооо, — последнее она выдыхает на одной ноте. Он блокирует свой айфон и поднимается с места.       — Вам явно плохо, позвольте я проведу Вас в лаборантскую и дам воды, а сам позову медсестру, — он доходит до нее в два шага и берет за локоть. Она не успевает даже пикнуть как Айен тащит ее в полуобморочном состоянии до двери в углу кабинета. Одноклассники тихо перешептываются.       В лаборантской пахнет химикатами, но даже это не перебивает запах Атрау. Между ног все еще вибрирует игрушка. Мерцелле кажется что ее смазка сейчас уже потечет по ногам. Живот сжимается в такт вибрации.       Айен отступает на шаг, а она обессиленно прислоняется к стене. Отворачивается от него, чтобы он не видел лица. Выдавливает:       — Позовите помощь, — ей просто нужно чтобы он ушел. Чтобы не задавал вопросов. И тогда она сможешь вытащить из себя эту треклятую штуку и возможно сохранит остатки собственного достоинства. Но у Айена Атрау конечно же на все есть свое мнение. Он делает шаг ей навстречу, становясь ровно сзади. Кладет руку ей на талию в попытке повернуть на себя. Мерцелла не выдерживает. Она прислоняется к его груди, откидывает голову назад чувствуя сильнее насыщенный, мужской запах. Смотрит прямо ему в глаза и в момент когда он пытается отстраниться раскрывает рот в беззвучном крике, начиная трястись всем телом. Она закатывает глаза. Давится слюной и кончает. Так как никогда раньше. Ни то, чтобы у нее был огромный разброс между этими никогда. Кончает содрогаясь. Сжимая ноги. Притираясь задницей к ненавистному ей мужчине. А что там после?       — Истри. Что это сейчас было?