Часть 7

      Она снова посещает его занятия. Приходит вовремя, отвечает, когда ее спрашивают, отлично сдает тесты. Правильная до зубовного скрежета. До зубовного скрежета Айена. Он целенаправленно смотрит на нее. Практическое занятие идет вот уже как двадцать с лишним минут. Судя по стрелке его часов двадцать три минуты и сорок восемь секунд. Улыбается своему прыщавому, болвану однокласснику. Откидывает волосы, для удобства, заплетенные в косу, назад. Обнажает шею в расстегнутом, слишком сильно, по мнению Айена, вороте школьной рубашки. Наклоняется, чтобы что-то разъяснить этому тупице, который еле-еле наскребет C на средний балл, а если он не перестанет дышать ей в затылок, то Айен лично обеспечит ему D.       Она смотрит куда угодно, даже помогает с реактивами соседней парочке, но упорно избегает смотреть на него. Не далее как на прошлых выходных корчилась, кончая на его пальцах, а сейчас решила сделать вид, что его не существует. Очень умно и так по детски. Айена это не трогает. Совсем. Категорически. Стопроцентно:       — Истри задержитесь после занятия.       Слова вылетают до того как он успевает почувствовать за них досаду. Черт.       Она непонимающе хлопает глазами, а потом морщит бровки, сжимает рот и говорит:       — Зачем?       Айен даже теряется на мгновение от такой наглости. Хватает смелости с ним препираться? При всем классе? Похоже, эту девочку совсем не воспитывали родители.       — Вы будете оспаривать мою просьбу? Предвосхищая ваш возможный ответ — нет. Не будете. Если я говорю Вам остаться, вы послушно выполняете. Это понятно?       Глаза метают молнии, но молчит благоразумно. Больше до конца занятия она никому не улыбается.       Когда все разбредаются кто куда после того как Айен их отпускает, она нервно переминается с ноги на ногу. Одергивает юбку, пытаясь прикрыть колени. Глупая думает, что он что? Накинется на нее в классе? Или наоборот хочет, чтобы он накинулся на нее? Нагнул над столом, уложив на живот, задрав юбку до талии? Судя по тому, как нервно прикусывает губы, она сама еще не определилась с ответом.       Айен нарочито медленно подходит к ней, облокачивается руками о край парты за своей спиной, смотрит на нее выжидающе. Мерцелла заметно нервничает. Не понимает, зачем он попросил ее остаться, но судя по тому, что ее взгляд все-таки периодически мечется от него к двери, Айен понимает — находиться здесь ей не хочется. Неужели она благоразумно, наконец-таки начала его боятся? Или же в ней взыграла пресловутая женская обида. Айен никак не может раскусить, какие именно чувства она испытывает. И это — признаться, сильно раздражает.       — Вас больше не беспокоил Деверо?       Мерцелла смотрит на него так, будто бы увидела впервые. Не сразу понимает, что он говорит, настолько глубоко задумалась, что мысли, не сразу формируются в ладные предложения. Он, что? Думает, будто она поверит в его заботу и беспокойство? Неужели он и правда считает ее настолько наивной и глупой?       Мерцелла складывает на груди руки. Она удалила весь компромат на Гая. Ей было мерзко и неприятно, что она косвенно была замешана во всю эту историю, но опускаться на уровень мелочной мести или шантажа считала ниже своего достоинства. Мерцелла придерживалась того мнения, что абсолютной каждый человек имеет свой грязный секрет. Кто-то больше, кто-то меньше, но имеет. И надавить при желании можно на каждого. Другой вопрос, что можно сделать так, что тебе будет все равно на него. Вырастить у себя броню против чужого мнения, которую не пробьет ни один брошенный в нее камень. Мерцелла пока так и не сумела нарастить достаточную толщину у своей, но сейчас задеть ее, становилось гораздо сложнее. Во многом, кстати, можно поблагодарить Атрау. Из-за его холодности, хамства и циничности, Мерцелла вместо того чтобы плакать как неудачница, шла вперед.       — Гай осознал свой поступок и больше не побеспокоит ни меня, ни мою сестру, — она говорит это четко и уверенно. Чеканя каждое слово. — Но Вы же попросили меня остаться не ради этого? Так может быть, уже оставим этот ненужный обмен любезностями, и Вы скажете ради чего?       Айен не может сдержать хищной улыбки. Также как у акулы почуявшей кровь, ее дерзость пробуждает в нем инстинкт охотника. Стоит признаться, что она его интересует и если она думает, что сможет его отпугнуть и сбежать, она глубоко ошибается.       — Какие удивительные, дедуктивные способности, Истри. Воистину феноменальны. Я мог бы Вам поаплодировать, — он делает несколько шагов ей на встречу, пока она в свою очередь пятится от него. Пятится, пока тоже не утыкается задницей о край парты и удивленно охает. Охает, а потом оборачивается назад, чтобы убедиться — двигаться больше некуда. Тупик. — Мне показалось, что Вы стали меня игнорировать. Дело в том, что я не люблю когда меня игнорируют, Мерцелла, — он тыльной стороной ладони касается ее щеки, ведет вниз к шее. Ее дыхание учащается. Зрачки расширяются. Грудная клетка начинает подниматься и опускаться чаще. Она приоткрывает рот. Наверное, еще чуть-чуть и застонет. Айен двигается еще ниже, ближе к вырезу. Пуговицы расстегнуты так, что видны очертания аккуратной груди, видно маленькую родинку на правой. Провоцирует неосознанно. Заставляет всех своих одноклассников пускать на нее слюни, но делает вид, что этого не замечает. Или не замечает на самом деле?       Он накрывает грудь ладонью, сквозь ткань и несильно ее сжимает. Чувствует, что под хлопком рубашки нет белья. Она совсем выжила из ума? Эта мысль отчего-то злит, но и отдает возбуждением в пах. Мерцелла резко хватает его за руку. Сжимает своими тонкими пальчиками запястье, чуть выше часов.       — Не трогайте меня, — шипит сквозь зубы. Неужели наконец-то отрастила их? Или они всегда были, однако она ими предпочитала не пользоваться. Конечно же, он не слушает ее. Наклоняется к шее, проговаривает на ухо:       — Чтобы я действительно прекратил, нужно быть немного убедительнее, — он вклинивается между ее ног, коленом подталкивая их в стороны, для того, чтобы она развела их еще шире. — Очень опрометчиво не надевать в школу нижнее белье? Если я сейчас опущу голову и возьму в рот Ваш сосок, чтобы со всей тщательностью его приласкать, на ткани останется влажное пятно. Сейчас еще только вторая пара? Как Вы будете ходить весь день, м? Или снова придется воспользоваться глупым предлогом чтобы прогулять занятия?       Мерцелла дрожит. Хватка на его руке усиливается, но теперь не в попытке оттолкнуть, а в попытке не упасть. Похоже, у нее действительно очень богатая фантазия и все его слова она визуализирует в голове очень четко. Айен действительно наклоняет голову, жарко выдыхает, так что чувствуется даже под тканью. Видит, как напрягаются ее соски.       — Если Вы меня сейчас же не отпустите, я — закричу, — говорит сдавленно. Люди не предупреждают о крике. Они сразу начинают кричать. Защитная реакция на страх или попытка привлечь к себе внимание.       Он притягивает ее к себе за талию, так что она оказывается практически сидящей на его пахе. Так, что она может почувствовать его вставший член, его ответное желание. То, к чему она имела смелость прикоснуться недавно. Он прикрывает веки, тянется вперед, чтобы осторожно прикусить место за ухом, но в этот момент она с силой отталкивает его руку и кричит. Кричит по настоящему, так будто у нее в данный момент отрезают кусок плоти без какого-либо наркоза. Айен на секунду даже теряется, а потом резко зажимает ее рот ладонью. Голос прорезался так не вовремя, так не к месту. Чего же ты не кричала раньше? Что напугало тебя сейчас? Что он сделал не так, Мерцелла?       Айен смотрит на нее разъяренно. Она предпринимает попытку укусить, он отдергивает руку. Вытирает ее о штанину. Отходит на несколько шагов и бросает:       — Можете идти, — говорить дважды ей не приходится. Вся красная, пятнами, она подхватывает свою сумку и выметается из кабинета так быстро, что дверь с силой бьет об косяк.       Айен зачесывает назад в прическу выбившиеся волосы. Что это сейчас было?

***

      Мерцелле тесно в собственных мыслях, жарко в собственном теле. Айен Атрау как смертельный вирус, который захватил ее, и грозит не оставить после себя ничего. Полностью подчинить. Убить все то, что делало ее раньше собой.       Она плохо спит ночами, потому что его присутствие ощущается даже во снах. Последний школьный год — гонка, в которой необходимо обязательно выйти победительницей. Мерцелла так долго шла к своей цели. Выгрызала уважение собственным трудом, а не протекцией отца, чтобы что? Чтобы из-за ненужных, глупых, постыдных чувств к конечному социопату похоронить все собственные усилия? Ну уж нет! Мерцелла не сдастся. Чтобы победить болезнь, нужно принять лекарство. А чтобы победить гангрену, нужно ампутировать конечность.       Мерцелла попыталась выкинуть его из головы. Минимизировать общение. Просто не попадаться ему на глаза, и как можно меньше смотреть на него самой. К счастью он больше ей не писал, иначе ей бы пришлось заблокировать его номер, а этого делать не хотелось. Блокировать кого-то самый последний поступок, да и Айен Атрау не опустился бы до глупого сталкерства.       Тогда в машине он ясно дал понять, что ни поцелуи с ней, ни ее ответные прикосновения его не интересуют. Она для него ничто иное как презабавная игрушка-антистресс. В любой момент можно воспользоваться, чтобы скинуть напряжение, но никак не больше.       Не стоит обольщаться и думать, что она ему может быть интересна.       Вот и сегодня, в школе, он снова сделал это. Одним лишь касанием, несколькими словами выбил ее из равновесия. Пошатнул убеждения в собственной правоте. Сделал так, что она готова была сама попросить его о ласке. Ей пришлось закричать. Пришлось вызвать его ярость. Ампутировать конечность. Сделать так, чтобы она перестала быть ему интересной.       Уже который час она сидит и пялится в учебник по химии. Формулы пляшут перед глазами, а мысли все равно возвращаются в кабинет. Она как на слоумо, прокручивает в голове, как он наклонялся к ее шее, щекотал кожу горячим дыханием, как пряно от него пахло. Если бы он мог быть чуть-чуть более…       Более каким? Нежным? Заботливым? Признайся, что тебе он нравится именно таким, какой он есть. Тебя заводит опасность и холодность, исходящая от него. Заводит то, что ты не знаешь, что он сделает в следующий момент.       Бетховен лежит возле ее ног и странно смотрит на хозяйку. Собаки очень тонко чувствуют беспокойство. Ее пес не исключение. Мерцелла откладывает учебник и ложится ближе к нему. Обнимает за теплую, гладкую шерстку, от которой пахнет травой и чуть-чуть персиковым шампунем. Наверное, Астория купала его сегодня. Она гладит его по голове, и пес успокаивается, закрывает глаза и засыпает. Если бы она могла также.       Смартфон пиликает сообщением с почты. Она тянется к нему, открывает приложение и удивленно приподнимает брови.       Мерцелла не вебкамила уже почти две недели. Она занималась этим не ради денег, а сейчас после последнего инцидента и ласок, которые дал ей Атрау в реале, желание заходить онлайн сошло на нет.       Сейчас же она читает сообщение от своего загадочного мембера, который тоже, очень давно не объявлялся, и про которого она успела подзабыть.       «тебя давно нет онлайн. все в порядке? может тот эксперимент с игрушкой был для тебя чем-то из ряда вон?»       Мерцелла удивленно сводит брови. С чего вдруг такая забота? Он не вел себя как человек, который может беспокоиться о ней. Скорее как контрол фрик с любовью к доминированию. Она могла бы не отвечать. В конце концов что бы он ей сделал? Но пальцы уже сами настукивают ответ и жмут кнопку отправить.       «И тебе привет :) Была занята. Учеба отнимает очень много… да нет, буквально все мое время и мысли. Спасибо что беспокоишься.»       «когда выйдешь в эфир?»       Ну конечно же. Беспокойство. Какое беспокойство может быть, Мерцелла? Только эгоистичное желание подрочить на тебя, да вывести на диалог. Все-таки так сложно быть наивной.       «А ты хотел бы? Может быть, смогу сегодня…»       Ей нужно развеяться. Переключить мысли. И тем более именно он первый, кто смог довести ее до оргазма. Первый, но не последний… Так! Немедленно прекращай думать об Атрау.       «я онлайн. жду.»       Мерцелла вскакивает с кровати, убирает учебники и распечатки, застилает пледом. Под недовольно ворчание выставляет Бетховена за дверь, попрося того пойти теперь поваляться с Асторией. Подходит к шкафу и стягивая с себя не красивый, растянутый свитер, снова надевает майку Мейо. Она достаточно свободная и достаточно удобное. Тем более все равно, скорее всего ей скоро придется ее снять.       Включает ноутбуку и с режима инкогнито запускает трансляцию. На нее тут же сотнями начинают сыпаться сообщения в личку. Все спрашивают куда она пропала, все ли в порядке, говорят о том как сильно скучают. Мерцелла не ожидала такой отдачи. Прочитать все не успевает, потому что ей практически моментально падает приглашение в приват.       — Ну привет, и правда давно не виделись, — Она настраивает камеру так, что снова не видно ее лица. Садится по турецки прямо перед вебкой. в камере отчетливо видно какие коротенькие на ней шорты и кокетливые белые гольфы. Почему-то именно они заводят всех особенно сильно.       «сними эту чертову футболку.»       Мерцелла удивленно перечитывает сообщение.       — Вообще-то она мне очень дорога и не очень вежливо так начинать общение после долгого перерыва, но я пойду тебе на встречу, только потому успела тебя немного изучить, — она отшучивается. Действительно снимает футболку, оставаясь только в еле прикрывающем грудь, спортивном топике.       «да? удиви меня.»       — Ты любишь, когда тебя слушаются с первого раза. Любишь все контролировать. А еще ты единственный кому не все равно получу я оргазм или нет. Это дает тебе некое преимущество, — она улыбается. Улыбается, не смотря на то, что знает — он не увидит этой улыбки. Но надеется, что ее можно услышать в голосе.       «тебя никто не доводил до оргазма до меня?»       — Ты же знаешь, что я могу соврать, а ты даже не узнаешь, — она кокетливо откидывается назад так, чтобы можно было получше рассмотреть, ее загорелый животик и татуировку. Гладит себя ладонью от груди до тазовых косточек.       «знаю. но ты не соврешь.»       Мерцелла хмыкает. Очень сомнительный аргумент, но в чем-то он действительно прав, врать она не будет. Какой смысл врать тому, кого она никогда не увидит. Это можно даже считать некоторым, извращенным видом психологической сессии.       — Нет. Меня никто не доводил до оргазма. На такие сайты ходят не для того, чтобы поразвлекать моделей. Сюда ходят быстро, и желательно не дорого подрочить. О том, кончила я, или только изобразила, никто не беспокоится.       «льстит, что я у тебя первый.»       Мерцелла краснеет. Она никому не говорила, что по факту является девственницей, и по сути он и правда у нее был первым. Первым перед гребанным Атрау.       — Ну, чем сегодня займемся?       Она снова садится перед экраном. Подтягивает гольфики выше.       «сними их совсем.»       «у тебя есть какая-нибудь игрушка. я бы хотел посмотреть, как ты ее вставляешь в себя.»       Сердце Мерцеллы пропускает удар. Конечно же, по очевидным причинам у нее нет коллекции из фалоиметаторов, вибраторов и прочих анатомических штук. Ее и раньше просили что-то в себя вставить. Тут как говорится — у кого, на что хватало фантазии, но она всегда отказывала. Отказывать другим было просто, но почему-то именно перед ним, она чувствовала неловкость.       — Нет, у меня нет ничего такого. Надеюсь, ты не попросишь сходить на кухню за каким-нибудь овощем?       Она нервно смеется, пытаясь разрядить обстановку. Скорее разрядить обстановку для себя, чтобы перестать трястись и волноваться. Вебкамщица — девственница, вот умора. Наверное, весь чат бы посмеялся.       «почему у тебя нет ничего такого?»       — Я на допросе?       Нервозность заставляет отвечать резко, и это конечно же еще больше может вызвать подозрения. Какое ей вообще дело, что там о ней думает неизвестно кто? Она может сказать, как есть. Может закончить трансляцию. Может соврать про аллергию. Столько выборов, так почему она злится?       «хамство не лучший способ защитной реакции. ты же понимаешь, что так мне становится еще более любопытно?       — И чего это ты такой умный? Хорошо! Хорошо! Я — девственница. Не очень хочется лишаться ее с резиновым или пластиковым, или каким там еще изделием, — наверное, общий стресс и напряжение последних дней заставляет ее быть такой откровенной. О том, что она сказала, Мерцелла жалеет практически сразу. После того как в течении трех, пяти, десяти минут не получает никакого ответа.       Она успевает слезть с кровати, налить себе воды, несколько раз обновить чат в надежде, что что-то просто произошло с работой сайта. Но нет. Сообщения так и не поступает. Какая-то неприятная горечь, обида и разочарование поселяются внутри. От них становится тяжело дышать и хочется плакать, но конечно же она не будет делать это на трансляции.       — Ты тут? Знаешь не очень-то приятно после такого откровения, слышать в ответ молчание. Девственность — не проказа.       Она вздыхает. Тянется рукой к кнопке завершения эфира, когда загорается окно обратной видеосвязи. Сердце тревожно начинает стучать. Она не была готова увидеть его лично. Не была. Почему ей страшно?       «прими звонок.»       Пишет он коротко. Мерцелла несколько раз вдыхает и выдыхает, а потом нажимает на кнопку принятия вызова.       Перед глазами шикарно обставленная кухня-гостиная. Явно гостиная из-за того, что она видит черный диван с множеством подушек. Видит сзади дивана огромный кухонный остров, явно отделанный мрамором. То, что у этого человека денег больше чем просто много, кричит буквально все. На столике перед ноутбуком стоит красивый, высокий бокал с красным вином. Но нет самого человека.       — Ну и где ты?       Голос Мерцеллы все равно немного дрожит.       Сначала в кадре появляются ноги стройные ноги, в выглаженных, черных брюках со стрелками. Потом человек садится. Она видит белую рубашку, закатанные рукава, дорогие часы, черные татуировки. Видит все это и находится на грани обморока. Сердце теперь не бешено стучит. Оно перестает биться вовсе. В камеру на нее, с полуулыбкой смотрит Айен Атрау.       — Дыши, змейка. И не смей прерывать трансляцию. Нам есть, что с тобой обсудить.