Часть 10

Мерцелла замирает только на секунду. Тут же прижимает ладонь ко рту, подошедшего к ней Атрау, а тому только и остается, что возмущенно сверкать на нее глазами. Мейоговорит приглушенно. Явно по телефону. Слов не разобрать, но она узнает его интонацию. Она слишком долго его знает, чтобы можно было даже по ней распознать его настроение. Он явно возмущен чем-то. Чем-то раздражен, недоволен. Не сложно догадаться, чем именно. Ланмей не умеет проигрывать. А еще он не умеет воспринимать слово «нет» в свой адрес. Мерцелла надеялась, что когда он добровольно решил от нее отказаться, они поставили точки над i. Однако она была глупа в своей наивности. Видимо до него все-таки дошли слухи о том, что Мерцелла не рыдает по ночам в подушку, вспоминая своего бывшего. Что живет вполне себе нормальной жизнью и чувствует себя крайней уверенно и хорошо, даже без него. Король ушел, а королева осталась. Осталась и ничуть не потеряла влияния. Так вот сейчас, он похоже решил предпринять попытку вернуть все как было. А как было? Наигранные чувства на публике, больше навязанные их родителями в подростковом возрасте, чем истинная привязанность. Отношения как с кем-то близким, но в то же время совершенно далеким, из-за отсутствия понимания. Целоваться по инерции, потому что — надо, а не потому что есть желание. У Мейо всегда были другие, более важные дела, нежели чем пытаться сделать их отношения похожими на отношения, а не на вылизанную картинку. И опять выбрал самый подходящий момент. Конечно же — публичное мероприятие, где все их увидят. Где она просто физически не сможет ему отказать из-за воспитания. В этом был весь он. Загнать в угол из которого единственный выход — его руки. — Тихо, — она говорит шепотом, отнимает ладонь от лица Айена. Тот в свою очередь ловит ее за запястье и притягивает к себе. Она не успевает возмутиться. Вообще ничего не успевает. Его губы накрывают ее, а ей только и остается, застонать в знак протеста. Низом живота, плотно прижатым к нему, она чувствует его явное возбуждение. От этого она на мгновение забывает о том, где они находятся. О том, в каком они положении и что буквально за дверью, Мейо Ланмей кому-то выговаривает по телефону. Его язык обвивает ее. Зубы прикусывают нежную кожу нижней губы, а свежая щетина царапает подбородок. Ей нравится. Ей все это до одури нравится. И его грубость, самоуверенность, и то как его руки ныряют в разрез платья на спине, чтобы огладить бока. Пройтись кончиками пальцев по позвоночнику. Но внутренний голос настойчиво говорит перестать. Перестать, не смотря на то, что очень хочется продолжить. Она кусает его сильнее, чем нужно, а потом наступает на ногу. Атрау отстраняется. Прикладывает руку к прокушенной губе. На пальцах остается кровь. Мерцелледаже на какой-то момент, кажется, что и его глаза наливаются кровью. Он делает снова шаг в ее сторону, но она успевает добежать до двери. За ней больше никого не слышно. Мерцелла не оглядываясь, покидает помещение. Но если бы только она обернулась, она бы увидела, с какой жаждой и вожделением в глазах, проводил ее Айен. А еще с невысказанным обещанием.

***

Она не побоялась его укусить. Губа слегка припухла, а кровь остановилась только несколько секунд назад. Чувствуя ее металлический привкус во рту, Айенвспоминал, каким диким был ее взгляд, стоило ему ее поцеловать. Ланмей, который так не вовремя появился за дверью, спутал ему все карты. Помешал сделать то, чего он так хотел. Это злило. Это заставляло кровь быстрее циркулировать по венам. Сынок далеко не ушел от отца. Такой же раздражающий, даже своим существованием. А еще Айен признался себе в том, что его злила реакция Мерцеллы на его присутствие. Она будто бы испугалась, что он может их заметить. Это могло говорить о том, что она все еще испытывала к этому напыщенному куску раздутого самомнения какие-то чувства. Ему придется выкорчевать их из нее все до единого. Пока в ее голове, мыслях и фантазиях не останется никого кроме него самого. Возбуждение неприятно давило на ширинку, не думая спадать даже от боли. Стоило ему вспомнить, как она корчилась под ним. Как текла на его пальцах и стонала ему в рот при поцелуе, оно уходило на новый виток. Это могло бы стать настоящей проблемой. Могло бы. Ровно до того момента, как он вернувшись в зал, не увидел ее, снова танцующую с Ланмеем. Нет. Похоже, эту девушку жизнь ничему не учит. А если не учит жизнь, придется научить самому Айену. В конце концов, он же ее профессор. Знания по химии у нее отличные, а вот знания того, как нужно себя вести и того, что не нужно провоцировать зверя, если не готова нанести предупреждающий удар, явно провисают. Подходить снова — значит сдать себя с потрохами. Значит, признать свою слабость перед ситуацией. Он не собирается этого делать. Рано или поздно закончится танец. Потом закончится вечер. И вот тогда, она точно никуда не сбежит от него. Потому что и бежать-то по сути некуда. Все выходы закрыты давным-давно. Он сжимает губы. Сводит руки на груди и наблюдает. Судя по выражению ее лица танец не доставляет удовольствия. Ланмей что-то пытается ей объяснить. Явно повышает голос. Кривит губы в презрительной гримасе. Она пытается отстраниться, но он не дает. Не выпускает из рук. Должно быть, не хочет публичного скандала или выяснения отношений. Айен не планирует ее спасать. В этой ситуации только от нее зависит, поймет Ланмей ее или нет.

***

Лайс никогда не стеснялся открытого проявления чувств. Если хочешь что-то сказать — скажи. Если хочешь сделать что-то — лучше сделай, чем пожалей потом о том, что так и не решился. В жизни все должно быть просто. Любое желание усложнять ее, ничем хорошим не заканчивается. Он достаточно насмотрелся на пример отца и братьев. Только Бранниса, в их семье, можно было бы назвать по настоящему свободным, хотя и на него явно были рычаги влияния, за которые периодически дергали. Нет. Лайс не хотел такой жизни. Он хотел быть свободным и как любой в его возрасте верил, что именно таким он и будет. Поэтому он забивал свое тело татуировками. Прокалывал в нем пирсинг. Не боялся того, что про него скажут мамины подруги или папины партнеры. Курил травку и разбивал тачки на гонках. Все ему сходило с рук, потому что он ко всему относился легко и потому что родители любили его, не смотря ни на что. А может бытьпотому, что пока не считали нужным вводить его в семейный бизнес. Давали насладиться молодостью и беззаботностью. Даже любая головомойка, рано или поздно закончится. Любой домашний арест снимут. Что с того, что придется несколько недель лазать на тусовки через окно собственной спальни. Так даже интереснее. В школу всегда может подвезти зануда старший братец, а если научиться отключаться от ненужного шума, то и нотации пройдут мимо ушей. Лайс ко всему в жизни относился легко, пока не встретил Асторию. Та влетела в его жизнь ураганом из разноцветных тряпок, сладкого запаха духов и чистого хаоса. Ему казалось, что никто вокруг не видит, что за всем этим благопристойным фасадом, скрывается настоящая оторва. Со стороны она могла бы сойти за глупенькую Барби. Так ее и воспринимали все вокруг. Все вокруг кроме него. Почему-то именно в ней он сразу разглядел родную душу. Правда сама Астория в данный момент также находилась в стадии отрицания своей сущности. Но Лайс не из тех, кто сдается быстро. Об этом мы еще обязательно узнаем. Когда он предложил ей сбежать на концерт Эминема, оназаписала ему кружок из своей спальни, где в обнимку с плюшевым, монструозным динозавром, покрутила пальцем у виска, а после не отвечала в мессенджере полчаса. Через полчаса она спросила, не шутит ли он. Еще через пятнадцать минут скинула свой адрес и повелительным тоном, в голосовом сообщении велела быть у нее не позже двенадцати, иначе она не сможет удрать от родителей. Если бы вы спросили, Лайс сам не смог бы точно определить тот момент, когда начал влюбляться. В момент, когда она поцеловала его в ответ на застрявших горках? В момент, когда она пыталась развести его на ревность? (И спойлер — конечно же развела. Он потом неделю ходил с подбитым глазом). Или когда она, высунувшись в окно его тачки, так что внутри салона осталась только ее маленькая задница, на полном ходу кричала как любит скорость, ночь и жизнь. Обманывать себя Лайс тоже не хотел. То, что он испытывал к ней больше, чем просто симпатию — было очевидно. А вот что испытывала к нему сама Астория, оставалось для него загадкой. Она словно качала его на эмоциональных качелях. То подпуская ближе, то строя между ними нерушимую стену. На обратном пути накидалась алкоголем, потому что кто-то скинул ей анонимно фото, ее бывшего, сосущегося до гланд с каким-то старым хрычом. Тут конечно, скорее всего взыграло уязвленное самолюбие. Но после, она очень настойчиво держала его за член, и если бы они не были на автостраде, то Лайс бы не выдержал. Он же не железный! Как можно сдерживать себя, когда объект твоих фантазий предлагает отсосать? Даже если этот объект пожалеет на утро, остается крошечный шанс, что все же нет. В общем, ему крайне повезло, что она все-таки вырубилась до того как. После этого уикенда, они практически не пересекались. Так как она состояла в организационном комитете школы, все ее дни были наполнены подготовкой к празднику. На сообщения она могла не отвечать целый день, и Лайс просто перестал ей писать. У него появился другой план. Планперед которым она точно бы не смогла устоять. Оставалось только дождаться вечера вечеринки. И вот сейчас, стоя за кулисами с микрофоном. Лайс даже немного волнуется, что в принципе ему не свойственно. Он подпрыгивает с ноги на ногу, становясь в позицию как в боксе. Кровь быстрее начинает циркулировать по организму. Адреналин ударяет в голову с первыми звуками битов. А потом он выходит на сцену. Астория просто устала. Устала улыбаться. Делать вид, что ей очень приятно танцевать с каждым кто ее приглашает. Обычно она радовалась вниманию, но сейчас оно раздражало. Она весь вечер искала глазами Лайса. Неужели он решил не приходить? Знал ведь, как ей важна эта вечеринка. Ей впервые позволили что-то организовывать самостоятельно. Она практически не спала, мало ела, даже похудела на полтора фунта. Он сначала писал ей. Кидал совершенно идиотские видосы в его стиле, которые все равно ее смешили, а потом просто перестал. Астория из гордости не писала дальше. Но ей было обидно и неприятно. Неужели он тоже хотел от нее только одного? Как и все? Сейчас она отказав в очередном танце, очередному игроку футбольной команды, стояла возле стенки, потягивая безалкогольный пунш. Еще несколько минут назад ей пришлось выдворять младшеклассников, которые подумали, что надев ростовой костюм, никто не поймет, что они незаконно пробрались на вечеринку. Оказывается, быть организатором это не только договариваться о декорациях, кейтеринге и музыке, а еще и нести за все это ответственность. Настроение стремительно портилось. Астория уже пожалела, что решила не пить сегодня алкоголь. Так хотя бы было немножко веселее. Когда закончился очередной медленный танец, музыка не возобновилась. В зале повисла гнетущая тишина. Народ начал возмущенно шептаться. К Астории подолшла Минди в костюме Барби. И громко начала шептать на ухо: — Надо пойти проверить, Тори! Сейчас включат свет и преподы нас разгонят, если веселье не продолжится. Ты договаривалась с диджеем, тебе и идти! Астория закатила глаза поставила свой недопитый стакан и решительно направилась в сторону сцены, распихивая всех локтями. Получалось не всегда с первого раза, но ее решительный и суровый вид делал свое дело. Когда она уже почти готова была, задрав юбки залезть на сцену, чтобы не обходить за кулисы по длинному коридору, заиграла музыка. Астория встала как вкопанная. Кажется, даже приоткрыла в удивлении рот. По крайней мере, ей показалось, что если бы ее сейчас засняли со стороны, вид у нее был бы весьма глупый. Кто-то решил включить «I'm not afraid». Асториясразу узнала ее биты, потому что знала эту песню наизусть с шести лет. Шепот в зале продолжился и становился все сильнее. Астория хотела было шикнуть на них на всех громко, чтобы не мешали ей наслаждаться любимой песней, и почти уже развернулась, чтобы так и поступить, когда на сцену вышел он. Стоит ли говорить, что тут она потеряла дар речи и возможность здраво анализировать ситуацию. Лайс в белой майке и широких штанах, не стесняясь своих татуировок, обритый почти на голо, вышел, чтобы спеть ей. В том, что он поет именно для нее сомневаться не приходилось. Каждое произнесенное слово он говорил, смотря на нее. Молчащий зал к середине песни начал подпевать и хлопать. А Астория сдерживала себя, чтобы не разрыдаться позорно от чувств, а когда он допевая подал ей руку, чтобы она облокотившись на него, залезла на сцену, Асториипоказалось, что она впервые потеряет сознание от восторга. Лайс Атрау. Этот неотесанный, грубый, хамоватый идиот. Который большую часть времени доставал ее своим поведением, исполнил ее мечту. Завершив петь, когда биты все еще играли, Астория не смогла сдержать себя. Обычно на публике она старалась не терять репутацию, ведь в следующем году, планировала претендовать на титул королевы школы, но сейчас все это отошло на второй план. Она запрыгнула на него, он только и успел подсадить ее под бедра, а потом врезалась в него губами. По другому просто не получилось бы. Поцелуй, больше агрессивный порыв, чем проявление нежности. Языком сразу в рот. Всосать и прикусить нижнюю губу. Поерзать в его руках, чтобы промежностью надавить на пах и понять, даааа — там уже твердо. Астория опьянела от власти, восторга и эйфории. — Тортик, на нас все смотрят, а ты сейчас буквально трахаешь меня собой, что скажет твой комитет, м? Его голос хриплый. Глаза безумные, но в них все равно остается место нежности. Астория спрыгивает с него на пол, хватает за руку и тянет за кулисы. Теперь ее очередь удивлять. *** Мерцелла на взводе. В последнее время ее жизнь превратилась в ярмарку безумия, где каждый новый день был наполнен событиями, повлиять на которые она никак не могла. Могла только удивляться и с мазохистическимужасом ожидать, что же приготовил для нее день грядущий. Мейо сегодня в очередной раз повел себя как самовлюбленный эгоист. О какой любви он говорил ей, когда все его разговоры сводились к тому чтобы они снова начали встречаться, потому что это было бы полезно для ее репутации. Почему-то Мейо решил, что ее репутацию непременно необходимо спасать. И это бесило страшно. Мерцелла впервые хотела повести себя не как взрослая, рассудительная девушка, а её сестра. Побыть импульсивной. Не сожалеть о своих действиях. Поэтому она, выкинув корону из змей в мусорное ведро на заднем дворе школы, смелым шагом направляется в сторону припаркованного, знакомого БМВ. Она бы скинула и неудобные туфли, но не хочет пачкать ноги, поэтому дискомфорт приходится терпеть. Атрау скинул ей короткое сообщение, что он ждет ее. Конечно, она могла бы его проигнорировать, но не сегодня. Сегодня ей действительно хотелось потеряться в собственных чувствах. Перестать испытывать вину за свои желания, которые распирают ее изнутри. Думать о последствиях она будет как-нибудь в другой раз. Она молча открывает дверь переднего сиденья, пока он стоит снаружи, и залезает в машину. Наклоняется чтобы стянуть наконец-таки туфли. Выдохнуть облегченно. Она немного замерзла, потому что не потрудилась дойти до гардероба, чтобы взять свое пальто. В салоне тепло и приятно пахнет. Мерцеллапозволяет себе, отодвинуть свое кресло чуть дальше назад, чтобы можно было вытянуть ножки. Айен также молча садится рядом, заводит мотор, смотрит назад, выруливая с парковки. Она не знает куда он ее повезет. Да это и не важно. Важно то, что когда они выруливают на набережную, он почти не смотрит на дорогу, а смотрит на нее. Ведет уверенно, быстро. Огни большого города сливаются в яркое пятно. Музыка которую он включил, добавляет обстановке особую атмосферу. Мерцелла поворачиваемся к нему. Ее ноги закинуты на приборную панель. Она позволяет себе откровенную провокацию, наклоняется к нему. Высовывает язык и широко лижет под челстью. Пробуя на вкус кожу. Солоноватую, пряную от запаха его туалетной воды. Он словно диковинная специя. Ей определенно нравится. Теперь он смотрит на дорогу. Мерцелла видит, как сильно впиваются его пальцы в руль. — Если ты не хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо на обочине, лучше вернись на место, Змейка, — голос жесткий, хриплый. Она знает, что ему ничего не стоит выполнить обещание. И она не знает чего хочет больше, чтобы он сделал это или увидеть, что он еще для нее приготовил. Грубое слово бьет ее в живот, отзываясь там волной возбуждения. Она никогда не могла представить, что ей будет хотеться такого. Чтобы грубо. Собственнически. Безапелляционно. Смело. Она возвращается на место но не перестает хитро улыбаться. Через несколько минут они паркуются у элитной высотки. Мерцелла прекрасно знает сколько стоят квартиры здесь. Знает также, что простой профессор не смог бы позволить себе такое жилье. Но Атрау — не простой профессор. Когда-то она хотела даже проситься на стажировку в Атрау-индастрис. Но теперь конечно, об этом не могло идти и речи. Айен глушит двигатель. Выходит из машины. Кидает ключи от нее парковщику, и пока Мерцелла не успевает натянуть обратно неудобную обувь, вытаскивает ее наружу и подхватывает на руки. Она не может даже возмутиться. Парковщик смотрит на них с расширенными от удивления глазами. Она бьет Айена в грудь, так чтобы было практически не заметно и шипит: — Опусти меня на землю, — тот лишь слегка приподнимает губы в улыбке. — Не дергайся. Упадешь и разобьешь коленки, а мне бы этого не хотелось. Он тащит ее через просторный холл, где все вокруг сверкает от чистоты и роскоши. Консьерж также провожает их заинтересованным взглядом. Мерцелла же думает, что Атрау совсем потерял всякий стыд. Хотя как можно потерять то, чего и не было никогда? На ноги он опускает ее только тогда, когда они оказываются в просторной, полностью черной квартире. Он хлопком зажигает слабый свет. Мерцелла вдыхает прохладный воздух пропитанный запахом сандала и цитрусовых. Она неловко обнимает себя за плечи. Оказавшись у него дома, почему-то весь ее смелый запал испаряется как по мановению волшебной палочки. Он замечает это и ухмыляется. Подходит к ней. Кладет руки на плечи и смотрит прямо в глаза. Цепляет. Не дает отвернуться. — Я бы предложил тебе выпить, но сейчас у меня совсем другие планы на тебя, — а потом протягивает ей руку. Она дает ему свою ладонь. Позволяет вести себя. Они поднимаются по лестнице на второй ярус квартиры, где расположена его спальня. Черное постельное белье. Книга и ноутбук на прикроватной тумбочке. Гравюры Дюррера на стене. Она хочет осмотреться, но он не дает ей. Не дает даже вдохнуть, сразу крадя дыхание. Он овладевает ее губами и мыслями. Его ладонь ведет по плечу, снимая бретельку платья. Скользкий шелк спадает, обнажает аккуратную грудь. От прохлады или от возбуждения, но у Мерцеллы уже полностью встали соски. Розовые, маленькие, идеальные. Айен не сдерживает себя. Припадает губами. Втягивает в рот. Прикусывает. Она — стонет и выгибается ему на встречу. Он — снимает вторую бретельку. Платье падает на пол, черной лужей растекается под ногами. Айен подталкивает ее к кровати, она держит его за шею, пока снова не утягивает в поцелуй. Ему приходится, наклоняется вперед. Она царапает ногтями его шею. Чувствует, что там остаются следы. Ей хочется еще сильнее пометить его. Откуда это все берется? Он упирается ногами в край кровати. Она отрывается от его губ. Спускается к шее, снова втягивая его кожу в рот. На этот раз сильнее. Теперь его очередь шипеть: — Будет видно. — Я знаю, — она улыбается. Расстегивает его рубашку. Смелеет. Стягивает ее с него. Наконец-то она может разглядеть все узоры на его теле. Руки. Плечи. Грудь. Рот буквально наполняется слюной. Она хочет пройтись по каждому чернильному пятну языком. Жадно. Мерцелла чувствует, что смазка полностью намочила ее тонкие, кружевные трусики. Что еще чуть-чуть и она потечет по ногам. Айен поднимает ее за талию, будто она вообще ничего не весит, а потом кидает на кровать. Сам поводит плечами из стороны в сторону, как будто готовится к нападению. Судя по загоревшимся глазам, именно так в его голове все и выглядит. Мерцелла опирается на локти, приглашающераздвигает ноги. Взгляд Атрау становится совсем диким, почти черным. Таким же черным как все вокруг. Мерцелла и ее волосы, единственное светлое пятно в помещении. Айен осознает это и само осознание бьет под дых. Он берет себя в руки.Как и всегда. Расстегивает брюки, снимает их. Забирается на кровать. Ложится на Мерцеллу. Ведет ладонью по ее лицу, заставляя приподнять подбородок. Немного давит на щеки, так чтобы она открыла рот. Лижет его сверху вниз. Она тянется за поцелуем, но он не дает желаемое. Отстраняется, чтобы еще шире развести ноги в сторону. Смотрит на белье. Поддевает пальцами с боку, резко дергает, так, что от неожиданности она ахает. И рефлекторно тянется ладонью вниз. Он недовольно цокаетязыком, откидывая ее руку в сторону. — Мне надо, чтобы ты положила руки вдоль тела и не двигала ими, пока я не позволю. Справишься? Он проверяет ее границы. Снова смотрит, как далеко она позволит ему зайти. Судя по тому, что послушно выполняет его просьбу — довольно далеко. — Умница. Ноги тоже держи в таком положении, — он отводит порванное белье в сторону, открывая себе вид на ее полностью влажную промежность. Пальцами двигается вдоль складок, размазывая липкую смазку. Большим пальцем давит на клитор, выбивая у нее вздохи и стоны. Его член тоже полностью стоит. Он думает, что идти вниз за презервативами, не самый лучший вариант. Свободной рукой проводит по стволу, задумчивым, спокойным тоном, будто говорит о чем-то будничном, проговаривает в слух: — Тебе нужно будет записаться к гинекологу, чтобы она выписала тебе КОК, — она непонимающе моргает. — Сегодня я не буду в тебя кончать, но на будущее — я люблю делать это внутрь. Он наклоняется и доверительно шепчет ей прямо на ухо: — Хочу заполнить тебя полностью, — она начинает дрожать. Айен пальцами раздвигает складки, так что вход немного приоткрывается. Он давит на него головкой. Двигается внутрь совсем чуть-чуть. Мерцелла ахает. Он видит, что она хочет оторвать от простыней руки, но упрямо вцепляется в них пальцами. Выполняет его просьбу. Хорошая девочка. Он толкается внутрь, ее выгибает дугой в его объятья. Несколько секунд, чтобы дать привыкнуть. Пока он не начнет двигаться, она в любом случае будет испытывать дискомфорт. Его нужно просто как можно быстрее пережить. Он подхватывает ее руками под лопатки и начинает двигать бедрами. Амплитуда движений не размашистая. Он почти не выходит, постепенно чувствует, как расслабляются стенки влагалища, как они начинают пульсировать в хаотичном темпе. Мерцелла стонет ему в рот, пока его язык совершает синхронные движения, вторя члену, вбивающемуся в нее. Она все-таки не выдерживает и впивается ногтями в его спину. Безбожно ее раздирая, как дикая кошка. Он рычит. Быстро переворачивает ее на живот, ставя на четвереньки. Подхватывая под живот, входя внутрь под таким углом, что она ахает. Помещение заполняют звуки шлепков кожа о кожу, стонов и его дыхания. Он дышит как при беге на длинную дистанцию. Пот течет по лбу. Айен зачесывает рукой назад влажные волосы, которые от резких движений падают на глаза, закрывая ему вид, на полностью потерявшую стыд и контроль над телом, Истри. Она щекой вжимается в подушку и уже сама насаживается на него. Вертит задницей. Еле стоит на трясущихся ногах. Он чувствует, что скоро кончит. Но сначала… опускает руку ей на промежность. Складывает вместе большой и указательные пальцы, щипает за клитор. Мерцелла кричит. Он шлепает пальцами по половым губам. Чувствуя корень своего члена, который погружается глубоко внутрь. Она содрогается в конвульсиях. — Отпустите, — пытается выбраться. Потому что сейчас не понимает ей плохо или хорошо? Что вообще происходит. Он двигается еще пару раз до того как выйдет кончает ей на спину. Ее ноги все еще дрожат. Он ложится на спину рядом с ней. Выдыхает как после долгого бега. — Сообщи отцу, что ночуешь не дома. Она смотрит на него мутным взглядом, но кивает.