Слова, не предвещающие ничего хорошего

***

— Магия без одобрения властей всегда имеет свои последствия. Слова, не предвещающие ничего хорошего. Мужчина склонился чуть ниже, заглядывая Рен в лицо. Затем плавное, почти театральное движение: снял солнечные очки. Глаза. Яркие, неестественно голубые, как будто кто-то взял утреннее небо и запечатал его внутри. В тускло освещенной подворотне они вспыхнули пугающе. Необычно, но сейчас явно не время задумываться о таких деталях. Рен задержала дыхание, но тут же заставила себя улыбнуться. Натянуто, дерзко, с тем выражением, которое обычно означает: «Я не боюсь. Правда». — Мне не нужно разрешение, — возразила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем её внутреннее состояние. — Я занимаюсь своими делами. В отличие от тебя. — О, вот оно что, — протянул он, неторопливо убирая тёмные очки в карман куртки. — «Делами», говоришь? — прозвучал хриплый смешок. Затем его взгляд задержался на ней, не на фигуре, не на руках, готовых к бою, а именно на лице. Рен почувствовала этот взгляд до глубины костей. Незнакомец смотрел на неё так, как смотрят на ребёнка, решившего играть во взрослого. Она выглядела младше своих лет: подростковое лицо, мягкие черты и лёгкая небрежность в манерах говорили о возрасте, который он, похоже, сам себе придумал. В его взгляде не было враждебности, только снисхождение и лёгкое развлечение. Увидел в ней школьницу. Девчонку. Не опасную. Несерьёзную. Ничего страшного. Ничего стоящего. Она это чувствовала, как тяжёлый, ненавистный ярлык, который он повесил на неё без малейших раздумий, но в действительности она была старше. Мужчина вытащил телефон, не спеша прокручивая что-то на экране. Каждое движение медленное, размеренное, как будто его слова не должны стать для неё чем-то неожиданным, но голос, холодный и расчётливый, сразу передавал намерение: — Слушай, мне прямо интересно, кто тебе в голову вбил эту дурацкую идею ходить по ночным улицам и заниматься этим без учителя? Ты что, не знала, что студентам нельзя просто так проклятия изгонять? Лицензии у тебя нет. А как ты думаешь, что скажут в штабе, когда я тебя приволоку? — глумливо спросил он. — Ну-ка, девочка, кто твой куратор? Рен стояла, не веря своим ушам. Студенты? Учитель? Откуда он вообще взялся с этими словами? В её голове возникла пустота. — Куратор? У меня его нет, — она выдохнула, всё ещё пытаясь понять, о чём вообще речь. Он, не отрываясь от экрана телефона, продолжал листать какие-то сообщения. Его пальцы замедлились, мужчина поднял одну бровь: — О… — протянул он. — Так ты вообще без присмотра? — резко вскинул голову, белые пряди упали на лоб. — Это… — уголки его губ дрогнули, превращаясь в ухмылку. — Гораздо интереснее, чем я думал. Если бы не её самоконтроль, Рен, наверное, уже двинула бы ногой по его самодовольному лицу. Чисто для профилактики. Собеседник продолжал листать телефон, но в его голосе теперь звучало что-то более пронзительное: — Но, боюсь, если ты не из магической школы, то тебя ждёт встреча с кем-то пострашнее куратора, — он изогнул губы в ещё одну ухмылку, и это было как предвестие чего-то гораздо более зловещего. — Ладно, меняем правила игры. Ты мне сейчас всё расскажешь: кто тебя учил, что за техника, и, главное... — его голос почти исчез, становясь шёпотом, — ...Зачем она тебе? Зачем? Её глаза, тёмные и глубокие, не отрывались от его высокой фигуры. Белые волосы, как серебристая вуаль, обрамляли лицо мужчины, а яркие голубые глаза, безжалостно проникающие в её душу, всё это время устремлены на неё. Вечерний свет мягко касался его лица, подчёркивая изящные черты и холодное спокойствие. Что ему нужно от неё? Она никогда не интересовалась этим миром, никогда не вникала в «их» правила, которым следуют «классические» маги, и вот, Рен почувствовала лёгкую трещину в уверенности. Каждая её мышца, кажется, готова в любой момент напрячься и обрести силу. Проклятая энергия, готовая к действию. В любое время, если потребуется. Если он осмелится. — Как и все, я такой родилась… — нехотя заговорила она, несколько секунд помолчала, взгляд ушел в сторону, будто вспоминая что-то далёкое. — А кто учил? Да никто, я сама, — Рен пожала плечами, словно пытаясь выкинуть из головы всю эту несчастную историю. — И дедушка, пока был жив. А какая тебе разница? — добавила она с лёгким вызовом, хотя внутри всё болело от той утраты. В тот момент, когда Рен произнесла, что «самообучалась», безразличие мужчины словно сдуло ветром. От расслабленной позы не осталось и следа, лицо застыло, превратившись в холодную маску. Он медленно кивнул, будто обдумывая нечто важное, а затем, скрестив руки на груди, произнёс: — Ага, «самородок»… — улыбка была почти незаметной, но в голосе проступила явная насмешка. — Это объясняет... — его взгляд медленно скользнул по ней снизу вверх. — … твой хаотичный стиль. Он не дал ей и секунды на ответ, резко перехватив её запястье, и хватка была такой сильной, что боль мгновенно отозвалась в руке. В следующее мгновение он развернул её ладонь вверх, будто хотел заглянуть вглубь её магии, её сущности. Пальцы не отпускали. — Но вот что интересно… — его голос стал ниже, почти шепотом, и от этого ещё опаснее. — Обычно «самородки» не управляют энергией так чисто, — он сжал её руку чуть сильнее. — Так что, давай без сказок. Незнакомец вытащил телефон и, не глядя на неё, начал быстро набирать номер. Деловито, как будто она уже не человек, а вопрос, который нужно передать выше по инстанции. — Либо говоришь правду. Либо я звоню. Выбирай. Куда именно он собирается звонить? И почему она должна этого бояться? Сердце Рен застучало быстрее. Она не знала, но по интонации поняла: этого ей лучше избежать. Страх был здесь — тихий, вязкий и безусловный. Мужчина смотрел прямо на неё, и этот взгляд выжигал любые попытки сопротивляться. Бороться с ним точно не вариант. Сила в нём чувствовалась почти физически. Жесткость, резкость, аура вокруг него. Он не угрожал, он уже решал, что делать. Рен с трудом сглотнула. — Я не вру. Нет смысла врать, — сказала она наконец. Голос был твёрдым, но внутри всё сжималось. Их взгляды столкнулись. Она не выдержала — отвела глаза. — Ты же не хочешь драться, да? — осторожно уточнила она, выжидая, не кивнёт ли он? Мужчина едва заметно хмыкнул. — Ясно. Значит, дед научил, — пробормотал он, отпуская её руку с такой манерой, как если бы бросил ненужный мусор. — Не хочу. Тон говорил сам за себя: мог бы, но пока не счёл нужным. Она подняла взгляд, пытаясь уловить хоть намёк на дальнейшие намерения, но лицо его оставалось бесстрастным, не прочесть ни капли. — Ладно, допустим, я верю, — буркнул он. Не с искренним согласием, а скорее с презрительным принятием неизбежного факта. — Но правила есть правила. Мучительная пауза. Пальцы Рен нащупывают что-то твёрдое в кармане, скорее всего, это ободранный студенческий. Она теребила его, надеясь унять волнение в груди, но это не помогало. Не нравилось, как развивается ситуация. — Вот что… Ты мне сейчас называешь технику, как она работает, или ещё что угодно, что ты знаешь, — он снова указывает взглядом на телефон, и его рука, подчёркивая угрозу, зависает над кнопкой вызова. — Иначе мы продолжим этот милый разговор в комнате допросов. С долей сомнения Рен смотрела на него, не понимая до конца причины такого поведения. «Что он во мне разглядел? Или просто кайфует, выдавливая ответы? Доёбливый тип. Прямо как старый преподаватель на экзамене, только хуже — этот ещё и за руки хватает» — мысли шли друг за другом. Она решилась. Вздохнула, цокнула языком, и, сбрасывая наваждение, откинула длинные тёмные волосы назад и заговорила: — Я отвечу на все вопросы. Не надо так трястись. Замолчала. Думала. Вспоминала. Всё было таким далёким. — Как же он называл это… — задумчиво проговорила Рен, глядя куда-то мимо. — «Цепи власти», вроде. Но я придумала своё название… — она медленно выдохнула, и губы дрогнули в искренней, почти детской улыбке. — «Тень над волей». Круто звучит, да? Она всегда любила, как это звучит. Как будто техника не просто способность, а манифест. Что-то, что делает её… собой. Её голос был горд и легок. Это было её. То, что она вырастила в одиночестве. Без учителей. Без разрешения. О второй части техники она умолчала. О территории. О клетке. О том, что могло бы сейчас выстрелить. Ружьё всегда должно быть заряжено. Молодой человек слегка оттянул чёрный рукав, бросил быстрый взгляд на часы и нахмурился, ища подвох, как бы оценивая каждое её слово. — Серьёзно? Вот так сразу? Без торга, без ужимок? — удивился он, голос звучал, неспешно нарастая. — Кто тебя так воспитывал? Маги зубами держатся за свои тайны. — Но… — Рен продолжила, чуть более игриво, невесть откуда пришедшее чувство лёгкости забавляло её. —...трогать меня за руку не стоило. Слова её звучали с оттенком триумфа, она уже предвкушала, что сейчас будет. Техника «Тень над волей», как раз и заключалась в таком довольно изысканном способе манипуляции: через физический контакт она соединяла свою проклятую энергию с чужой, будто вплетала нити в уже готовое полотно. Иногда этого хватало только чтобы слегка дернуть за ниточку, иногда — чтобы забрать весь клубок. Он сам коснулся её. А значит, дал ключ от своей двери. Вообще, строго говоря он не коснулся её напрямую, барьер держал дистанцию, тонкий, почти незаметный, но реальный. Но это было и не нужно, самое главное это контакт с энергией, а барьер вокруг него был воплощением энергии. Правда, сама Рен не заметила, что в момент его прикосновения между ними оставалось пространство. В любом случае, руку он уже убрал. После прерывания контакта техника не могла поддерживаться долго. Она, не задумываясь о его реакции, говорила без спешки, буднично: — Техника? Ну, в ней множество нюансов. Время, степень, характер контроля, если я вообще успеваю подавить чужую энергию....В идеале можно контролировать не только тело, но и сознание. И, честно говоря, если у цели проклятой энергии значительно больше моего, то оно и не получится полноценно. Это как...перетягивание каната, — она провела пальцами по воздуху, как бы иллюстрируя. Окружающий воздух стал почти осязаемым. Напряжение между ними было таким плотным, что казалось, вот-вот одна искра магии может воспламенить всё пространство. Тишина. Мужчина сжал телефон, костяшки побелели, белые ресницы вздрогнули, взгляд застыл, но выражение лица говорило красноречивее любых слов: его будто вывернуло наизнанку от услышанного. «Контроль». — Постой… — пробормотал маг низко, напряжённо, уже не так уверенно. — Что ты имела в виду? Он быстро сунул телефон в карман и внезапно отшатнулся, мышцы кисти дёрнулись, исказив привычную грацию движений. Почувствовал её технику, хотя Рен ещё не успела даже сделать первый шаг в её исполнении. Лёгкое покалывание пробегает по её пальцам, когда собственная проклятая энергия переплетается с его. Способность вступает в силу: едва ощутимая, но всё же неоспоримая власть над чужим телом. Пальцы мужчины то сжимаются, то.... разжимаются, не слушаясь хозяина. Он смотрит на неё широко раскрытыми глазами, взгляд врастал в её лицо, как будто надеялся найти там ответ, которого так боялся. Он понял. Теперь понял. Это вывело его из равновесия. Паника вспыхнула на лице, быстро, некрасиво, впервые обнажив человеческое. Не магическую мощь. Не надменность. Уязвимость. — Хитро, — прошипел он. Дыхание стало коротким, резким, срывающимся. Секунда. Рен уже открывает рот, чтобы ответить, но вдруг — оглушающий хруст. Мерзкий щелчок, и мужская рука выкручивается под совершенно неестественным углом. Вспышка. Суставы ломаются с хриплым скрежетом, мышцы и связки рвутся, сосуды лопаются один за другим, всплеск металла в воздухе, запах крови режет обоняние. Мгновение — и его проклятая энергия взрывается, как огонь, проходящий через разорванные ткани, разрушая тело, чтобы не дать магии Рен продвинуться дальше вглубь его плоти. Звук ломаемых костей бьёт по нервам. Её желудок выворачивает, ноги подкашиваются. Перед глазами всё плывёт, мир гаснет. Холодный ужас сковывает, будто ледяной капкан. Тошнота подступает к горлу. На долю секунды Рен едва не теряет сознание. Сознание цепляется за происходящее, не в силах уследить за логикой. Он... он ломает себя? Только чтобы прервать технику, которую она даже не довела до конца? Разрушает в самом начале, как будто счел её магию настолько ужасной, что готов растерзать собственную руку, чтобы не позволить ей проникнуть в сознание. Ради того, чтобы не попасть под влияние её магии. Недоумение, резкое и оглушающее. Рен не успела понять, что происходит. Этот человек, еще мгновенье назад воплощавший хладнокровие и уверенность, вдруг с диким, почти животным усилием, с яростным отчаянием, прервал её заклинание. Глаза её сузились, Рен ощутила, как кровь ударяет в виски. Оппонент даже не пытался просто бороться с её магией, он сражался с собой, игнорируя собственную боль. Фанатично, яростно защищается. Скорее сам себя разрушит, чем отдаст хоть клочок контроля. Испугался. Боялся больше, чем показал, словно был уверен, что если она хотя бы немного проникнет в его тело, то ему не будет пути назад. Холодный пот выступил на её лбу. Реакция мага была настолько неадекватной, что она бы сама не поверила в это, если бы не увидела всё своими глазами. И вот, перед ней стоял человек, который только что сломал собственную конечность. — Ты...? — слова застряли в горле, сдерживая изумление. Действия мужчины были молниеносными. Не дал ни малейшего шанса, сразу же разрушил все возможные пути её воздействия. Эта реакция была настолько резкой и чрезмерной, что Рен осталась без слов. Ни секунды, ни возможности на ответный ход. — Но… — сдавленно произнес он, почти шепотом. — …Я... не обычный... маг. Его тело самоисцеляется с устрашающей скоростью: сила обращения энергии проходит через ткани, они искажаются, сжимаются, снова обретают форму. Рука, лишь секунду назад выглядевшая искалеченной, снова возвращается в привычное состояние, от неё исходит небольшой пар — активные манипуляции энергией выделяют тепло. Рен всё ещё не может оторвать взгляда от его руки. Техника только что действовала, она чувствовала, как вплелась в его энергию, постепенно подчиняла движения, но он оборвал попытку с жесткой, безумной решимостью. Раздавил, сломал, разорвал, а потом восстановил себя, как будто его рука — это незначительная мелочь. И всё это с пугающей легкостью. Собственное тело, изувеченные конечности для него были просто инструментом, который можно разломать и починить снова. Дыхание стало тяжёлым, во рту пересохло, адреналин разливался по артериям. Рен попятилась назад, наступив ботинками прямо в лужу. Широкие длинные джинсы забрызгало, но это было последним, что волновало в тот момент. — Зачем...? — выдавила она голосом, дрожащим от растерянности и шока. — Я не собиралась ничего делать. Это правда. Рэн не ожидала, что он будет так бороться. Она просто хотела понять, где её силы, как далеко она может зайти. Хотела просто... проверить. Только вот он, похоже, решил иначе. Он по-своему интерпретировал ее действия, и уже вынес свой приговор. В ответ прозвучал короткий смешок, лишённый иронии: — Время вышло, малышка. Мужчина поднимает голову, вытирая лицо рукой, словно стирая остатки невидимого напряжения, которое так быстро исчезло, как только магия восстановила тело. В его глазах блеск, и в них — бесконечная глубина, предупреждение, угроза. Рен с ужасом осознаёт: он воспринял её, простую самоучку, как серьёзного противника. — Теперь моя очередь, — пальцы мага переплетаются в жесте, не требующем пояснений. В момент, когда его слова слились с действием, пространство вокруг сжимается, дрожит, а затем мир вокруг рушится. Глаза вспыхивают синим светом, а зрачки сужаются в узкие точки. — Добро пожаловать… Он улыбается, и в этой улыбке нет ничего человеческого. — …в мою территорию.

Пространство разлетается трещиной — сам мир содрогнулся под его силой.

Реальность искажается, воздух густеет, сжимается, будто стал вязким. Маг не просто захватывает пространство, он навязывает свою волю, давит каждым квадратным сантиметром. Это больше, чем атака. Это — власть. Абсолютная. Неоспоримая. Глаза Рен бегают по краям этой чуждой, непостижимой среды. Ничто. И всё сразу. Нет горизонта, нет воздуха, нет света, и в то же время всё пульсирует, вибрирует, наполняется его энергией, ощущается каждой клеткой, каждым нервным окончанием. Он не стал ждать. Не собирался экономить козырь. Другие выжидают, тянут до последнего, скрывают территории до решающего момента. Но не он. Он решил уничтожить противника сразу. Без промедления. Без предупреждения. Без намёка на сомнение. Полсекунды Рен переваривает происходящее, сознание лихорадочно цепляется за единственную вспышку:

«Лучший способ противостоять чужой территории — расширить свою».

— Расширение территории… — шепчет она, руки сами складываются в жест, отточенный до автоматизма. — «Клетка воли». Нет времени на колебания. Если замешкается — проиграет. Это пространство поглотит её, как тёмный, бездонный омут. Проклятая энергия врывается наружу, сталкиваясь с чужой магией. Она вгрызается в реальность, ломает структуру его мира и лепит свою — уродливую, хищную, искренне её. Территория против территории. Белые волосы противника растрёпаны, глаза сверкают голубым льдом. Он посмеивается, не от радости, а от извращённого интереса и предвкушения. Когда её клетка прорастает в пустоту, оставляя за собой металлический хруст решёток, маг тихо присвистывает. — Ахах… Так и знал. Он бросает взгляд на свои руки: пальцы двигаются, мышцы сокращаются. Синие вены под кожей пульсируют энергией. Рука как новенькая. Улыбка растягивается, что-то в ней ломается, уходит в неестественное. — Неплохо, — усмехается он. — Для дилетантки. В его взгляде вызов и неожиданное уважение. Его территория начинает преобладать. Она давит, толкает, проникает в каждый нерв. Ещё немного — и захлопнется, как крышка гроба. Но Рен… смеётся. Чисто, по-настоящему. С азартом, с искренним восхищением, как человек, впервые увидевший нечто невозможное. Она не осознаёт, насколько сейчас близка к смерти, и, возможно, именно это спасает её. У неё нет страха, впитанного с лекциями. Нет ограничений, что шепчут: «так нельзя». Рен — как художник-самоучка, бросающий краски на холст по наитию, игнорируя теорию цвета. Её магия — живая, дикая, неукротимая. — Хуй тебе, — бросает она весело, с вызовом. И в тот же миг — цепь, выкованная из чистой проклятой энергии, взмывает из земли, с лязгом смыкается на его ноге. Пространство вздрагивает. Бездна замирает. Бесконечность, грозившая поглотить, зависает в воздухе. Рен поднимает голову. Его территория… больше не двигается. Нога противника дёрнулась в рефлекторной попытке освободиться, но цепь, сотканная из проклятой энергии, держит намертво. Чужая магия словно живое существо — холодная, настойчивая, неумолимая. — Ого… — он наклоняет голову, бросая взгляд вниз. В голосе — всё та же насмешливая интонация. — Значит, прямого контакта не нужно? Интересно… Рен с трудом удерживает улыбку. Удивление. Оно скользит в его взгляде, едва заметно — но есть. И она этим наслаждается. Редкость, когда она может продемонстрировать кому-то свою технику. Тем более — такому, как он. Она ощущает, что его территория сдержана. Её не задавили. Не раздавили. Пока нет. Но энергия в нём не угасла, он не ослабел. Скорее... ждал. Наблюдает. И это пугает сильнее, чем открытая атака. Рен делает шаг вперёд. Сосредотачивается. Территория всё ещё зыбкая, непрочная. Она недавно освоила этот уровень, и всё же — сейчас рисковать стоит. Если получится… Легкая, самодовольная улыбка скользит по её губам, когда она заговорила, растягивая слова нарочно: — Обычно нужно. Но я раскрыла территорию, — в голосе её звенит гордость. — Главная опасность внутреннего пространства «расширенной территории» в том, что любые атаки достигают своей цели. А ты, милый, уже внутри. Цепь — всего лишь средство. Всё работает так же, как и с любой другой территорией, — выдала она, прям как по методичке. Иронично, холодно, будто это контрольная, а не смертельная схватка. Беловолосый тип хмыкает. Он смотрит сверху вниз, как ни в чём не бывало, несмотря на свою скованность, по его мнению, естественно, временную. В голубых глазах читается интерес, почти теплый. Почти… — Логику уловил. Молодец. Оригинально… — делает паузу, оценивающе прищуриваясь. — Это потому что обучалась не как все? Он, похоже, изучает её технику с особым вниманием, отмечает детали, словно механик, разбирающий новый механизм. Явно ищет слабые места — а этот взгляд у него особенно неприятный. — За теорию, пожалуй, поставил бы «отлично», а вот за практику... — окинув взглядом пространство вокруг, он выносит вердикт. — Увы. «Неудовлетворительно». Рен коротко фыркает, не отводя взгляда: — Спасибо за отзыв. Но, знаешь… пока ты раздаешь оценки, я пытаюсь не сдохнуть. В ответ — лишь короткий, сухой смешок. Взгляд его опускается на цепь, как будто оценивает не её прочность, а саму идею. Главный смысл цепи вовсе не в удержании на месте — и он это понимает. Это не только физический замок. Это контакт. Прямое соединение с его проклятой энергией. Именно поэтому его территория остановилась — она влезла внутрь. — Значит, можешь контролировать любое существо внутри территории? В этом вопросе нет тревоги, только чистое любопытство. Он не сопротивляется. Он не атакует. Он изучает. И от этого у Рен по спине пробегает дрожь — не от страха, а от азартного восторга. Она кивает в ответ: — Да. Но всё не так просто. Контроль зависит от множества параметров. Основной — объём проклятой энергии. Суть техники проста: подавить чужую энергию своей. Если энергии Рен больше, контроль будет полным. Если нет — ей остаётся довольствоваться малым. — Хм… — парень чуть склоняет голову, рассуждает вслух. — Выходит, если уровень энергии цели выше твоего....то не получится? То есть, всё упирается в силу? Эта спартанская невозмутимость — вот что действительно сбивает с толку. Двухметровый хмырь стоит, скованный цепью, но ничуть не обеспокоен этим. Полная безмятежность. Как будто бы даже развлекается. Его нога лениво двинулась. Чуть-чуть. Проверка. Даже не попытка освободиться, а скорее — жест из вежливости, чтобы дать понять: да, он знает, что связан. — Если упрощать, то да, — поясняет Рен, сдерживая дыхание. — Но не только. Есть и другие параметры. Всё влияет. Она не договаривает. Не говорит про площадь контакта. Про то, что цепей должно было быть четыре — на каждую конечность. Но территория не развернулась полностью. Её техника недостаточно сильна, чтобы охватить его целиком. Этот человек...слишком мощный. И самое паршивое — он, судя по всему, специально позволяет ей делать это. Сознательно. Как наставник, наблюдающий, даст ли новичок правильный ответ. В обычной ситуации она бы уже подавила чужое сознание. А сейчас — держит, но не властвует. Схватила тигра за хвост, надеясь, что он не обернётся. Контроль дается все труднее. Магия в его теле пульсирует — живая, горячая, как пламя под кожей, Рен чувствует это через цепь. Даже не пытается его победить. Её территория расширяется не для нападения, а для защиты. Это не агрессия. Это инстинктивное стремление выжить. По его взгляду ясно — он понял принцип. Суть — в точке контакта. Один импульс — и дальше цепная реакция. — Так вот почему ноги прикрутила? — хмыкнул он. Бросает взгляд на цепи, затем парень медленно касается пальцами прутьев «клетки», окружающей их. Для него это не ловушка, а занятная головоломка. Внутри его головы явно крутится мысль. Как бы он скомбинировал её технику со своей «Бесконечностью»... Такое сочетание было бы весьма опасным. У него-то энергии хоть отбавляй, он смог бы подчинить себе любого. Это спокойствие… ледяное, равнодушное, хирургически точное. Ни тревоги, ни раздражения — только пытливость на его лице. И Рен это понимает. Чувствует. Он изучает её. И не только технику. Её саму. А она? Кто её научил такой территории? Никто. Самоучка. Её магия — не по учебнику. В ней нет чистых формул, нет кристальной структуры. Чистый личный опыт. Выстраданная практика. Рен вплетала каждый элемент, как будто шила из лоскутков — на ощупь, вслепую. Только личный почерк. И противник это видит. Точным взглядом режет её магию, как скальпель — разделяет суть на части. В голове мага происходит сдвиг. Щёлк — озарение. Это как электрический ток по проводам. Мысленно он фиксирует странный момент: одной цепи явно недостаточно для полноценной работы «Тени воли». Опытный взгляд находит объяснение: дело в ограниченной пропускной способности этого импровизированного проводника. Есть предел энергии, которую цепь может передавать. Иначе бы все можно было провернуть с помощью одной. Если так, то… Улыбка расцветает на его губах, хищная и довольная. — Идея неплохая, — тянет он, голосом, словно обволакивающим бархатом. — Но исполнение… — делает паузу, наслаждаясь моментом, — хромает. Интонация с ядовитой игривостью, но под этой усмешкой звучит почти уважение — он оценил её ход. По-своему. И вдруг — всё меняется. Пространство вздрагивает. Воздух словно сжимается, с глухим звоном ломаясь под давлением. Его территория, только что нависшая над Рен, как зубастая пасть, исчезает. Нет — он сам сворачивает её. Легко. Как будто просто закрывает зонт. Проклятая энергия концентрируется в одну сверкающую, опасную точку. Мир замирает на долю секунды. И затем — удар. Мощный, точный, как выстрел. Прямо в сердце её конструкции. Цепь содрогается. Металл, до этого дрожавший под напряжением, чернеет на глазах, покрываясь трещинами, будто под натиском времени. В следующее мгновение он осыпается в прах. Конструкция рвётся, не выдержав шквала. Она просто не смогла поглотить всю его энергию. И самое страшное — он даже не выглядит уставшим. Что-то внутри самой Рен отзывается хрустом — не физическим, нет, глубже. Контроль ускользает. Рушится, как песок, вытекающий из раскрытой ладони. Больше не держит его. Парень делает шаг вперёд, свободный. И улыбается — широко, пронзительно. Смотрит прямо ей в глаза. — А знаешь что? — его голос теперь мягкий, почти дружелюбный. — Я тоже оригинален. Рен застывает. Ошарашенная, почти загипнотизированная зрелищем. Не думала, что у ее техники есть такая уязвимость. Смотрит на остатки цепи, энергия растворяется в воздухе, как дым. Затем Рен переводит взгляд на него. Всё ещё слегка ошеломлённая, выдыхает: — Оу… — вздох со смесью ужаса и восхищения. В ответ губы мага приподнимаются в самодовольной усмешке: — Ну, я говорил, что не обычный? Одним пружинистым движением маг встаёт, будто вся эта сцена вообще не случалась. Куртка поправляется лёгким, небрежным жестом. В глазах плещется забава. Он свободен — даже находясь внутри чужой территории. Попробовать ещё раз? Создать новую цепь? Бессмысленно. Нет, результат будет тем же. Глупо лезть лбом в стену, зная, что она непробиваема. Рен насмешливо комментирует вслух собственную беспомощность: — А есть ли смысл? В следующую секунду пространство меняется снова. Его территория окончательно схлопывается. Он небрежно взмахивает рукой, уловив суть ее вопроса, ответил коротко: — Нет. Ответный взмах руки Рен — и пространство начинает рушиться, словно старый холст, с которого сдирают краску. Территория исчезает — и вместе с ней уходит тепло. Улица кажется особенно холодной на фоне того, как недавно всё пульсировало её энергией. Осталась только реальность: вечер, фонарь, улица, мигающий неоном рекламный щит, гул далёких машин. Слишком обыденно, слишком резко. Рен стоит, почти не шевелясь. Пальцы всё ещё чуть подрагивают — остаточная энергия не спешит покидать её тело. Или это просто волнение? Он выпрямляется, дёргает плечом, стряхивая с себя всё, как пыль. Идёт к ней — не быстро, но с тем самым шагом человека, который знает: бояться должен не он. — Твоя территория своеобразная, конечно, — ехидный смешок. — Но тебе стоило бы лучше изучить её свойства. В голубых глазах нет злости. Только этот вечный, чертовски самоуверенный кураж. М-да. Это действительно интересно. На досуге стоит обдумать, как устранить этот недостаток. Самое удивительное: явно мог разобраться с ней за секунды. И не сделал этого. Какой-то нелепый поединок. Рен чувствует себя немного… неловко. Оба отреагировали слишком радикально — сразу расширили территории… А ради чего? Формально причин для боя не было. Злость поднимается в её горле. Не на него. На себя. На то, как легко он справился. На то, как уверенно стоит сейчас, будто не было ни давления, ни цепей, ни самой попытки контроля. — Ты ведь заранее это знал, да? — тихо, но остро спрашивает она, когда расстояние между ними сокращается. Он склоняет голову чуть вбок. Почти ласково. — Я подозревал, — признаётся честно. — Тогда зачем дал мне шанс? Почему не оборвал сразу? Парень останавливается прямо перед ней. Глаза сверкают в темноте, но теперь в них нет веселья. Только внимание. — Хотел посмотреть, что ты выкинешь. Склоняется чуть ближе, почти шепчет: — И, признаюсь, вышло интересно. Интересно? Это реально его мотив применить территорию на человека? Рен хочет что-то ответить — язвительное, сильное. Что-то, что хоть немного сотрет эту самоуверенную улыбку с его лица. Но слова не находят пути. Губы остаются плотно сжатыми. Не время. Не сейчас. Собирает остатки хладнокровия. Приподнимает подбородок, посмотрела на него серьезно, надеясь урезонить: — Думаю, я в полной мере ответила на твои вопросы. Даже показала, как всё работает. Драться нам не из-за чего. Может...просто разойдёмся? Финал фразы будто ломается в воздухе — уже не утверждение, а робкая просьба. Но этот самоуверенный ублюдок даже не делал вид, что считает это концом. Вздох. Он не собирался отпускать её. Это было очевидно. Он не делает паузы. Его ответ — короткое, уверенное: — Нет. Рен поморщилась. — Нет? — переспросила она. — Почему нет? Она же всё сказала. Что ещё ему надо? Ничего не ответил, вместо этого медленно оглядел её с головы до ног, будто видел впервые и заново оценивал после случившегося. Слегка взъерошенная после боя. Рост чуть выше среднего, как для девушки, но вот мордашка... Самостоятельно освоила «расширение территории» в таком возрасте? Чушь. Это слегка раздражало. Даже если бы она оказалась вундеркиндом, трудно поверить. С долей скептицизма он прищурился: — Ты хоть совершеннолетняя-то? — Мне двадцать два, — обычно подобный вопрос ее бесил, но Рен отвернулась, разглядывая переулок, изучала пути отступления. Получив удовлетворительный для него ответ, парень кивнул сам себе, словно это что-то значило. Как будто его эго было бы задето, если бы она сказала «шестнадцать» и при этом смогла выкинуть что-то подобное. — А… Тогда ясно. Маг выпрямился, снова принимая расслабленную позу: спина ровная, руки в карманах, голова чуть наклонена набок. Взгляд с искоркой веселья. Рен скрестила руки на груди, кутаясь в дублёнку с меховым воротником. Холода она почти не чувствовала — нервы щекотало совсем другое. — У тебя в глазах читается: «Я бы уже ушла, но ты мешаешь». — злорадно подметил он. Рен передёрнула плечами, плотнее запахнув дублёнку. Меховой воротник щекочет шею. — Потому что ты мешаешь. — Ах, вот как… — его смех ещё больше накаляет воздух.— Ещё не догадалась, что я преподаватель в магическом колледже? — Стоило догадаться. Даже во время боя пытаешься поучать. В ответ парень улыбнулся, небрежно вынул руку из кармана и провёл пальцами по выбившейся короткой пряди белых волос. Что бы она сейчас ни сказала, у Рен было стойкое ощущение, что этот самодовольный гаденыш всё равно сделает по-своему. — Мне-то, если честно, до лампочки, — начал он, в голосе проскользнуло что-то задумчивое. — Но то, что ты сейчас показала… Если ты научилась этому сама, без наставника… Талант. Слова ударяют её прямо в лицо, как струя холодной воды. Маг не просто оценивает — он теперь заинтересован. Эта мысль проходит через всю нервную систему, почти подталкивая её к словесной защите. — Но такие недоучки должны быть под учётом и контролем. Иначе… ты угроза для общества. Что-то рвётся наружу в выражении её лица, но она дерджит себя в руках. Где-то в уголках губ пробивается улыбка — неадекватная на фоне всей ситуации. Внутри Рен вспыхнул протест, но она сдержалась. Лишь видимость, что слушает его слова, а в голове только одно: да что за херня? Какой ещё учёт? Кому это вообще надо? Во взгляде собеседника читалось странное сочетание строгости и веселья. — Я похож на идиота? Хочется ответить: «Да, очень похож», но Рен знает, что нельзя. Она сжала губы, а он уже ухмылялся, чуть наклоняясь ближе. — С меня руководство три шкуры спустит, если узнает, что я тебя отпустил. — Я никогда никому не причиняла реального вреда, — она произносит это с нажимом. — Я вообще не опасна. Ложь. Рен уже не раз применяла свои способности на людях, чаще на не-магах. И за это хорошо платят. Смешок: — Не опасна, говоришь? И вот он стоит уже слишком близко. Его массивная фигура закрывает свет от фонаря, создавая над Рен тень. — Правда? — с хитрым прищуром спросил он. — А я пару минут назад прочувствовал твою технику. Смотрит прямо в глаза. И потом снова — да что с ним такое?! — поправляет свои волосы, похоже, это его привычное движение. Словно любуется собой каждую секунду. Рен скрещивает руки на груди, пытаясь хоть как-то отгородиться. — Ты первый на меня напал, — брякнула раздражённо. — Это была самооборона. И только. Парень чуть отстраняется, все же чувствуя ее дискомфорт. Поджимает губы. — Согласен, — кивнул он. — Но я тебе не верю. — В смысле? — В смысле, твоя техника слишком опасна, чтобы ты никому не причинила вреда, — заключил он, пристально смотря из под белых ресниц. — Ты намахала почти что профессиональным приемом. Если бы на моём месте был кто-то другого уровня… скажем, маг четвёртого или третьего ранга… Он одобрительно улыбается, но эта улыбка напоминает про гадкую истину. — Ты бы его вынесла. Повисает пауза. Маг просто ждёт, не меняя позы, которая изначально казалась расслабленной, но теперь отчётливо ощущается, как выжидательная. Рен чувствует, как его взгляд скользит по ней, оценивает. Он продолжает молчать, давая ей время осознать, что сейчас она, по сути, находится на его экзамене. — Но всё же… — он слегка качнул головой, будто не знал, с чего начать. — Тебе явно не хватает базы. Просто констатация. Критикует ее. Ставит под сомнение. Рен слушает, сдвинув брови, но молчит. Она потратила слишком много сил, слишком много времени, чтобы достичь этого уровня. А теперь он ей говорит, что этого мало? Какое он имеет право вот так — невзначай, между делом — разрезать её усилия пополам и выкинуть их, как мусор? Но злость тут же гаснет под грузом правды. Он сказал то, что она не хотела признавать — и бой это доказал. Рен пятится на шаг. Потрескавшийся асфальт гулко отзывается под тяжёлыми ботинками. Всё внутри кричит: «уходи». Но он этого не допустит. — Как я уже сказал, твоя территория далека от идеала. Но если разобраться, доработать детали… — он замолкает на мгновение, словно решает, стоит ли продолжать, а потом, вроде бы примирившись с чем-то, выдыхает. — Ты станешь гораздо сильнее. Говорит это почти задумчиво, будто вслух проговаривает что-то, давно заготовленное. Затем тон резко меняется. Теперь голос твердый, решительный и в этом звуке ощущается некое неизбежное решение. — Давай без лишних реверансов, — он смотрит прямо в её глаза, без улыбки, с тем самым выражением, которое моментально ставит точку в любых спорах. — Нам нужны такие маги, как ты.

Слова, не предвещающие ничего хорошего.