Рискованный ход

Джессику часто спрашивали, каково это — быть сестрой популярной певицы и ютубера. Обычно она молчала или отмахивалась саркастичной репликой, не вдаваясь в подробности. А что, по-вашему, надо было сказать? «Да, я ей горжусь, завидую?!» — Ха. Нет. Лера просто жила своей жизнью, делала то, что любила. А Джесс, младшая из семьи Харт, предпочитала тишину, порядок и чтобы никто больше не задавал этих вопросов. И всё же, несмотря на свою отстранённость, она искренне радовалась за сестру. В их семье поддержка была естественной, без лишних слов. Тем не менее, с ростом популярности Леры Джесс всё чаще оказывалась в неудобном положении. Постоянные взгляды, шёпот за спиной, нелепые вопросы от одноклассников. Её имя всё больше ассоциировалось с чужой жизнью. В какой-то момент она настолько устала от всего этого, что уговорила родителей перевести её в школу с техническим уклоном — туда, где люди интересуются схемами, робототехникой и физикой, а не подписчиками и музыкальными клипами. Туда, где учился Дерек. Он поступил в техническую школу сразу после начальной, когда отец заметил его склонность к точным наукам. Дерек не хотел менять школу — боялся остаться один. И, возможно, так бы и случилось, если бы спустя полгода в класс не вошла Джессика, сопровождаемая директором. Он не подал виду, но в душе почувствовал облегчение. Они не обнимались и не бросались друг к другу, как в кино. Их стиль был иным — короткий, едва заметный удар кулаками под партой, без слов, без взгляда. Всё на своём месте. Всё, как раньше. Несмотря на раздражение, которое у Джесс вызывала постоянная ассоциация с сестрой, она всё-таки находила в этом свои плюсы. Например, доступ в места, куда другим было не попасть: на съёмочные площадки, за кулисы, в туры. Конечно, с определёнными ограничениями. В этом туре ей строго запретили покидать закулисье без крайней необходимости — Джесс должна была быть наготове всегда. Её зона ответственности — техническая сторона шоу. Если что-то выйдет из строя, действовать нужно будет быстро, точно. А вот с этим она справлялась превосходно. Также ей не разрешалось отходить далеко от Леры и Тони — на время тура именно они были её доверенными лицами, официально отвечавшими за сестру. Формальность? Вряд ли. Хоть Джессика и не доставляла проблем, инструкции ей всё равно зачитали — от первой до последней строчки. Внутри она чувствовала типичное подростковое сопротивление, но наружу оно не прорвалось.. Джесс просто кивнула и согласилась. Спорить? Себе дороже. И, в конце концов, бессмысленно. На сцену она могла выходить только в строго отведённое время: до концерта — на настройку, и после — чтобы отключить технику и привести всё в порядок. А выходить она предпочитала в чёрной тряпичной маске, скрывая свою схожесть с Лерой. Перед концертом Джессика, как всегда, устроила себе временное рабочее место из ящиков для инструментов. Протянув провода к ноутбуку, она поставила его рядом и удобно устроилась, погрузившись в телефон. Листала научные статьи — это её привычный способ уйти от шума и суеты. Соцсети? Да, зарегистрирована. Но заходила туда редко. В друзьях — сестра, брат, парень Леры, лучший друг и несколько ребят из группы. Однажды она сделала то, что для неё было совершенно нехарактерно — выложила фотографию. Снимок был сделан в тот день, когда Лера снималась для популярного журнала и прихватила Джесс просто потому, что забрать из школы было некому, а шататься по улицам одной было не вариант. У Леры была своя машина, которую ей подарили после успешного выступления на одном из музыкальных шоу, где она стала призёром. Съёмка проходила почти в темноте. Джесс изображала девушку, будто что-то ищущую в полумраке. Никто не заставлял её краситься или менять одежду. Снимали так, как она хотела — и именно это сделало кадр одним из самых искренних. — Джесс! — раздался в наушнике голос Тони. В его обычно спокойном тембре проскользнула лёгкая тревога. — У нас что-то с мониторами. Проверь сигнал, один из каналов глохнет. Глаза Джесс сразу сузились, и она быстро отдёрнула штору, возвращаясь на свою импровизированную базу. Пальцы ловко побежали по клавишам ноутбука, вызывая интерфейс программы. Один из каналов действительно показывал скачки сигнала. Брови Джесс слегка сдвинулись. — Вижу, — отозвалась она в микрофон. — Иду проверять вручную. Она схватила нужный инструмент, перекинула рюкзак с расходниками на плечо и, аккуратно обогнув колонку и стойки, ловко выскользнула на сцену с технической стороны, стараясь не попасть в свет. Музыка продолжала играть — слаженно, мощно, но она уже знала, где сбой. Подползла к мониторам за колонкой и проверила соединения. Один кабель, как она и предполагала, чуть выскочил из гнезда. Видимо, кто-то задел его в темноте перед началом. Аккуратно, но быстро Джесс подключила его обратно, зафиксировала креплением и переслала Тони подтверждение. — Готово. Всё в порядке, — прошептала она в наушник. Перед тем как скрыться обратно, бросила мимолётный взгляд на сцену. Лера даже не заметила её появления, продолжая выступать, как будто весь этот мир был её сценой, её воздухом, её музыкой. Свет прожекторов, оглушающий гул зала, напряжённость в голосе — всё казалось безупречным, идеально отточенным, как часы. Но что-то… было не так. Джесс уже собиралась повернуться и уйти, когда странное внутреннее ощущение — чутьё, интуиция, шестое чувство — заставило её замереть. Она подняла глаза на зал, провела взглядом по передним рядам, по мерцающим экранам телефонов, по рукам, тянущимся вверх… И вдруг её внимание зацепилось. В третьем ряду, немного сбоку от сцены, стоял мужчина. На первый взгляд — обычный зритель: клетчатая рубашка, яркие джинсы, руки за спиной. Он не снимал, не аплодировал, не раскачивался в такт. Просто стоял и смотрел. Прямо на Леру. И его взгляд… был каким-то особенным. Слишком сосредоточенный. Слишком холодный. Джесс слегка нахмурилась, задержавшись дольше, чем позволяли правила. Мужчина встретился с ней взглядом — спокойно, будто знал, кто она такая, но на лице не мелькнуло ни малейшей реакции. Он просто отвернулся и снова уставился на сцену. Что-то внутри Джесс неприятно сжалось. Это ощущение — как будто на неё внимательно и безо всякой эмоции смотрели, проникая под кожу. Она стремительно отступила в темноту, почти бегом покидая сцену. Рюкзак остался брошенным возле ящиков — сейчас не до него. Аккредитация на длинной ленте болталась на груди, и Джесс резко дёрнула её вниз, спрятав в карман шорт. Эта чёртова бирка, возможно, уже выдала её — не только тому странному мужчине, но и всем окружающим. А лишнее внимание — последнее, чего ей хотелось. Она пожалела, что вообще задержалась у шторы. У неё была возможность уйти незамеченной, но теперь чувство тревоги не просто усилилось — оно звучало в её голове, как воздушная сирена. Ладони вспотели, дыхание сбилось, зрачки расширились. Сердце стучало так, будто хотело вырваться наружу. Ноги сами несли её к зрительскому входу, как будто там был ответ. Хотелось верить, что всё это — просто плод разыгравшейся фантазии. «Может, мне показалось? Я не могу обвинять человека только за странный взгляд… А если это просто фанат? Зачем поднимать панику? Лера и так переживает перед альбомом…» Толпа встречала каждый аккорд бурными криками, и пробиться вперёд, не привлекая внимания, было непросто. Джесс двигалась вдоль стены, стараясь оставаться в тени. Несколько раз охранники взглядывали на неё, но, заметив бейдж, быстро отворачивались — она была «своей». Но внутри всё кричало: «Неправильно. Это всё неправильно». Она скользнула в узкий служебный коридор, ведущий к боковому выходу в зал. Здесь звук был глуше, но вибрации от басов всё равно ощущались — они как будто били по груди изнутри. Джесс старалась идти быстро, но не бегом, чтобы не привлечь лишнего внимания. Охрана, персонал — кто угодно мог спросить, куда она направляется, и это могло всё испортить. «Не глупи, Джесс… Вернись. Ты ничего не видела, ничего не знаешь. А если он просто… обычный?» — мысли снова и снова возвращались к одному вопросу. Она пыталась убедить себя, что это всё недоразумение, но тревога внутри не утихала. Джесс стояла в темноте служебного коридора, прижавшись спиной к холодной стене. Музыка продолжала греметь, вибрации от басов ощущались как физическая боль, но всё, о чём она могла думать, — это тот мужчина. Она едва слышала его шаги, но его присутствие было ощутимо в воздухе. Это был тот же человек, что встретил её взгляд на сцене. А может, это всё просто воображение? Стараясь не издавать ни звука, Джесс осторожно выглянула из-за угла, стремясь не привлекать внимания. Её взгляд сразу зацепился за него — мужчина стоял в тени, почти сливаясь с окружением. Он всё так же не смотрел на сцену, а словно изучал зрителей. Или что-то другое. Он не видел её. Джесс была уверена, что остаётся незамеченной, но сердце стучало быстрее, чем когда-либо. Напряжение нарастало с каждым мгновением. Нельзя было ошибаться. Нужно было быть осторожной. Она не отводила взгляда, боясь выдать себя. Он двигался по залу с необычной целеустремлённостью, как будто знал, что именно ищет. Всё её тело было насторожено, а нервное напряжение росло, как волна, готовая обрушиться. Джесс могла бы вернуться в закулисье, но что-то внутри не давало этого сделать. В её голове крутилась одна мысль: опасность. Она не могла понять, почему, но в этом мужчине было нечто, что вызывало у неё тревогу. Девушка слегка прищурилась — что-то во тьме блеснуло. Мелькнул слабый отсвет — металлический? Оптический? Слишком далеко, чтобы точно понять. Чтобы рассмотреть — нужно было приблизиться. Рискованно. Страшно. Эти два чувства сплелись в тугой клубок где-то под рёбрами, сковывая дыхание. Но и стоять на месте она больше не могла — не после того, как увидела этот странный отблеск. Это не было простым отражением света — в нём было что-то… чуждое. И неуместное. Девушка собрала всю свою храбрость и начала осторожно двигаться за незнакомцем, пробираясь через толпу. Она выслеживала его, как хищник свою добычу. Только вот в этот момент чувствовала себя скорее жертвой — сердце стучало в ушах, ноги словно налились свинцом, но она продолжала двигаться вперёд, не в силах остановиться. Каждый шаг был шагом в неизвестность, но она не могла остановиться. Не сейчас. Толпа была оглушена музыкой, кричала, подпрыгивала под ритм, слепла от вспышек света. Никто не обращал внимания на мужчину, скользящего между рядами, и уж тем более — на худенькую девочку в шортах и белой футболке. Несмотря на свой высокий рост, Джесс научилась использовать свою «незаметность». В этом было что-то от суперспособности: она словно растворялась в пространстве, если того хотела. Даже ребята из группы порой теряли её из виду, стоило ей замолчать и чуть отойти. Это нередко приводило к курьёзам — кто-то всегда в панике звал её, а она просто стояла рядом, с насмешливой полуулыбкой. Но сейчас было не до шуток. Сквозь темноту, выхваченную софитами, она увидела то, что окончательно сбросило с неё остатки сомнений. Металл. Холодный, матово блестящий. Мелькнуло на секунду под полой красной рубашки, когда мужчина наклонился — достаточно, чтобы Джесс разглядела очертания рукоятки. Часть пистолета. Мир замер. Звук музыки будто прошёл сквозь вату. Воздух стал плотным, а тело будто утратило способность двигаться. Она вцепилась в металлическую колонну, чтобы не потерять равновесие, а в голове стучало только одно: Это. Настоящее. «Скажи охране», — сразу пришла мысль. Но почти сразу же вспыхнула другая: «Что я скажу?» Что видела блестящее под рубашкой? Что он двигался странно? Что у него взгляд не такой? Да кто в это поверит? «Здравствуйте, у человека подозрительный взгляд, он, кажется, что-то замышляет?» Она представила, как охранник с рацией хмурит брови, делает вид, что проверяет, а на самом деле просто смотрит на неё, как на подростка, который пересмотрел фильмов. — Не поверят, — выдохнула она, едва шевельнув губами. А если поверят? Если подойдут, ткнут пальцем, зажмут его... Что если он с оружием? Что если начнёт стрелять? — Нет. Нет-нет-нет, — мотнула головой, пытаясь собраться. «Нужно быть осторожной. Спокойной.» В голове шумело от страха и музыки, а мысли плелись, рисуя сцены, которых она не просила. Он достаёт пистолет, кто-то падает, Лера продолжает петь на сцене, не зная, что… Стоп. Что если я ошибаюсь? Что если это просто фанат с дорогой камерой? «А если я всех подниму, а это не так?» Что если охрана начнёт действовать, сорвут концерт, а потом окажется, что ничего не было? И кто виноват? — Я. Представив взгляд Леры, Джесс почувствовала, как сжалась в груди. «Ты не умеешь не лезть», — вспомнила она. И тут в голове пронзила мысль: «Дымовые шашки.» В груди возникла решимость. Она могла действовать, не привлекая внимания, но создавая нужный эффект. Дымовые шашки использовались для спецэффектов на концертах. Они могли затмить ситуацию, отвлечь внимание и дать время для действий. Джесс посмотрела на ближайший выход, затем на руки мужчины, сжимающие какие-то предметы. Всё решено. План был прост: создать хаос, но не дать ему уйти. Она взглянула на мужчину ещё раз. Он продолжал двигаться уверенно, скользя по толпе, не обращая внимания на происходящее вокруг. В его движениях была уверенность, будто всё под контролем. Время работало против неё. Джесс не могла терять ни секунды. Боясь потерять мужчину из виду, она быстро сжала кулаки и скрылась за колонной, решив, что сделает всё, чтобы предотвратить угрозу. Шаги становились быстрее, сердце колотилось, музыка стихала, а тревога усиливалась. Каждый момент был решающим. Она проскользнула в служебный коридор и на ходу проверила дыхание, стараясь выровнять его. «Не паниковать. Всё получится.» Теперь ей нужно было не просто действовать — создать отвлекающий манёвр, и сделать это быстро. В голове всплыл старый школьный урок химии и куча ночных экспериментов в гараже. Она знала, как собрать дымовую шашку из подручных материалов — это был риск, но у неё не было выбора. Вместо ящиков со спецэффектами она направилась к автобусу — в нём хранился реквизит, инструменты, всё, что могло пригодиться. Тусклый свет фонарей отбрасывал длинные тени, но Джесс двигалась быстро, точно зная, что ищет. Зайдя внутрь, она на секунду остановилась, огляделась. Всё было на месте: пластиковые контейнеры, обрывки ткани, бутылки с жидкостью для спецэффектов, старые холщовые мешки, изолента, зажигалки. Достаточно. «Я могу это сделать», — твёрдо подумала она. Действовала на автомате — нож, резка, сворачивание. Она комбинировала ингредиенты, залила жидкость в ёмкость, закрепила фитиль из пропитанной ткани. Всё — просто, быстро, функционально. Без лишнего шума, без права на ошибку. Когда импровизированная шашка была готова, Джесс спрятала её под одеждой и вышла из автобуса. Воздух казался плотнее, время — короче. Она возвращалась в закулисье, готовая воплотить свой план. Ошибки быть не должно.