Глава 9. Отражение в тёмном омуте.

Каникулы, как мимолётное видение, пролетели незаметно, оставив в душе Марлин приятное послевкусие семейного тепла и безмятежности. Она с нетерпением ждала возвращения в Хогвартс, предвкушая скорую встречу с друзьями и возобновление насыщенной школьной жизни. Люна, её верная сова-сипуха-альбинос, сидела в клетке, расположенной рядом с окном, и тщательно чистила свои белоснежные пёрышки, словно предчувствуя скорое путешествие. Девушка, устроившись в кресле, с улыбкой перечитывала письмо от Сьюзен, где её подруга с восторгом описывала свои рождественские каникулы, проведённые в кругу семьи. В конце письма подруга упоминала об обильных и трогательных посланиях от влюблённого Эндрю, который буквально засыпал её своими признаниями. Сьюзен признавалась, что с нетерпением ждёт первого шага от парня, но если он слишком затянет, то она не прочь проявить инициативу и сделать первый шаг сама. В дверь комнаты девушки постучали. Марлин, отложив письмо в сторону, разрешила войти. На пороге появились родители, лучащиеся радостью и гордостью. Отец прятал что-то за спиной, и из-за его высокого роста разглядеть, что это такое, было весьма проблематично. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем старинных часов на каминной полке. Куинни переглянулась с Кристофом, и, получив негласное одобрение, мягко улыбнулась дочери. Она взяла дочку за руки, её прикосновение было тёплым и нежным, и, глядя ей прямо в глаза, начала свою речь. - Дорогая моя, – произнесла Куинни, её голос звучал искренне и тепло. – Мы с отцом так гордимся тобой. Ты у нас такая умница, такая старательная, добрая и милая девочка. Мы видим, как ты усердно учишься в Хогвартсе, помогаешь нам и любишь. Мама сделала небольшую паузу, собираясь с мыслями, и продолжила: - И, конечно же, мы были очень рады, когда ты рассказала нам о своём принятии в сборную квиддичную команду Пуффендуя. Это такая большая честь, и мы знаем, что ты приложишь все усилия, чтобы достойно представить свой факультет. Мы всегда знали, что у тебя есть талант к полётам, ещё с тех пор, как ты маленькой девочкой бегала по саду, воображая, что у тебя есть крылья. Куинни улыбнулась, вспоминая детские годы дочери, и бросила взгляд на Кристофа, который в ответ тепло улыбнулся и кивнул. Мать вновь повернулась к дочери и продолжила: - Мы понимаем, как много для тебя значит квиддич, и как ты мечтаешь о победе. И мы хотим поддержать тебя в этом начинании, помочь тебе раскрыть свой потенциал и достичь новых высот. В этот момент Кристоф, до этого стоявший молча, словно поддерживая жену, вступил в разговор. Он с гордостью выпрямился во весь свой высокий рост и, с лукавой улыбкой, посмотрел на своего ребенка. - Да, дорогая, – произнёс он, его голос звучал басовито и тепло. – Мы с матерью решили, что ты заслуживаешь самого лучшего. Ты у нас такая трудолюбивая и талантливая, что мы просто не могли устоять перед желанием порадовать тебя. Он подмигнул дочке и театрально вытянул руки в стороны, показывая, что сейчас произойдёт нечто особенное. – И вот, – продолжил он, доставая из-за спины завёрнутый в ткань предмет и представляя его перед Марлин. – Мы решили подарить тебе кое-что, то, что как мы надеемся, поможет тебе стать ещё лучше в квиддиче и принесёт тебе много радости и побед. Кристоф снял ткань с предмета, и перед ней предстала сверкающая новая метла. Он посмотрел на дочь с гордостью и любовью, ожидая её реакции. – ТАДАМ! – с общим возгласом произнесли родители, будто сговорившись, и их глаза сияли от счастья, видя изумление на лице их любимой дочери. Метла была просто великолепна – изящная, блестящая, с гладким древком и аккуратно подстриженной щетиной в виде наконечника стрелы. Марлин сразу же узнала в ней «Серебряную стрелу» – новейшую модель, о которой она так давно мечтала, но не смела даже заикнуться родителям о её цене. От шока девушка потеряла дар речи и как заворожённая, подошла к метле, которую отец держал в руках. Её пальцы, не повинуясь ей, потянулись к гладкому древку, чтобы ощутить его прохладу. – Считай это ещё одним подарком на Рождество, – сказала мама, с нежностью глядя на дочь. – И с наступающими спортивными начинаниями и свершениями! – добавил отец, с гордостью протягивая ей метлу. Марлин, наконец, очнулась от оцепенения, но не могла вымолвить ни слова, лишь что-то невнятное пробормотала о том, сколько, должно быть, это стоило. Родители поспешили успокоить её, говоря, чтобы она ни о чём не думала, что они очень хотели порадовать её и что это их способ выразить свою любовь и гордость. Взяв метлу в руки, рыжая отложила её в сторону и, не в силах сдержать своих чувств, обняла родителей, прошептав,- Спасибо. У меня самые лучшие родители на свете. Девушка действительно была счастлива. У неё были самые любящие, заботливые и понимающие родители, о которых только можно мечтать. Через пару дней Марлин стояла с родителями на платформе перед Хогвартс-экспрессом. Атмосфера вокзала была наполнена радостью, суетой и предвкушением скорой встречи с друзьями. Тут к ней подошла Сьюзен. Девушка, с улыбкой, стала знакомить её со своими родителями. Куинни и Кристоф, как всегда, очаровали всех своим обаянием и дружелюбием. Попрощавшись с родителями и пообещав писать им почаще, Марлин, вместе с Сьюзен, зашла в поезд. После того, как прозвучал гудок и поезд тронулся, стала махать из окошка родителям, которые с улыбками смотрели ей вслед. Позже они с Сьюзен заняли своё любимое купе посредине вагона. Видимо, оно стало их постоянным местом. За всё время поездки к ним никто не присоединился, что их вполне устраивало. Сьюзен с восторгом рассказывала о своей переписке с Эндрю, о его стихах, полных любви и восхищения, и о том, как она с нетерпением ждёт их встречи в Хогвартсе. Девушка призналась, что готова сделать первый шаг, если Эндрю будет слишком долго тянуть с признанием. Так, за оживлёнными беседами и весёлыми шутками, прошло много времени. Незаметно для себя, они переоделись в школьную форму и с волнением ждали прибытия поезда на станцию Хогсмид. За окнами замелькали заснеженные пейзажи, словно кадры старой киноплёнки, и вот, наконец, Хогвартс-экспресс прибыл на станцию Хогсмид. В воздухе витало предчувствие перемен, и Марлин, ощущая лёгкое волнение, поспешила покинуть поезд, с нетерпением желая увидеть своих друзей и возобновить школьные занятия. Вместе с Сьюзен они направились к площадке, где уже ожидали кареты, запряжённые таинственными фестралами. Сьюзен видевшая этих созданий, каждый раз вздрагивала при виде их. Рыжая же тепло обвила ладно девушки пальцами, и сжала пальцы в утешающем жесте и повела к карете. Они сели вдвоём в одну карету, наслаждаясь последними минутами свободы перед возвращением в строгие стены Хогвартса. Но их идиллия была нарушена неожиданным появлением… Розье, Эйвери, Лестрейнджа и Тома Реддла. Неразлучная четвёрка, как всегда, держалась вместе, как свита короля, но на этот раз в их компании отсутствовал Малфой, что вызвало у Марлин лёгкое удивление. Розье, как обычно, шёл с наглым видом оглядывая окрестности и отпуская колкости в адрес окружающих. Эйвери, более сдержанный, следовал за ним, словно телохранитель, готовый в любой момент защитить своих друзей. Лестрейндж, мрачный и молчаливый, казался тенью, неотступно следующей за ними. А перед ними, возвышаясь над всеми, шёл Том Реддл, его лицо, как всегда, было непроницаемым, а взгляд – холодным и изучающим. Увидев их, подруги переглянулись и вздрогнули. Они знали, что эти парни – не те, с кем стоит связываться. Если для Сьюзен Реддл был прекрасным парнем среди этих парней и, в случае чего, смог мы их приструнить, но пуффендуйка не находила успокоение не в одном из них. Девушка конечно помнила о об их рождественской встрече, но парень все равно оставался для него далеким и непонятным. Инстинктивно сдвинувшись ближе друг к другу, они постарались стать как можно менее заметными, надеясь, что слизеринцы пройдут мимо. Но их надеждам не суждено было сбыться. Розье, заметив их, ухмыльнулся и, подтолкнув своих друзей, направился к карете, в которой сидели подружки. – Ну что, красавицы, не против если составим вам компанию? – прозвучал его наглый голос, заставив Сьюзен чуть вздрогнуть, а Марлин напрячься. Не дожидаясь ответа, Розье и его друзья залезли в карету, заняв оставшиеся места. Последним, оценивая обстановку, зашёл староста змеиного факультета. К удивлению, он не последовал примеру своих друзей и не стал отпускать колкости или ироничные комментарии, но потом вспомнила о его маске пай- мальчика и успокоилась, при Сьюзен он бы не стал брюзжать сарказмом. Вместо этого он молча сел рядом с Марлин, заставив её почувствовать себя крайне некомфортно. В карете воцарилась гнетущая тишина. Все молчали, стараясь не смотреть друг на друга. Только изредка Розье отпускал какие-то реплики в адрес своих друзей, но они были настолько тихими, что девушка не могла разобрать ни слова. Кареты понеслись по направлению к Хогвартсу. Время тянулось мучительно медленно. Волшебница чувствовала себя крайне некомфортно в этой компании. Ей казалось, что каждый взгляд Тома Реддла проникает в самую душу, а его присутствие рядом лишает её возможности дышать. Розье же видимо надоела тишина и он стал шутить с Эйвери, рассказывая ему всякие пошлые и гнусные шутки, от которых уши сворачивались в трубочку. Наконец, словно в ответ на её молитвы, карета подъехала к Хогвартсу. Парни, будто освобождаясь от гнёта, выскочили первыми и быстро встали неподалеку, дожидаясь Реддла, оставив их наедине со своими мыслями. Сьюзен, вздохнув с облегчением, тоже спустилась вниз, желая поскорее уйти от этой компании, даже Том, которого она считала оплотом благоразумия не спасал ситуацию. Рыжая же собиралась последовать её примеру, как вдруг перед ней появилась протянутая рука. Девушка опешила, Том Реддл самолично, протягивал ей руку, предлагая помощь, чтобы она могла спуститься из кареты. У Марлин от изумления перехватило дыхание. Она не могла поверить своим глазам. Том Реддл, её недруг, каким она его считала, предлагает ей помощь? Что с ним? Не мог же он так оттаять после Рождества. У Сьюзен, наблюдавшей за этой сценой, тоже был шок. У друзей же Тома, стоявших неподалёку, на лицах застыло лёгкое удивление. Они, казалось, тоже не ожидали такого поворота событий. Но, несмотря на своё удивление, продолжали хранить молчание, явно боясь нарушить волшебство момента. Изумрудноглазая, преодолев оцепенение, робко подала ему свою руку. Том, словно боясь причинить ей боль, нежно обхватил её ладонь и помог ей спуститься на землю. Его прикосновение было мягким и тёплым, как будто он пытался передать ей что-то важное. Марлин почувствовала, как её щёки заливает краска. Она не знала, что и думать. Она не понимала. Но в одном была уверена точно: этот учебный семестр будет непредсказуемым и полным сюрпризов. Что-то изменилось. И эти изменения, скорее всего, коснутся и её. *** Прошла неделя. Зима в Хогвартсе продолжала властвовать, окутывая замок своим ледяным дыханием. Снег, мягким одеялом, укрывал окрестности, создавая атмосферу сказочного волшебства. Но для Марлин эта неделя выдалась на редкость сумбурной и тревожной. Сидя на уроке зельеварения, ученица с трудом удерживала себя от того, чтобы не заснуть. Профессор Слизнорт, вещал очень интересно и не нудно, о приготовлениях сложных зелий, но его голос, спокойный и мягкий, как убаюкивающая колыбельная, навевал сон. Однако дело было не только в голосе профессора. Эндрю и Сьюзен продолжали сближаться с каждым днём всё больше и больше. Их отношения развивались стремительно, словно по волшебству. Всё чаще их можно было увидеть вместе, гуляющими по коридорам замка, держащимися за руки и обменивающимися нежными взглядами. Марлин искренне радовалась за своих друзей, но в то же время чувствовала лёгкую грусть от того, что в её жизни сейчас не было ничего подобного. Её же мысли были заняты одним лишь Томом Реддлом. Пуффендуйка никак не могла избавиться от навязчивых мыслей о нем. Да, опять о нём. Всю эту неделю юноша вёл себя неестественно, будто кто-то подменил его. По ночам девушка не могла уснуть, ворочалась в постели и мучительно размышляла о его странном поведении. После того случая у кареты он изменился. Стал более внимательным, более вежливым. Староста здоровался с ней в коридорах, слегка улыбаясь при встрече. На уроках, если замечал её поднятую руку, давал ей возможность ответить, хотя обычно игнорировал её и продолжал настаивать на своем ответе преподавателю, отказываясь опускать руку. Так произошло и сейчас. Профессор Слизнорт задал вопрос о свойствах яичной скорлупы Окками для зелья «Феликс Фелицис», и в воздух, словно по команде, взметнулись две руки: Тома Реддла и Марлин Смит. Слизнорт, как обычно, собирался предоставить возможность ответить своему любимчику, как вдруг Том, к всеобщему удивлению, взглянул на нее, слегка кивнул ей, и опустил руку, давая возможность ответить. Профессор, слегка опешив, удивлённо посмотрел на Тома, а затем на Марлин. – Ну что ж, мисс Смит, – произнёс он, с лёгкой улыбкой, стараясь не показывать своего замешательства, – пожалуйста, просветите нас своими знаниями. Девушка, слегка смутившись от оказанного ей внимания, собралась с мыслями и чётко ответила на вопрос, продемонстрировав свои глубокие знания в области зельеварения и приготовления такого зелья как «Феликс Фелицис». Слизнорт похвалил её за отличный ответ и начислил десять баллов Пуффендую, а Том, бросив на неё мимолётный взгляд, слегка улыбнулся, как бы одобряя её успехи. Но, несмотря на все эти странные знаки внимания, Том Реддл оставался всё тем же. Холодным, расчётливым, скрытным и серьёзным. Его улыбка, хоть и стала появляться чаще, всё равно казалась какой-то натянутой, будто ему было тяжело улыбаться. Словно он пытался научить себя улыбаться. Не как обычно, расчетливо, поддерживая тем самым маску старосты-отличника и прекрасного парня. Нет, он пытался делать это…искренне что-ли. Но либо Марлин разучилась понимать людей, либо же слизеринец и правда пытался быть с ней мягче. Эти размышления не давали ей покоя, мучили её дни и ночи. И чем больше она думала о нем, тем больше запутывалась в своих чувствах и мыслях. Закончив занятие, обладательница изумрудных глаз, поспешила покинуть класс, желая, как можно скорее оказаться на свежем воздухе, в кабинете зельеварения было достаточно душно, из-за постоянной варки зелий. Ей нужно было развеяться, проветрить голову и избавиться от навязчивых мыслей о черноволосом старосте слизерина, которые преследовали её весь урок. Однако ее планам не суждено было сбыться. Выйдя из класса, столкнулась лицом к лицу с главным актером своих мыслей. Он явно ждал кого-то, стоя у стены и скрестив руки на груди. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, а взгляд – холодным и изучающим. Марлин, увидев его внезапно появившуюся фигуру, невольно вздрогнула, как от неожиданного прикосновения. Сердце бешено заколотилось в груди, отбивая нервный ритм, а щеки залил предательский румянец, выдавая её смущение. Она не знала, чего ожидать от этой непредсказуемой встречи. – Марлин, – произнёс Том, нарушив напряжённое молчание своим тихим и сдержанным голосом. – Могу я поговорить с тобой? Девушка, слегка опешив от его внезапного обращения и удивлённая тем, что он вообще заговорил с ней, кивнула головой в знак согласия. – Конечно, – пробормотала она, стараясь сохранить видимость спокойствия, хотя внутри всё трепетало от волнения. – О чём ты хотел поговорить? Том, не отвечая на её вопрос и сохраняя загадочное выражение лица, сделал знак рукой, предлагая ей отойти в сторону, в более укромное и уединённое место, где их никто не увидит и не услышит. Марлин, повинуясь его жесту и чувствуя себя словно загипнотизированной, последовала за ним, не задавая лишних вопросов. Они прошли по длинному, мрачному коридору, свернули за угол и оказались в небольшом, полумрачном помещении, служившем, видимо, кладовкой для мётел, тряпок и прочего хозяйственного инвентаря. Странный выбор места для разговора. Том, убедившись, что они одни и их никто не потревожит, повернулся к ней, взглянув прямо в ее глаза своим пронзительным и завораживающим взглядом, и, слегка вздернув подбородок вверх, произнёс слова, которые она никак не ожидала услышать: – Я хотел поблагодарить тебя. Марлин удивлённо приподняла брови, не веря своим ушам. – Поблагодарить? – переспросила, стараясь скрыть своё замешательство. – За что? – За Рождество, – ответил Том. – За то, что ты принесла мне еду в приют. Это было… неожиданно. И, так как я не люблю оставаться в долгу, и благодарю я исключительно редко, то есть практически никогда, - девушка усмехнулась на этой фразе парня, - то я желаю, чтобы этот разговор остался между нами. И так уж и быть, ты можешь выдвинуть мне свои условия по поводу твоего молчания касаемо Рождества, так что, я слушаю. Марлин почувствовала, как её сердце начинает оттаивать. Неужели он действительно считает, что она преследовала какую-то цель? Говорила же ему о безвозмездности ее рождественского “подарка”, но видимо он ей не поверил. Ну что за дурак. Недоверчивый, гордый дурак, – промелькнуло у неё в голове, но вслух, конечно, этого не произнесла. – Не стоит благодарности, – пробормотала Марлин, стараясь говорить искренне и слегка улыбнувшись, чтобы хоть немного смягчить напряжённую атмосферу, – я просто хотела сделать тебе приятное. Том, слегка нахмурившись, пытаясь разгадать её истинные намерения, покачал головой, выражая своё непонимание. – Не понимаю, – произнёс он, явно обращаясь к самому себе, не сводя с неё своего пристального взгляда. – Зачем тебе это? Зачем тебе все это? Это какой-то ход, тщательно продуманный план? Марлин, собравшись с духом и стараясь не поддаваться его провокациям, ответила, глядя ему прямо в глаза: "Я… я просто хотела помочь тебе. Я знаю, что тебе сейчас нелегко, особенно в преддверии Рождества. И я подумала, что тебе будет приятно получить хоть немного тепла и заботы в этот холодный и мрачный день." Том усмехнулся, и в его глазах промелькнула тень сарказма и неверия. – Ты думаешь, я нуждаюсь в твоей жалости, Смит? – спросил он, с вызовом глядя на неё, пытаясь спровоцировать её на ответную агрессию. Рыжая покачала головой, стараясь сохранить спокойствие и не поддаваться на его провокации. – Я не жалею тебя, Реддл, – ответила она ровным голосом, не отводя взгляда. – Я просто не хочу быть тебе врагом. Том, услышав её слова, внезапно рассмеялся. Его смех звучал холодно и презрительно, словно он высмеивал её наивность и доброту. – Врагом? – переспросил он, со смехом глядя на веснушчатую, это была самая смешная шутка, которую он когда-либо слышал. – Тогда, ты хочешь быть другом такому, как я? Ты совсем не знаешь меня, Смит. Ты не понимаешь, кто я такой. И твоя наивность меня просто поражает. Марлин нахмурилась, чувствуя, как в ней поднимается раздражение и гнев. Ну вот опять. То он строит из себя джентльмена, проявляет небольшую долю человечности, а потом резко закутывается в свой кокон тайн и загадок, надевает маску презрения и превосходства, отгораживаясь от всего мира. – Я думаю, что знаю тебя лучше, чем ты думаешь, – ответила пуффендуйка, глядя ему прямо в глаза. – Я знаю, что ты сильный, умный и амбициозный. Но я также вижу, что ты одинок и несчастен. И я верю, что ты заслуживаешь большего. Том, поражённый её словами, замолчал. Он смотрел на нее с таким изумлением, словно впервые видел её. Некоторое время они стояли молча, глядя друг на друга. Марлин чувствовала, как между ними возникает какая-то странная связь, какое-то необъяснимое притяжение. Девушка не строила перед собой воздушных замков, вовсе нет. Рыжая понимала, что Том Реддл- это Том Реддл. Холодный, расчетливый, властный и гордый, это она могла сказать о нем спустя полгода знакомства, но боялась заглядывать дальше, боялась увидеть нечто более страшное и жестокое. Том, нарушив молчание, произнёс,- Ты ошибаешься, Смит. Я не нуждаюсь ни в друзьях, ни в сочувствии. Я сам по себе. И мне не нужна группа поддержки с пуффендуя. Зеленоглазая улыбнулась, но сделала это как-то нервно. Эмпатия Марлин никогда не подводила, она всегда тонко чувствовала эмоции людей. Студентка не знала, усилилась ли ее способность благодаря ее магическим способностям, но сейчас четко ощущала, как Том пытается убедить себя во всем, что говорит, ему не комфортно, что кто-то проник так близко в его жизнь, той жизни, что он старательно прятал все шесть лет в школе. Конечно все в школе знали, что Том Реддл живет в приюте, но подробности его пребывания там покрыты мраком для всех, даже для его так называемых “друзей”. И тут появляется девчонка и ставит его тайны под сомнение, хотя Марлин даже и не думала рассказывать никому подробности его жизни. Но Том видимо думал иначе. – Я знаю, – ответила она, стараясь понять его отношение к себе, – Но иногда даже великим людям нужна помощь. И я готова её предложить, как в тот раз в библиотеке, как тогда в Рождество, я готова. Если ты захочешь. Том, не ответив ей, отвернулся и направился к выходу. Девушка, проводив его взглядом, вздохнула. Она знала, что ей будет нелегко завоевать его доверие, но искренне верила, что под маской холодности и цинизма скрывается одинокая душа, нуждающаяся в тепле и любви. И рыжеволосая была намерена доказать ему это. Проклятая эмпатия, снова взяла верх. Зеленоглазая вздохнула, зная, что ей будет нелегко пробить эту броню. Хотя сама до конца не понимала для чего она это делает. Но чувствовала, что так надо. Том Реддл был самым сложным человеком, которого шестикурсница когда-либо встречала. Он был полон противоречий, его душа была изранена осколками прошлого, а его сердце – скованно льдом. Собравшись с духом, Марлин решила последовать за ним. Следующим уроком у нее было домоводство, которое она в который раз собралась прогулять. Девушка вышла из кладовки и огляделась по сторонам. Тома нигде не было видно. Он буквально растворился в воздухе. Рыжая, зная, куда он мог направиться, решила пойти в библиотеку, ведь знала, что Том часто проводит там время, изучая древние книги и заклинания. Да хоть, что-то, что могло подарить ему новые знания. Он поистине любил узнавать все новое и знать все. Придя в библиотеку, пуффендуйка сразу же заметила его, сидящего за дальним столом, в окружении толстых томов. Он, как всегда, был полностью поглощён чтением, не обращая внимания на окружающий мир. И Марлин с неохотой призналась себе, что он, поистине красив, когда читает. Юноша отличался аристократичной бледностью лица, на котором выделялись темные, глубоко посаженные глаза. Густые, темные волосы мягкой волной обрамляли лоб, придавая облику оттенок задумчивости. Голова чуть наклонена, смоляная челка чуть выбилась из идеальной укладки и ниспадала на глаза. Раздраженным взмахом руки, Том поправил челку и вернулся к чтению. Черты юношеского лица были тонки и правильны, словно выточены из мрамора искусным скульптором. Его пальцы, тонкие и аристократично длинные мягко обхватывали страницы книги. Его одежда была идеально выглажена и сидела на парне, как вторая кожа, выгодно подчеркивая стройное тело юноши. Рыжеволосая помотала головой, осознав, что рассматривает парня непозволительно долго. И вспомнила зачем она здесь и решила действовать. Марлин, подойдя к нему, тихо села, напротив, и достала из сумки учебник по травологии и принялась делать домашнее задание, под мимолетным взглядом парня, что он кинул на нее, когда она садилась. Некоторое время они сидели молча, каждый занимался своим делом. Девушка, хоть и старалась сосредоточиться на травологии, то и дело поглядывала на Тома, изучая его лицо, его движения. Он выглядел таким сосредоточенным, таким серьёзным, будто от его занятий зависело будущее всего мира. Его брови были слегка нахмурены, а губы плотно сжаты. Он то и дело что-то записывал в блокнот, а затем снова углублялся в чтение. Марлин не могла понять, что он ищет в этих древних книгах. Какую тайну он пытается раскрыть? К чему он так стремится? Ей было интересно, что он думает, что чувствует, о чём мечтает. Но боялась спросить, боялась нарушить его сосредоточенность, боялась услышать очередной саркастический ответ. Вдруг, ощутив на себе её изучающий взгляд, Том резко поднял голову и посмотрел прямо на неё. В его глазах на мгновение мелькнуло лёгкое удивление, но он быстро взял себя в руки, подавив проявление эмоций. – Что-то не так? – спросил он, его голос звучал сдержанно и ровно, не выдавая никаких чувств. Смутившись от того, что её поймали на подглядывании, рыжая покачала головой, стараясь скрыть своё волнение. – Нет, всё в порядке, – ответила Марлин, глядя в сторону. – Просто… задумалась. Том, немного подумав и проявляя неожиданный интерес к её словам, слегка улыбнулся, смягчая холодность своего взгляда. – О чём же? – спросил он, подталкивая её к откровенности. Марлин, удивившись его неожиданному вопросу и поймав себя на мысли, что говорит слишком много, пожала плечами, пытаясь уйти от ответа. – О тебе, – ответила она, не задумываясь и выпалив это, как на духу. Черт. Девушка мысленно дала себе пощечину за эту неосторожность. Том, для осмысления её слов, замолчал, перестав перелистывать страницы книги. Он смотрел на неё с таким изумлением и неподдельным интересом, граничащие с раздражением. – Обо мне? – переспросил он, его голос звучал тихо и опасно, выдавая его замешательство и недовольство ситуацией. – Почему? Марлин, почувствовав, как кровь приливает к лицу, и её щёки предательски краснеют, отвела взгляд, не в силах выдержать его пристальный взгляд. – Просто… интересно, – пробормотала она, запинаясь и с трудом подбирая слова. – Что ты ищешь в этих книгах? К чему ты так стремишься? Том, словно оценивая её искренность и решая, стоит ли ей доверять, посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом, пытаясь проникнуть в её мысли и узнать, что скрывается за её словами. – Я ищу знания, – ответил он, его голос звучал серьёзно и убеждённо, в нём слышалась непоколебимая решимость. – Я хочу узнать всё, что можно узнать о магии, о волшебстве, о мире, о его тайнах и возможностях. – Зачем? – спросила, пытаясь понять, что движет им. Том, нахмурившись и слегка раздражённый её настойчивостью, посмотрел на неё, не понимая её вопроса. – Это мое прошлое, настоящее и будущее, – ответил он, его голос звучал холодно и уверенно, не допуская возражений. – Это изменит мир, и я буду тем, кто это сделает. Марлин, внимательно глядя на него и пытаясь понять его истинные намерения, покачала головой, не соглашаясь с его словами. – Я думаю, что ты уже велик, – произнесла она, её голос звучал тихо и искренне, в нём слышалось восхищение и уважение. – Ты умён, талантлив и силён. Тебе не нужно ничего доказывать, ты уже достаточно хорош. Том усмехнулся, не принимая её комплимент. – Ты ошибаешься, Смит, я никому и ничего не доказываю, – ответил он, отводя взгляд. – Но я ещё ничего не добился, не достиг своей цели. Ещё не стал тем, кем должен стать, тем, кто изменит этот мир. – И кем же ты должен стать? – поинтересовалась Марлин, не отступая и пытаясь добиться от него ответа. Том, не ответив ей и проигнорировав её вопрос, отвернулся, закрывшись от неё, и снова углубился в чтение, погружаясь в мир знаний и тайн. Марлин, вздохнув и понимая, что он не намерен продолжать этот разговор, вернулась к своей травологии, чувствуя разочарование и беспомощность. Она знала, что ей ещё предстоит долгий и трудный путь, чтобы понять слизеринца. Но сдаваться не планировала, ведь верила, что рано или поздно сможет пробиться сквозь его броню и увидеть его истинное лицо. Хоть бы это открытие не разочаровало ее. *** Занятие по защите от тёмных искусств всегда вызывало у пуффендуйки особый интерес. Она с нетерпением ждала каждого урока, предвкушая новые знания и захватывающие испытания. Но сегодня, переступив порог класса вместе с Сьюзен, юная волшебница была удивлена необычной обстановкой. Просторная комната, обычно заставленная столами и стульями, была совершенно пуста. Лишь в центре класса возвышался большой, тёмный шкаф, который слегка подрагивал, давая понять, что внутри кто-то или что-то пыталось вырваться наружу. Студенты, галдя и переговариваясь, стали занимать места, кто где захочет. Пуффендуйцы, как всегда, дурачились и смеялись, пытаясь разрядить напряжённую обстановку, слизеринцы же, сдержанные и серьёзные, переговаривались вполголоса, обмениваясь предположениями о том, что их ждёт. Марлин, оглядев помещение, почувствовала, как кто-то сверлит её щёку взглядом. Периферическим зрением пуффендуйка заметила, что это был Том. Он, как статуя, стоял у стены, окруженный своей неизменной свитой, скрестив руки на груди, и пристально смотрел на неё. Вспомнив их последний разговор в библиотеке, когда он, после кратковременной оттепели, вновь отгородился от неё стеной холода и равнодушия, решила не поддаваться на его провокации. Она не спешила поворачиваться и одаривать его хоть каким-то знаком внимания. Что ж, раз он так этого хочет, то пусть будет так. Девушка тоже умеет показывать зубки. Марлин нарочито отвернулась и принялась разговаривать с Сьюзен, делая вид, что не замечает его присутствия. В глубине души её, конечно, задело его поведение, но не хотелось показывать ему свою слабость. Тут из своего кабинета, расположенного над лестницей с небольшим балкончиком, вышла мадам Мерритоут. Профессор, не спеша, начала спускаться к классу, параллельно объясняя цель сегодняшнего занятия. Её голос звучал громко и уверенно, заставляя всех замолчать и обратить на неё внимание. – Как вы уже многие знаете, – начала женщина, неспешно ходя по просторному классу, – я не особый фанат составления программы обучения, по моему предмету, нашим министерством. Наши взгляды разнятся в некоторых местах, например, взгляд на сегодняшнее занятие, что будет у нас. Преподаватель обвела взглядом класс и подошла к шкафу, который всё сильнее дёргался. – Кто может предположить, кто или что находится в этом шкафу? – спросила она, с вызовом глядя на студентов. Не прошло и секунды, как руку поднял Том Реддл. – Это боггарт, мисс Мерритоут, – ответил он, его голос звучал спокойно и уверенно. – Привидение, принимающее облик того, чего человек боится больше всего на свете. Никто не может сказать, как он выглядит на самом деле, поскольку боггарт принимает различные формы в зависимости от страхов человека, который находится перед ним Том подробно рассказал всё, что известно о боггарте: о его происхождении, о его способностях и о способах борьбы с ним. – Да, мистер Реддл, – похвалила профессор, под конец монолога парня и слегка улыбнувшись. – Пять баллов Слизерину. Очень хорошо. Профессор подошла к шкафу и положила на него руку. – Министерство с твёрдой уверенностью заявляет, что столь опасное привидение не предназначено для изучения ни на одном из курсов школы, – продолжила мадам Мерритоут, – я же считаю, что чем больше существ и способы борьбы против них вы знаете, тем лучше. Это поможет вам в будущем защитить себя и своих близких. Женщина вздохнула и повернулась к студентам. – Сейчас каждый из вас, по очереди, будет подходить к шкафу, – объявила она, разглядывая каждого студента, – я выпускаю привидение, и, как уже сказал мистер Реддл, оно принимает облик того, чего вы боитесь больше всего на свете. Преподаватель сделала паузу, словно давая всем время на размышление. – Но все мы знаем заклинание против него, – продолжила профессор, её голос звучал ободряюще и уверенно, – ведь даже у такого пугающего существа, как боггарт, есть свой страх, своя ахиллесова пята. Это приведение больше всего боится быть выставленным на посмешище, проще говоря, осмеянным и униженным. Она взмахнула волшебной палочкой, показывая правильное движение, которое нужно совершить при произнесении заклинания. – Заклинание очень простое в произношении, но требующее концентрации и уверенности: «Ридикулус», – произнесла профессор четко, выделяя каждую букву и интонационно подчёркивая его силу, – и представляете в своём воображении то, что вызывает у вас смех, что-то нелепое и забавное. Превращаете свой самый большой страх во что-то комичное и смешное, лишая его силы. Женщина снова посмотрела на студентов, оценивая их готовность к предстоящему испытанию и проверяя их уверенность в себе. – Итак, начнём, – сказала она решительно, взмахнув волшебной палочкой и открывая замок на старом, скрипучем шкафу заклинанием "Алохомора". – Выстраиваемся в очередь, соблюдая дистанцию и сохраняя спокойствие. Студенты, с волнением и трепетом, начали выстраиваться в очередь, c волнением и нервозностью, ожидая встречу со своими страхами. Марлин, встав за Сьюзен, чувствовала, как её сердце бешено колотится в груди. Веснушчатая не знала, чего боится больше всего на свете. И ей было страшно представить, в какой облик примет боггарт, чтобы её напугать. Очередь двигалась медленно, каждый шаг приближал ее к неизбежному столкновению со своими страхами. Сердце бешено колотилось, как пойманная в клетку птица, дыхание стало прерывистым, а в висках стучала кровь. Она видела, как лица её однокурсников искажаются от ужаса, как они кричат и отступают, столкнувшись со своими кошмарами. И каждый раз, когда боггарт принимал новую форму, Марлин невольно вздрагивала, гадая, что же ждёт её. Боггарт принимал самые разнообразные формы: гигантские пауки, зловещие клоуны, леденящие душу зомби и мумии, разъярённые тролли и даже собственные родители, упрекающие в неудачах. У каждого был свой страх, своя боль, своя слабость. Девушка пыталась сосредоточиться, найти что-то смешное, что-то, что могло бы помочь ей произнести заклинание “Ридикулус”. Но в голове, словно навязчивая мелодия, крутились слова Тома, сказанные ею под воздействием пытки, его тихий, зловещий голос, проникающий в самые глубины её разума. "Ходят слухи, что некоторые последователи Грин-де-Вальда ищут способы дестабилизировать ситуацию в Британии, совершая акты насилия в отношении магглов. Твои родители, к сожалению, живут в районе, где эти слухи наиболее активны. Было бы очень обидно, если бы они стали… невинными жертвами”. Эти слова были ядом, терпким и разрушающим, отравляющий её душу, заставляющий её снова и снова переживать тот ужасный момент. Она боялась за своих родителей, боялась, что однажды последователи Грин-де-Вальда и в правду решат выбрать их в качестве своих новых жертв. Марлин попыталась отогнать эти мысли, но они, как назойливые мухи, возвращались снова и снова. Пуффендуйка знала, что, если боггарт примет облик её родителей, то она не сможет произнести заклинание. Язык прилипнет к небу, а голос резко пропадет. Шестикурсница чувствовала, как кто-то дышал ей в затылок, чуть повернув голову, заметила Тома, что стоял прямо за ней. Его глаза, словно чёрные омуты, казались бездонными и таинственными. На мгновение ей показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но это могло быть лишь игрой её воображения. Настала её очередь, после Сьюзен, что превратила гигантскую многоножку в Эндрю, что рассказывал подруге разные шутки и каламбуры. Мадам Мерритоут, слегка кивнув, указала на шкаф. Марлин сделала глубокий вдох и шагнула чуть вперёд. Каждый её шаг отдавался гулким эхом в пустом классе, отсчитывая секунды до неизбежной катастрофы. Подойдя к шкафу, она зажмурилась и попыталась представить что-то весёлое. Марлин вспомнила, как её отец, пытаясь научить её кататься на роликах, упал в куст роз, сломав себе нос и исцарапав всё лицо. Но это воспоминание не вызвало у неё смеха, что не удивительно. Оно лишь усилило её тревогу. Шкаф распахнулся, и из него вырвался густой чёрный дым. Он начал медленно клубиться, принимая очертания двух человеческих фигур. Пуффендуйка, пыталась вздохнуть, но тут же прекратила дышать, словно разучилась это делать и застыла в ужасе. Перед ней стояли её родители. Но это были не те любящие и заботливые родители, которых она знала. Их лица были искажены страхом и болью, их глаза молили о помощи. Они были связаны по рукам и ногам, а вокруг них стояли люди в чёрных мантиях, с лицами, скрытыми под капюшонами. – Марлин, помоги нам! – закричала её мать, её голос надрывался от ужаса и отчаяния, эхом разносился в её голове. – Они хотят убить нас! – Спаси нас, доченька! – взмолился её отец, его голос был полон боли и мольбы, его лицо было залито кровью, стекавшей ручьями по щекам. – Не дай им сделать это! Слёзы градом покатились по щекам, застилая пеленой глаза. Она не могла поверить своим глазам, не хотела верить в то, что видит. Это был её самый страшный, самый ужасный кошмар, воплощённый в реальность. Злой дух материализовал её самые глубокие страхи. – Нет! – прошептала девушка, опустив голову вниз, не в силах смотреть на этот ужас. От слёз, что ручьями стекали по горящим огнем щекам, туфли размывались, теряя свои очертания. – Нет, это неправда! Этого не может быть! Это все не правда! Тут слуха коснулся пронзительный крик женщины, подняв голову вновь, она увидела, как один из темных волшебников посылает до боли знакомое заклинание в ее мать. Круциатус. Женщина продолжала надрывно кричать, и через несколько секунд другой волшебник взмахнул палочкой, и вместе с мамиными криками, слух пронзил крик отца. Марлин почувствовала, как её мир рушится на глазах. Она не могла больше этого выносить. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, чтобы не видеть и не слышать всего этого ужаса. Девушка в подступающей истерике отшатнулась назад, не слыша, что говорит ей профессор Мерритоут и наткнулась спиной на стоящего позади студента и сразу же почувствовала легкое прикосновение к ее сжатому кулаку. – Ты можешь это сделать, Марлин, – произнёс тихий, но уверенный голос, такой знакомый, с этим холодным, но участливым голосом. – Ты сильная. Ты справишься, - он крепко сжал ее ладонь. Рыжеволосая решила посмотреть на него. Повернув голову, она обомлела, так как не ожидала увидеть такой взгляд, что дарил ей парень в столь тяжелый для нее момент. В нем не было не насмешки, не презрение, это были не те холодные и отстранение глаза. Его взгляд все так же пронизывал ее решительностью, что томилась где-то в глубинах. Марлин видела свое отражение в его черном омуте, но помимо этого, заметила столь не характерную для него поддержку и веру. В нее. Ее силы. – Вспомни, чего они боятся, – прошептал он, проникновенно смотря ей в глаза, все так же сжимая ее ладонь в своей, – Вспомни то, что сильнее их. Сильнее всех здесь стоящих. Раз уж справились они, то ты точно сможешь это сделать. Марлин, прислушавшись к его словам, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Она вспомнила слова мадам Мерритоут о том, что боггарт боится быть выставленным на посмешище. Пуффендуйка вспомнила, что даже у самых страшных существ есть свои слабости. И вдруг её осенило. Девушка вспомнила, как её родители, несмотря на все свои страхи, всегда поддерживали её, всегда верили в неё, всегда любили её. Она вспомнила, как они смеялись над своими неудачами, как они находили радость в мелочах, как они преодолевали все трудности вместе. Вспомнила, как однажды, в парке развлечение отец купил ей огромную сладкую вату, как ей было весило на всех аттракционах, вспомнила, как отец выиграл ей игрушку в тире, огромный плюшевый тигр. Зеленоглазая открыла глаза, покрасневшие от слез и посмотрела на боггарта. Он всё ещё стоял перед ней, принимая облик её родителей, но теперь она видела в нём не только страх, но и слабость. – Ридикулус! – выкрикнула Марлин, её голос звучал громко и уверенно. И представила своих родителей, переодетых в клоунов в нелепых костюмах, с огромными красными носами, забавно торчащими на лицах, и разноцветными париками, пытающихся неуклюже жонглировать куриными яйцами, которые то и дело выскальзывают из их рук и разбиваются, заливая их лица липкой жёлтой массой. В классе раздался взрыв хохота. Даже мадам Мерритоут не смогла сдержать улыбку. Девушка почувствовала огромное облегчение, как будто тяжелый груз упал с её плеч. Она победила свой самый глубокий страх, обратила его в шутку и заставила отступить. Она спасла своих родителей, освободив их от власти кошмара. Пуффендуйка посмотрела на Тома и благодарно улыбнулась ему, выражая свою признательность за поддержку и помощь. Он, слегка кивнув в ответ и едва заметно улыбнувшись уголками губ, отпустил её руку и отступил в сторону, позволяя ей полностью прийти в себя. Марлин знала, что их отношения далеки от идеальных, но в этот момент она почувствовала, что между ними возникла какая-то особая связь, связь, основанная на доверии и взаимопонимании. Он увидел самый страшный кошмар для нее, но спрятал свой холод и иронию в дальние закрома, проявив учтивость и поддержку. Девушка оценила это. Теперь же она готовилась увидеть самый главный страх Тома и в случае чего, проявить такое же содействие, что и он. Парень же встал перед ней и настал его черед. Шкаф распахнулся, и перед ним, как будто повинуясь неведомой силе, начал материализовываться боггарт. Он метался, принимая различные формы, будто не в силах определиться со своим страхом. То он превращался в огромную змею, то в зловещую маску, то в горящий факел. Словно не мог прощупать то, чего боится Том и воспроизводил страхи других учеников, что были до него. Но ни один из этих образов не вызывал у Тома страха. Девушка поняла это по его идеально прямой спине и поднятой голове. Вдруг, приняв окончательное решение, боггарт принял облик… Тома Реддла. Но это был не тот Том, которого она знала. Это был искажённый, зловещий образ, вырванный из самых тёмных глубин его души. Но это был не живой парень. Это был труп. Безжизненный, бледный, с пустыми, стеклянными глазами. Том Реддл боялся смерти. Он боялся собственной смерти. Марлин почувствовала, как кровь застывает в её жилах. Она увидела, как Том, стоявший перед ней, вздрогнул и часто задышал. Его спина ссутулилась, и голова опустилась. Студентка поняла, что боггарт, приняв облик трупа слизеринца, показал истинный страх парня, о котором он тщательно скрывал. Сердце ее сжалось от сострадания. Шестикурсница увидела в нём не только холодного и расчётливого лидера, но и уязвимого человека, который, как и все, боялся смерти. Кто-то сзади недовольно шикнул, требуя, чтобы рыжая освободила место, но Марлин, не обращая внимания на недовольные возгласы, шагнула к Тому. Захотелось помочь ему, поддержать его, показать, что он не одинок в своём страхе. Помочь ему справиться с ним, как он помог справиться ей. Девушка подошла к нему так, чтобы никто не мог увидеть её руки, и положила свою ладонь ему на спину. Прикосновение было лёгким, но ощутимым. Том вздрогнул ещё раз и слегка повернул голову в её сторону, пытаясь понять, что происходит. Марлин, поймав его взгляд, кивнула ему и улыбнулась, так ярко, как только могла. Она хотела, чтобы он знал, что она рядом, что она понимает его, что она не осуждает его страх. Его глаза блуждали по её лицу, пытаясь прочесть её мысли, понять её намерения. На мгновение ей показалось, что в его глазах мелькнула благодарность, но это чувство тут же исчезло. Том отвернулся от неё, глубоко вдохнул и посмотрел на свой собственный “труп”. Он собрался с силами, его лицо приняло непроницаемое выражение, и он, наконец, произнёс: – Ридикулус! В тот же миг боггарт, принявший облик бездыханного Тома Реддла, превратился в… Розье, отцепляющего от своих брюк огромного, рыжего нюхлера. Этот зрелище вызвало в классе взрыв хохота. Боггарт принял форму страха Розье, отцепить надоедливого зверька, вцепившегося в его штаны, пытаясь отодрать блестящую пряжку ремня, - и Том, вопреки ожиданиям, тоже слегка улыбнулся. Он знал, как его друг панически боится этих проворных существ. Розье, пытаясь вытащить проворного зверька из штанов, чуть инфаркт не получил. Но черноволосого это смешило. Марлин же, убедившись, что Том в порядке, отошла от него, предоставив ему возможность справиться с эмоциями наедине. Пуффендуйка направилась к Сьюзен, которая стояла позади очереди, с нетерпением ожидая её. Сьюзен, как только подруга подошла к ней, дрожащая и бледная, порывисто обняла её, выражая свою поддержку и сочувствие. – Марлин, рыжик, как ты? – спросила Сьюзен с беспокойством, сжимая её в объятиях и стараясь согреть своим теплом. – Всё хорошо, Сьюзен, не переживай, – ответила девушка, стараясь придать своему голосу уверенность и убедить её, что худшее позади. – Если что… – начала Сьюзен, готовая предложить любую помощь, но не успела договорить, так как её взгляд внезапно устремился на кого-то позади подруги, вызвав у неё удивление. Марлин, повинуясь её взгляду, обернулась и встретилась взглядом с глубокими, смоляными глазами Тома, который стоял в нескольких шагах от них и наблюдал за ней. Сердце её учащённо забилось в груди, словно птица, бьющаяся в клетке. – Ты в порядке? – спросил Том, его голос звучал тихо и приглушённо, но в нём, как ни странно, слышались крохотные нотки заботы и беспокойства. Марлин заторможено кивнула в ответ, пытаясь прийти в себя после пережитого ужаса. – Да, – ответила зеленоглазая, облизнув пересохшие от волнения губы, – всё хорошо, спасибо. Том кивнул ей в ответ и отошёл в сторону, к Лестрейнджу, который только что справился со своим боггартом в виде Кровавого Барона, призрака факультета Слизерин. – Бедняга, – сказала Марлин с искреннем сочувствием, глядя на Лестрейнджа, – ему, наверняка, приходится видеть его каждый день. – Вау, – произнесла Сьюзен, пропустив слова подруги мимо ушей, удивлённо глядя на Тома. – Том такой милый! Я видела, как он стоял рядом с тобой, когда я хотела подойти к тебе, но он опередил. – Да… спасибо ему, – На этот раз слова вырвались с искренней благодарностью, без обычного сарказма, которым обычно отвечала, когда Сьюзен говорила о Реддле. Ему, и правда, не чуждо сочувствие, хоть и в столь неявном его проявлении… Скрытое под маской озабоченного старосты, который заботится так о всех. Она посмотрела на Лестрейнджа, который стоял в стороне, мрачный и молчаливый, он отходил от своего боггарта, но никто из так называемых друзей не пытался его хоть как-то приободрить. Том тоже молчал. – Но не о всех, – На вопросительный взгляд Сьюзен, девушка покачала головой и принялась слушать домашнее задание от профессора, что попросила учеников собраться вокруг нее, до конца урока оставались считанные минуты, и не все успели встретиться со своими страхами лицом к лицу. Кто-то разочаровано простонал, а кто-то облегчено выдохнул. В ноздри пуффендуйки ударил запах, новый, не знакомый. Приятный и не резкий запах кедра, кашемирового дерева, сандала с нотками свежести. Сердце её забилось ещё быстрее, когда она перевела кроткий взгляд на вставшего рядом парня, что внимательно слушал профессора. Возможно его запах можно было бы уловить, когда он стоял к ней на много ближе парой минут назад, когда девушка находилась на краю истерики, но тогда запах мало волновал ее. Но сейчас, ощутила на себе волну приятного аромата, который вызывал волну мурашек по телу. Марлин стала осознавать, что её чувства к Тому становятся всё сильнее, и не понимала, нравится ей это или нет. Студенты, словно освобождённые из заточения, потянулись к выходу из кабинета ЗОТИ. В воздухе всё ещё витало напряжение, смешанное с облегчением и лёгкой эйфорией. Кто-то, бледный и пошатывающийся, пытался прийти в себя после столкновения со своим самым жутким кошмаром. Кто-то, наоборот, весело смеялся, делясь впечатлениями и подтрунивая над своими страхами. Пуффендуйки не спеша шла к выходу, размышляя о том, что произошло. Она чувствовала себя опустошённой, но в то же время умиротворённой. Ей удалось победить свой страх, пусть и не без помощи Тома, но так же смогла увидеть его уязвимость, его боль, его страх смерти. И это сделало его ближе к ней. Вдруг в неё кто-то врезался. Марлин, потеряв равновесие, чуть не упала, но Сьюзен успела её подхватить. – Осторожнее! – воскликнула Сьюзен, с укоризной глядя на виновника столкновения. Перед ними стоял Лестрейндж. Его лицо было белым, как полотно, а глаза – расширены от ужаса. Судя по всему, он ещё не отошёл от своего столкновения с боггартом в виде Кровавого Барона, призрака факультета Слизерин. – Простите, – пробормотал Лестрейндж, будто пристыженный и избегая смотреть Марлин в глаза, полные сочувствия, – я… я не хотел этого. Он, желая поскорее избавиться от неприятной встречи и убежать от своих проблем, быстро развернулся и направился к выходу из класса, потупив взор. – Лестрейндж, – окликнула его веснушчатая, повинуясь какому-то внутреннему, внезапному порыву сострадания. Парень остановился, удивлённый тем, что она обратилась к нему, и вопросительно посмотрел на неё. Марлин, не зная, что именно сказать, протянула руку и робко коснулась его плеча, чувствуя его напряжение. – У мадам Помфри есть успокаивающий отвар, – произнесла Марлин тихо, но уверенно, стараясь придать ему уверенности, – сходи к ней, он действительно помогает успокоиться и прийти в себя. Сказав это, девушка отпустила его плечо и направилась дальше, провожаемая удивлённым и немного растерянным взглядом Лестрейнджа, который не ожидал от неё такого проявления заботы. – Что это было? – спросила Сьюзен, с недоумением глядя на подругу и догоняя её. – Ты же его терпеть не можешь! Марлин пожала плечами, стараясь не придавать этому значения. – Во-первых, я такого никогда не говорила, а во-вторых, он ничего плохого лично мне не сделал, – ответила она, защищая свой поступок. – В отличие от того же Розье, который постоянно хамит и оскорбляет всех вокруг. И вообще, он сейчас явно не в лучшем состоянии, ему нужна помощь, а не осуждение. – Но ты бы помогла Розье в такой ситуации? – поинтересовалась Сьюзен, с подозрением и любопытством глядя на подругу, пытаясь понять логику её действий. Марлин задумалась на мгновение, представляя себе Розье в подобном положении. Помогла бы ему? – Да, наверное, да, – ответила рыжая, почесывая ладонь, наконец, после некоторого колебания, признавая свою слабость. – Ты просто слишком добрая, Марли, – вздохнула Сьюзен, покачав головой, – и все этим без зазрения совести пользуются, потому что знают, что ты никогда не откажешь в помощи. – Может быть, – согласилась с блондинкой Марлин, уклончиво отводя взгляд в сторону, избегая прямого ответа и признавая, что Сьюзен, возможно, права, – но я не могу иначе, это часть меня. Она не была наивной дурочкой, которую легко обмануть, просто не могла пройти мимо чужой боли, чужого страдания. Её мать всегда говорила: “Помогай тем, кому можешь помочь”. Отец, более приземлённый, добавлял: “Только не в ущерб себе. Сначала думай, а потом делай”. И Марлин старалась следовать этому правилу. Она не чувствовала отвращения к себе за свою мягкость. По ее мнению это не было слабостью. Ведь пуффендуйка просто помогала тем, кто нуждался в её помощи. И всё. И вдруг, словно прочитав её мысли, Сьюзен остановилась и посмотрела ей прямо в глаза. – Марли, ты не должна меняться, – произнесла подруга серьёзно, обхватив ту за плечи. – Ты хорошая. И я люблю тебя такой, какая ты есть. Не вздумай меняться, слышишь? Марлин, тронутая её словами, обняла блондинку. – Спасибо, Сьюзен, – прошептала, одаривая синеглазую нерешительной улыбкой, – ты лучшая. И вдруг её осенило. Рыжая вспомнила слова Тома о том, что он не нуждается в друзьях, что он сам всего добьётся. Но разве можно добиться всего в одиночку? Разве можно изменить мир, не имея рядом верных друзей, готовых поддержать в трудную минуту? Девушка посмотрела на Сьюзен и поняла, что права. Она не должна меняться. Она должна оставаться собой. И если Том Реддл не может этого принять, то это его проблемы. С этими мыслями пуффендуйки направилась на травологию, подруга все ждала встречи с Эндрю, будто они не виделись перед первым уроком на завтраке, а прошел месяц с их разлуки. Марлин же, оставила позади свои страхи и сомнения, спрятав их в один шкаф с боггартом.