Глава 11. Темная защита.

Недели, казавшиеся бесконечными, пролетели незаметно, растворяясь в череде лекций, домашних заданий и тренировок. Страсти вокруг победного матча Пуффендуя постепенно улеглись, уступив место предвкушению финальной игры за кубок школы против непобедимого Слизерина. Матч между Гриффиндором и Слизерином прошел совсем не давно. Из жестокой схватки, между враждующими факультетами, которые словно вымещали все свои претензии и обиды друг на друга во время игры, победителем вышел змеиный факультет, к разочарованию большинства в школе. Все знают, что Слизеринцы не гнушаться использовать грязные приемы, но делают это так незаметно, ловко и хитро в этот раз, словно были мастаками в этом, полностью соответствуя своему факультету. Быть хитроумными и не брезговать любыми способами, если это принесет им победу. Марлин, хоть и волновалась, была полна решимости. Она тренировалась с удвоенной энергией, оттачивая свои навыки и изучая тактику противников, анализируя их игру с факультетом львов. Однако этим планам не суждено было сбыться. В один из хмурых апрельских дней, во время традиционного завтрака в Большом зале, профессор Диппет, директор Хогвартса, поднялся на кафедру и жестом призвал всех к тишине. Его лицо, обычно спокойное и приветливое, на этот раз было омрачено тревогой. — Дорогие ученики, — начал он своим властным голосом, заставляя замолчать даже самых шумных студентов. — С тяжёлым сердцем я вынужден сообщить вам, что решающий матч по квиддичу между Пуффендуем и Слизерином, к сожалению, откладывается на неопределённый срок, возможно, даже до следующего учебного года. В Большом зале воцарилась гробовая тишина. Студенты, окаменев, уставились на директора, не веря своим ушам. По столу Пуффендуя прокатился вздох разочарования и возмущения. Никто не мог поверить, что решающий матч, к которому они так долго готовились, был отменён. - Такого ещё никогда не было! — прошептал кто-то из Пуффендуйцев, его голос дрожал от возмущения. — Это несправедливо! Диппет, предвидя реакцию студентов, поднял руку, призывая к спокойствию. - Я понимаю ваше разочарование, — сказал он, поправив круглые очки, что съехали ему на нос, — но, поверьте, это решение далось нам нелегко. Однако сложившиеся в последнее время обстоятельства не позволяют нам провести матч в безопасной обстановке. Директор сделал паузу, подбирая слова. Его лицо стало ещё более мрачным. - Как вам уже известно, — продолжил он, чуть кашлянув и отпил из кубка, что стоял рядом с ним, и продолжил более уверенно, — ситуация в стране становится всё более нестабильной. Последователи Грин-де-Вальда, как крысы, вылезли из своих нор и сеют хаос и разрушения повсюду. Они уже нанесли несколько жестоких ударов по районам, населённым маглами, не щадя никого на своём пути. Погибло много людей, как волшебников, так и маглов. Страх, будто липкая паутина, окутал сердце Марлин, парализуя волю и разум. Весть, принесённая директором Диппетом в Большой зал, пронзила её, словно ледяная стрела, оставив кровоточащую рану в душе. Речь шла не просто об отмене долгожданного матча по квиддичу, а о надвигающейся угрозе, о тени Грин-де-Вальда, простирающейся над Британией и грозящей поглотить её близких. После этих слов мир вокруг Марлин померк, утратив свои яркие краски и жизнерадостные звуки. Весь день она провела в трансе, не в силах сосредоточиться на учёбе, не слыша слов друзей, не чувствуя вкуса еды. Её мысли, словно потревоженные птицы, метались в клетке тревоги, рисуя в воображении картины ужаса и разрушений. Воспоминания о словах Тома Реддла, сказанных во время той ужасной пытки, как шипы, вонзались в её память, усиливая боль и страх. Его тихий, зловещий голос, обещавший беду её родителям, звучал в её ушах похоронным звоном. "Ходят слухи, что некоторые последователи Грин-де-Вальда ищут способы дестабилизировать ситуацию в Британии, совершая акты насилия в отношении маглов. Твои родители, к сожалению, живут в районе, где эти слухи наиболее активны. Было бы очень обидно, если бы они стали… невинными жертвами." Теперь эти слова, казавшиеся тогда пустой угрозой, обрели зловещий смысл, превратившись в реальную опасность. Марлин словно прозрела и увидела, что Том, будучи сторонником Грин-де-Вальда, может представлять непосредственную угрозу для её семьи. Где бы она ни находилась, её преследовало чувство опасности, будто невидимая тень, крадущаяся по пятам. Девушка боялась за родителей, живущих далеко от Хогвартса, за пределами защитных стен замка, в мире, где бесчинствовали последователи Грин-де-Вальда. пуффендуйка не могла им помочь, не могла их защитить, и это осознание терзало её душу, как голодный зверь. Даже на уроках, обычно оживлённых и интересных, Марлин не могла сосредоточиться. Её мысли были далеки от зелий и заклинаний, они были там, где царили страх и хаос, где её родители могли оказаться в смертельной опасности. Профессора, заметив её рассеянность и подавленность, пытались не трогать ее на уроках, но их действия, не приносили облегчения. Особенно тяжело ей давался урок по уходу за магическими существами, её любимый предмет, который обычно приносил ей радость и вдохновение. Сегодня же она чувствовала лишь тоску и бессилие. Существа, которые обычно вызывали у неё восторг и умиление, теперь казались ей уязвимыми и беззащитными, отражая состояние её собственной души. Профессор Кеттлберн, видя состояние любимой ученицы, позвал ее к себе в кабинет с предложением выпить чаю. Девушка согласилась, подумав, что это хоть как-то поможет ей отвлечься, но теплые и добрые слова поддержки профессора не принесли должного результата, но что б не огорчать профессора, девушка через силу улыбнулась и поблагодарив Кеттлберна за беседу, ушла. В конце дня, измученная и опустошённая, Марлин шла по коридору, как тень, едва волоча ноги. Её подруги, Сьюзен и Мередит, пытались разговорить её, развеселить, подбодрить, но их усилия были напрасны. Она отгородилась от них своей тревогой и страхом, коконом, не в силах разделить с ними свою боль. Внезапно, как гром среди ясного неба, чья-то рука схватила её, грубо вырвав из оцепенения и заставила остановиться. Рыжеволосая вздрогнула от неожиданности и резко обернулась, готовая к худшему. Перед ней, мраморная статуя, возвышался Том Реддл. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, а глаза, чёрные омуты, впивались в неё, сканируя её душу. От его взгляда у Марлин по спине побежали мурашки, и невольно отшатнулась, пытаясь вырваться из его хватки. - В чём дело? — раздался его голос, пусть и холодный, как лезвие клинка, но в нем промелькнула едва уловимая тревога, пронзая тишину коридора. Пуффендуйка, не в силах вымолвить ни слова, лишь вскинула голову, пытаясь противостоять его натиску. Зачем он здесь? Что ему нужно от неё? - Весь день, на всех уроках, ты молчала, — продолжил Том, не замечая её замешательства, — даже на своём любимом уроке по уходу за тварями. Ты какая-то… тихая. Что-то не так? Если тебе нужна помощь… просто скажи. Он отвел взгляд, будто ему было некомфортно проявлять хоть какое-то участие. Его голос звучал почти… смущенно. В его голосе ей послышались нотки упрёка, как будто была обязана ему своим хорошим настроением. Это удивило Марлин ещё больше, вызвав раздражение и гнев. Она хотела огрызнуться в ответ, высказать ему всё, что о нём думает, но сдержалась, ведь была слишком утомлена и измучена, чтобы тратить силы на бессмысленные перепалки. К тому же ей было страшно. Страшно перед его силой, перед его интеллектом, перед его связями. Том, прочитав её мысли, усмехнулся, и его губы скривились в зловещей ухмылке. - Признаюсь, честно, — произнёс он, — до твоего появления на уроках временами было скучно. Я был, по сути, единственным, кто активно участвовал в дискуссиях и отвечал на вопросы преподавателей. Поначалу меня это раздражало, но со временем… я привык, что есть кто-то, кто может поддержать диалог, кто способен понять мои мысли. Эти слова, как гром среди ясного неба, потрясли Марлин до глубины души. Она не могла поверить своим ушам. Том Реддл, само воплощение холодности и отчуждённости, признаётся, что ему было скучно без неё? Это казалось невозможным, немыслимым. Неужели за этой маской бесчувственности скрывалось что-то большее, что-то, что он тщательно скрывал от окружающих? Неужели он действительно нуждался в ком-то, кто мог его понять, кто мог разделить с ним его мысли и чувства? Юноша хотел было продолжить, но девушка, собравшись с последними силами, прервала его, произнеся чуть дрожащим голосом: - М… мои родители… там… Я боюсь… Слёзы, прорвав плотину, хлынули из её глаз, обжигая щёки и горло. Она больше не могла сдерживать свою боль, свой страх, свою тревогу. Сейчас девушка была слаба, уязвима, и ей нужен был кто-то, кто мог бы её поддержать, кто мог бы её защитить. Том же слушал её, не перебивая и не задавая вопросов. Его взгляд, казалось, смягчился, в нём промелькнула тень сочувствия, но лицо по-прежнему оставалось непроницаемым, высеченным из камня. Чуть позже, когда пуффендуйка наконец выговорилась, излив ему все свои страхи и опасения, он немного помолчал, размышляя, а затем произнёс: - Твой боггарт, так? Марлин подняла на него заплаканные глаза, поражённая тем, что он помнит об этом эпизоде. Девушка медленно кивнула, подтверждая его слова. Том, явно принимая какое-то важное решение, долго молчал, погрузившись в свои мысли. Рыжая только сейчас заметила, что он всё ещё держит её за руку. Его прикосновение, которое давно не вызывало у неё тревогу и дискомфорт, теперь казалось ей странно успокаивающим. Её запястье горело от его прикосновения, словно клеймо, и девушка почувствовала волну неловкости и смущения. Она хотела вырвать руку, но не смогла. Что-то в его взгляде, что-то в его молчании удерживало её от этого шага. Это же было не первое их прикосновение, тогда какого черта смущается? Он же, спустя некоторое время, будто приняв окончательное решение, сказал твёрдо и уверенно: - Хорошо, я решу это, - он, кивнув самому себе, взглянул на нее и стал всматриваться в ее покрасневшие глаза. Марлин нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду. Что он собирается делать? Как он собирается ей помочь? Она хотела спросить его об этом, узнать, что он задумал, но девушка моргнула и тут одна слеза заскользила по ее щеке. Девушка, собиралась смахнуть ее свободно ладонью, но так и замерла с чуть поднятой рукой, когда почувствовала прикосновение холодных кончиков пальцев к своей щеке. Том с беспристрастным лицом, аккуратным и…нежным? движением смахнул слезинку с щеки девушки. Марлин удивленно всхлипнула и уставилась на парня, вновь шмыгнув красным носом. Том же, как под гипнозом, провел по ее щеке чуть ниже, и огладил большим пальцем щеку. Но тут встретившись с взглядом девушки, резко отдернул руку, словно ее щека была лавой, и он только что обжегся. - Том, ты…- девушка пыталась продолжить голосом, так не вовремя сорвавшимся на шепот, что сейчас, в тишине, отразился от каменных коридоров Хогвартса. Том, придя в себя, выдохнул, резко развернулся и ушёл, оставив её стоять, приросшую к полу. Его мантия, как чёрное крыло, взметнулась за ним, исчезая в полумраке коридора. Марлин, парализованная, смотрела ему вслед, не в силах вымолвить ни слова. Её переполняли противоречивые чувства — благодарность, облегчение, недоумение и… страх. Страх перед тем, что он задумал, страх перед тем, что он может сделать, страх перед тем, что он может потребовать взамен. Зеленоглазая осталась стоять в коридоре, погрузившись в свои мысли, не зная, что делать дальше. В её душе бушевал ураган эмоций, и девушка не могла понять, что это — начало чего-то нового или конец всего, что ей дорого. Её сердце, трепетало в клетке тревоги, предчувствуя надвигающуюся бурю. Она стояла, словно зачарованная, в полумраке коридора, гадая, что ждёт её впереди. В глубине души чувствовала, что её жизнь вот-вот перевернётся с ног на голову. *** Май, коварный искуситель, вступил в свои права, осыпая землю ласковым теплом и буйным цветением. Сады Хогвартса утопали в разноцветном море цветов, источая пьянящий аромат, приглашая забыть о тревогах и печалях. Однако для шестикурсницы красота майского утра лишь подчёркивала гнетущее чувство тревоги, поселившееся в её душе. После того памятного разговора в коридоре Том Реддл, опытный иллюзионист, искусно избегал её, растворяясь в толпе студентов, тень в полумраке. Марлин, в свою очередь, не предпринимала попыток сблизиться с ним, понимая, что его холодность и отстранённость — лишь отражение её собственных страхов и сомнений. Её мысли были заняты лишь одним — безопасностью родителей. Несколько недель тянулись как в кошмарном сне. Каждое утро, просыпаясь, она с ужасом ждала новостей, боясь узнать о случившемся несчастье. Каждое полученное письмо с трепетом вскрывала, опасаясь увидеть в нём слова, которые перевернут её жизнь. В один из таких дней, когда её тревога достигла апогея, случилось то, чего она так боялась. В Большой зал, нарушая привычный порядок, ворвалась Люна, её верная сипуха-альбинос, посланница судьбы. Белоснежная птица, ангел, спустившийся с небес, пролетела через окно в потолке и, описав изящную дугу, аккуратно приземлилась на плечо хозяйки. Девушка, в тумане, взяла из клюва совы письмо, сложенное аккуратным треугольником. Её пальцы дрожали, как осенние листья на ветру. Марлин знала, что в этом письме — правда, которую она так боялась узнать. Получив заслуженную ласку и угощение, Люна не спешила улетать, чувствовала, что её миссия ещё не выполнена. Сова осталась с девушкой, желая поддержать её в трудную минуту. Затаив дыхание, начала читать, и с каждым словом её сердце сжималось от волнения, как ледяной рукой. Строки письма, написанные знакомым, аккуратным, тонким почерком матери, змеи, вползали в её сознание, давая истерзанной от переживания душе хоть какую-то надежд “Милая моя Марлин, Я пишу тебе это письмо, и моё сердце разрывается от тоски и тревоги. Я знаю, как ты сейчас переживаешь за нас с отцом, но, пожалуйста, постарайся сохранять спокойствие и сосредоточиться на учёбе. Ты должна помнить, что ты наша гордость и наша надежда, и мы хотим, чтобы ты достигла всего, о чём мечтаешь. Несколько дней назад к нам домой пришли люди. Они представились сотрудниками Управления по связям с маглами, а именно Комитетом по выработке объяснений для маглов. Они были вежливы и учтивы, но в их глазах я видела тревогу и напряжение. Они объяснили, что в связи с ухудшающейся ситуацией в стране, связанной с деятельностью какого-то злобного волшебника, чьего имени я, признаться, не запомнила, правительство приняло решение переселить некоторые семьи, у которых имеются дети волшебники, в более безопасные районы. Они сказали, что в последнее время участились нападения на магловские поселения и что наша безопасность, к сожалению, не может быть гарантирована. Эти мужчины стали объяснять, что-то про какую-то очередь, что нам повезло и мы можем переселиться вне этой самой очереди. Нам предложили переехать в специальный охраняемый посёлок, где мы могли бы жить спокойно и безопасно. Сначала мы с отцом, конечно, были в шоке и не знали, что делать. Нам было страшно покидать наш дом, в котором мы прожили столько лет, в котором столько воспоминаний. Но потом, подумав о тебе, о твоей безопасности, мы решили, что это, наверное, единственный выход. Мы переехали в небольшой коттеджный посёлок под названием «Уютная долина», расположенный в Годриковой впадине, до чего чудное название. Место здесь тихое и спокойное, окружённое лесами и полями. Воздух здесь чистый и свежий, словно глоток свободы после тяжёлой болезни. Надеюсь, на твой скорый к нам приезд. Дом, который нам предоставили, небольшой, но очень уютный. Здесь есть всё необходимое для комфортной жизни: просторная гостиная с камином, две спальни, кухня и небольшой сад. Мы уже начали обживаться: развесили фотографии, расставили любимые вещи. Соседи здесь очень приветливые и дружелюбные, тут бок о бок живут маги и маглы, переселённые из разных уголков страны. Все они очень разные, но их объединяет одно — страх и надежда. Страх перед будущим и надежда на лучшее. В общем, милая моя, не о чем беспокоиться, у нас всё хорошо. Мы с отцом здоровы и полны сил. Мы стараемся не думать о плохом и верить в лучшее. Пожалуйста, не волнуйся за нас, сосредоточься на учёбе и помни, что мы всегда рядом с тобой, в наших сердцах и мыслях. Мы будем писать тебе регулярно и держать тебя в курсе всех событий. Пожалуйста, отвечай нам, рассказывай о своих успехах и неудачах. Нам очень важно знать, что у тебя всё хорошо. Мы очень тебя любим и скучаем. Береги себя, наша дорогая Марлин. С любовью, Твои мама и папа.” Закончив читать письмо, девушка почувствовала, как рушится мир вокруг неё. Её родители, загнанные звери, были вынуждены бежать из своего дома, из своего привычного мира, спасаясь от надвигающейся угрозы. Они пожертвовали всем ради её спокойствия, и это осознание терзало её душу, голодный зверь. Она представила своих родителей, в спешке собирающих вещи, покидающих свой уютный дом, покидающих свои воспоминания. Девушка представила их живущими в чужом месте, среди незнакомых людей, изгнанники, потерявшие свою родину. Гнев и ярость, огонь, вспыхнули в её сердце, сжигая страх и неуверенность. Она была готова на всё, чтобы защитить своих родителей, чтобы отомстить тем, кто посмел угрожать их жизни. В этот момент, повинуясь невидимому импульсу, рыжая подняла взгляд и посмотрела на стол Слизерина. Там, мрачный правитель, восседал Том Реддл. Почувствовав её взгляд, он медленно поднялся из-за стола и направился к выходу из Большого зала. Что-то внутри нее сломалось. Все её страхи, все сомнения, все колебания — всё исчезло, дым. Она знала, что должна поговорить с ним, должна узнать правду, должна выяснить, какую роль он сыграл в этом. Не раздумывая ни секунды, пуффендуйка бросилась за ним, одержимая, не обращая внимания на удивлённые взгляды окружающих. Она бежала, преследуемая демонами, от этого зависела её жизнь. В её голове стучали только две мысли: «Он знает правду… Он должен мне объяснить…» Большой зал, зачарованный, затих, наблюдая за стремительной погоней. Всё внимание было приковано к двум фигурам, удаляющимся в сторону выхода, две противоположности, притянутые друг к другу невидимой силой. Марлин, львица, преследовала Тома, ведомая отчаянием и надеждой, двумя крыльями, парящими в бушующем небе. По велению злого рока, Том Реддл, искусный призрак, ускользал от девушки, умело лавируя в лабиринте коридоров Хогвартса. Её преследование, начавшееся в Большом зале, напоминало безумную гонку, в которой каждая секунда казалась вечностью. Марлин, одержимая, мчалась по коридорам, забыв о приличиях и условностях, не обращая внимания на удивлённые взгляды проходящих мимо студентов. Каждый поворот, каждая лестница испытывали её терпение, уводя всё дальше и дальше от цели. Лёгкие горели огнём, сердце бешено колотилось в груди, а ноги налились свинцом, но она не сдавалась, продолжая преследовать Тома, от этого зависела её жизнь. Лишь на шестом этаже, по воле случая, ей удалось настигнуть его. Марлин увидела его спину, маяк, в конце длинного коридора и, собрав последние силы, бросилась вперёд, хищница, настигающая свою добычу. Догнав Тома, она без раздумий схватила его за руку, боясь, что он снова ускользнёт. Однако юноша, ужаленный змеёй, резко вырвал руку, отбрасывая от себя заразу. - Что тебе нужно? — прошипел он, его голос был полон раздражения и нетерпения. Марлин, очнувшись от транса, попыталась отдышаться и собраться с мыслями. Она уже стала привыкать к постоянным изменениям динамики в их отношениях. В один день, они как давние друзья сидят в библиотеке и спокойно обсуждают древние тома книг, в другой один избегает другого, в третий, кто-то кого-то отталкивает от себя, видимо сегодня был именно этот день. Несмотря на явное недовольство парня, девушка продолжила. - Мне… мне пришло письмо от родителей, и… Рыжеволосая не успела закончить фразу, как Том, предвидя её слова, перебил её, обрывая нить разговора. В его глазах мелькнула непроницаемая тень, он знал, что скрывалось в этом письме, знал и не желал это слушать. - Мы в расчёте, — отрезал он, его голос был ровным, но в этой ровности сквозила сталь, холодная и безжалостная. Взгляд его был холоден и безразличен, он смотрел на надоедливую мошку, а не на девушку, связанную с ним узами не только долга, но и едва уловимой симпатии. В этом взгляде не было и намека на сочувствие, лишь отстранённое наблюдение. Марлин, получив удар под дых, замерла в недоумении. Воздух, казалось, внезапно стал густым и тяжёлым, затрудняя дыхание. В её глазах читалось непонимание, боль и зарождающийся страх. Она хотела рассказать, поделиться, но слова Тома отрезали её от него, воздвигли невидимую стену. - Что? — прошептала, не понимая его слов, не улавливая скрытого смысла. В её голосе звучала растерянность ребёнка, заблудившегося в тёмном лесу. "В расчёте? Что он имеет в виду?" - отчаянно метались мысли в ее голове. Том, теряя терпение, раздражённо вздохнул, как будто ему приходилось объяснять очевидные вещи умственно отсталому ученику. В этом вздохе сквозило превосходство и едва скрываемое презрение к чужой медлительности. - Отец Лестрейнджа работает в Министерстве магии, я вроде бы говорил тебе об этом, — объяснил он, отчитывая непонятливого ученика. В его тоне не было ни грамма дружелюбия, лишь сухая констатация факта. - Думаю, дальше твоя голова должна сообразить, что к чему. Марлин, как молнией поразило. Неужели Том, этот холодный и расчётливый юноша, воспользовался своими связями, чтобы помочь её родителям? Неужели он проявил хоть каплю сочувствия и доброты? Это казалось невероятным, немыслимым. Она, словно заворожённая, подняла на него потрясённый взгляд, пытаясь прочесть его мысли, понять его мотивы. Реддл же, не выдержав её пристального взгляда, отвернулся, прячась от её благодарности. - Мы квиты, — повторил он, и его голос был полон раздражения. — Я расплатился с тобой за рождественскую еду. Он что-то ещё говорил, но рыжеволосая уже не слышала его слов. Её сознание было заполнено лишь одной мыслью — Том спас её родителей. Он, которого она считала холодным и безжалостным, оказался её спасителем. Спасителем самого дорогого, что у нее было. Словно под действием невидимой силы, девушка, как заворожённая, подошла к нему. Том, почувствовав её приближение, подозрительно покосился на неё. Не обращая внимания на его предостерегающий, колючий взгляд, Марлин, повинуясь какому-то порыву, резко встала на цыпочки и обняла его за шею, пытаясь раствориться в нём. Она уткнулась лицом ему в шею, пряча слёзы облегчения и благодарности, что так предательски хлынули из ее изумрудных глаз, и наверняка обжигали лицо и шею Тома. Пуффендуйка чувствовала, как её тело дрожит от переполнявших её эмоций. Марлин, одной рукой слегка погладила его по задней части шеи, пытаясь выразить всю свою благодарность и признательность этим жестом. Том же, будто окаменев, стоял неподвижно, как статуя. Он не обнял её в ответ, не оттолкнул, не сказал ни слова. Слизеринец просто стоял, как будто застыв во времени, не зная, как реагировать на её неожиданный порыв. Спустя мгновение, собравшись с духом, пуффендуйка прошептала ему на ухо: - Спасибо… Её голос дрожал от волнения, но в нём звучала искренняя благодарность. Девушка, боясь разрушить магию момента, медленно отстранилась от Тома и, словно продемонстрировав ему свою глубокую признательность, нежно поцеловала его в щёку. Затем, очнувшись ото сна, резко отстранилась, боясь, что её поступок был слишком смелым и дерзким. Она вытерла слёзы и, одарив шокированного Тома ослепительной улыбкой, как солнечный луч, рассеивающий тьму, направилась обратно в гостиную, оставив его стоять в коридоре, как громом поражённого. Марлин, вся окрылённая, шла по коридору, чувствуя, как её сердце наполняется теплом и надеждой. Она знала, что Том Реддл, несмотря на всю свою холодность и отстранённость, не лишён доброты и сострадания. И это знание, будто драгоценный камень, поселилось в её душе, согревая её и даря надежду на будущее, хотя понимала, что их отношения далеки от идеала, что им предстоит пройти ещё долгий и трудный путь, но верила, что они смогут преодолеть все препятствия и стать хотя бы хорошими приятелями, без всех этих склок и недоговорок. А Том, оставшись в коридоре, всё ещё не мог прийти в себя после неожиданного порыва девушки. Его щёку жгло от поцелуя, а в груди, будто маленький огонёк, тлело странное, незнакомое чувство, до селя не известное ему. Он не понимал, что с ним происходит, но знал одно — Марлин Смит, словно весенний ветер, ворвалась в его жизнь, принеся с собой рыжее пламя волос, изумрудный блеск глаз и россыпь веснушек на щеках, навсегда изменив ее течение.