Глава 15. Мерцание истины.

Марлин шла по коридорам Хогвартса, стараясь сосредоточиться на предстоящем собрании старост. Мысли о Томе, как назойливые мухи, кружились вокруг неё, отвлекая от подготовки к встрече. Она пыталась подавить их, загнать в самый дальний уголок своего сознания, но они всё равно возвращались, напоминая о странном, волнующем прикосновении, о мгновенном взгляде, брошенном в библиотеке. Ей казалось, что даже стены замка шептали о произошедшем, напоминая ей о том, что сделала. Что на неё нашло? Зачем позволила себе эту слабость? Когда она подошла к двери тринадцатого кабинета, где должно было состояться собрание, сердце её забилось чаще. И тут, словно подтверждая её самые потаённые мысли, и увидела его. Том подходил с другой стороны коридора, его тёмные волосы, как всегда, безупречно уложены. И в этот миг, всё внутри неё замерло. Девушка неосознанно сжала кулаки, по ладоням пробежал будто электрический разряд. Его волосы были мягкими и шелковистыми, как она сейчас помнила, когда касалась их. Девушка тут же покачала головой, пытаясь прогнать эти навязчивые мысли, как будто это могло стереть произошедшее из её памяти. Они так и стояли пялясь друг на друга, думая каждый о своем, пока юноша, почувствовав её смятение, мягко улыбнулся ей, и начал открывать дверь кабинета, сделав приглашающий жест рукой. - Прошу, - произнёс он, отворяя для неё дверь, из которой доносился шум и гам. Взгляд Марлин случайно встретился с его взглядом. И в этот короткий миг она почувствовала что-то необъяснимое, что-то, что заставило её сердце замереть. Чувствовалось легкое волнение и трепет. Девушка, чуть помедлив, шагнула в проём, и шепотом поблагодарила парня. - Спасибо, - еле слышно произнесла пуффендуйка. Юноша улыбнулся ей, и в этой улыбке, как ей показалось, мелькнула тень осознания. Он вошёл вслед за ней. Зайдя в аудиторию, она заметила старост со всех факультетов. От каждого факультета – по паре, парень и девушка, выбранные для поддержания порядка и спокойствия в стенах Хогвартса. Как только они вошли, шум прекратился, и все расселись на свои места, ожидая начала собрания. Том и Марлин вышли вперёд, к столу преподавателя, готовые взять на себя роль ведущих. - Добрый вечер, - начал староста своим обычным ровным голосом, обводя взглядом присутствующих, - сегодня наше первое собрание старост, и как старосты школы, мы постараемся сделать его весьма продуктивным и полезным. Девушка подхватила его, стараясь смягчить его чопорность своим мягким, располагающим голосом. - Мы с мистером Реддлом искренне рады возможности разделить с вами эту ответственность, и внести свой вклад в общее дело. Мы уверены, что наше совместное участие будет способствовать достижению поставленных целей. Её взгляд зацепился за Флимонта, её друга и товарища по Гриффиндору, который ободряюще ей кивнул. Юфимия же, сидящая рядом со своим сокурсником с Когтеврана мягко улыбнулась девушке. - Что ж, тогда начнём, - сказала Марлин, стараясь скрыть своё волнение. - Первым делом у нас… И началось собрание. Они обсудили текущие проблемы школы, такие как ночные прогулки студентов, нарушения дисциплины, возможные способы предотвращения хулиганства. Том чётко и лаконично излагал свои предложения, основываясь на правилах и инструкциях. Марлин же, добавляла в его речь свою мягкость и понимание, предлагая нестандартные, более гуманные решения, которые могли бы улучшить атмосферу в школе. Старосты обговорили расписание патрулей, распределение обязанностей между старостами, способы реагирования на различные ситуации. Слизеринец же настаивал на строгом соблюдении правил, рыжая же предлагала более гибкий подход, учитывающий интересы студентов. Обсудили так же, как лучше всего сотрудничать с преподавателями, как решать конфликты между учениками разных факультетов. Том предложил создать систему предупреждений и наказаний, а девушка предложила организовать специальные мероприятия, направленные на сближение между факультетами, такие как совместные спортивные соревнования или вечера талантов. Когда собрание подходило к концу, юноша уведомил всех о том, что списки дежурных составлены, и взмахом палочки отправил каждому старосте их экземпляр. - Если кого-то что-то не устраивает, то говорите сейчас, - произнёс он, строго взирая на всех. И как показалось девушке, никто бы и не подумал пикнуть, будь кто-то в паре даже с троллем. Настолько авторитет Реддла был незыблемым, - Это расписание будет утверждено директором Диппетом. Все остались довольны, особенно Флимонт, который, переглянувшись с Юфимией, густо покраснел, как и сама девушка. Марлин умиленно улыбнулась, наблюдая за ними, и перевела взгляд на Тома. Он тоже смотрел на них, но лишь хмыкнул, словно заметив эту неловкость. - Думаю, на сегодня всё, - объявил он о конце собрания. Все стали расходиться, обсуждая планы на ближайшие недели. Пуффендуйка тоже хотела уйти, но её остановил голос слизеринца. - Ты прекрасно справилась, Марлин, - произнёс он, его голос был тихим, но в нём звучало искреннее признание - Благодарю… Том, - ответила девушка, стараясь скрыть своё волнение. - Ты тоже. Они стояли друг напротив друга, в опустевшем кабинете, и тишина повисла между ними. Взгляд второго старосты был непроницаемым, но в его глазах мелькнула какая-то тень, какое-то чувство, которое она не могла расшифровать. Марлин почувствовала, как её сердце снова забилось чаще. Девушка не знала, что ему сказать, что сделать, боялась ещё больше скомпрометировать себя. - Ну, до встречи, - сказала она, и тут же пожалела о своих словах. Он кивнул, не произнеся ни слова. Рыжая развернулась и поспешила к выходу, словно спасаясь бегством. Ощущая, как ее удаляющеюся спину прожигают взглядом. *** Среда встречала новым днём, но для Марлин он не предвещал ничего, кроме терзаний. Солнце, пробивающееся сквозь витражные окна башни старост, казалось, лишь высвечивало её внутреннюю борьбу. Мысли о Томе, как въедливые сорняки, продолжали прорастать в её сознании, несмотря на все её попытки их искоренить. Она чувствовала себя, словно бабочка, попавшая в паутину – чем больше сопротивляешься, тем сильнее запутываешься. Приведя себя в порядок после пробуждения, Марлин тщательно уложила волосы в высокий хвост, выпустив пару непокорных прядей, чтобы немного смягчить строгость прически. Аромат лесных ягод, яблока и свежести окутал ее. Надевая мантию поверх жилета и белоснежной рубашки, поправляя галстук Пуффендуя, она чувствовала себя, словно актриса, играющая роль, которую плохо выучила. Собравшись с духом и несколько раз выдохнув, вышла из комнаты и принялась спускаться в гостиной и остановилась на последней ступеньке. В гостиной в это время… Том, как всегда, был безупречен. Его чёрные волосы идеально уложены, мантия сидит безукоризненно, а взгляд, будто острый нож, пронзает пространство. Он стоял у окна, вполоборота к свету, и казался воплощением силы и спокойствия. Но если присмотреться внимательнее, можно было заметить едва заметное напряжение в его позе, словно он ждал чего-то… или кого-то. Он ждал ее? Подходя к нему, рыжеволосая невольно отметила его бледность. Он был как будто в ожидании. Увидев девушку в дверях, юноша чуть заметно расслабился. В его глазах на мгновение промелькнуло что-то, похожее на… облегчение? - Доброе утро, Марлин, - произнёс он, и её сердце предательски ёкнуло, - Я уже подумал, что ты ушла раньше меня. - Доброе утро, Том, - ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и спокойно. Но в душе бушевала настоящая буря. - Я думал, что мы могли бы вместе отправиться в Большой зал, - предложил он, чуть склонив голову. - Если, конечно, ты не против. Это было так просто, так невинно… и так опасно. Пуффендуйка знала, что это неправильно, что ей нужно держаться от него подальше. Но не могла отказать, не могла упустить шанс провести с ним еще несколько минут. - Нет, что ты, - ответила с улыбкой, которая, как она подозревала, выглядела немного натянутой. - Я буду рада составить тебе компанию. Вместе они направились в Большой зал, и каждый шаг отдавался эхом в её сознании. Она чувствовала на себе взгляды других учеников, но старалась не обращать на них внимания. Девушка шла рядом с ним, стараясь держаться на небольшом расстоянии, но его присутствие ощущалось каждой клеточкой её тела. Когда они вошли в Большой зал, Марлин почувствовала, как волна внимания обрушилась на них. Шёпот, перешёптывания… она чувствовала, как краснеет. Не желая поддаваться неловкости, Марлин поспешила к столу Пуффендуя, зная, что там её ждёт поддержка Сьюзен. - О, уже вместе ходите завтракать, - тут же затараторила Сьюзен, как только староста села рядом с ней. - Что дальше? Прогулка ночью под звёздами? Сьюзен захлопала ресничками, изображая томление, и зеленоглазая невольно улыбнулась. -Ха-ха, очень смешно, Сьюз, - ответила она, стараясь скрыть своё смущение, рассматривая стол, думая, что добавить в свою кашу, выбор пал на малину - Нет, просто он предложил дойти вместе. - Ну-ну, - подмигнула Сьюзен, отправляя в рот щедрую порцию каши с черникой, и продолжила с набитым ртом - время покажет! Вместе они стали обсуждать предстоящие уроки, профессоров и последние сплетни из жизни Хогвартса. Марлин старалась сосредоточиться на разговоре, забыть о Томе, но его взгляд, как ей казалось, продолжал преследовать её. Позавтракав девушки отправились на уроки. Прорицание с профессором Трелони, как всегда, прошло мимо неё. Марлин не верила ни в какие предсказания и гадания, считая этот предмет пустой тратой времени. В отличие от неё, некоторые студенты, в том числе Мередит, с интересом внимали словам профессора, записывая каждое её слово. На прорицание мало кто ходил, в основном это были девушки и как бы она не любила этот предмет, но все же редкое любопытство иногда брало верх, и девушка не убирала предмет из своего списка. А вот нумерология с профессором Мипсом была совсем другим делом. Этот урок требовал концентрации и внимания, и девушка с трудом справлялась с сложными вычислениями. Она старалась изо всех сил, но в итоге чувствовала себя совершенно измученной, но надеялась, что за написанную работу получит хотя бы удовлетворительно. Когда наступила очередь трансфигурации с профессором Дамблдором, Марлин уже была изрядно уставшей. Они с Сьюзен заняли свои места в кабинете номер три, ожидая начала урока. Пуффендуйцы, как обычно, шумели и смеялись, пытаясь поднять себе настроение, а слизеринцы, как всегда, сидели молча, с непроницаемыми лицами. Редкие голоса срывались с их стороны. - С тобой всё хорошо? - вдруг спросила староста, заметив, что Сьюзен после первого урока выглядит какой-то не такой. Сперва девушки не придали этому значения, но не теперь. Сьюз была бледной, лоб покрылся бусинками пота, и дышала она с трудом. - Нет, что-то не очень, - ответила Сьюзен, прикрыв глаза, кладя ладонь на свой лоб, и принялась массажными движениями, судя по всему, облегчать головную боль. - Мне немного нехорошо. - Пойдём к мадам Помфри, это не… Но не успела Марлин договорить, как в класс вошёл профессор Дамблдор и объявил тему урока. - Добрый день, ученики, - произнёс он своим спокойным голосом. - Сегодня мы будем изучать трансфигурацию людей в животных. Кто скажет как называется это процесс? И тут Сьюзен вдруг упала на парту без сознания. В классе поднялся шум. Марлин тут же вскочила с места и приблизилась к подруге. Профессор Дамблдор, сохраняя хладнокровие, приблизился к Сьюзен. С задних парт поспешил подойти Реддл. - Мистер Реддл, - произнёс Дамблдор, оглядывая потерявшую сознание студентку, - Отнесите мисс Диггори в больничное крыло. - Я пойду с ним, - сказала Марлин твёрдо, не отрывая взгляда от подруги, которую на свои руки взвалил юноша. Она не могла оставить Сьюзен одну. - Конечно, - Дамблдор пригладив рукой бороды, утвердительно кивнул, - конспект лекции получите у своих однокурсников. Позаботьтесь о мисс Диггори. И вместе, понесли Сьюзен в больничное крыло. По пути в больничное крыло Марлин не могла оторвать обеспокоенного взгляда от Сьюзен. Лицо подруги было бледным, губы искусаны, а дыхание прерывистым. В сердце девушки нарастало чувство вины. Как она могла быть такой невнимательной? Как могла не заметить, что Сьюзен так плохо? Она должна была настоять на том, чтобы Сьюзен отдохнула, должна была заметить её усталость, должна была… - Не смей себя винить, - резко сказал Том, нарушив её поток самобичевания. Марлин вздрогнула и удивлённо посмотрела на него. Он шёл рядом, его лицо было строгим и серьёзным, а взгляд… пронзительным. - Ты не виновата, что Сьюзен заболела, - продолжил он, удобнее перехватывая Сьюзен под коленками, - Не трать силы на бесполезные сожаления. Она обомлела, не зная, что ответить. Как он узнал о её мыслях? Как он понял, что её терзает чувство вины? А потом вспомнила… Ах да, он же легилимент. По коже пробежал холодок. Девушка всегда старалась держать свои мысли под контролем, особенно в его присутствии. Но, видимо, в этот раз её волнение взяло верх. - Когда ты переживаешь, проникнуть в твои мысли сложнее всего, - пояснил Том, словно прочитав её невысказанный вопрос. - Сосредоточенные эмоции создают своего рода барьер. Но сейчас тебе нужно собраться. Этим ты Диггори не поможешь. Дальнейший путь прошёл в молчании. Марлин старалась взять себя в руки, успокоить свои мысли, сосредоточиться на настоящем. Рыжеволосая понимала, что он прав. Сейчас ей нужно было думать о Сьюзен, а не о своих переживаниях. Когда они подходили к больничному крылу, пуффендуйка чуть ускорила шаг. Зеленоглазая отворила дверь и нервно позвала мадам Помфри. - Мадам Помфри! Женщина из своей комнатки, услышав взволнованный оклик. Её лицо выражало обеспокоенность. В этот момент в дверях появился Том с Сьюзен на руках. Мадам Помфри не нужно было говорить больше ничего. Она тут же принялась осматривать девушку, её взгляд был быстрым и профессиональным. - Положите её сюда, - сказала женщина, указывая на кушетку. Том бережно опустил Сьюзен на мягкую поверхность. - Вы мне здесь не помощники, - сказала мадам Помфри, не отрывая взгляда от больной. - Возвращайтесь на урок. Марлин хотела возразить, сказать, что не может оставить Сьюзен одну, что ей нужно быть рядом с ней. Но слизеринец аккуратно перебил её. - Мадам Помфри права, - сказал он, обращаясь к ней. - Мы только будем мешать. Девушка посмотрела на него, потом на мадам Помфри, затем снова на Сьюзен. Она понимала, что они правы. Ей действительно лучше уйти и дать профессионалу возможность спокойно позаботиться о подруге. - Я же смогу навестить её после? - спросила ученица, с надеждой глядя на мадам Помфри. - Конечно, - ответила женщина. - Приходите после занятий. Сможет провести с ней время. Старосты направились обратно в кабинет. Они шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Юная волшебница чувствовала себя опустошённой и беспомощной. Ей хотелось быть рядом с Сьюзен, но она знала, что сейчас это невозможно. Придя в кабинет, рыжая села на свое место и с запоздалым удивлением обнаружила, что Том сел рядом с ней, за одну парту и принялись слушать профессора Дамблдора, что с обеспокоенным видом посмотрел на Марлин. Отведя взгляд от юноши, она уткнулась в свой пустой пергамент. Темой урока была анимагия – искусство превращения в животное. Этот урок должен был быть одним из самых интересных для школьницы, но сегодня он прошёл мимо неё. Марлин не могла сосредоточиться, её мысли были заняты Сьюзен. Девушка слышала голос профессора, видела, как студенты исписывают не первый пергамент в следствии лекция профессора Дамблдора, но всё это казалось далёким и нереальным. Ей хотелось лишь одного – чтобы урок закончился, и она могла бы пойти в больничное крыло и узнать, как себя чувствует Сьюзен. Том сидел рядом с ней, не произнося ни слова. Рыжая волшебница чувствовала его присутствие, его поддержку, но не могла заставить себя заговорить с ним. Ей было неловко перед ним за что, не знала. Урок тянулся мучительно долго. Марлин с нетерпением ждала звонка, считая каждую минуту. Наконец, он прозвенел, и студенты, шумно собирая вещи, выбежали из кабинета. Девушка, не дожидаясь слизеринца, пулей направилась в больничное крыло. Она не знала, что её там ждёт, но готова была к любому исходу. Ей нужно было увидеть Сьюзен, убедиться, что с ней всё в порядке. Пуффендуйка не могла больше ждать, не могла больше оставаться в неведении. Сердце её бешено колотилось, а ноги неслись по коридорам Хогвартса, словно крылья. Марлин, войдя в просторное помещение больничного крыла, сразу же ощутила гнетущую тишину, которая, казалось, давила на плечи. Белые стены, ряды аккуратно застеленных кроватей и запах стерильности лишь усиливали её тревогу. Она поспешила к подруге, лежавшей на одной из кушеток, и увидела её бледное лицо, обрамленное растрепавшимися светлыми волосами. Грудь блондинки едва заметно вздымалась, но в остальном она казалась неподвижной, как хрупкая фарфоровая кукла. - Сьюзен… - прошептала девушка, невольно сжав кулаки. В горле встал ком, а глаза защипало от подступающих слез. Она чувствовала себя виноватой в том, что не заметила, как её подруга изматывает себя, стараясь быть лучшей во всём. В этот момент к ней подошла мадам Помфри, лицо которой, обычно приветливое и спокойное, сейчас выражало легкую обеспокоенность. Её руки, загрубевшие от постоянной работы с зельями и лекарствами, казались в этот момент особенно надежными. - Не волнуйтесь, мисс Смит, - произнесла своим мягким, но строгим голосом, который, казалось, проникал прямо в душу. - С ней всё в порядке. Просто небольшое переутомление. Девушка полностью истощена. Ей нужен покой. Марлин выдохнула, но тревога, будто цепкая тень, не желала её покидать, поэтому присела на стул рядом с кроватью Сьюзен, не отрывая от неё взгляда. Её пальцы машинально переплелись, образуя крепкий замок. - Могу я побыть с ней? - робко спросила она, обращаясь к мадам Помфри. Ей было необходимо чувствовать присутствие Сьюзен, ощущать её дыхание, знать, что девушка не одна. - Конечно, мисс, - ответила мадам Помфри, смягчившись. - Только постарайтесь не шуметь. Ей нужен покой. Волшебница кивнула, благодарная за понимание. Девушка аккуратно взяла стул и поставила его как можно ближе к постели подруги и села. Марлин взяла Сьюзен за руку, чувствуя её прохладную ладонь, тонкие пальцы. Она тихонько погладила её, словно пытаясь передать ей свою энергию и любовь. В этот момент дверь в больничное крыло тихо скрипнула, и в помещение вошёл профессор Дамблдор. Его длинная серебристая борода слегка колыхалась, а глаза, как всегда, светились добротой и мудростью. В его присутствии волшебница всегда чувствовала себя спокойнее и увереннее. - Как себя чувствует мисс Диггори? - спросил он, обращаясь к мадам Помфри. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась искренняя забота. - Всё в порядке, сэр, - ответила мадам Помфри, слегка склонив голову. - Переутомление. Ей нужно отдохнуть. Несколько дней покоя, и она будет как новенькая. Дамблдор кивнул, его взгляд, казалось, проникал в самую суть происходящего. - Учитывая обстоятельства, это вполне объяснимо, - заметил он, размышляя вслух. - Мисс Диггори всегда была старательной и ответственной. Но иногда нужно уметь заботиться и о себе. Это урок, который, к сожалению, многие из нас усваивают слишком поздно. Он повернулся к Марлин, и его взгляд, обычно лучистый и добрый, сейчас был наполнен сочувствием. - Мисс Смит, вам известно, что произошло? - спросил он мягко. Девушка, запинаясь и путаясь в словах, рассказала ему о том, как Сьюзен почувствовала себя плохо на уроке трансфигурации, как она внезапно потеряла сознание. Её голос дрожал, и ей приходилось делать паузы, чтобы справиться с подступающими слезами. - Мне кажется, Сьюзен просто забыла о себе, - закончила пуффендуйка, сжимая руку подруги, - она слишком много работала, слишком много старалась. Ей нужно отдохнуть. Но зеленоглазая не позволила бы себе этого сделать… - Вы абсолютно правы, мисс Смит, - сказал Дамблдор, кивая, и его глаза засветились теплее. - Именно поэтому мисс Диггори сейчас здесь. Ей нужна помощь, и она её получит. - Я виновата, - прошептала Марлин, чувствуя, как по щекам катятся слезы. - Я должна была заметить, что ей плохо. Я должна была ей помочь. Я её лучшая подруга, а я… - Не вините себя, мисс Смит, - перебил её Дамблдор, его голос стал строже, но в нём всё равно чувствовалась поддержка. - Вы всегда были хорошей подругой. Сейчас самое главное – это поддержка. Будьте рядом с ней, поддерживайте её своим присутствием. Но не забывайте и о себе. Ученица подняла на него заплаканные глаза. - Я буду, - твёрдо сказала пуффендуйка, вытирая слезы тыльной стороной ладони. - Я буду рядом. Я никогда её не брошу. - Я не сомневаюсь в этом, - улыбнулся Дамблдор, и его лицо вновь озарилось добротой. - А теперь я думаю, что вам стоит немного отдохнуть. Вы обе очень устали. Марлин хотела было возразить, сказать, что ей совсем не хочется спать, что она просто не может оставить Сьюзен одну. Но, взглянув на лицо профессора, поняла, что он прав. Девушка сама была измучена, и, если она не отдохнет, то не сможет помочь своей подруге. Он посмотрел на мадам Помфри, его взгляд выражал скрытую просьбу. - Мадам Помфри, позаботьтесь о мисс Смит, пожалуйста, - сказал он мягко. Мадам Помфри кивнула, понимая без слов. - Конечно, сэр, - ответила целительница. - Я присмотрю за ней. Дамблдор улыбнулся ещё раз, окинув взглядом девушек, и вышел из больничного крыла. С его уходом тишина вновь сгустилась, нарушаемая лишь тихим дыханием Сьюзен. - Ну что ж, мисс Смит, - сказала мадам Помфри, когда дверь за профессором Дамблдором закрылась. - Отправляйтесь в свою комнату, вам обеим нужен отдых. Можете прийти к ней завтра. Марлин посмотрела на Сьюзен, на её бледное лицо, на её спокойное дыхание. Она понимала, что Дамблдор и мадам Помфри правы. Ей действительно нужно немного отдохнуть, чтобы восстановить силы и быть готовой поддержать свою подругу. Марлин посидела с Сьюзен ещё какое-то время, держа её за руку и тихо разговаривая с ней, рассказывая о смешных историях, будто девушка сейчас была в сознании и слушала ее. Чуть позже, попрощавшись с мадам Помфри и поцеловав Сьюзен в щеку, девушка отправилась в башню старост, в надежде хоть немного поспать. По прибытии в башню старост девушка почувствовала внезапное облегчение. Тяжёлый груз тревоги, который давил на неё весь день, немного отступил. Внутри стало теплее, словно надежда маленьким огоньком осветила её душу. Открыв дверь в общую гостиную и не удивилась, увидев там Тома. Он сидел в кресле, развернувшись к камину, и, судя по поднимающемуся пару, пил чай. Мягкий свет огня играл на его лице, смягчая его обычно резкие черты. Она устало и вымученно улыбнулась ему и, пожелав спокойной ночи, направилась к лестнице, ведущей в её комнату. Ей хотелось поскорее оказаться в своей постели, укрыться тёплым одеялом и забыть обо всех переживаниях этого дня. Но её остановил его голос. - Я приготовил чай с ромашкой и мелиссой, - сказал черноволосы, не поворачиваясь к ней. - Говорят, он успокаивает. Выпей. Марлин удивлённо посмотрела на него. И действительно, рядом с креслом, на небольшом столике, стояла вторая чашка, от которой поднимался лёгкий, успокаивающий пар. Запах ромашки, нежный и травянистый, наполнил комнату, словно обещая избавление от тревог. - Спасибо, - прошептала рыжеволосая, чувствуя, как по щекам разливается румянец. Сколько раз в этом месте она уже произнесла это слово? Кажется, “спасибо” стало её постоянным спутником. Том кивнул, не поднимая на неё глаз, и отпил из своей кружки, продолжая смотреть в камин. Марлин, немного поколебавшись, села в соседнее от него кресло и осторожно взяла в руки чашку. Тепло керамики приятно согревало пальцы. Пуффендуйка сделала маленький глоток. Чай оказался на удивление вкусным, сладким, но не приторным, с лёгкой горчинкой ромашки и приятной лимонной кислинкой мелиссы. Он действительно успокаивал, словно мягким одеялом окутывая её изнутри. Внезапно юноша потянулся к тумбочке, стоявшей чуть поодаль, и, не говоря ни слова, взял оттуда небольшую тарелку с чем-то сладким и поставил её перед девушкой. На блюдце лежало маленькое, изящное пирожное, украшенное свежей малиной. Марлин узнала его – это было её любимый десерт из «Стипли и сыновья», чайной в Хогсмиде, где подавали прекрасные лакомства. Откуда Том знал об этом? Она решила не задавать вопросов. Не сегодня. Девушка благодарно кивнула ему и взяла угощение. Малина пахла летом, солнцем и беззаботностью. Откусив маленький кусочек, рыжеволосая закрыла глаза от удовольствия. Пирожное было нежным, тающим во рту, с кисло-сладкой начинкой. Она ела медленно, наслаждаясь каждым кусочком, стараясь забыть обо всех неприятностях этого дня. Закончив с лакомством, девушка допила чай и откинулась на спинку кресла, чувствуя, как расслабляются мышцы, как уходит напряжение. Том допил свой чай, взмахом палочки очистил кружки и поставил их обратно на столик. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. - Как ты? - спросил он спустя несколько минут молчания, не поворачивая головы. - Пойдёт, - ответила Марлин, чувствуя, как веки тяжелеют. Чай и пирожное сделали своё дело, сон начинал одолевать её. слизеринец хмыкнул, но ничего не сказал. Он, наверное, не поверил ей. Он знал, что на самом деле она чувствует себя намного хуже, чем показывает. Но сейчас ей не хотелось обсуждать это. Ей просто хотелось тишины и покоя. Глаза девушки начали слипаться. Она боролась со сном, но бесполезно. Усталость брала своё. Староста это заметил, когда соседка начала тереть свои глаза. Он повернулся к ней, и в его глазах отразилась… забота? - Иди спать, - сказал староста, его голос звучал мягче, чем обычно. - Завтра рано вставать. Марлин что-то невнятно промычала в ответ. С трудом поднявшись с кресла, Марлин, как во сне, провела рукой по волосам юноши, нежно коснувшись их кончиками пальцев. - Спокойной ночи, - прошептала девушка и, не дожидаясь ответа, направилась к своей комнате, чувствуя, что ещё немного, и она просто упадёт здесь же, на ковер. В своей спальне пуффендуйка быстро переоделась в ночную рубашку и упала в кровать. Укрывшись тёплым одеялом, девушка закрыла глаза и моментально уснула, погрузившись в глубокий, безмятежный сон. Ей снилось лето, солнце и запах малины. И во сне она чувствовала себя счастливой и беззаботной. *** Марлин проснулась на рассвете, когда первые лучи солнца, пробились сквозь витражные окна башни старост, окрашивая комнату в нежные золотистые тона. Она чувствовала себя отдохнувшей и полной энергии, словно ночной сон смыл с неё остатки вчерашних тревог и переживаний. Сладкая дремота дала ей сил встретить новый день. Протянувшись в кровати, девушка ощутила приятную боль в мышцах, которая напоминая о том, что её тело живо и здорово. Неторопливо поднявшись с кровати, девушка окунулась в привычную рутину утренних дел. Девушка приняла освежающую ванну, ощущая, как прохладные струи воды смывают с её кожи остатки сна. Выйдя из ванной, она облачилась в свой любимый халат из мягкого кашемира. Расчесывая влажные волосы перед зеркалом, заметила, что её глаза сияют каким-то особым блеском, словно отражая свет утреннего солнца. Закончив с уходом за собой, Марлин призвала свою палочку и, как по волшебству, преобразила свои волосы, придав им форму элегантной прически. Одевшись в форму факультета, принялась наносить на губы тонкий слой блеска, придавая им свежесть и сияние. В завершение решила побрызгать себя любимыми духами, и посмотрев на себя в зеркало, она осталась довольна своим отражением. Сегодня рыжеволосая чувствовала себя не только красивой, но и уверенной в себе. Покинув башню старост, Марлин направилась прямиком на кухню Хогвартса. Ей не хотелось завтракать в Большом зале, где всегда царила шумная и суетливая атмосфера. Сегодня ей хотелось уединения и тишины, чтобы спокойно обдумать свои планы на день. На кухне её встретил Филк, добродушный домашний эльф, с которым у волшебницы сложились особенно теплые отношения. Он всегда был рад её видеть и с удовольствием выполнял все её просьбы. Увидев гостью, Филк тут же засуетился, предлагая ей самые разные угощения. - Доброе утро, мисс Марлин! - радостно воскликнул Филк, кланяясь ей в пояс. - Что прикажете на завтрак? - Доброе утро, Филк, - ответила с улыбкой. - Просто чашку чая и немного овсянки с ягодами, пожалуйста. Филк тут же принялся готовить её заказ, ловко орудуя на кухне. Вскоре перед пуффендуйкой стояла чашка ароматного чая и тарелка с дымящейся овсянкой, украшенной свежими ягодами. Она поблагодарила Филка и принялась за завтрак, наслаждаясь каждым глотком и каждым кусочком. В тишине кухни волшебница чувствовала себя спокойно и умиротворенно. Закончив с завтраком, Марлин решила отправиться в башню Когтеврана, чтобы навестить Эндрю и сообщить ему о состоянии Сьюзен. Она знала, как он переживает за неё, и хотела лично убедиться в том, что с ним все в порядке. По пути ей повезло столкнуться с ним в одном из коридоров Хогвартса. Увидев её, Эндрю с облегчением бросился к ней навстречу. - Марлин! Как Сьюзен? Что с ней? - засыпал он её вопросами, его голос дрожал от беспокойства, - Мы всегда встречаемся перед завтраками и идем вместе в Большой зал. Рыжая успокаивающе взяла его за руку. - С ней всё будет хорошо, Эндрю, - ответила рыжая, глядя ему прямо в глаза. - Это просто переутомление. Мадам Помфри говорит, что ей нужно несколько дней отдохнуть в больничном крыле. Эндрю с облегчением выдохнул. - Слава Мерлину, - прошептал он, закрывая глаза. - Я так волновался за неё. Можно ли её навестить? Марлин кивнула. - Да, мадам Помфри разрешила, - ответила она. - Но, к сожалению, только одному человеку за раз. Эндрю с надеждой посмотрел на неё. - Тогда, может быть, ты пойдешь первой? - спросил он, нервно дергая волосы у корней. - Ты её лучшая подруга. Марлин на мгновение задумалась. Ей тоже хотелось навестить Сьюзен, увидеть её своими глазами, убедиться в том, что с ней все в порядке. Но зеленоглазая понимала, что для Эндрю это было особенно важно. Положив руку на его плечо, веснушчатая ободряюще улыбнулась ему. - Иди, - сказала подруга нервничающему парню. - Ей будет очень приятно тебя увидеть. Я зайду к ней позже. Эндрю благодарно посмотрел на неё и поспешил в больничное крыло, словно боясь упустить хотя бы минуту. Марлин проводила его взглядом, испытывая чувство удовлетворения от того, что смогла хоть чем-то ему помочь. Вздохнув, она направилась на урок зельеварения к профессору Слизнорту. Зайдя в класс, Марлин увидела, что все ученики уже сидят на своих местах, готовясь к уроку. Рыжая взглянула на место, где обычно сидела вместе со Сьюзен, и почувствовала лёгкую грусть, направившись к нему и усаживаясь на место. Сегодня оно пустовало. Привычным движением достала из сумки свои учебники и письменные принадлежности. В классе царила тихая суета, ученики переговаривались между собой, обсуждая предстоящее задание. Внезапно рядом с ней опустился Том Реддл. Марлин почувствовала его присутствие, его ауру, и невольно напряглась. - Где ты была? - спросил он, его голос был тихим, но в нём чувствовалось какое-то странное напряжение. Ей не понравилось то, как он задал этот вопрос, будто бы она была обязана отчитываться перед ним за каждый свой шаг. Кто он вообще такой, чтобы требовать от неё объяснений? Девушка терпеть не могла, когда кто-то пытался контролировать её или диктовать ей свои условия. - А тебе какое дело? - огрызнулась, не поворачивая к нему головы. Она почувствовала, как по щекам разливается румянец гнева. Том, заметив её раздражение, слегка выдохнул и смягчил тон. Его глаза, обычно холодные и непроницаемые, на мгновение потеплели. - Я просто забеспокоился, не обнаружив тебя в башне, - сказал он, и опустил глаза на парту, всем видом пытаясь изобразить смущение, но Марлин чувствовала, что он явно не испытывал смущения. Это мысль ее не разозлила, а… позабавила что-ли? С ней ему точно не нужно было притворятся - Я ждал тебя в гостиной, но ты всё не появлялась. Я подумал, что с тобой что-то случилось. Марлин почувствовала, как гнев постепенно отступает, уступая место смущению. Она не ожидала, что он проявит о ней заботу, ведь привыкла видеть в нём лишь холодного и расчётливого человека, сосредоточенного исключительно на собственных целях. - Я решила позавтракать на кухне, - ответила веснушчатая, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и спокойно. - А потом навестила Эндрю. В этот момент в класс вошёл профессор Слизнорт и объявил о начале урока. Марлин подумала, что Том сейчас встанет и пересядет на своё обычное место, но он остался сидеть рядом с ней, словно так и должно быть. Она почувствовала себя неловко, как будто нарушила какое-то негласное правило, девушка взглянула на других учеников, но никто, казалось, не обращал на них внимания. Кроме, разумеется, девушек класса. Но большинство были сосредоточены на профессоре Слизнорте, который уже начал объяснять тему урока. Марлин попыталась сосредоточиться на его словах, но у неё ничего не получалось, ведь постоянно чувствовалось присутствие старосты рядом с собой, его дыхание, его ауру. Ей казалось, что он смотрит на неё, изучает, проникает в её мысли. Она украдкой взглянула на него. Его лицо было бесстрастным, словно высеченным из камня. Он внимательно слушал профессора Слизнорта, не обращая на неё никакого внимания. Рыжеволосая почувствовала себя немного глупо. Может быть, слишком много надумывает? Пора сосредоточиться на уроке. Сегодня они должны были приготовить сложное зелье, а точнее “Эйфорийный эликсир” или “Эликсир радости”, которое требовало предельной внимательности и точности. Профессор Слизнорт раздал им рецепты и объяснил, какие ингредиенты и в какой последовательности нужно добавлять. Зеленоглазая внимательно изучила рецепт и принялась за работу. Она тщательно взвешивала все ингредиенты, аккуратно нарезала травы и осторожно смешивала их в котле, стараясь не отвлекаться на посторонние мысли и полностью погрузиться в процесс приготовления зелья. Но, несмотря на все её усилия, она продолжала чувствовать присутствие Тома рядом с собой, ощущала его взгляд на своей спине, проникающий сквозь одежду и кожу. Ей было трудно сосредоточиться, рыжая то и дело путала ингредиенты, забывала последовательность действий и едва не испортила зелье несколько раз. Юноша, похоже, заметил её затруднения. Он наклонился к ней и тихим голосом прошептал,-Тебе нужна помощь? - его вкрадчивый голос вызвал табун мурашек по ее телу, так близко он находился. Марлин вздрогнула от неожиданности. Она взглянула на него и увидела в его глазах не насмешку и превосходство, как привыкла, а нелицемерное желание помочь. Посмотрев на котел юноши, он увидела, что он уже сварил свое зелье, оттенок был правильного ярко-жёлтого цвета. Обведя взглядом класс, заметила, что пару учеников рядом с ними, так же не могут справиться с этим варевом. Но помочь он решил ей. Она на мгновение растерялась, не знала, что ответить. Девушка не привыкла просить помощи у Тома Реддла. Но потом вспомнила о том, что они теперь старосты, что они должны работать вместе, чтобы поддерживать порядок в школе. Марлин вздохнула и, собравшись с духом, прошептала в ответ: - Да, пожалуй. Он кивнул и, не говоря ни слова, принялся помогать ей, внимательно следя за её действиями, поправляя её ошибки, подсказывая правильные ингредиенты и последовательность действий. С его помощью Марлин удалось, наконец, закончить приготовление зелья. Оно получилось идеальным, точно таким, каким должно было быть. Профессор Слизнорт похвалил её за отлично выполненную работу. Рыжая почувствовала облегчение и благодарность. Она повернулась к Тому и искренне улыбнулась ему. - Спасибо, - сказала пуффендуйка, рассматривая слизеринца из-под ресниц. - Ты мне очень помог. Черноволосый слегка кивнул в ответ, наклонив голову в ее сторону. - Всегда пожалуйста, - сказал он, гипнотизируя изумрудные глаза девушки своими темными, туманными глазами. *** День проходил с незамысловатой быстротой. Урок чар с профессором Адамом Сорцуном, как всегда, пролетел на одном дыхании, оставив после себя ощущение лёгкости и воодушевления. Профессор Сорцун, с его неизменной жизнерадостностью и неугасающим энтузиазмом, умел превратить даже самую сложную тему в увлекательное приключение, заражая своим оптимизмом всех вокруг. Марлин с удовольствием практиковалась в новых заклинаниях, чувствуя, как магия легко и послушно подчиняется её воле. Магловедение с профессором Гербертом Чорли всегда было для нее отдушиной, глотком свежего воздуха в мире волшебства. Прожив практически всю свою жизнь среди маглов, она испытывала особую привязанность к их культуре и образу жизни. Этот урок, словно машина времени, переносил её обратно в мир, где не было волшебства, но были свои собственные чудеса и изобретения. Марлин искренне уважала профессора Чорли, несмотря на его эксцентричность и несколько старомодный вид, за его искреннюю любовь к маглам и непоколебимую веру в их потенциал. Он не уставал повторять, что маги должны учиться у маглов изобретательности, трудолюбию и умению находить решения даже в самых сложных ситуациях. Несмотря на предрассудки и презрительное отношение к маглам со стороны многих волшебников, магловедение пользовалось небольшой, но неизменной популярностью среди студентов Хогвартса. На эти уроки приходили те, кто искренне интересовался жизнью маглов, кто хотел узнать больше об их культуре и истории, кто понимал, что мир делится не на волшебников и маглов, а состоит из множества разных людей, достойных уважения и понимания. Девушка гордилась своими родителями, их обычной, но наполненной теплом и любовью жизнью. Её отец был инженером, своего рода изобретателем, и ей было приятно слышать, как профессор с восхищением говорит об изобретениях маглов. Следующим по расписанию был урок защиты от тёмных искусств с профессором Галатеей Мерритоут. Пуффендуйка даже соскучилась по этой своеобразной и немного центричной женщине, которая, несмотря на свою надменность и холодность, женщина была одной из самых опытных и уважаемых защитниц Хогвартса. Ей не терпелось узнать, какую новую тему они будут изучать сегодня. Войдя в кабинет Защиты от тёмных искусств, Марлин сразу же обратила внимание на необычную обстановку. Парты были уменьшены до размеров тараканов и аккуратно сложены на преподавательском столе, освобождая большую часть пространства аудитории. Это означало, что сегодняшний урок потребует активных действий. Девушка направилась к группе пуффендуйцев, стоявших у стены, противоположной слизеринцам. Зеленоглазая чувствовала себя неловко в окружении слизеринцев, особенно после недавнего разговора с Томом. Ей казалось, что они смотрят на неё с презрением и насмешкой, будто знают что-то, чего не знает она. Тут в кабинет вошёл упомянутый, и её сердце предательски ёкнуло. Но мимолетная радость, сию секунду сменилось на липкое, мерзкое негодование. Он шёл, как всегда идеально, решительной походкой, излучая уверенность и силу. Но находящийся вблизи с ним человек, отчего-то вызвал в Марлин чувство отторжения и непринятия. Словно приклеенная, рядом вышагивала Вальбурга Блэк с весьма довольным видом. Голова задрана чуть ли не к потолку, глаза блестели, стоило ей перевести взгляд на Тома. Как всегда, идеальная, одетая с иголочки. Безупречная до скрежета зубов. Парочка подошла к своему факультету, тут же вливаясь в разговор. Дружки слизеринца на удивление стали громко шутить и смеяться. Вальбурга же, рассмеявшись с какой-то шутки, произнесенной из уст Розье, нежно положила руку на предплечье Тома, пытаясь, по-видимому, обратить на себя его внимание. Что-то кольнуло Марлин внутри, какое-то неприятное чувство ревности и досады. “Что за бред?”— проговорила девушка про себя, стараясь подавить это странное чувство. Вальбурга ей никогда не нравилась, в ней было что-то искусственное и чопорное. Но злиться на девушку из-за Тома, это был верх идиотизма. Тут она почувствовала обжигающий взгляд на своем лбу. Повернувшись обратно к слизеринцам, девушка встретилась с гневным и раздраженным взглядом Вальбурги, который, казалось, хотел испепелить ее. Пуффендуйка опешила, что не так с этой Блэк. Даже со всей своей искренностью, она не могла, да и не хотела понимать поведения девушки. Но переведя взгляд чуть левее Вальбурги, застыла. Черноглазый смотрела именно на нее, словно ждал, когда рыжая обратит на него свое внимание. Ну теперь реакция Блэк более чем понятна. Чуть кивнув парню, рыжая поспешила отвернуться от этой парочки. «Сосредоточься на уроке, сейчас урок», - мысленно приказала себе Марлин, стараясь отвлечься от Тома и Вальбурги. И спасение пришло со звуком открывающейся двери кабинета профессора Мерритоут, расположенного у начала лестницы, откуда и вышла сама женщина. Преподаватель, как всегда, выглядела необычно и экстравагантно. На ней был фиолетовый пиджак, в то ее брюкам, украшенное вышивкой в виде серебряных звёзд и лун. Её седые волосы были собраны в высокий пучок, из которого выбивались отдельные пряди, придавая ей немного растрёпанный вид. Как только она оказалась в центре аудитории, её громкий и властный голос нарушил тишину кабинета. - Доброе утро, мои дорогие ученики! — объявила женщина, обводя класс проницательным взглядом. — Сегодня мы приступаем к изучению одного из самых сложных, но в то же время самых важных заклинаний защиты от тёмных сил — Патронуса! С этими словами профессор сделала выразительный жест рукой, и на доске, появилась надпись: «Патронус». Профессор Мерритоут, закончив свою торжественную речь, обвела взглядом класс, ожидая мгновенной реакции учеников. Казалось, ее глаза проникали в самые сокровенные уголки душ, пытаясь уловить следы знаний и предвкушения. - Итак, юные волшебники и волшебницы, - произнесла волшебница торжественным голосом, эхом разнёсшимся по просторному кабинету, - кто из вас может рассказать мне, что такое Патронус? Что представляет собой это могущественное защитное заклинание, способное противостоять тьме? В классе повисла тишина, густая, как предрассветный туман. Многие ученики, услышав это название, смущённо переглядывались, лихорадочно вспоминая учебники и предыдущие уроки. У некоторых, судя по всему, в памяти всплывали лишь обрывки информации, а другие и вовсе ничего не могли вспомнить. Марлин Смит же не стала медлить. Она быстро подняла руку, и её глаза заблестели от волнения и предвкушения. Рыжеволосая всегда с большим интересом относилась к предмету «Защита от Тёмных искусств» и с удовольствием посещала уроки профессора Мерритоут. Она любила этого преподавателя за её энтузиазм, страсть к своему делу и умение преподносить материал так, чтобы он надолго запоминался, несмотря на… легкое недопонимание между ними в начале шестого курса. - Мисс Смит, прошу вас, - сказала профессор, указывая на студентку. Марлин, слегка покраснев от волнения, чуть вышла вперед и начала отвечать, стараясь говорить чётко, уверенно и грамотно. Она глубоко вдохнула, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями. - Патронус, профессор, - начала волшебница, стараясь держать спину прямо, - это защитное заклинание, использующее положительную энергию для отражения и отпугивания тёмных существ, таких как дементоры. Он представляет собой материальное воплощение самых счастливых воспоминаний, а также служит средством защиты, создаваемым с помощью энергии чистых, позитивных мыслей, принявших физическую форму. Она сделала небольшую паузу, чтобы перевести дух и собраться с мыслями, а затем продолжила, стараясь не сбиваться. - Патронус может принимать различные формы в зависимости от характера и силы волшебника. Он является отражением его внутренней сущности, его характера, его истинного «я». Большинство патронусов принимают форму животного. Чем сильнее заклинатель, тем больше вероятность, что его патронус будет материальным и устойчивым, а не бесформенным клубком серебристого тумана. Марлин закончила свой ответ, слегка смутившись, ей всегда было немного неловко выступать перед всем классом. Профессор Мерритоут, казалось, сияла от удовольствия. Она приветливо улыбнулась ученице. - Браво, мисс Смит! - воскликнула преподаватель. - Великолепный ответ! Всё верно! Пять баллов Пуффендую! Марлин, чувствуя прилив гордости и облегчения, села на место, и в её глазах засияло удовлетворение. Она всегда старалась учиться хорошо, но похвала профессора Мерритоут была для неё особенно ценной. - А теперь, - продолжила профессор, - кто может сказать мне, каким заклинанием вызывается Патронус? На этот раз первым поднял руку Том Реддл. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, но в глазах светилась уверенность. - Мистер Реддл, - кивнула профессор, давая ему слово. Слизеринец, особо не напрягая своего, чётко и лаконично произнёс, словно знал, что его услышит каждый: - Заклинание, вызывающее Патронуса, - "Экспекто Патронум", профессор. - Все верно, мистер Реддл, - женщина кивнула, доставая палочку из кармана пиджака, - пять баллов слизерину. Рыжая, глядя на Тома, который с присущей ему холодностью и отстраненностью отвечал на вопрос профессора, невольно отметила контраст между его словами и взглядом. Он говорил о Патронусе как о чем-то сугубо теоретическом, как о еще одном предмете для изучения и освоения, а не как о могущественном заклинании, требующем огромной эмоциональной силы, концентрации и глубокой связи с собственным «я». Его слова, выверенные и четкие, звучали убедительно, но в них не было ни капли тепла, ни намека на какие-либо чувства. «Интересно, - подумала волшебница, - а какое у него самое счастливое воспоминание? Есть ли у него вообще такие воспоминания?» Ей было трудно представить, что в душе этого человека с вечно холодным и непроницаемым взглядом может быть место для светлых и радостных моментов. - А теперь, - прервала её размышления профессор Мерритоут, взирая на класс оценивающим взглядом, - я покажу вам, как выглядит Патронус в действии! С этими словами профессор, сделав театральную паузу, гордо вскинула свою палочку, направив ее в центр аудитории. Ее лицо выражало неподдельный энтузиазм и предвкушение. - Экспекто Патронум! - твердо произнесла она, чётко выговаривая каждое слово заклинания. В тот же миг из кончика её палочки вырвался ослепительно яркий серебристый луч света, который, повинуясь невидимой силе, начал стремительно трансформироваться, приобретая всё более чёткие очертания. Через мгновение луч превратился в грациозную и величественную пантеру. Животное, сотканное из чистого серебристого света, плавно и бесшумно скользило по кабинету, словно танцуя в воздухе. Его глаза сияли изумрудным огнём, а шерсть переливалась всеми оттенками серебра. Пантера двигалась с необыкновенной лёгкостью и грацией, излучая силу и уверенность. Животное гордо прошлось вдоль рядов учеников, завораживая их своей красотой и величием. Марлин, затаив дыхание, наблюдала за этим волшебным зрелищем. Ее сердце наполнилось восторгом и благоговением. Она чувствовала, как сила и энергия этого существа, сотканного из света и положительных эмоций, наполняет ее душу. Сделав круг по кабинету, пантера, повинуясь жесту профессора Мерритоут, медленно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий шлейф серебристого света. - Как видите, — сказала профессор, отозвав своего Патронуса, — форма Патронуса для каждого волшебника уникальна и неповторима. Она является отражением его внутреннего мира, его характера, его сути. Многие волшебники- анимаги, обнаруживают, что их Патронус принимает форму того же животного, в которое они могут превращаться. То есть форма Патронуса, как правило, совпадает с анимагической формой волшебника. Профессор с гордостью оглядела класс, призывая учеников к действию. В ее глазах читались предвкушение и надежда. - А теперь, — объявила профессор, задрав подбородок к верху, — пришло время вам самим попробовать! Я хочу, чтобы вы все рассредоточились подальше друг от друга, чтобы не мешать и не отвлекать друг друга. Найдите в своей душе самое счастливое воспоминание, которое только сможете вспомнить, сосредоточьтесь на нём и произнесите заклинание громко, чётко и уверенно: Экспекто Патронум! Покажите мне, на что вы способны! Марлин, закрыв глаза, глубоко вдохнула и попыталась сосредоточиться на своём счастливом воспоминании. Но, несмотря на все её усилия, ничего не получалось. Из кончика её палочки вырывались лишь слабые искры, едва заметные в полумраке кабинета. Она чувствовала, как её охватывает разочарование. Неужели в её жизни не было достаточно счастливых моментов, чтобы вызвать Патронуса? Неужели её душа была настолько пуста и лишена светлых воспоминаний? Девушка попыталась вспомнить своё распределение в Ильверморни, волшебной школе Северной Америки, где провела свои первые годы обучения. Она вспомнила свой первый ужин в огромном зале, украшенном разноцветными флагами и гербами, наполненном шумом и гамом голосов. Вспомнила свой первый полёт на метле, когда её сердце замирало от страха и восторга. Вспомнила свой первый квиддичный матч. Но всё это было не то. Воспоминания были яркими и приятными, но они не вызывали в её душе того эмоционального всплеска, который был необходим для вызова Патронуса. Ей не хватало чего-то важного, чего-то личного, чего-то, что могло бы затронуть самые глубинные струны её души. Она попыталась вспомнить свой первый год в Хогвартсе, свою встречу со Сьюзен, свои первые уроки магии, свои первые победы и поражения. Но и эти воспоминания, несмотря на свою значимость, не смогли разжечь в ней пламя, необходимое для вызова Патронуса. Чувствуя отчаяние, Марлин попыталась полностью погрузиться в воспоминания о своей семье. Рыжая вспомнила, как они вместе ходили по магазинам, выбирая ей вещи для первого года в американской школе. Веснушчатая воссоздала в голове воспоминание, как её отец, с его неизменным чувством юмора, забавно изображал волшебника в магазине мантий, надев на себя высокую конусообразную шляпу и размахивая воображаемой палочкой. Девушка припомнила, как они смеялись до слёз, глядя на его нелепые ужимки. Пуффендуйка не забыла их поход в Косой переулок, когда они выбирали ей сову, которую назвала Люной, и как они вместе бродили по лавкам, восхищаясь волшебными артефактами и диковинными существами. Она вспомнила, как впервые вошла в магазин Олливандера и как её сердце забилось быстрее, когда старый мастер вручил ей волшебную палочку, которая, казалось, сама выбрала её. С новыми силами девушка снова попыталась вызвать Патронуса, выкрикнув заклинание. - Экспекто Патронум! Однако из её палочки вырвался лишь бесформенный сгусток серебристого света, который тут же погас, не оставив после себя и следа. - Неплохо, мисс Смит, — раздался голос профессора Мерритоут, — продолжайте в том же духе. Сосредоточьтесь сильнее! Марлин, воодушевлённая похвалой профессора, не сдалась и продолжила свои попытки. Она снова погрузилась в свои воспоминания, стараясь уловить те самые светлые и радостные моменты, которые могли бы разжечь в ней огонь, способный породить Патронуса. Девушка вспомнила Рождество и дни рождения, которые они отмечали в кругу семьи, полные смеха, веселья и подарков. Вспомнила, как родители читали ей сказки на ночь и как она засыпала под их тихие голоса, чувствуя себя в полной безопасности. И вдруг, неожиданно для самой себя, вспомнила… Тома. Девушка перевела взгляд на него и заметила, что он хмуро смотрит на свою палочку, сжимая её с такой силой, что костяшки его пальцев побелели. Марлин почти могла представить, как бедная палочка трещит под его напряжением. Рыжая не знала, почему именно он всплыл в её воспоминаниях. Но почему бы и нет? Она прикусила губу и закрыла глаза, а в её голове пронеслись связанные с ним картинки, наполнившие её теплом. Её подарок ему на Рождество, ее день рождения, их прогулка по лесу, что привела к ее домику на дереве, красно-желтая альстромерия, знакомство с Рококо, подарок в виде кулона в форме ромашки, его смех. Эти моменты не были идеальными, но они были настоящими и заставляли её сердце биться чаще. Она попробовала ещё раз, выкрикнув знакомое заклинание. И в этот раз из её палочки, явно повинуясь её воле, начал формироваться нежный серебристый силуэт… “Пожалуйста, пожалуйста.” Из кончика палочки Марлин, вырвался ослепительный поток серебристого света, который, набирая силу и форму, начал превращаться в нечто невероятное, захватывающее дух. Рыжеволосая, затаив дыхание, наблюдала за этим волшебным преображением, чувствуя, как бешено колотится её сердце от волнения и предвкушения. И вот, наконец, силуэт обрёл чёткие очертания, и перед изумлёнными взглядами учеников предстал Патронус в виде изящного, грациозного единорога. Он был соткан из чистого серебристого света, его длинная развевающаяся грива и хвост сверкали, как россыпь бриллиантов, а на лбу гордо возвышался витой рог, излучающий мягкое, нежное сияние. Девушка была потрясена. Она никогда не думала, что её Патронус примет такую форму, всегда представляя себе что-то более приземлённое, более обычное. Но единорог… это было что-то особенное, что-то волшебное, что-то невероятное. Единорог, грациозно перебирая копытами, пронёсся по кабинету, словно невесомая тень. Цокот его копыт отдавался звоном в ушах, а тихое ржание отдавалось набатом в её сердце, наполняя душу трепетом и волнением. Он двигался с необыкновенной лёгкостью и изяществом, излучая силу и доброту. Обежав класс, Патронус вернулся к своей хозяйке и, остановившись рядом с ней, преданно склонил голову, касаясь её плеча своим носом. - Потрясающе, мисс Смит! — воскликнула профессор Мерритоут, в её голосе проскальзывали нотки удивления и одобрения. — Патронус в виде волшебного существа — это невероятно! За всю свою практику я видела такое лишь несколько раз. На моей памяти профессор Дамблдор смог вызвать Патронуса-феникса! Двадцать баллов Пуффендую! Марлин, как во сне, слушала похвалу профессора, не в силах поверить, что это происходит на самом деле. Она робко протянула руку, желая прикоснуться к своему Патронусу, но её пальцы прошли сквозь него, не встретив никакого сопротивления. Единорог тихо заржал, выражая своё одобрение. Девушка не могла отвести взгляд от этого волшебного создания, сотканного из света и надежды. Её сердце переполняли эмоции, волшебница чувствовала себя счастливой, гордой и благодарной. Пуффендуйка медленно обвела взглядом класс, замечая изумление и восхищение на лицах других учеников. И вдруг её взгляд встретился со взглядом Тома Реддла. Он стоял неподвижно и сосредоточенно, сжимая в руке свою волшебную палочку. Слизеринец так и не смог вызвать Патронуса. Но на этот раз в его глазах не было привычного раздражения и гнева, а плескалось что-то совершенно другое: восхищение и даже… гордость? Он смотрел на неё, а не на Вальбургу, которая, казалось, вот-вот задохнётся от зависти. Он смотрел на неё, не на кого-то другого, а именно на неё, Марлин Смит, ученицу Пуффендуя. Их взгляды слились воедино, образуя какую-то невидимую связь, которую не могла объяснить. Ей показалось, что она видит в его глазах нечто большее, чем просто восхищение, что он разделяет её радость и гордость. Их молчаливую беседу прервал голос профессора Мерритоут. - Мисс Смит, если вас не затруднит, — сказала женщина, — не могли бы вы помочь остальным ученикам? Возможно, ваш пример вдохновит их и поможет найти свои счастливые воспоминания. Марлин, будто очнувшись ото сна, смущённо отвела взгляд от Тома и кивнула. - Конечно, профессор, - ответила ученица, размяв плечи, стараясь скрыть своё волнение. Девушка, собравшись с духом, развеяла своего Патронуса, единорога, который с тихим ржанием пропал. Она направилась к другим ученикам, стараясь скрыть своё волнение и неуверенность. Ей было немного страшно помогать им, ведь сама едва справилась с этой задачей. Но помнила слова профессора Мерритоут о том, что её пример может вдохновить других, и решила попробовать. Она подходила к каждому ученику по очереди, подбадривала их, делилась своим опытом и советами, как ей удалось вызвать Патронуса и как ощутила радость и счастье, когда её воспоминания ожили в виде этого волшебного существа. Разумеется умалчивая о Томе в своих воспоминаниях. Через некоторое время, благодаря усилиям профессора Мерритоут и Марлин, ещё нескольким ученикам удалось вызвать своих Патронусов. Одна из учениц Пуффендуя, тихая и застенчивая девочка по имени Иви Торнборн, вызвала Патронуса в виде кролика. Он был маленьким и пушистым и робко прятался за её ногами, но всё равно излучал тепло и надежду. Другой ученик, Сильванус Мунстоун тоже с Пуффендуя, с гордостью продемонстрировал своего Патронуса в виде огромного пса. Он был сильным и могучим и с громким лаем носился по кабинету, вызывая смех и восхищение у всех присутствующих. Марлин была рада видеть, что её помощь приносит плоды. Она чувствовала себя полезной и нужной, и это придавало ей сил и уверенности. Девушка хотела подойти к Тому и предложить ему свою помощь, но Вальбурга Блэк внезапно окликнула её высокомерным голосом. - Мисс Смит, не окажете ли вы мне честь и не поможете ли справиться с этим, как бы выразиться, «простейшим» заклинанием? Рыжеволосая, внутренне содрогнувшись от столкновения с высокомерным и язвительным характером Вальбурги Блэк, поначалу растерялась, не зная, как реагировать на ее нападки. Ей хотелось ответить, защитить свою честь, поставить зазнавшуюся слизеринку на место. Но вспомнила о просьбе профессора Мерритоут, что должна помогать всем без исключения. Да и Том, этот непредсказуемый и загадочный Том Реддл, наблюдал за ними с невозмутимым видом, явно ожидая ее реакции. Собравшись с духом, девушка постаралась сохранить спокойствие и вежливость, хотя внутри у нее все кипело от возмущения. Она глубоко вздохнула, стараясь обуздать свои чувства, и обратилась к Вальбурге подчеркнуто дружелюбно. - Чем я могу вам помочь, мисс Блэк? - спросила аристократка, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и уверенно. Вальбурга окинула пуффендуйку презрительным взглядом с головы до ног, фыркнула и закатила глаза, будто ее вопрос был верхом глупости и невежества. Ее лицо выражало крайнюю степень отвращения, словно только что вдохнула запах чего-то отвратительного. - Я искренне не понимаю, как можно испытывать положительные эмоции в этом грязном и мерзком месте, с грязнокровками в одном помещении, - процедила черноволосая сквозь зубы, стараясь не повышать голос. - Какие воспоминания я должна выбрать? О чём я вообще должна думать, чтобы вызвать этого, как вы выразились, «Патронуса»? Марлин, чувствуя, как ее терпение постепенно иссякает, предприняла еще одну попытку достучаться до надменной слизеринки. Она постаралась не обращать внимания на ее высокомерный тон и, собравшись с мыслями, спокойно ответила: - Попробуйте вспомнить о чём-то, что действительно делает вас счастливой. О чём-то, что вызывает у вас приятные и тёплые воспоминания. О каком-то моменте, когда вы чувствовали себя по-настоящему любимой и защищённой. Вальбурга иронично усмехнулась, скривив тонкие губы в презрительной усмешке. Ее глаза, холодные и бесцветные, как осколки льда, выражали полное безразличие и пренебрежение. - Боюсь, мисс Смит, таких моментов в моей жалкой и никчёмной жизни не так уж и много, - язвительно протянула она, словно наслаждаясь собственным несчастьем. Марлин, чувствуя, как гнев закипает в ее груди, набралась терпения и предприняла последнюю попытку направить Вальбургу на правильный путь. Пуффендуйка предложила ей несколько вариантов, подсказывая, какие воспоминания могли бы вызвать у нее положительные эмоции. - Может быть, вы вспомните какой-нибудь дорогой вам подарок? Или какое-нибудь приятное путешествие? Или какого-нибудь друга, который всегда был рядом с вами? - предложила девушка, стараясь говорить мягко и убедительно. Но Вальбурга лишь презрительно фыркала в ответ на каждое замечание Марлин, демонстрируя свое превосходство и полное нежелание принимать чью-либо помощь. Казалось, ей доставляло удовольствие унижать и оскорблять других, возвышаясь над ними за счет их слабостей и недостатков. - Всё это глупости, мисс Смит, - заявила она, скривив губы в отвращении. - Зачем мне тратить своё драгоценное время на воспоминания о каких-то сентиментальных глупостях? У меня есть дела поважнее. Марлин, чувствуя, что её терпение наконец-то лопнуло, попыталась возразить, сказав, что без положительных эмоций ей никогда не удастся вызвать Патронуса. Девушка, готовая взорваться от негодования, хотела было ответить Вальбурге, но та перебила её, злобно сверкнув глазами, как только заметила, что рыжая открыла рот: - Да кто ты такая, чтобы учить меня, как правильно думать? - начала Вальбурга, повышая голос, её лицо исказилось от презрения и злобы. - Ты всего лишь мягкосердечная дурочка с Пуффендуя, которая понятия не имеет, что такое настоящая жизнь! Ты родилась в нищете, тебя никогда не окружали роскошь и величие, и тебе никогда не понять, что такое истинное благородство! Никогда меня, наследницу великого дома Блэк, не будет поправлять никчемная грязно… Именно в этот момент, когда воздух уже был наэлектризован напряжением, а Марлин была готова высказать Вальбурге всё, что о ней думает, её прервал холодный, властный голос Тома Реддла, прозвучавший как удар хлыста,- Вальбурга. Его был настолько холоден и резок, что Вальбурга, словно окатившись ледяной водой, мгновенно замолчала. На её лице отразились испуг и раскаяние. Её гордость в мгновение ока испарилась, сменившись страхом перед гневом друга. Она опустила глаза, съёжилась и отступила на пару шагов назад, не смея больше произнести ни слова. Девушка, потрясённая молниеносной сменой настроения Вальбурги и вмешательством Тома, повернулась к нему. Он стоял, сохраняя ледяное спокойствие, но в его глазах, обычно непроницаемых, промелькнула какая-то странная эмоция, которую девушка не сразу распознала. Он слегка кивнул старосте и, едва заметно шевеля губами, тихо, почти шёпотом произнёс: - Прошу прощения за выходку мисс Блэк. Марлин, всё ещё пребывая в состоянии шока от произошедшего, кивнула в ответ, стараясь скрыть своё волнение и удивление. Она никак не ожидала, что Том, который всегда держался в стороне от подобных ссор, вдруг вмешается и защитит её. Обернувшись к нему, Марлин поняла, что ей нужно что-то сказать, и тихо спросила его: - Что? Он слегка улыбнулся ей, глядя на неё, а затем, кивнув чуть в сторону, сказал: - Мисс Смит, не могли бы вы помочь мне? Марлин кивнула, испытывая странную смесь смущения и облегчения. Ей было неловко от того, что юноша вдруг обратился к ней за помощью, но понимала, что не может ему отказать. Отойдя с Томом чуть в сторону, подальше от любопытных глаз, она попыталась помочь ему, используя свой собственный опыт. - Постарайся вспомнить что-нибудь хорошее, - Марлин поджала губы, стараясь как можно четче сформулировать свою мысль, - что-то, что вызывает у тебя радость, то, что делает тебя счастливым. Но слизеринец перебил её прежде, чем она успела продолжить. - Патронус не имеет для меня значения, - произнёс он, его голос оставался холодным и отстранённым, как будто ему было всё равно. Марлин растерялась, услышав эти слова, не понимая, что он имеет в виду. Почему ему не важен Патронус, если это одно из самых сложных и важных защитных заклинаний? - Зачем же ты тогда позвал меня? - Пуффендуйка осмотрела парня с ног до головы, словно пытаясь найти ответ на свой вопрос. - Хм, ты правильно сделала, что не стала отвечать Вальбурге, - Том в ответ отзеркалил действия девушки, - ты умело сдержала лицо перед ней, оставаясь холоднокровной и собранной, - слизеринец подошел чуть ближе, настолько, что макушка девушки практически касалась его подбородка, - Я поговорю с Блэк, она действительно стала вести себя слишком…своевольно. Марлин, подняла голову в попытке спросить, в каком смысле своевольно, но слова застряли комом в горле, когда их лица оказались в непозволительной близости друг от друга. Девушка чувствовала его дыхание на своем лице. Его приятный одеколон забивал все рецепторы ведьмы. Мускус, с насыщенной цитрусовой композицией, в сочетании с древесными нотками, вскружил ей голову. - Том, это…, - девушка пыталась сказать хоть что-то, но слова терялись где-то в середине горла, так и не доходя до финишной прямой. Неужели их никто не видит? И действительно, обведя быстрым взглядом класс, она убедилась, что всем было не до них, каждый, все еще, пытался вызвать Патронуса и чем там занимались старосты школы, мало кого волновало. Та же Вальбурга спокойно стояла в отдалении, теребя край пиджака. - Благодарю за помощь, Марлин, - в реальность момента ее вернул вкрадчивый голос парня. Переведя взгляд обратно на него, девушка с присущей ей мягкостью, посмотрела в его глаза. И тут же почувствовала прикосновение его пальцев к своей ладони. Аккуратные и холодные. Словно в замедленном действии, девушка наблюдала за тем, как Том берет ее ладошку в свою и медленно подносит ее к своим губам, будто давая девушке время выдернуть свою руку из его хватки. Но вырываться ей не хотелось от слова совсем. Под тихий, дрожащий вздох девушки, он нежно касается губами тыльной стороны ее ладони, внимательно следя за ее реакцией, и оставшись удовлетворенным, провел большим пальцем по костяшкам ее руки. Она посмотрела на него, пытаясь разгадать его мысли. Но лицо слизеринца, как всегда, было непроницаемым, и рыжеволосая ничего не смогла понять. Но чувства, что он вызывал в ней, больше не вызывали отторжения. - Думаю кому-то может понадобиться твоя помощь больше чем мне… пока что, - Том аккуратно отпустил ее руку и чуть отошел назад. Девушка же, поблагодарив свое умение быстро приходить в себя, тут же направилась к другим ученикам, но легкое волнение в груди и покрасневшие щеки выдавали все ее состояние с потрохами. Рыжеволосой пришлось чуть побить себя по щекам, чтобы хоть как-то вернуться в реальность, и обратить все свое внимание на позвавшую ее девушку с Пуффендуя. Урок защиты от тёмных искусств неумолимо подходил к концу, и Марлин с удивлением и, возможно, с долей сожаления отметила, что ни один из слизеринцев так и не смог вызвать Патронуса.